В любви и на войне все средства хороши!

Глава 16

Всю ночь в лагере горели костры. Доносились отголоски какой-то суеты, возни, редких перекличек и даже, кажется, смеха. Это у них что тут, праздник какой-то? Ничего себе они воюют! В наших войсках и госпиталях дисциплина намного строже.

Впрочем, это их проблемы. Неудивительно тогда, что наши войска побеждают, медленно но верно продвигаясь вперёд по всей линии фронта.

Отсветы огней костров размытыми бликами плясали на стенах моего шатра, чуть рассеивая царящий внутри полумрак. Тихий, еле слышный разговор моих конвоиров почти перекрывался громким стрекотом сверчков и тихим уханьем совы. Видимо, лагерь стоит на краю леса, а перед ним расстилаются поля. Стандартное расположение: удобное и практичное.

Ночь давно уже вступила в свои права, давая возможность ночным животным и птицам выйти на охоту для поиска пропитания.

А я лежал и вспоминал. О том, что только закончив обучение в «Школе мечей», первым делом навестил отца, чтобы узнать о положении дел на фронте. Раньше сделать это возможности у меня не было: заведение было закрытым и до окончания выпускных экзаменов никто не имел права покидать её стен. О том, как отец рассказал мне о ситуации на фронте и поделился сомнениями относительно так неожиданно появившегося союзника.

Тиенцы предлагали использовать какой-то новый вид вооружения, по их словам прекрасно проявивший себя на полевых испытаниях. Но отец сомневался, стоит ли им доверять? Тем более, что и король пока ещё не принял окончательного решения. Но что-то, несомненно, назревало.

Именно поэтому, когда не пришла ежедневная депеша от одного из отцовских наблюдателей на фронте он обратился ко мне с просьбой посетить то подразделение с якобы плановой проверкой. И я в тот же день отправился на фронт.

Зрелище, представшее моим глазам было поистине ужасным: десятки, сотни людей с ожогами разной степени тяжести. Волдырями, покрывшими кожу, распухшими лицами, слезящимися глазами. Сидящие, лежащие на носилках или медленно бродящие по лагерю, отыскивая своих фронтовых товарищей.

Смрад стоял просто удушающий, повсюду слышались стоны и крики боли. Мне тогда навсегда запомнилась эта картина, наглядно показывающая ужасы войны, какой мы ещё не знали прежде. Что это за оружие, которым был нанесён такой катастрофический вред, нам предстояло только узнать, но алхимики уже приступили к исследованиям. Мне же осталось только координировать действия оставшихся здоровыми людей и по мере сил и возможностей помогать в работе целителям. Пусть даже и простым подсобным рабочим, переносящим поражённых неизвестным недугом больных в госпитальный шатёр и носящим дрова на полевую кухню.

Положение казалось отчаянным, но вскоре всё же выправилось. Отправленная

мной гонец с депешей, привёл с собой помощь людьми и ресурсами. Умирающим, из тех, кто на тот момент уже подошёл к самому краю, тоже повезло. Спасти их смогли, лишь чудом подоспевшие из столицы, целители. Местный госпиталь просто не справлялся с таким объёмом пациентов.

По возвращении, я в подробностях описал отцу всё, свидетелем чего мне довелось побывать, и предоставил уже готовое заключение алхимиков. На наши позиции был пущен отравляющий газ, давным-давно, ещё в домагическую эпоху запрещённый к использованию.

Откуда он мог взяться сейчас и кто посмел возродить такое страшное оружие массового поражения — было неизвестно. Но все улики указывали именно на Тандир: время использования, направление ветра, общая продуманность и исполнение операции.

Информацию о произошедшем афишировать не стали, опасаясь, что в войсках начнётся паника: ведь это страшно когда в любой момент живительный воздух, которым ты дышишь, может обернуться злейшим врагом, несущим мучения и смерть.

Одновременно возобновилось и усилилось давление Тиены, убеждающей, что стоит отплатить противнику равнозначной ценой, когда они этого совсем не ожидают. И Совет начал колебаться.

