Люди и чудовища

Полуэльф бросил на него острый взгляд.

— Уверен?

— В прошлом году магистр Ковель выставлял редкости из императорских хранилищ в Южном Дворце. Там было много таких черепов и даже целых скелетов.

— Магистр Ковель…?

— Светлый маг. Наставник наследного принца.

— Хм-м.

— Господин, как они здесь оказались? Учитель говорил, что единственное хорошее, что есть в Степи — это отсутствие прорывов из нижних слоев… То есть, я не… — Альмар смущенно замолчал, запоздало осознав, что не особо благожелательно отозвался о родине своего спутника. Но тот, казалось, не заметил.

— Да, прорывов в Степи не бывает. Но если прорыв произошел в другом месте, и кто-то переместил бесов сюда… — господин Митрил задумчиво посмотрел на север, где лежали земли Империи.

— Переместил и убил?

— Может быть, — согласился полуэльф. — А может хотел проверить, сколько они смогут прожить здесь.

Альмар потянулся взять в руки ближайший череп, но, когда до того остался едва дюйм, отчего-то передумал. Сами черепа бесов должны были быть безопасны. Мальчик видел, как магистр Ковель касался их без всякой опаски сам и позволял всем желающим. Но этот налет…

Альмар подобрал лежащий неподалеку камень и стукнул по кости. Череп раскололся — так легко, словно был сделан из яичной скорлупы. И внутри него обнаружился тот же самый серый налет, только гуще. И никаких следов мозга — мелкая степная живность не побрезговала плотью бесов, выела все, что только можно было выесть.

Альмар поднял голову — поделиться со спутником находкой — и наткнулся на внимательный взгляд полуэльфа.

— Господин?

Тот дернул уголком губ:

— Любопытство и осторожность — хорошее сочетание, но пусть второго будет больше. Ты в Степи, парень, Степь не любит беспечных. Особенно беспечных чужаков.

— Этот налет ядовит?

Полуэльф пожал плечами:

— Не знаю, но я бы не стал его трогать.

Господин Митрил достал из седельной сумки холщовый мешок, вытряхнул из него какие-то травы и аккуратно, не касаясь черепов голыми пальцами, уложил внутрь мешка несколько штук.

— Пусть с этим разбираются шаманы, — пояснил. — Защищать Степь от потустороннего — их работа…

Этим вечером Альмар, на удивление, заснул сразу. И Дар не манил, и тени не просились быть призванными. Вместо того всю ночь ему снился серебристый налет, какой был на черепах бесов. Только вот во сне этим налетом были покрыты люди. Много незнакомых людей. Они все, как огромная молчаливая армия, шли куда-то, а на небе, в самом зените, застыли рядом солнце и луна.

Глава 6

Новая попытка вырваться из невидимой и неощутимой клетки окончилась ничем. И Существо, все еще тяжело дышавшее после бега в никуда, остановилось, упало на землю, продолжая смотреть в сторону дворца. Где-то там — подсказывали его чешуйки — где-то там и отчего-то внизу находилась Нисса. «Жива», — говорили чешуйки. «Здорова», — говорили чешуйки. И только это и было хорошо. Все остальное…

Если бы только Существо умело плакать… Нисса говорила, что после слез становится легче. Но Оно не умело. Оно могло только расстраиваться, и сердиться, и гадать, отчего так получилось…

Существо моргнуло. Потом еще раз. Перед его мордой качалась гусеница. Туда-сюда. Длинная, лохматая, желто-зеленая, висящая на тонкой, почти невидимой нитке.

Вот, яростно подтягиваясь, гусеница начала подниматься. Срывалась, падала, опять качалась на нитке, и опять поднималась. Это была сильная гусеница. Целеустремленная. Как маленькое-маленькое Существо.

И, продолжая думать свои тяжелые, сложные мысли, Существо не сводило с гусеницы взгляда. Смотрело, как она все же добралась до ветки. Как прицепилась к нижней стороне листа и начала строить кокон из нитей, созданных ее собственным телом, пока этот кокон не скрыл ее полностью. И там, внутри этого кокона, тоже что-то происходило. Что-то важное. Нужное…

Изменение.

«Метаморфоза», — будто наяву, будто совсем рядом, сказал голос Ниссы. Существо вздрогнуло, торопливо огляделось по сторонам. Но нет, Ниссы не было.

Просто воспоминание.

Скатилось к горизонту солнце. Появились звезды, просверкали всю ночь и побледнели. Существо не спало — продолжало наблюдать за коконом гусеницы. И думало. Думало…

* * *

Когда над горизонтом показался край солнце, Существо вздрогнуло. Оно — вдруг — перестало ощущать те чешуйки, которые жили на Ниссе.

