Люди и чудовища

Но проснуться не получилось.

Призвать Дар? Некоторые заклинания не нуждались в пассах и словах. Быть может, он сумел бы использовать магию, чтобы избавиться от… чем бы это ни было?

Дар отозвался легко, а резерв неожиданно оказался наполнен до краев. Керс потянулся зачерпнуть из него — и боль ожогом растеклась по рукам и ногам, жаром опалила лицо. Показалось, будто в невидимом огне плавятся брови и ресницы…

«Ты маг», — произнес в голове голос. — «Об этом ты тоже солгал».

Знакомый голос.

Почти человеческий голос.

Если бы тело все еще подчинялось Керсу, он бы упал — слишком велик оказался шок. И ужас, и растущее понимание того, что на самом деле с ним случилось, и вторая волна ужаса…

«Не может быть! Нет! Нет! Нет!!!»

Новый приступ боли оборвал его мысленный крик.

«Молчи. Ты будешь говорить, только отвечая на вопросы. Ты понял меня, Керс?»

Тэрэ заставил себя собраться, подавить ужас. Он найдет способ избавиться от власти чудовища, оно ведь не умнее ребенка, а ребенка всегда можно обхитрить…

«Да, Великий Уррий, я понял», — выдавил он.

«Где моя Нисса? Настоящая Нисса?»

Керс ощутил вспышку злости на лицедейку, игравшую роль хозяйки чудовища. Сколько времени он потратил, чтобы найти идеально похожую! «Конечно, господин Яштассе», — обещала она, — «конечно, я смогу обмануть эту тварь. Даже не сомневайтесь…»

«Великий Уррий, не беспокойся, Нисса жива и сейчас ей ничего не угрожает. Она во дворце».

«Ты знаешь, где именно?»

«Да, Великий Уррий. Но на место, где она находится, наложены очень сильные чары. Мне ее не вывести».

В этом даже не пришлось лгать — освободить пленника из дворцовой темницы и вывести на волю действительно мог только главный тэрэсэ столицы. А вот отправить вниз, в пыточные залы, — любой из государственных палачей.

Тварь, задумавшись, молчала какое-то время, потом приказала:

«Сейчас ты пойдешь к моей клетке и уберешь ее».

«Я не смогу», — отказался Керс, и, опасаясь нового приступа боли, заторопился объяснить: — «Стены клетки поставили и держат сильнейшие тэрэ. Каждый час — новая дюжина, с полным резервом. Великий Уррий, я…»

«Ясно», — оборвало его чудовище. — «Скажи — ты сможешь войти внутрь клетки?»

«Внутрь?» — мысли Керса заметались. Защита строилась в первую очередь с тем расчетом, чтобы не дать твари вырваться. С движением внутрь было иначе — ведь сквозь слои материи, из которых состояли невидимые стены, должна была проскользнуть магическая нить подчинения. Конечно, простой человек не попал бы внутрь — об этом тэрэсэ правителя тоже позаботились. Хотя дворцовым слугам и запретили приближаться к твари, всегда мог найтись глупец, решивший посмотреть на чудище вблизи. Но, конечно, тэрэ уровня Керса, да еще с полным резервом, защита на вход не удержала бы… — «Я ведь простой тэрэ, Великий Уррий, мне не под силу…»

Пришла новая волна боли — словно бы с Керса сдирали кожу. Сдирали со спины, с рук, затем с лица — с щек, с подбородка. Вот взялись за веки…

Потом боль схлынула и Керс, едва удержавшийся в сознании, услышал раздраженный голос чудовища:

«Не лги мне!»

«Но зачем в клетку?» — простонал тэрэ. — «Чем это поможет?»

Новый удар болью, короткий и резкий, как удар хлыста поперек спины.

«Ты будешь молчать. Ты будешь отвечать на мои вопросы, быстро и правдиво. Ты будешь выполнять все, что я прикажу. Ты не будешь спрашивать. Ты понял меня, двуногий?»