Отец уже тогда понял, что решение в пользу нового оружия будет приято Это только дело времени. Беспокоило его другое: как-то слишком уж гладко одно к одному случилось. Долгие уговоры, потом неожиданное нападение и теперь вот

требование справедливого возмездия.

Старый лис, хоть и занимал высокий военный пост, не был закостенелым самодуром и частенько полагался именно на свою интуицию. А она не подводила его никогда. Если бы я послушал его тогда… Но самонадеянность и непоколебимая уверенность в собственных силах затмили мне разум. Впрочем, стоит ли сейчас об этом? Это уже прошлое…

А настоящее тоже не слишком-то радужное. Я снова умудрился попасть в переделку. И пусть пока всё складывается более, чем благополучно, искушать Удачу всё же не стоит.

Группа, в которой я шёл с целью разведки была сформирована незадолго но нового сражения. Чтобы под прикрытием атаки перейти на эту сторону и разузнать, каким ещё запретным оружием обладает противник и что можно ждать от него в будущем? И этот участок фронта был выбран намеренно, потому как именно отсюда, по данным аналитиков и пришла газовая атака по нашим позициям.

То, что я иду вместе с лазутчиками не знал никто: им в последний момент перед выходом поступил приказ о присоединении ещё одного члена группы, без указания, кто именно это будет. Мне же не нужно было афишировать своё происхождение и участие в операции по простой причине: у меня была совершенно другая миссия. И состояла она не в обнаружении у противника новых видов оружия, а в проверке, действительно и это их рук дело? Если да, то вещественные доказательства или пересуды о произошедшем среди солдат будут обязательно. Если нет, тогда следует принять тот факт, что кто-то просто воспользовался удобным случаем. Для чего? Об

этом думать было… страшно. Слишком уж серьёзные открывались перспективы возможных последствий.

Но до цели наша группа так и не дошла. Удачно перейдя линию фронта и переодевшись в местную форму, мы двинулись дальше, как вдруг нас накрыло внезапной атакой. Я даже не успел ничего толком понять: взрывы, крики, комья земли, летящие в разные стороны, сильная боль во всём теле и чёрная пелена беспамятства.

Пришёл в себя уже здесь: поначалу всё не мог поверить, что и на этот раз выжил. И к тому же, несмотря на тяжёлое состояние всё же не выболтал в бреду ничего важного. Иначе находился бы сейчас не в отдельном шатре, а в тюремной камере или земляной яме.

То, что я нахожусь в Тандире, сомнений не вызывало: я был одет в форму их войск и в момент ранения находился у них на передовой. Так что. Скорее всего меня просто подобрала после сражения она из санитарных бригад, или местные жители нашли и сообщили военным. Но тогда всё равно непонятно, почему я нахожусь не в общем госпитальном шатре? Сомневаюсь, что здесь всем раненым полагаются отдельные апартаменты, да ещё с такими условиями проживания.

Могли ли они узнать, кто я такой или хотя бы догадываться? Возможно, нашли метку и решили изолировать, пока я не пришёл в себя? Ухаживали, по крайней мере за мной хорошо. Смутно, но помню, что сначала это была какая-то молодая девушка, которую позже сменила женщина в возрасте.

Пока не разобрался в ситуации, прикинулся потерявшим память. Всё же контузия у меня была знатная, после такого чтения мыслей не практикуют. По-крайней мере в штатных фронтовых госпиталях. Вряд ли здесь найдётся менталист такого высокого уровня, кому это по силам. Так что легенде моей поверили. Ну, или сделали вид, что поверили. А я получил столь необходимую сейчас для полного выздоровления отсрочку.

Вскоре, некоторые мои выводы оправдались: я действительно был на вражеской стороне да ещё и под охраной. И кто бы мог подумать, что узнаю я это не от ухаживающей за мной сиделки, и не при допросе, учинённом главой госпиталя или капитаном охранения, а от болтливой девчонки-маркитантки.

