Люди и чудовища

— Великий Уррий, — прошептала девушка, голос ее дрожал и срывался, — Велик-кий Уррий, п-п-пожалуйста…

Не сможет уговорить — понял Керс. Не сможет хотя бы потому, что не верит собственным словами и слишком сильно боится.

— Уходите! — с этим словом чудовище кинулось на них. Увязло в невидимых слоях материи, из которых состояли стены клетки, но словно бы не заметило этого. Кинулось снова. И снова. И снова.

Девушка не выдержала первой. Попятилась. Споткнулась, со всхлипом упала. Вскарабкалась на ноги и побежала прочь. Оглянулась — и упала снова. Поднялась и побежала вновь, в этот раз не оглядываясь.

Тварь в клетке, — сказал себе Керс, — ей не выбраться. Тварь в клетке… Очередной удар сотряс землю, и магия Керса подсказала: невидимая стена пошла трещинами…

Керс развернулся и зашагал прочь так быстро, как мог. От перехода на бег его удерживала только гордость.

Там, за спиной, тварь в последний раз ударилась о невидимую стену и замерла.

Глава 8

Главного тэрэсэ не было в столице. Какие-то дела, какие-то важные дела… А значит, у Керса еще было время все исправить…

Что-то кольнуло его в щиколотку, словно ужалила мошка, но когда тэрэ посмотрел на пострадавшее место, оно было чистым. Мошка? На окнах дворца правителя стояли магические щиты против насекомых.

Хотя о каких мелочах были его мысли, когда — и уже скоро — решится его судьба. Если с приручением чудовища ничего не получится, то лучшее, что может ожидать Керса — это назначение куда-нибудь в дальний гарнизон, к самой границе с Пустыней…

Тэрэ содрогнулся — этот жар, эта сушь, которую не может утолить никакая вода. Эти мерзкие Пустынники, притворяющиеся людьми. Это растущее чувство безнадежности. Потому что Пустыню невозможно остановить, потому что, рано или поздно, Она возьмет свое.

Назначение на границу с Пустыней было тем же смертным приговором, только отсроченным. Нет, он должен был найти способ. Должен был…

В подземелье царила тишина — у правителя последние дни было плохое настроение, палачи выбивались из сил, придумывая все новые и новые виды казни, и использовали почти всех узников. Кроме одного, самого ценного. Самой ценной.

Она сидела на полу, обняв руками колени, и смотрела в пустоту перед собой. Голову на звук открываемой двери не повернула.

— Все упрямишься? — сказал Керс и тоже сел на пол. — А я воду принес. Хочешь?

Медленно, очень медленно девушка повернула голову. В голубоватом свете магического светильника она казалась призраком, ее и без того большие глаза — огромными. Лицо осунулось и побледнело, губы потрескались…. Третий день без пищи и воды…

У Керса на мгновение дрогнуло сердце — отзвук его все еще не прошедшей странной влюбленности. Мелькнуло воспоминание о том, как она поила его, умиравшего от жажды, водой. Воспоминание о том, какой вкусной была та вода, какими ласковыми ее руки…

Нисса не сказала ни слова, только смотрела на него, спокойно, равнодушно, как до этого смотрела на стену.

— Своим упрямством ты погубишь и себя, и Великого Уррия, — со вздохом сказал Керс.

Лишение воды и пищи — медленный способ, но действенный. Особенно учитывая, что чешуя твари, жившая на девушке, хранила ее от любых иных воздействий, обычных или магических. Если бы не заранее поставленное заклятие переноса, нацеленное сразу на эту камеру, неизвестно, удалось ли бы вообще поместить ее сюда…

— Если с Великим Уррием что-то случится, богиня покарает вас, — сказала Нисса тихо. — Как же вы слепы. Великий Уррий — последний шанс нашей страны на спасение.

— Именно, — Керс постарался вложить в этот разговор все свое умение убеждать. Лицедейка, так тщательно подобранная им на роль Ниссы, не справилась, не смогла обмануть тварь. Только настоящая Нисса способна была убедить свое ручное чудовище. — Ты ведь любишь свою родину, свой народ. Помоги нам. И помоги себе. Сияющее Око суров, но справедлив. Помоги — и он не только позволит тебе жить, но и богато одарит.