Сейчас в голосе чудовища не было ничего от его прежней детской наивности и порывистости. С такой интонацией мог бы говорить Сияющее Око: столько в ней было высокомерия и презрения, презрения к Керсу как к низшему существу, к ничтожеству.

И Керс с отчаянием подумал, что говори чудовище с самого начала именно так, а не как избалованный наивный ребенок, веди себя, как сейчас, — Керс не усомнился бы ни на мгновение, что перед ним действительно Великий Уррий. И не выбрал бы сторону правителя. И не оказался бы сейчас…

Боль хлестнула вновь, острыми иглами впиваясь в позвоночник и расходясь по рукам и ногам. Коротко, резко. Исчезла. Напоминание, что чудовище не собирается ждать, пока человек думает. Напоминание, что оно требует повиновения — немедленного и полного.

«Да, Великий Уррий, я все понял».

* * *

Предатель, даже пойманный, продолжал лгать и изворачиваться. И сейчас, когда, освобожденный от паралича, он шел к клетке, Существо улавливало обрывки его мыслей о том, как освободиться и сбежать.

А еще предатель продолжал думать о Существе как о чудовище, и Существо видело в его внутреннем взгляде Себя — Себя совсем другого, чем Оно привыкло, Себя непомерно большого, уродливого, страшного… И взгляд этот пробирался под броню чешуй и царапал мягкое нутро Существа, разъедал его, нудно и противно. И Существо никак не могло отряхнуться от этого взгляда, потому что следить за предателем было необходимо, за каждой его мыслью, за каждым шагом…

Потом, когда все закончится, когда они с Ниссой будут свободны, Существо найдет тихий уголок, ляжет там и станет думать, и, наверное, поймет, почему взгляд предателя оказался таким едким. Но пока Оно лишь терпело и ждало.

Глава 12

Выйти из дворца было легко — его знали, ему доверяли. Только главный тэрэсэ столицы мог бы заподозрить неладное, увидев, как Керс быстрым шагом идет вглубь запретного парка. Но главный тэрэсэ отбыл по делам…

И вот Керс оказался перед прозрачной клеткой, за которой неподвижно лежало, будто спало, чудовище.

Голос в его голове пока молчал, но вот в основание шеи кольнула несуществующая игла. Напоминание.

«Мне нужно подумать», — взмолился Керс мысленно. — «Я еще никогда не вскрывал такую клетку».

Пауза, потом:

«Думай».

Керс потянулся за Даром — и вздрогнул от того, с какой готовностью сила хлынула в его эррэ. Магия словно просилась выпустить ее, подталкивала его. Если бы только он знал заклинание того, как избавиться от твари в своем разуме…

Игла ввинтилась в шею, прошила позвоночник…

«Это же просто мысль! Я не собираюсь… Я все сделаю так, как ты велел!» — мысленно крикнул Керс, и боль, очень медленно, отступила.

Сделать проход внутрь клетки оказалось просто, куда проще, чем он ожидал. Чудовище сильно повредило невидимые стены, когда билось о них, и хотя тэрэсэ правителя явно пытались вернуть клетке былую прочность, щели остались — где-то шире, где-то уже. Всего-то и потребовалось, что выбрать самую большую, направить на нее сырую силу, расширить — и пройти сквозь нее до того, как тэрэ, дежурящие в смотровой башне, почувствовали неладное…

Быть может, даже получится выпустить из клетки чудовище? А оно в благодарность освободит Керса от своего контроля?

Щель начала зарастать, едва Керс успел протиснуться внутрь.

Не успел.

Заметили.

Хотя неудивительно, ведь Сияющее Око пообещал казнить не только самих терэ, но и всех их родственников, если упустят чудовище.

Тварь в голове Керса молчала, и он решился нарушить приказ, задав вопрос:

«Что теперь?»

Ответ пришел снаружи. Чудовище, до того неподвижно лежавшее на земле, открыло глаза и ответило вслух:

— Изменение.