Не иначе, как богиня Удачи вновь обратила ко мне свой лик, послав эту болтливую дурёху. Внешне очень даже симпатичная, она в иное время могла бы меня заинтересовать на ночку-другую, но сейчас была полезна в совсем ином качестве. Правда информатор из неё получился неважный: никаких действительно ценных сведений из неё вытащить не удалось, однако и того, что я узнал, с лихвой хватило, чтобы составить хотя бы примерный план действий.

Для начала следовало хорошенько обаять эту глупышку, чтобы она сама, добровольно захотела мне помочь. Ну, или хотя бы сделать несколько поблажек для такого классного парня, как я. И похоже, мой план потихонечку начал приносить свои плоды. Создавалось ощущение, что ещё немного и эта крепость падёт. Потому, что ей нравились мои прикосновения, случайные ласки, откровенный мужской интерес. В такие моменты она прямо вся замирала, словно даже боясь дышать… И уходила от меня неизменно довольная. С улыбкой на губах. Пусть и продолжает делать вид, что всё это нисколько не поколеблет её решения стать, наконец, «честной» девушкой.

Нет, ну кто такое вообще себе может представить, а? Честная маркитантка! Да это даже не смешно! И, тем не менее, Рина ещё как-то держалась, хотя у меня раньше была слава опытного покорителя женских сердец. Растерял весь опыт, пока был в обучении, что ли? Чушь! Она просто набивает себе цену, видимо тоже хочет что-то с этого поиметь. Иначе не стала бы так виртуозно разжигать во мне пламя страсти, оставаясь до сих пор недосягаемой.

Старый женский приём. Хотя увидеть его в таком исполнении я, честно говоря, не ожидал.

И в чём-то такая тактика даже сработала. Меня действительно начал захватывать азарт, появилось желание всё же подмять под себя эту строптивую девчонку и получить с неё то, на что она мне так явно намекала, неустанно дразня и заигрывая.

Но придётся пока держать себя в руках, чтобы не спугнуть ненароком: она мне ещё пригодится. Кроме неё больше некому достать мне еду и одежду. Предлог для этого придумать не проблема, а на щедрые посулы и ласки я не поскуплюсь. Пусть потом и не собираюсь исполнять обещанное. Ничего личного. На войне, как на войне.

Устав бесцельно лежать в постели, я встал и прошёлся по шатру, совершенно не смущаясь своей наготы. Ночи уже стали заметно прохладнее, но для моего

закалённого организма это были сущие мелочи.

Мне было не до сна. Просто, наверное, выспался за последнее время сверх меры. В теле бурлила энергия, а приложить её было некуда. Нельзя было показывать, насколько я на самом деле физически окреп. Однако притворяться беспомощным и слабым с каждым днём становилось всё труднее.

Поэтому, раз ни о какой тишине и речи не было, решил немного размяться «под шумок». Сначала сделал стандартную разминку, потом растяжку и отжимания. Благо, свободного места здесь хватало, просторный мне достался шатёр. Повезло.

Тело, пусть ещё и не слушалось безукоризненно, но определённо входило в силу. Причём выздоровление шло более быстрыми темпами, чем кто-либо мог от меня ожидать. Повышенный иммунитет и сверхбыстрая регенерация — наследственная особенность нашего рода. Но остальным об этом знать незачем.

А вот мне следовало поторопиться прийти в норму и сбежать отсюда. Пусть задания я не выполнил, зато получил богатую пищу для размышлений и практически уверенность. Что ищем мы не там.

Это я понял, когда обдумал произошедшее со всех сторон и не смог найти ответов на некоторые вопросы.

Почему наша группа вообще попала под обстрел, явно ведущийся с нашей стороны? Ведь, мало того, что мы находились в стороне от сражения, так ещё и передвигались достаточно быстро и скрытно. Значит, кто-то бил целенаправленно по нам! Зачем? Точнее, почему? Неужели кто-то боялся того, что прибывшая на место разведгруппа обнаружит нечто, что совершенно не подлежит огласке? Или наоборот НЕ обнаружит искомого?

