В любви и на войне все средства хороши!

— Вот ещё! — фыркнула Тильда — Если мужское здоровье дорого, не полезет! Да и зачем ему я, когда у него под носом ты будешь расхаживать? Да ещё в таком платье!

— Да, с платьем нужно срочно что-то делать. Попробую его как-нибудь ушить до завтра. Кстати, утюг здесь где-нибудь можно одолжить, чтобы потом платье отгладить?

— К интенданту загляни, тебе выдадут, а угли можешь на кухне попросить, от костра нагребут и в утюг засыплют. Тут у нас даже с глажкой всё по старинке, как понимаешь. Сначала непривычно будет, а потом приноровишься. Ну, так что насчёт зелья любовного? Здесь у наших лекарей каких только настоек, порошков и масел не имеется!

— Нет, давай пока с опаиванием подождём, — решительно поджала губы и внесла свои коррективы: — Может, ему лучше какой-нибудь тонизирующий настой подавать? Так и окрепнет быстрее, и в форму войдёт, но без перегибов. Всё же чересчур распалённый от страсти мужик мне не нужен. Напугает ещё, или остановиться не сможет, что мне тогда делать?

— Не волнуйся! Хочешь, я у шатра снаружи покараулю, пока ты там будешь? И если что — вмешаюсь.

Предложение было заманчивым, но…

— Нет. Спасибо за заботу, Тильда, но боюсь, что это будет выглядеть совсем подозрительным и лишь привлечёт ненужное внимание. К тому же, как я понимаю, сил у нашего подопечного всё равно пока немного, так что отобьюсь в случае необходимости. А вот как начнёт совсем поправляться, будем думать, что делать. Ленц обещал позаботиться об этом. Хотя, если честно, очень надеюсь, что надолго этот маскарад не затянется. Скорее бы уже накопители прибыли, тогда — свободна.

— Да, уж, что-то с накопителями в этот раз совсем беда. Да и новая партия задерживается. А раненые уже совсем плохи. В чём душа держится — одним богам известно. Так что тут вся надежда только на тебя. Успеешь — выживут. Нет… ну что ж, значит, судьба их такая.

Ответственность. Вот то слово, что тяжким грузом легло мне на плечи. Если не я, то кто? То-то и оно, что некому. Значит, надо оправдывать доверие…

Мы помолчали, думая каждая о своём, но долго предаваться унынию мне не

дали.

— Вот что, — решительно встала Тильда с лежака и ободряюще похлопала меня по плечу. — Снимай, давай это платье, завтра будешь его подшивать, нечего ночью при свете лампы глаза портить. А пока пошли-ка поужинаем и прогуляемся немного

перед сном. Поболтаем о том, о сём, отвлечёмся. Кстати, я тебе рассказывала, как у меня однажды старшенький возомнил себя пиратом и решил по реке на льдине до моря сплавиться?

— Нет, не рассказывала… Вот ужас-то! Но ведь всё хорошо закончилось?

— А то! — смешинки в глазах женщины показывали, насколько приятно ей вспоминать детские шалости своих детей.

— Переодевайся пока, а я расскажу. Значит, случилось это ранней весной, когда погода уже на тепло повернула, и на реке вот-вот должен был начаться ледоход…

История оказалась смешной и интересной, прекрасно отвлекая от серьёзных мыслей. Потом Тильда рассказала ещё одну, и ещё. А я припомнила, что мы с подругами, будучи ещё подростками, творили в приюте, стараясь хоть как-то разнообразить унылые серые будни.

Так с шутками и смехом дошли до столовой, поужинали и сделали несколько кругов вокруг лагеря. Свежесть вечернего воздуха бодрила, тихое стрекотание в траве насекомых и заливистая песня соловья из растущей недалеко рощицы успокаивали нервы и настраивали на романтический лад.

И что-то вдруг так захотелось любви! Сильно-сильно! Жаль, только подходящего объекта для приложения всех накопившихся во мне нежных чувств у меня не было. Максимилиан — уже в прошлом. А подопечного, перед которым мне предстояло разыграть свой спектакль, я в этом ракурсе даже не воспринимала.

Вот ещё! Я же не совсем глупая, два раза подряд на одни и те же грабли наступать. Он же мало того, что вражеский шпион, так ещё и птица высокого полёта. Наверняка какой-нибудь там граф, герцог или один из многочисленного семейства высокородных аристократов. Что-то сомнительно, что наследника рода отпустили бы на фронт. Но как бы то ни было, аристократ — он аристократ и есть. Знаем мы уже их устремления и амбиции. Простым девушкам лучше держаться от таких подальше. В лучшем случае — внимания не обратят. В худшем — используют и бросят.