Сперва Оно не поверило этому. Не захотело поверить.

Однажды Существо уже потеряло одного Своего человека — Не-Злого. Оно не могло потерять еще и Ниссу!

Существо почти повторило вчерашний бессмысленный рывок, тот бег на месте, оставивший Его без сил. Почти. Но слишком тяжелые мысли пришлось передумать Ему за эту ночь…

А потом от белой стены далекого дворца отделился силуэт, и Существо застыло, забыв дышать.

Нисса?

Нисса!

Нисса…

Она сперва шла, потом бежала к Существу. И Существо тоже хотело бы помчаться ей навстречу, но не могло.

Добежав до невидимой клетки, Нисса остановилась, протянула ладони, ощупывая стену, потом посмотрела на Него.

— Великий Уррий! О, я так скучала по тебе!

— Ты не ранена? Они не обидели тебя? И где твои чешуйки? Почему Я не чувствую твоих чешуек?

Существо тянулось к Ниссе — потрогать, понюхать, убедиться, что все в порядке. Но стена не пропускала не только прикосновения, но и запахи. Более того, стена даже искажала звуки, и голос Ниссы звучал самую малость иначе.

— Чешуйки… Чешуйки спят, Великой Уррий. Поэтому ты не можешь их почувствовать. Не беспокойся.

— Это сделали маги правителя? Они держали тебя в плену? Ты сбежала?

— Не в плену, Великий Уррий. Они лечили меня.

— Лечили? Ты болела? Как болела? Почему?!! — Существо начало подниматься на дыбы. Быть может, если Оно сделает рывок сейчас, после отдыха, то в этот раз пробьет невидимую стену? Оно ведь сильное!

В глазах Ниссы на мгновение мелькнул страх. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Существо замерло, а потом медленно опустилось на землю.

Нисса никогда не боялась Его.

Раньше — не боялась…

— Я сейчас объясню, Великий Уррий! — заговорила она торопливо. — На двери, в которую мы прошли, стояла старая магическая ловушка. Меня выбросило у стен дворца, вон там, — Нисса показала в ту самую сторону, откуда чешуйки и говорили с Существом. Но…

— Как ты заболела?

— Я поранилась и потеряла сознание, Великий Уррий. Но маги меня вылечили… А еще я… еще я говорила с правителем, с Сияющим Оком! Он вовсе не приказывал магам нападать на тебя!

— Не приказывал? — Существо смотрело на Ниссу так внимательно, как никогда прежде. Вглядывалось в каждый жест, в каждое дрожание ресниц. Вслушивалось в каждый звук, в каждое изменение интонации.

— Нет, Великий Уррий. Это втайне сделал его канцлер. Бывший канцлер. Сияющее Око уже приказал казнить канцлера за это.

— …понимаю… — после долгой паузы сказало Существо. — Тогда почему меня все еще не выпустили?

— Сияющее Око опасается… Опасается твоего гнева, Великий Уррий. Он прикажет магам выпустить тебя, как только удостоверится, что ты не держишь на него зла. Что ты не нападешь на него.

— И как он хочет удостовериться в этом?

— Вот, — Нисса вытянула из-под одежды длинную веревку, блестящую серебром, — вот. Тебе нужно позволить надеть на себя эту нить. Она ни в чем не ограничит тебя, кроме одного, — не позволит напасть на правителя.

— И только?

— И только, Великий Уррий, и только! Пожалуйста, согласись. Прошу тебя!

Существо смотрело на Ниссу, на ее руки, держащие нить, смотрело на ее губы, смотрело в ее глаза.

— Я в клетке, — напомнило Оно, — ты войдешь внутрь, чтобы надеть нить?

И снова, на долю мгновения, вспышка страха в глазах Ниссы. Появилась и тут же погасла.

— Нет, Великий Уррий. Это волшебная нить. Она может вползти в клетку сама.

Существо молчало. И молчало. И молчало. Нисса ждала, не сводя с него умоляющего взгляда.

— Я буду думать, — сказало Оно наконец. — Приходи завтра, и я отвечу. И приведи Керса, я хочу увидеть его.

— К-керса? — растерянно повторила Нисса. — З-зачем?

— Затем, что Я так хочу, — объяснило Существо. — А теперь иди. Я долгое время пыталось вырваться из клетки, Я устало. Я буду отдыхать, а потом думать.