Нисса отвернулась и долго молчала, глядя в пустоту. Потом вновь посмотрела на него.

— Я не боюсь смерти. А ты, Керс? Ты боишься?

В ее голосе не было угрозы, только вопрос, но тэрэ вздрогнул, вспомнив стражников, погибших или ставших калеками только потому, что пытались связать хозяйку чудовища. Из какого бы вещества не были эти чешуйки на ее теле, но сквозь человеческое тело, сквозь сталь, и даже сквозь магические щиты, они проходили как сквозь масло. К счастью, трехфутовые каменные стены подземелья, зачарованные еще древними тэрэ, оказались неприступными даже для них.

Острая боль пронзила его правую руку чуть ниже локтя, и тут же — будто стальное жало вошло в левое бедро. Керс вскочил на ноги, покачнулся, кувшин упал на пол, покатился, выплескивая воду.

— Ты? Это ты?! Как ты это сделала?!!

— Сделала что? — сквозь спокойствие Ниссы проглянуло удивление. Вроде бы искреннее. Вроде бы.

Керс был рядом, когда одна из чешуй перерубила шею молодого стражника, схватившего Ниссу поперек туловища. Перерубила чище, чем секира самого умелого палача… Если сейчас и Керсу… Но он ведь далеко от Ниссы, он ведь предусмотрительно оставил между ними достаточное расстояние… Да и она должна понимать, что его смерть ей ничего не даст. Правителю нет разницы, одним тэрэ больше, одним меньше…

Подобрав кувшин, Керс попятился к двери и выбил на ней условную дробь. И, едва стражник открыл ему дверь, помчался прочь из подземелья. Вверх, в те покои, которые ему отвели. Там, закрывшись от всех, он проверит себя заклятиями — всеми целительными заклятиями, которые знает. Потому что тэрэ — не обычные люди, тэрэ не болеют… Неужели его настигло проклятие? Или… Или он стал первой жертвой новой эпидемии, такой же как Синяя Чума, от которой не спасает даже Дар? Даже при малейшем подозрении на такое целители правителя не станут церемониться. Его изолируют, убьют, тело сожгут. Рисковать никто не станет…

Едва Керс закрыл за собой дверь, боль вернулась. В этот раз — в спине. Будто туда воткнулись раскаленные ножи и поворачивались, поворачивались, поворачивались. Потом боль переместилась на руки, растеклась по коже. Стискивая зубы, чтобы не закричать в голос, тэрэ уставился на руки — и в этот раз увидел. Десятки крохотных, как муравьи, почти бесцветных осколков чего-то полупрозрачного ползли по его коже — впивались в нее и погружались под нее…

Керс потянулся стряхнуть их — и внезапно понял, что не может. Тело больше ему не подчинялось.

Глава 9

Молчанию Прежнего шел десятый день. Словно бы и не жил в голове Арона его темный двойник.

Чем он занимался? Каким образом собирался вернуть себе тело? И было ли это вообще возможно? Арон бы очень хотел верить, что нет, что проигрыш Прежнего в храме Триады был окончательным.

Но.

Но…

Но Прежний был им самим, а себя Арон знал — он никогда не сдавался. Значит, и Прежний не сдастся. Будет искать путь к возвращению. А если такого пути не существует — будет изобретать собственный. И пытаться — вновь и вновь…

— … давай, Рик, ты еще ничего не рассказывал. Сам же говорил, что у первого мастера только и делал, что переписывал старые фолианты. Неужели там не было ничего интересного?

Арон, вырванный из размышлений, обернулся на голос Кирка, ехавшего немного позади рядом с Рикардом.

— Но в этих фолиантах не было ничего о времени Хаоса! — отказывался мальчишка. — Даже заклинаний интересных не было. Просто хроники. Об эпохе восьми княжеств, о Каире Солнечном, о Змее Разрушителе, о Вассаре Серой Ведьме, об этом, как его звали, о безумном Светлом маге, который хотел утопить архипелаг Кашимы…

— Айгош Торим, — вмешался Истен, — так звали того Светлого мага. И он не был безумен! Он был Великим Магом! Только предательство тех, кому он доверился, помешало ему выполнить задуманное.