Эх, а мне ведь как-то его ещё соблазнить надо. Может, и правда стоит воспользоваться предложением Тильды? Ну, подумаешь, пару капель афродизиака в питьё добавить? Тогда уж точно проснётся мужской интерес. А я его в своих целях использую.

И всё же… нет. Было в таком подходе что-то подлое. По-крайней мере, попробовать стоило пока без этого. Вот если совсем уж ситуация с мёртвой точки не сдвинется и он будет меня игнорировать, тогда уже рассмотрю и этот вариант. Возможно.

Тем более что, кажется, есть у меня одна мысль, как привлечь к себе внимание мужчины. Но лучше я обдумаю ее на свежую голову. Утро вечера мудренее!

Погуляв ещё немного, мы с Тильдой разошлись спать. На прощание я ещё раз напомнила ей про тонизирующий эликсир и подруга заверила меня, что завтра утром переговорит по этому поводу с Ленцем. И если он одобрит, то начнёт потихонечку

добавлять его пациенту в питьё. На том и договорились.

Глава 14

Проснувшись утром, я первым делом привела себя в порядок и отправилась в столовую. Следовало набраться сил: день впереди предстоял непростой. А ещё требовалось хорошенько обдумать пришедшую мне вчера в голову идею. Однако делать это на голодный желудок категорически не получалось.

Сидя за столом в полном одиночестве, я медленно жевала вкусную рисовую кашу на молоке, прикидывая, что нужно сделать дальше в первую очередь. По здравому размышлению выходило, что в госпиталь мне сегодня идти не стоит, лучше как следует подготовиться к первому знакомству с пациентом. Поэтому, закончив завтракать, я направилась в интендантскую службу за утюгом и нитками нужных мне цветов. Ули на месте не оказалось, но вторая помощница была столь любезна, что без возражений выдала мне запрошенное. За горшочком с углями на кухню решила сходить чуть позже, уже перед самой глажкой.

После минутного раздумья всё же свернула к лекарскому шатру, где отыскала аптекаря и попросила у него несколько требующихся мне ингредиентов. Как ни

странно, здесь я тоже отказа не встретила, хотя проводили меня несколько подозрительным взглядом. А у меня начинало зреть подозрение, что Эрих Ленц и здесь уже успел оставить указание не чинить мне препятствий, и по первой же просьбе предоставлять всё необходимое. Может я слишком мнительная, но другой причины для столь покладистого поведения просто не видела. Ведь никто даже не спросил, для чего мне всё это нужно. Как в рот воды набрали.

Но мне оно даже на руку. Распихав полученные скляночки по карманам фартука, я вернулась к себе в шатёр и вплотную приступила к перешиву платья.

Работа спорилась, и уже ближе к обеду вполне сносно подогнала себе наряд по фигуре. Зеркала у меня не было, но, надев платье и осмотрев себя сверху, признала, что так выгляжу намного лучше: нигде не провисает, не трёт и не жмёт. Вот и замечательно!

Поход за горшочком с углями много времени не занял, заодно повезло встретиться на кухне с Тильдой. Она как раз заваривала укрепляющий сбор и предупредила, что придёт за мной не к самому вечеру, а немного пораньше. Лучше всего начинать наше с пациентом знакомство после дневного сна. Когда мужчина и сыт, и выспался, что создаст ему более благодушное настроение.

Пока травы настаивались, мы с подругой успели наскоро перекусить. Она торопилась, а я не смогла запихать в себя ничего кроме тарелки супа и куска ржаного хлеба. Аппетита совсем не было. Кажется, меня потихонечку начинал бить мандраж. Значит, следовало занять руки, чтобы голова разгрузилась — и глажка платья неудобным доисторическим утюгом оказалась в этом прекрасным подспорьем.

Мой сосед где-то пропадал весь день, но меня это не тревожило: дел в госпитале хватало, наверняка Эрих сильно занят. Но так было даже лучше, я и без того нервничала достаточно сильно. К назначенному времени я вновь переоделась в выделенный мне наряд и чуть изменила причёску. Тугую косу переплела в более свободную, а на висках и лбу выпустила несколько коротких прядей, чтобы создать впечатление лёгкой небрежности.