О проведении операции знало не так уж много людей, и все считались надёжными и проверенными. Значит, каким-то образом произошла утечка информации? Или в наших рядах действительно завелась «крыса»?

К тому же, неизвестно ещё, как обыграли гибель нашей группы: выставили случайностью или «геройской гибелью в лапах врага». О группе я не особо сожалел — эти люди были мне незнакомы. Если кто-то из них не погиб сразу, значит, у них появился шанс. Полагаю, их так же, как и меня доставили в госпиталь. Но расспрашивать и разыскивать их времени и возможности у меня не было. Встанут на ноги — само домой доберутся. Погибли — тут уж я им точно уже ничем не помогу.

Гораздо важнее сейчас добраться к своим, доложить отцу о произошедшем. И, сделать это тайно, не афишируя того что мне удалось спастись. И действовать тут придётся по ситуации, причём уже в ближайшие дни. Однако сначала следует запастись всем необходимым для перехода. И глупышка Рина мне в этом поможет. Пришло время взять её в оборот по - серьёзному. После такого, она уже мало в чём сможет мне отказать.

Снова развалившись на кровати и положив руки за голову, я погрузился в приятные мысли о грядущем обольщении маркитанточки, и сам не заметил, как задремал. Сон мой был неглубоким и чутким. Поэтому когда послышался шорох отодвигаемого полога шатра, я поспешно накрылся одеялом, дабы не смущать Тильду, принесшую завтрак.

Каково же было моё удивление, когда на пороге я увидел ту, кто занимал мои мысли последние несколько часов. Рина. Вопреки обыкновению, сегодня почему-то завтрак принесла мне именно она. И, возможно, это могло бы меня насторожить, если бы не одна деталь, бросившаяся в глаза и заставившая крепко сжать зубы, давя в себе ростки зарождающейся злости.

Вид у девушки был… помятый. И явно усталый. Тут же нестерпимо захотелось стереть с её лица эту довольную улыбку полностью удовлетворённой женщины. Всё внутри завязалось в тугой узел гнева и возмущения.

Значит вот как, да?! Мне она отказывает, ссылаясь на то, что решила сменить род деятельности, а с местными солдафонами до утра кутить не чурается! И судя по всему, ночь для неё прошла вполне плодотворно и разнообразно. Один мужик настолько укатать женщину, что она реально еле на ногах стоит, не способен. Того и гляди тяжёлый поднос выронит, упадёт и заснёт прямо на пороге.

Мечтательное выражение глаз, красиво распущенные по плечам волосы и приоткрытые в лёгкой, манящей улыбке, губы в этот раз не вызвали ничего, кроме приступа не совсем понятной даже мне самому ярости. Однако вида я не показал, пусть сначала подойдёт поближе, а там уже поговорим начистоту. Бегать за ней по шатру, а потом упустить, не дав воли переполнявшему меня раздражению, я не собирался.

Глава 17

Зайдя в шатёр, я увидела, что Рон ещё не проснулся. Ничего, сейчас я его быстренько взбодрю, благо и средство для этого у меня есть. Даже два!

Осторожно ступая под немалым весом подноса, я двинулась вперёд, с немалым облегчением опустив его на прикроватную тумбочку. Вроде и не сильно он был заставлен, но видимо, я достаточно вымоталась за ночь, чтобы даже плотно укутанный в полотенце глиняный горшочек с кашей, хлеб и кувшин с ягодным морсом показались мне такими тяжёлыми.

Ничего! Вот сделаю сейчас Рону массаж, подпитаю амулет, насколько смогу. А он там пусть потом завтракает спокойно. Я же наконец-то тоже спать пойду, и раньше обеда точно не встану!

Одна мысль об этом вызвала на моём лице мечтательную улыбку. И я позволила себе на несколько секунд опустить веки, наслаждаясь дивным чувством предвкушения предстоящего отдыха.