— Если бы он выполнил задуманное, то поднятая им волна смыла бы не только пиратские гавани, но и наши прибрежные города. Только безумец мог решиться на такое! — возмутился Бракас. После недавнего происшествия с иллюзорным монстром он перестал уезжать вперед отряда. И хмуриться на каждую ерунду он тоже перестал — просто теперь он хмурился не переставая.

Арон, усмехнувшись, отвернулся от наемников, заспоривших о делах двухсотлетней давности. Его куда больше волновали дела нынешние — и Прежний, явно что-то задумавший. Вот только Прежний, в отличие от Айгоша Торима, не был ни безумцем, ни человеком, способным на излишнюю доверчивость — что, в некоторых ситуациях, одно и то же.

* * *

Дорога ровно ложилась под копыта коня, интересных разговоров больше никто не вел, и Истен просто бездумно смотрел по сторонам, пока взгляд его не остановился на нескольких точках, висящих над горизонтом. Растущих точек.

Истен бездумно наблюдал за их приближением, пока вдруг не осознал, что увеличиваются они слишком быстро и выглядят слишком крупными для…

— Это ведь не птицы, нет? Господин Тонгил, вон там! — мажонок тоже оказался глазастым. Через мгновение весь отряд смотрел в небо.

— Ты чувствуешь опасность, Тибор? — Бракас остановил своего коня рядом с Темным.

Тонгил смотрел вверх с таким выражением на лице, будто пытался что-то вспомнить, но не мог.

— Опасность — нет, — сказал он медленно, подразумевая: что-то другое он явно ощущал.

— Они всегда пролетают здесь осенью, — подал голос Кирк. — Не обращайте внимания. Люди им не интересны.

— Кому — им? — Бракас подозрительно прищурился.

— Дочерям Многоликого. Перед началом зимних бурь они покидают Великую Степь, переселяются на острова…

— А ты откуда знаешь? — перебил его Бракас. — В этой местности живут только Вольные, нормальные люди сюда не суются.

Кирк пожал плечами.

— Ну знаю и знаю. Какая тебе разница, откуда?

Черные точки тем временем приблизились.

В несколько раз крупнее, чем самые большие орлы, Дочери Многоликого летели низко. Истен видел их вытянутые чешуйчатые тела с длинными змеиными хвостами, огромные кожистые крылья и головы, напоминающие морды рептилий. Подходящая внешность для детей Жестокого Бога.

— Как будто чего-то не хватает, — Темный задумчиво провожал взглядом удаляющихся существ, выстроившихся неровным клином.

— Их только восемь, — сказал Кирк, — должно быть девять. Странно.

Бракас взглянул на Кирка искоса, но в этот раз ничего не сказал. А Истен подумал, что для простого наемника Кирк действительно знает слишком много. Мало кому удавалось побывать на территории, которую Вольные считали своей, и вернуться живым. Если только эти кто-то не были Темными магами, их слугами или жрецами неблагих богов…

Глава 10

Альмар сидел у костра и почти неотрывно смотрел на пламя. После того, как они нашли останки бесов, прошло три дня. Желание творить магию вернулось на второй, а на третьей переросло в гложущий голод. Только при виде огня становилось легче. Вот он и смотрел, а иногда протягивал ладонь, касаясь пальцами алых язычков, чувствуя их приятный жар.

При господине Митриле Альмар не решался так делать, но сейчас полуэльф уехал на разведку, оставив его одного, и можно было играть с языками пламени, а еще — брать раскаленные угли на ладонь, наблюдая за алыми бликами, дуть на них, не позволять погаснуть, возвращать их в огонь и брать другие.

Огонь не обжигал, не причинял боли, на коже не оставалось никаких следов, кроме пепла от угольков… Огненной стихии не было дела до того, что еще утром полуэльф заставил Альмара выпить разведенный в воде блокиратор магии. Огонь звал…

— Привет!