Краску для лица решила не использовать, да и взять её особо было негде. Поэтому ограничилась тем, что пощипала себя за щёки, возвращая чрезмерно бледному лицу подобие здорового румянца, и чуть покусала губы. Говорят, они от этого припухают, становясь более яркими и соблазнительными. Так девчата в академическом госпитале уверяли, когда в свободное от работы время шушукались на свою самою любимую тему — о мужчинах. Что ж, остаётся лишь поверить им на слово.

Некоторое затруднение вызвал поиск места, куда можно было спрятать медальон-накопитель так, чтобы он не вываливался и не прощупывался. В конце концов я просто примотала его шнурком к ноге, чуть выше колена. Так он соприкасался с кожей и в глаза совсем не бросался.

Жаль, у меня не было возможности увидеть себя в большом зеркале. Маленькое карманное, которое я привезла с собой, давало лишь отдалённое представление о моём внешнем виде в целом. Фрагментарное, так сказать.

Больше делать было нечего, и до прихода Тильды я заняла себя тем, что навела порядок в шатре, аккуратно сложила свои вещи и даже немного навела подобие порядка на сундуке и стеллаже Ленца. В другое время я, возможно, не решилась бы посягнуть на вотчину лекаря, но сейчас мне настоятельно требовалось хоть чем-то занять руки.

К счастью, долго мне маяться не пришлось. Моя добровольная сообщница не заставила себя ждать, порадовав ещё и тем, что принесла с собой зеркало. Нормальное, большое. Где она его взяла — ума не приложу, но спросить её об этом не успела. Потому как почти с порога Тильда ошарашила меня новостью:

— Эрин, не знаю, к добру это или к худу, но он ничего не помнит.

— В смысле? — сначала я с чего-то подумала, что она говорит про Ленца.

— В прямом. Пленный наш, шпион. После контузии в себя пришёл, а память отшибло. Амнезия у него. Сам не понимает: ни как здесь оказался, ни откуда сам — ничего. Только имя своё назвал — Рон. Эрих его сегодня осматривал.

— И что сказал?

— Ничего: ни подтвердил, ни опроверг. Таким вещами вообще-то менталисты высокого уровня занимаются. Только они могут точную диагностику провести. Так что непонятно пока ничего. Единственное, сказал, чтобы я при Роне болтала поменьше, а вот тебе такого запрета не было. Можешь разговаривать с ним, но ни о чём конкретном не упоминай: ни про расположение госпиталя, ни про то, что мы

знаем, кто он. Постарайся прикинуться легкомысленной дурочкой.

Говоря это, Тильда поставила прямоугольное зеркало на пол, облокотив его на центральный опорный столб шатра. Критически осмотрев получившуюся конструкцию, обернулась ко мне и окинула внимательным взглядом.

— Постараюсь, — я попыталась, чтобы голос мой прозвучал спокойно и уверенно, и она мне поверила. Подойдя ближе, крепко обняла, словно желая поделиться своей силой, и отстранилась, удерживая меня рукам за плечи.

— Не переживай ты так, Эрин. Увы, если была бы возможность получить магию по-другому — ею бы обязательно воспользовались. Но это действительно единственно возможный выход. Эрих всё правильно просчитал: будь ты для этого мужчины медсестрой, он и не подумает проявлять к тебе какие бы то ни было знаки внимания и мужского интереса. Слишком уж сильно в военных, а особенно в магах-боевиках, уважение перед нашей профессией. Я пока за ним эти два дня ухаживала, так и то слова злого не слышала. Подчёркнутая вежливость и простота общения. Возможно, конечно, что нам просто с этим пациентом повезло, и его хорошо воспитали в детстве. Но тем более тогда следует учесть такую особенность и дёргать за другие струнки. Исконно мужские. Так что образ маркитантки здесь наиболее подходящий.

— Я понимаю, Тильда. Просто не знаю, получится ли у меня удержаться в образе разбитной нагловатой девицы? Сама видишь, актриса из меня — аховая!

— Ну, ты, главное — начни! А там уж посмотришь: почувствуешь, что не удерживаешься в роли или ухажёр станет слишком настойчив, вали на то, что

решила, мол, встать на путь исправления. А с ним возишься потому, что тебе приплачивать за это обещали. Хорошие трудовые деньги — чем не резон для дополнительной работы? Кстати, ты уже решила, что будешь делать и как внимание привлекать? Если необходим тактильный контакт, то его лучше прикосновениями и раззадоривать.