Какой-то резкий звук выдернул меня из этого состояния, заставив вздрогнуть и испуганно заморгать. Кажется, чуть не заснула прямо так: стоя, замерев с закрытыми глазами и вдобавок ко всему блаженно улыбаясь. Плохое начало великого соблазнения. И что обо мне сейчас Рон подумает? Как бы, наоборот, шарахаться не начал?

С опаской переведя взгляд на лежащего передо мной мужчину, я с облегчением заметила, что он всё ещё спит, правда, лицо словно застыло, и желваки ходуном ходят, словно снится ему что-то плохое, недоброе. Ну, да спать ему уже недолго осталось. Где там моё волшебное маслице для особого случая?

С предвкушением улыбнувшись, я отошла от кровати и направилась к

небольшому стеллажу, стоящему на другой стороне шатра, где на полочках была разложена всякая необходимая мелочевка для ухода за подопечным. Именно здесь я в прошлый свой приход оставила массажное масло с добавленным в него афродизиаком — эфирным маслом пачули.

Попутно сняла плащ, привычно уже повесив его на гвоздик центрального опорного столба.

Выбрав нужный флакончик, я вернулась к кровати, встала у изножья и немного приподняла одеяло, убеждаясь, что и на этот раз на мужчине нет даже пижамных брюк.

Что за привычка такая, спать совершенно голым?! С другой стороны, сейчас мне это даже на руку: не нужно тратить время на раздевание, можно сразу приступить к массажу. Разве что остался ещё один момент.

Наливая себе на ладонь массажное масло и растирая его между руками, уж насколько могла бодрым, весёлым голосом, окликнула всё ещё продолжающего спать мужчину:

— Рон, красавчик, я пришла! Сегодня начнём пораньше. А потом позавтракаешь уже, я всё принесла, — увидев, что веки подопечного дрогнули и через мгновение он открыл глаза, я игриво подмигнула и с намёком понизила голос. — Попробуем с тобой сегодня что-то совершенно новое. Уверяю, тебе точно понравится!

Не удержавшись, хихикнула, осознав всю двусмысленность только что

сказанных слов. Вот только ответной улыбки я так и не дождалась. Только еле заметно кивнул и снова закрыл глаза. Что-то он сегодня явно не в духе: ни приветствия ласкового, ни привычной шутки. Как бы он своим настроем тут мне всё задание не завалил. Потому что явно же видно, не расположен человек к флирту и любовным играм. Придётся это исправлять. Благо, и средства на такой случай имеются.

В первый раз я начинала массировать его с рук, чтобы пациент видел, что я делаю, и не напрягался. Налаживала контакт, знакомилась, так сказать, «наводила мосты» В последующие дни я предпочитала начинать с головы, расслабляющими движениями упрочая появившееся между нами эфемерное доверие и непринуждённый контакт.

Но на этот раз я выбрала совершенно иной подход. Мне нужно было, во что бы то ни стало, расшевелить Рона, поэтому требовался энергичный, даже несколько резкий, жестковатый стиль массажа, начиная со стоп с последующим поднятием всё выше. До паха. Потом переворот на живот и снова вверх: от кончиков пальцев до головы. И снова смена положения, чтобы домассировать грудную клетку, живот и руки. Думаю, когда он вновь перевернётся на спину, его сонное настроение окончательно развеется, а тело будет полно звенящей энергии. Тут-то я этим и воспользуюсь. Как — пока ещё не знаю, буду импровизировать по ходу дела. Но не исключено, что в этот раз мне самой придётся проявить некоторую инициативу, и зайти чуть дальше обычного. Потому что нужно МНОГО энергии.

С этими мыслями я частично откинула одеяло в сторону, оставив, однако же, пока прикрытой паховую область и всё, что выше. На мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнула, собираясь с силами и решимостью, а потом, резко выдохнув, приступила к массажу.