Альмар вздрогнул, вскочил на ноги, озираясь по сторонам. Забытые угли скатились с ладони на землю…

По пояс утопая в высокой траве, к нему шла девочка лет семи, светловолосая, в роскошном шелковом платье, и туфли у нее, когда она вышла из зарослей травы, оказались под стать одежде — изящные, вышитые золотыми нитями, совсем неподходящие для путешествия по степи. От степнячки в ее внешности оказалась только прическа: два десятка длинных тонких косичек.

— Я тут мимо… проходила, — сказала девочка, — когда заметила тебя. Но почему ты почти не светишься?

Альмар моргнул — и вспомнил. Радога. Несколько дней, проведенных в доме оборотня-оружейника. Встреча на крыше дома со странной девочкой, которая заявила ему, что он Темный, но при этом светится…

— Ты Нита… Ты не разбилась тогда?

— Вот еще! — она подошла ближе, склонила голову набок, разглядывая его, потом сделала шаг назад и повела рукой в воздухе, очерчивая его силуэт. — Интересно. Сейчас твой свет как солнце за тучами. Где-то далеко.

Альмар еще раз огляделся по сторонам, выискивая спутников странной девочки. Но никого не было. Хотя, когда он видел ее в первый раз, с ней говорил невидимка. Может и сейчас этот невидимка прячется где-то поблизости?

— Как ты здесь оказалась? Ты одна?

— Мне все надоели, и я убежала, — девочка хитро улыбнулась. — Хочешь, я сделаю так, что ты снова будешь светиться?

— Ты говоришь о моей магии? Это и есть этот свет?

Нита энергично кивнула.

— Не надо, — с сожалением отказался Альмар, — духи Степи не любят магов. Господин Митрил специально дал мне блокиратор.

— Да, духи здесь вредные. — согласилась девочка. — И он тоже вредный. Я его знаю.

— Кто вредный? Господин Митрил?

— Это для тебя он господин Митрил, а для меня просто Мэль, — Нита наморщила нос и добавила с сожалением, — он раньше был такой забавный. Веселый. А сейчас скучный. Один раз даже наябедничал на меня шаманам, представляешь?

— Эм… — Альмар не очень представлял, какое отношение шаманы имели к этой странной девочке и почему господин Митрил им на нее жаловался. — Ты магичка?

— Я? — Нита на мгновение задумалась, потом тряхнула головой, и ее косички взлетели в воздух. Будто живые, замерли в воздухе, концы их изогнулись, как головы змей, — и вновь обычными косичками упали вниз. — Я чародейка!

— А какая разница?

— Слово красивое, — объяснила девочка, — мне нравится, как оно звучит. Чародейка. Чародейница-а-а-а…

Она раскинула руки в стороны и закружилась на месте, и над ее головой начала закручиваться воздушная воронка футов десять в высоту. Потом девочка остановилась, а воронка нет. Вот внутри воронки полыхнула молния, тихо громыхнул гром.

— Здорово! — Альмар смотрел на миниатюрный ураган с искренним восхищением.

Нита хлопнула в ладоши, воронка качнулась и развеялась.

— Чтобы не привлекать лишнего внимания, — пояснила она. — А давай поиграем!

— Поиграем без магии?

— Без! Я так давно не играла в обычного человека…

Глава 11

Существо ждало. Наверное, эти часы были сами долгими в Его жизни.

«Нисса», — билось в мыслях. — «Моя Нисса».

Люди Сияющего Ока оказались злыми, лживыми, непочтительными. Они посмели запереть Существо в клетке. Они посмели прислать фальшивую Ниссу, чтобы уговорить Его надеть нить подчинения. Но, самое главное, они посмели похитить Его личного человека. Его настоящую Ниссу.

Существо ждало и ждало. А потом Его чешуйки, те, которым пришлось страдать, разрываясь на части, те, которые сумели заползти на Керса, передали — готово. И Существо потянулось к ним всеми мыслями, расщепляя Свое сознание на сотни частей — по одной для каждого осколка, вошедшего в тело предателя.

* * *

Тело не подчинялось. Застыло в нелепой позе с поднятыми руками, пока Керс судорожно пытался сделать хоть что-то. Глупой надеждой всплыла мысль, что это сон, ведь только во сне, пытаясь вынырнуть из кошмара, он испытывал такой паралич…