— Да уж ясно, что не медленными танцами с раздеванием, — немного нервно хихикнула я и успокоила заметно волнующуюся за меня подругу. — Я умею делать массаж. Пока в академии работала — обучилась. И реабилитационный для лежачих больных — тоже. Вот с него и начну. Просто делать буду более… хм… чувственно. В любом случае, других идей у меня пока нет.

— Массаж, так массаж. Тоже вариант хороший, — просияла улыбкой Тильда и озорно мне подмигнула. — В любом случае, к активным действиям наш подопечный явно пока не готов, а вот немного приручить и приучить его к себе тебе явно не помешает. Пусть оценит твои ласковые ручки, стройную фигурку и приятное личико. Глядишь, и всколыхнётся что, как сил прибавится. Главное тут, не перестараться и вовремя ноги уносить, если не хочешь, чтобы тебя по-настоящему там… хм… оприходовали, в общем. Ну да на этот счёт мы что-нибудь придумаем. Я буду внимательно за ним наблюдать, и если станет слишком шустрым, сообщу об этом Эриху.

— Спасибо. Постараюсь сделать всё, как надо. А теперь пора уже идти, — я уже взяла в руки, заранее приготовленный плащ, как вдруг вспомнила ещё один момент. — И да, Тильда, я имя изменить хочу.

— В смысле? — не поняла меня женщина, одарив удивлённым взглядом.

— Не хочу называться ему своим настоящим именем. Скажусь Риной. Вы уж меня не выдайте, если что.

— Как скажешь, — пожала плечами подруга. — Дело твоё.

— Спасибо, — улыбнулась уже более спокойно и подошла к зеркалу.

Глядя на своё отражение, я с ужасом поняла, что маскарад маскарадом, но мне в таком виде ещё по лагерю к шатру с военнопленным идти придётся. Пусть это и недалеко, но всё же! Причём, судя по всему, не раз. И что об этом подумают остальные, если увидят меня в этом платье — страшно даже представить. Впрочем, сплетни о моём невысоком моральном облике и так уже ходят. Но Такого вряд ли кто может предположить.

Зло усмехнувшись и представив себе потрясённые лица самых рьяных моих «обличителей», я решительно накинула на плечи плащ, плотно запахивая полы:

— Я готова! — голос прозвучал твёрдо и уверенно.

— Вот и умничка, — довольно улыбнулась Тильда и подмигнула. — Так и держись. Побольше уверенности в себе, чуток наглости, море женского обаяния и кокетства.

Перед таким коктейлем ни один мужчина не устоит. А уж легенду ты и сама придумаешь. Главное — добиться результата. Просто помни, что стоит на кону, тогда и сделать всё как надо будет гораздо легче. Ну, с богами!

Прихватив с собой стоящую на сундуке бутылочку с приготовленной мной сегодня смесью масел для массажа, я с гордо поднятой головой вышла на улицу.

Зайдя в шатёр к пленному, довольно улыбнулась, видя, что масляный фонарь уже горит, а сам пациент лежит на кровати, закрыв глаза. То ли спит, то ли просто дремлет. Мне так было даже проще. Боюсь, я могла бы засмущаться или замешкаться, встреть он меня в полном сознании. А так было ещё время свыкнуться со своей ролью.

За образец я решила взять манеру поведения девушки, проживающей от меня через два дома. Разбитная, громкая, не так чтобы умная, но весьма жизнерадостная и легкомысленная. Её мать постоянно сетовала на неугомонный характер дочери и волновалась о её будущем. Одно время даже пробовала нас подружить, чтобы я

оказала на Лори положительное влияние, но ничего из этого не вышло. Слишком уж разные у нас с ней оказались характеры. Меня раздражала её пронырливость и бестактность, а она считала меня старой занудой и синим чулком. На том и разошлись.

Зато теперь её образ прекрасно подходил для отведённой мне роли и я постаралась вжиться в него насколько это возможно. Сняла плащ и повесила его на крючок, вбитый в один из опорных столбов. Поправила чуть перекосившееся декольте и направилась к лежаку больного.

Плавное движение бёдрами во время ходьбы и несколько развязанная походка удались мне отлично! Это заметно прибавило уверенности в себе и решимости продолжить начатое. Взяв небольшой походный стульчик, стоявший чуть в стороне, поставила его почти вплотную к лежаку и удобно на нём устроилась.

Флакончик поставила на тумбочку и аккуратно вытащила притёртую пробку. Воздух наполнился благоуханием ароматических масел, добавленных к основе. В этот

раз я взяла тонизирующие: Веки мужчины едва заметно дрогнули. Но он не

проснулся. Наверное, был ещё слишком слаб. Или быть может просто не пожелал отреагировать на окружающий мир. Я его ещё совсем не знаю, не могу судить.

