Помоги проекту - поделись книгой:
— Да там всего три свободных купе, — сообщила она и посмотрела куда-то мне за спину: — А вот и твоя соседка идет, — чуть заметно кивнула подбородком. Я обернулась и увидела… Диму. — Ты извини, но ты человек новый, а мы уже все с этой… лебедушкой… переругались. Златка наотрез отказалась с ней соседствовать… — добавила совсем тихо и прошептала уже вообще едва слышно: — А меня она просто со свету сживет, пока доедем… А мне еще кучу дел надо переделать по дороге… — прозвучало уже обыденно.
Соседку я заметила не сразу. Дима катил большой бежевый чемодан, из-за которого его жену почти не было видно. Да и шел он впереди нее размашисто, будто стремился поскорее сбыть супруг с глаз долой.
И смотрел он тоже на меня. И шел прямой наводкой ко мне. Кажется, не окликни его «белобрысая сука», как назвал ее Кирилл, он бы так и впечатался в меня с ходу. Не потому что не видел, а как раз потому что видел. Только меня. Как я видела только его. Он еще шел, но наши глаза уже говорили…
— Дима! — раздался раздраженный голос Сабины за его спиной. — Ну не беги ты так! Мне надо кое-что купить на вокзале, дай денег!
— Ого, — тихо раздался за спиной голос Виолетты, — вот это взгляд…
Я обернулась к женщине, но она уже подхватила свою небольшую спортивную сумку и вскочила на подножку вагона. О чьем взгляде она говорила?
Дима остановился всего в коротком шаге от меня. При желании я бы могла его незаметно коснуться.
— Сколько? — спросил он, повернувшись к жене, а сам уже доставал из нагрудного кармана тонкой джинсовой рубашки портмоне. Вынул пару бумажек по пять тысяч и опустил металлическую ручку чемодана, перехватив его за боковую. — Я в вагоне подожду, объявил он ей и тут же заглянул мне за спину: — Кать, а где твой багаж? — Я просто повернулась к нему боком, показав полупустой рюкзак. Дима не удивился, лишь молча кивнул, бросил взгляд вслед удалявшейся быстрым шагом к лестнице виадука жене и повернулся ко мне: — Черт, забыл спросить какое место…
— Со мной в купе, — ответила ему и шагнула на подножку.
Наши с примой места оказались самыми последними — остальные уже были заняты. Мы с Димой молча проследовали мимо всех, я вошла первая и сбросила на столик рюкзак. Дима сунул чемодан жены в рундук, опустил сиденье и… закрыл дверь. Я не успела ахнуть, как оказалась в его руках, а его губы прошептали в мои горячо и как-то дежурно, будто просто ради приличия, быстрое «прости» и… запечатал мой не оформившийся протест горячим поцелуем.
Время будто остановилось, мир ослеп и оглох, а ноги потеряли опору. Дима целовал так, как пустынный странник глотает родниковую воду — жадно, проливая мое имя: Катя… Катя… Катя… Оно текло по его губам, спускалось на подбородок и вдруг оказывалось на моих ресницах и щеках, и снова тонуло в поцелуе. Диму трясло, а его прижавшееся ко мне тело источало дикое и твердое желание. Кажется, он не остановился бы, даже войди сюда кто-то.
И я отвечала… Невозможно не ответить зову, когда сама всей душой желала пьянеть от него, быть с ним, чувствовать его, целовать, обнимать, отдаться… Мы сошли с ума, и возвращать разум не было сил, потому что тогда придется его оттолкнуть, отправить прочь, ведь он женат… не мой… не имею права… Я ведь знаю, что это разрушит его семью… как та ночь в итоге разрушила мою…
Но он остановился сам. Держал мое лицо в ладонях, смотрел в глаза, мягко касался губами губ…
— Я не могу без тебя… Катя… — прошептал едва слышно и будто самому себе.
— Ты сошел с ума… — ответила еще тише, не желая, чтобы разум возвращался.
— А ты? — вглядывался мне в глаза.
— Уходи… — словно всадила себе в сердце нож.
Но он снова целовал, на этот раз не выпуская моих губ из сладкого плена, лишая возможности дышать, протестовать, гнать его, отказываться от него. Целовал так, что под сомкнутыми веками вспыхивали звезды, тело наполнялось трепетным предвкушением, сердце колошматилось в порывах прорваться к его сердцу и осесть в его груди. Целовал бесконечно, лишая права не верить ему — он не может без меня. И он сошел с ума…
Но разве я нет?
Я не сразу отпустил ее, даже когда за моей спиной открылась дверь купе. Было уже плевать, что это может быть жена и что она увидит нас с Катей.