— Х-хорошо, — сказала Нисса послушно и убрала свою волшебную нить. — Тогда я пойду?

— Иди, — повторило Существо, — иди… Нисса.

Глава 7

У корней широкого сильного дерева жили муравьи, мелкие и черные. Почти невидимые в траве, они бегали туда-сюда по своим муравьиным делам… а один из них все ползал и ползал по следам, оставленным в мягкой почве туфлями Ниссы. Ползал и ползал, а потом вдруг поспешил назад, в муравейник. И та невидимая стена, о которую так долго билось Существо, муравья пропустила…

— Что тварь? Успокоилась? — главный тэрэсэ смотрел пристально, и под его холодным взглядом Керс нервничал все сильнее.

— Да, господин, — сказал он, — как видите, я не ошибся с подготовкой девчонки…

— Пока я вижу только то, — оборвал его тэрэсэ, — что теперь тварь требует тебя. Может ли быть, что она умнее, чем, как ты тогда выразился, «обычный деревенский дурачок»?

— Тварь очень любопытна. Вероятно, дело именно в этом.

— Хорошо если так. Чтобы удержать купол, в который билась тварь, потребовались усилия почти всех тэрэсэ столицы. Еще несколько часов — и нам бы пришлось перебрасывать сюда тэрэ с дальних гарнизонов. Нам нужна мощь этого «Великого Уррия». Если твой план сработает, получишь ранг гуцэ и встанешь на равных с высшими сановниками. Если нет… — тэрэсэ не договорил, оставив угрозу висеть в воздухе.

— Тварь доверяет своей Ниссе. Все получится.

Заставлять чешуйки рваться на части оказалось сложнее, чем Существо думало. Сложнее и больнее. Но целыми они никак не могли проползти в те крохотные щели невидимой стены, которые муравьи показали Существу. И вот чешуйки рвались на все более тонкие полосы, а потом ползли — упорно, целеустремленно. Чешуйка за чешуйкой, полоса за полосой — всю ночь.

А утром на рассвете кокон лохматой гусеницы, за которым Существо продолжало приглядывать, порвался, и она — но уже другая она — выползла оттуда. Расправила мягкие крылья, высушивая их, красуясь своим изменением. И Существо любовалось на свершившуюся метаморфозу, просто любовалось.

Тяжелые мысли ушли в прошлое, решение было принято.

Чудовище казалось… другим. Но в чем заключалась разница, Керс сказать бы не взялся. Чудовище лежало, обернувшись вокруг дерева, и в неровном ритме било о землю хвостом.

— Я думало долго, — сказало оно, — я решило, что не надену магическую нить. Я пришло сюда говорить с Сияющим Оком, я буду говорить с ним. Пусть придет сюда и ничего не опасается. Я не смогу причинить ему вреда из клетки, даже если бы захотело.

Керс мысленно выругался. До чего упрямая тварь.

— Великий Уррий, — сказал тэрэ самым почтительным тоном, который смог из себя выдавить, — наш правитель — очень занятой человек. Боюсь, тебе придется долго ждать этого визита.

— Я не спешу, — но, противореча словам чудовища, его хвост забил о землю быстрее.

— Великий Уррий, пожалуйста! — девушка в хорошо отрепетированном жесте сложила ладони в жесте мольбы, просительно глядя на чудовище. Чудовище посмотрело на нее в ответ.

— Все будет хорошо, Нисса, — сказало оно, чуть смягчив тон, — мы ведь не спешим. Дождемся, когда правитель освободится, поговорим с ним, а потом он меня отпустит.

Керс невольно поморщился от такой наивности.

— Великий Уррий, мы не можем ждать, — отозвалась девушка, как они заранее обговаривали. — Если ты не наденешь нить, маги больше не будут меня лечить, и я… я умру!

Хвост чудовища замер, да и само оно словно застыло. Потом, медленно-медленно, перевело взгляд на Керса, и тот невольно отшатнулся. Моментальной вспышкой вернулся тот страх, который он испытал, впервые посмотрев в глаза монстру. Только сейчас было еще хуже, сейчас в огненной глубине плавилась ярость.

— Если моя Нисса умрет, я убью всех, кто к этому причастен! — пообещала тварь, и хвост ее ударил о землю с такой силой, что целые пласты почвы взлетели в воздух. — Всех вас убью.

Керс сделал шаг назад, еще один. Во рту разом пересохло.

— Великий… — сказал он и закашлялся, — Великий Уррий, не сердись. Обещаю, я…

— Уходи, — прошипела тварь, — я больше не хочу тебя видеть. Оба уходите…