— Что? Какое изменение? — Керсу не нравилось, как чудовище смотрело на него. Слишком это походило на взгляд Сияющего Ока во время первой аудиенции, когда правитель решал, казнить беглого, но вернувшегося, тэрэ, или помиловать. — Если ты убьешь меня, это не освободит Ниссу, не…

— Я знаю, — спокойно согласилось чудовище. — Я не буду убивать тебя, Керс. Не бойся. Ты просто изменишься. Мы изменимся. Вместе.

— Я не понимаю…

— Тебе нужно не понимать, двуногий.

— Я не…

— Я знаю, что ты боишься и ненавидишь меня, двуногий, — огромное тело твари шевельнулось и медленно двинулось к Керсу. — Я видело твои мысли. Но сейчас это неважно. Это не помешает тебе измениться.

Керс попытался отступить — и уперся спиной в невидимую стену. Больше отступать было некуда. И бежать тоже.

Чудовище приблизилось почти вплотную, нависло над тэрэ, потом встряхнулось всем телом, и вниз полетели осколки чешуи — изломанные полупрозрачные пластины. Падая, они менялись, рассыпались в белесую труху. Чудовище встряхнулось снова. И снова.

Белесой трухи становилось все больше, вот она уже покрывала толстым слоем и землю, и волосы Керса, и его одежду. Одежду, которая вдруг начала расползаться в лохмотья… Керс попытался стряхнуть труху, но она оказалась липкой, как паутина, прицепилась к ладоням, а потом, будто живая, поползла выше.

— Что это? Зачем?

— Подготовка к метаморфозе, — пояснило чудовище, — не сопротивляйся, тогда будет не так больно.

— Что?!!

— Не так больно. И тебе, и мне…

Глава 13

— А я как-то пустынного змея видел, — неожиданно заявил этим вечером Кирк, — настоящего. Длиной в четверть мили.

К этому времени запас легенд о времени хаоса, хранимый в памяти наемников, иссяк. Возможно Истен с Пратасом тоже могли бы что-то рассказать, но их Арон не спрашивал, а добровольно никто из братьев не вызывался.

— Четверть мили? — переспросил Бракас и прищурился. — Не бреши, таких больших не бывает.

— Да чтоб мне к бесам провалиться, если брешу! — поклялся Кирк. — А дело было так…

Парни в отряде байку слушали с интересом — никто из них пустынных змеев, похоже, не видел. А вот Арон видел, и не одного. И даже историю Кирка слышал от разных людей и в разных вариациях раз пять. Впрочем, Кирк к своей роли сказителя подошел творчески — в его рассказе гремел гром никогда не виданной в пустыне грозы, непрестанно били молнии, причем именно в тот холм, в недрах которого хранились бесценные древние артефакты, маги Светлые и Темные сообща отбивались от гигантского змея, а простые наемники героически рубили прыгающих ядовитых тарантулов, которые, по странному выверту фантазии южанина, оказались в свите змея.

Потом Кирк трагическим тоном поведал, как пустынный змей целиком заглотил сразу двух Светлых магов, и как те стучали в живот твари изнутри своими жезлами.

— Жезлами? — не удержался Арон, давя смешок. — Магическими? Уверен?

— Конечно уверен, — не смутился южанин и даже раскинул руки, показывая их размер. Действительно, ну что за маги без жезлов? И неважно, что и Темные, и Светлые уже несколько столетий как предпочитали использовать для сотворения сложных заклинаний не жезлы, а артефакты небольших размеров. Либо истоки байки, которую вздумал рассказать Кирк, восходили к событиям многовековой давности, либо маги с магическими жезлами казались человеку, когда-то придумавшему эту историю, куда интереснее. Впрочем, одна несомненная польза от жезлов имелась — ими было хорошо разбивать черепушки врагов, когда магический резерв заканчивался.