Тихо хмыкнув себе под нос, потёрла руки друг о друга, усиливая кровоток и тем самым согревая их. После чего налила себе немного масла на ладони для лучшего скольжения и приступила к массажу.

Начинать в моём случае следовало именно с рук. Тогда пациент меньше

нервничает и лучше привыкает к манипуляциям массажиста, ибо видит, что именно он делает. К тому же в данном случае существует возможность выбрать один из вариантов массажа: расслабляющий и тонизирующий. В первом случае движения должны быть мягкими, скользящими, но достаточно сильными, чтобы проработать все необходимые мышцы. Во втором случае требовалось наоборот более энергичная и резкая работа с пациентом: встряхивания, похлопывания, потряхивания.

Усыплять потенциального «кормильца» мне было не нужно, но и пугать тоже. Поэтому, пожалуй, начну с медленных движений, а там посмотрим, как оно дальше пойдёт.

Сказано — сделано. Взяв лежащую на одеяле руку мужчины в свои ладони показавшимися на его фоне вдруг маленькими и хрупкими, я начала неспешно и тщательно массировать пальцы один за другим. И вот тут-то меня, наконец, и заметили.

Глаза мужчины распахнулись резко, словно приковывая меня взглядом к месту. Необычный контраст между его беспомощным положением и ясным острым взглядом, в котором не было и следа сонной мути или усталости, был колоссальным. Я чуть не отшатнулась, но вовремя удержала себя на месте и даже почти не изменилась в лице.

И всё же, какой у него красивый цвет глаз. Кто-то назвал бы его серым и скучным, а мне почему-то чудился благородный стальной с серебристыми отливами. Да-да, теми самыми, которые я впервые увидела ещё в госпитальном шатре. Тогда, как и сейчас свет подвешенного на столбе фонаря бросал неверные блики, обнажая

дефект окраса радужки, с головой выдающего в пациенте выгоревшего мага.

Боевика. Врага. Шпиона. Не расслабляйся, Эрин! Нашла на кого заглядываться! Пусть он хоть десять раз хорош собой, а всё равно тебе не ровня! Так что нечего тут рассиживаться, пора за дело приниматься, ради которого сюда пришла. А для начала понять, что он из себя представляет и не показалась ли тебе та реакция, которая «проскочила» между вами?

Отдав себе мысленную команду, я натянула на лицо кокетливую улыбочку и оценивающим взглядом прошлась по лицу несколько настороженно смотрящего на меня мужчины. Молчит. Может, он не только память потерял, но ещё и голос? Было бы забавно, конечно, но сильно усложнило бы мне задачу.

Ну, раз так, сделаю первый шаг сама. Не прекращая начатого массажа пальцев, озорно подмигнула и усмехнулась:

— Привет, красавчик! С возвращением на этот свет!

— Ты кто? — голос его был несколько хриплым, но это нормально, после стольких дней почти абсолютного молчания. Однако сила в нём уже чувствовалась.

— Я? Рина, — небрежно повела плечом, открывая декольте в более выгодном ракурсе, и тут же соблазнительно улыбнулась. — А ты Рон, да?

— Откуда ты знаешь? — а в голосе настороженность, смешанная с любопытством.

— Старуха сказала, — прости меня Тильда, но так надо! — Которая за тобой тут

присматривает.

— Тильда? — мне показалось, или ему не понравилась моя грубость по отношению к женщине почти вдвое старше меня?

Но виду не подала, что заметила. Вместо этого переместилась пальцы, аккуратно массируя запястье и постепенно поднимаясь всё выше.

— Она самая. Наша старшая санитарка.

— Хорошая женщина. Почему она тебе не нравится? — любопытно, расспрашивает спокойно, но даже не делает попытки забрать у меня свою руку. Или отвлекать не хочет, или нравится то, что я делаю.

— Мне до неё дела нет. Это я ей не нравлюсь! — капризно надула губы, старательно изображая недалёкую девушку.

— Почему?

— Говорит, что бордельеркам не место в госпитальной обслуге!

От моих слов глаза его чуть расширились, выдавая удивление.

— Кому не место?

— Маркитанткам. Ну, подумаешь, когда-то зарабатывала на жизнь, даря радость мужчинам, Ну так теперь-то я исправилась. Ну, почти. По-крайней мере очень стараюсь. И даже иногда получается!