Сегодня о ласковых касаниях не могло быть и речи: только резкие, сильные, быстрые, разминающие, бодрящие. Силы в пальцах у меня на это хватало, не первый год уже оттачивала свои умения массажистки на пациентах академического лазарета или посетителях городской больницы. Это был мой небольшой, но стабильный дополнительный заработок. Так что опыта в этом деле у меня уже было хоть отбавляй!

Ловко размяв ноги до паха, я остановилась и позвала, легонько похлопывая мужчину по бедру:

— Рон, мне нужна твоя помощь, — не сразу, но мужчина медленно, словно нехотя открыл глаза и всё так же, без улыбки вопросительно приподнял одну бровь. — Перевернись-ка на живот, мой хороший. Думаю, ты можешь уже сделать это самостоятельно. Мне нужно помассировать ноги с другой стороны.

И снова ни слова в ответ. Одарив меня непонятным взглядом, мужчина послушно перевернулся на живот, уткнувшись лбом в скрещенные перед собой руки.

Не хочет общаться? Ладно! Значит, и я начну играть совсем не по правилам. К тому же, скоро аромат пачули сделает своё дело, и быть букой ему станет намного… намно-о-ого труднее.

Тихо хмыкнув, я улыбнулась какой-то шальной улыбкой, предвкушая азартную авантюру под названием: «Кто кого?» и продолжила массаж. Темпа и степени энергичности движений и здесь не сбавляла, достаточно быстро поднимаясь от ступней к голени, а потом и бедру сначала на одной, потом на другой ноге.

После чего добавила на руки немного масла из флакончика и решительно откинула всё ещё частично прикрывающее мужчину одеяло и приступила к массированию ягодиц. Они были подтянутые, упругие и весьма красивой формы, так что от массажа этой части тела я получила чисто эстетическое удовольствие.

И, как ни странно, снова ни капли смущения. Возможно, после напряжённой ночи, находясь уже на грани эмоционального и физического истощения, я впала в так называемое состояния изменённого сознания, в котором люди начинают творить совершенно не свойственные им вещи.

Кто-то, к примеру, много болтает, не в силах остановиться, причём зачастую несёт разный бред. Кто-то, наоборот, замыкается в себе, почти не реагируя на внешние раздражители. А меня, вот, неожиданно раскрепостило, добавив смелости и шального азарта. Раньше такого со мной никогда не случалось. А теперь вот я словила все прелести подобного состояния.

Голова была лёгкой, мысли необременительными, привычные моральные рамки заметно раздвинулись, а сама я казалась себе опытной, смелой соблазнительницей, чуть ли не профессиональной шпионкой, работающей на благо своего отечества. Смутно понимала, что это всё глупость несусветная, но остановиться уже не могла.

Или может, причиной тому был уже явственно ощущавшийся терпкий, чуть горьковатый аромат пачули, помогающий раскрепоститься, будоражащий тайные желания, сметающий последние робкие попытки разума воззвать к стыдливости и порядочности.

К чёрту! Я слишком долго была хорошей девочкой. И теперь хочу хоть немного почувствовать себя настоящей женщиной. Соблазнительной, желанной, раскованной.

Закончив массировать ягодицы, я приподняла подол, подоткнула его за пояс, чтобы не мешался. После чего стряхнула с ног лёгкие кожаные туфельки, которые мне выдали на днях, и, понадеявшись, что кровать выдержит, ловким движением оседлала бёдра мужчины, присаживаясь ему прямо на зад. Естественно, не забыла скрутить и подложить юбку так, чтобы Рон не смог почувствовать примотанный к моей ноге накопитель.

Шумный и какой-то рваный выдох мужчины был пока единственной реакцией подопечного на мои действия, но и он придал мне сил к продолжению спектакля. Чуть прогнувшись назад в пояснице, я дотянулась до оставленного в изножье флакончика с массажным маслом и, вновь добавив немного на ладони, убрала обратно.