Продолжая слушать Кирка — в истории южанина змей, уже благополучно переваривший Светлых магов, гонялся за пока живыми Темными, — Арон по появившейся в последнее время привычке отправил несколько Теней в степную темень. Где-то там в норах прятались полевки и охотилась на них лиса с отгрызенным ухом. Где-то там возле разоренного муравейника суетились муравьи. Где-то там остывало тело маленькой ядовитой змеи…

Тени видели все…

После возвращения из Храма Триады Арон не раз вспоминал слова Вассары о том, что Прежний переплавил свои способности некроманта во владение Тенями и Отражениями. Сперва сама новость о данном ему при рождении даре некроманта вызвала шок и отвращение. Потом, постепенно преодолевая давнюю брезгливость, появилось любопытство. Все, что Арон знал о магах Теней и Отражений, все, что он знал о некромантов, постепенно складывалось в единую теорию. В этой теории было немало дыр, но для их заполнения требовались знания, которых у Арона не было.

Размышляя, маг продолжал, одну за другой, выпускать Тени. Теперь их в темноте вокруг ночного костра скользило не меньше пары десятков. Словно двадцать пар дополнительных глаз, и каждая передавала то, что видит. Пару дней назад Арон провел эксперимент — проверил, сколько Теней одновременно может выпустить. Остановился он, когда счет пошел на четвертый десяток, и потому, что контроль над ними начал слабеть.

А рассказ Кирка между тем все длился. Там из песка вылезали скарабеи размером с мужскую ладонь. Там грозовая туча устала метать молнии и начала ронять градины размером с куриное яйцо. Там последний живой Темный маг еще отбивался от гигантского змея. Там почти все наемники уже полегли, и лишь один десяток, все раненые, из последних сил защищался от новой напасти — человекоподобных тварей с лицами, покрытыми короткой белой шерстью…

Одна из Теней Арона вдруг задергалась, а затем растеклась по траве, отказываясь повиноваться. Маг замер, потом развернулся в ту сторону, где это случилось. Опасности он не чувствовал, только небольшое напряжение, исходящее как раз с той стороны, где его Тень вышла из-под контроля.

— …и вот так я остался последним живым человеком. Уставший, израненный. А твари сжимали кольцо. Тогда я понял — сейчас они убьют и меня… — Кирк сделал драматическую паузу, и парни зашевелились.

— И что? — не выдержал Инис, — дальше-то что случилось? Как ты выжил?

Кирк тяжело вздохнул:

— Никак не выжил. Убили меня там. Твари беломордые и убили.

Первым отреагировал Бракас. Хохотнул. Замолчал. Хмыкнул, словно хотел рассмеяться еще раз, но раздумал. И посмотрел на Арон. А следом на Арон посмотрели и все остальные.

— Кирк что, лич? — дрогнувшим голосом спросил мажонок. — Господин Тонгил, он…

— Придуривается он, — Арон вздохнул и обвел всех в отряде взглядом. — Лич из него как из меня бог Солнца. Ну вроде не маленькие, нет? Рикарду еще простительно в такие байки верить.

Кирк, до того сидевший с застывшей на лице скорбной миной, заухмылялся, будто ждал именно этих слов. Может и действительно ждал.

Арон поднялся на ноги, развернулся в ту сторону, где продолжала лежать на земле и отказывалась двигаться его Тень. На причину этого следовало взглянуть поближе. Жестом велев остальным оставаться на месте, маг выпустил перед собой несколько огненных шаров и пошел в сторону Тени.

Глава 14

Крошить чешую в труху оказалось больнее, чем прежде заставлять чешуйки рваться на части. Но это был единственный способ, который Существо смогло придумать.

Чешуя крошилась.

Трухи становилось все больше.

Одежда на двуногом расползлась в лохмотья. Существо чуяло едкий запах его страха, видело страх в каждом движении его тела, слышало страх в невнятных звуках, которые он издавал. Предатель боялся. Существо тоже боялось, но это было неважно. Важно было вернуть свободу и спасти Ниссу.

Чешуя искрошилась вся, улеглась вокруг кучами трухи. Существо ударило по ним хвостом. Труха взлетела, в воздухе превращаясь в нити — тонкие, прочные, липкие. Падая, нити льнули к Существу и к двуногому, соединяя их.