Здесь я сменила тактику, перейдя к откровенно чувственным, поглаживающим движениям. Мяла, разминала, похлопывала, словно большая сытая кошка, прогибаясь вперёд, когда надо было довести движение до плечевых мышц. Всё же Рон оказался мужчиной весьма крупных габаритов, и просто так я руками уже не доставала. И хотя была возможность приподняться, делая упор на коленях, я предпочла елозить по нему

бёдрами в попытке дотянуться до нужного мне участка. В конце концов, я его тут соблазняю или просто массаж делаю?

Едва я успела задать себе этот вопрос, как ответ пришёл незамедлительно Видимо, где-то я всё же слегка перестаралась.

Немыслимым образом извернувшись, Рон резким движением руки сдёрнул меня со своей спины и шустро подмял под себя. Я даже понять ничего не успела. Только что сидела себе свободная и вся такая из себя коварная соблазнительница, как в мгновение ока оказалась беспомощной жертвой, спелёнутой по рукам и ногам, да ещё придавленной к постели крепким мужским телом.

Испугалась ли я? О, не-е-ет… В крови словно пламя взметнулось, прокатившись по всему телу крупной дрожью то ли возбуждения, то ли предвкушения. Женщина во мне ликовала, что смогла - таки добиться ответной реакции от этого сегодня такого холодного и замкнутого мужчины. А то, что он меня хотел — не вызывало никаких сомнений. Слишком уж явно ощущалось его отвердевшая плоть, тесно прижимающаяся к моим бёдрам.

Получилось!

Однако обрадовалась я рано.

Рон ничего больше не делал. Просто застыл, словно каменное изваяние, крепко сжимая своими бёдрами мои ноги. Одна его рука прихватила меня за кисти рук, поднятых над головой, вторая же удерживала собственный вес, чтобы не расплющить

меня ненароком.

Лицо мужчины было похоже на застывшую маску и только глаза выдавали, что под всей этой напускной холодностью на самом деле скрывается настоящая буря эмоций. Зрачки были сильно расширены, оставив от радужки лишь тонкую полоску льдисто-стального цвета. Не привычного тёплого серого тона, а именно холодного и странно пугающего оттенка.

Взгляд Рона жадно шарил по моему лицу, шее, груди, словно ища что-то, одному ему ведомое. И, судя по всему, не находил. Зато дыхание мужчины становилось всё тяжелее. Сердце его на этот раз стучало не ровно и размеренно, как раньше, а в сумасшедшем ритме бухало в груди.

Всё это я отметила мимоходом, замерев в ожидании продолжения и напряженно прислушиваясь к своим собственным ощущениям. Моя магия тоже проснулась. Вот только теперь по ощущению напоминала не ласково мурлыкающего котёнка, а хищного, затаившегося перед прыжком зверя.

В этот раз я, как никогда, отчётливо поняла, что мой дар действительно разумен. Он сам — сам! — выбирает того, на чьи прикосновения откликнуться, к кому потянуться, подстроиться, слиться. Будто назначение его заключается не только и не столько в том, чтобы преобразовывать чувственную энергию в магическую, а в гораздо более важном умении, о котором мы пока даже не догадываемся!

Вдруг ноздри Рона затрепетали, желваки на лице заходили ходуном и он немного подался вперёд. А я напряглась. Неужели он учуял афродизиак, поняв его назначение? И что он тогда со мной за это сделает?

Но толком испугаться я так и не успела. Мужчина вдруг резко склонился вперёд, утыкаясь носом мне в шею, и шумно вдохнул воздух. Да ла-а-адно… В самом деле ко мне принюхивается? Впрочем, какая разница! Сейчас меня гораздо больше интересовала не причина, а следствие такого странного поведения.

Ощущения оказались на удивление приятными: тёплое дыхание согревало мне кожу, притягательный мужской запах смешался с ароматом пачули. А спустя мгновение я почувствовала легчайшее прикосновение губ, сменившееся лёгким укусом. А потом снова поцелуй в шею. Только уже влажный, тягучий, чуть болезненный, словно на мне ставили метку