Но Катюша все же отпихнула меня. Мы синхронно повернулись.
— О-ля-ля… простите… — хихикнула какая-то женщина и закрыла дверь.
— Наш администратор, — с облегчением выдохнула Катюша.
— Да плевать… иди сюда… — потянул ее за плечи.
Но она откинула мою руку:
— Прекрати!
— Кать…
— Уходи!
Она шагнула ко мне вплотную, но едва я положил руки на ее плечи, чтобы снова притянуть к себе, открыла дверь и резко выпихнула меня из купе. Я врезался спиной в поручень напротив, и дверь передо мной захлопнулась. Выпрямился и уже потянулся к ручке, как услышал:
— Дим! Помоги!
Повернулся и чуть не выматерился с досады — Сабина появилась в проходе и тащила чем-то набитый пакет. Это дикое неправильное чувство, что собственная жена как никогда мешает и раздражает, вызвало диссонанс. Правильно было целовать Катю, провожать ее на гастроли и… ждать.
А Сабина… Я все еще на нее зол и дезориентирован ее поступком. Но буду ждать, пока пройдут эти дни, чтобы сводить жену в женскую консультацию и выяснить, дал бог или…
Я подошел к ней, взял тяжеленный пакет и быстро вернулся в купе, дергая дверь с полным осознанием, что благодарен жене в эту минуту за то, что дала повод снова увидеть Катю.
Она уже вскинулась вскочить с сиденья, но тут же осела и выдохнула, увидев, что за мной вошла Сабина.
— Ой, Кать! Я так рада, что поедем вместе!.. — защебетала жена звонко. — А я тут нам…
Хотелось заткнуть ей рот, потому что мешала вести с одноклассницей безмолвный диалог…
— Провожающие, просьба покинуть вагон! — громко пустила клич по коридору проводница.
Сабина оставила в покое свой пакет, из которого на столик выгружала чай, печенье, сет суши и роллов, пачку сока, фрукты, пару контейнеров с едой из привокзального ресторана…
— Дим, пойдем, провожу, — чирикнула и выскользнула вперед меня из купе.
Я оставил Катюше свой взгляд, запечатлел его на ее губах и отправил своими воздушный поцелуй. Но она лишь распахнула шире яркие красивые глаза и вскинула гордо голову.
И я прекрасно понимал ее — эта женщина не создана для обмана. Она достойна только чистой преданной любви. Настоящей.
А я женат.
Сабина злилась. Он не дал ей денег! Жалкие десять тысяч, которые сунул ей, когда попросила, чтобы купить продукты в дорогу — это все, на что она «могла рассчитывать» — он так и сказал. А еще спросил, куда она дела командировочные и куда уходит ее зарплата! Это вообще верх наглости! Приму просто трясло от злости. Из глаз слезы даже не капали, а сыпались крупным горохом от обиды, досады и унижения — она мало того что просить его должна, так еще и отчитываться?! Что он о себе возомнил?! С каких это пор он интересуется ее расходами? Неужели всему виной эти чертовы пилюли?! Но это смешно! Из-за каких-то таблеток контролировать ее?!.
Сабину просто выкручивало от негативных эмоций. А еще ударом по ее и так пошатнувшемуся женскому достоинству стало то, что он даже не поцеловал ее на прощание! Уставился куда-то за ее спину, но в окне вагона, обернувшись, прима не увидела ничего интересного, лишь соседка по купе стояла и с улыбкой о чем-то разговаривала с Виктором — ничего интересного! А Дима лишь поджал губы и, взяв жену за локти, отодвинул от себя и, бросив сухо «Увидимся», ушел, ни разу не обернувшись! И это все на глазах напыщенного урода и шантажиста главнюка! Да он теперь будет смотреть на нее — приму! — как на лужу грязи под ногами! Было бы неудивительно — после такой-то семейной сцены… Вернее, совершенно не семейной…
Сабина никак не могла понять, не могла поверить, что какие-то пилюли и ее ложь так остудили к ней мужа. Просто недоумевала. Ей даже казалось, поймай он с ней этого… гавнюка… был бы не так холоден и отстранен, будто она шавка из подворотни, навязавшая ему после случайно брошенного лакомства.
Ну нет! Она не станет терпеть такое к себе отношение! Не зря она штудировала битый день московские кастинги, выбирала свои лучшие фото, заполняла и рассылала анкеты и даже получила пару приглашений на пробы. А еще очень рассчитывала на хорошую рецензию Ильи Зарецкого, который все-таки согласился выбрать время и посмотреть их спектакль. И что его жена оказалась с Сабиной в одном купе — просто знак свыше! Зря прима разве раскошелилась на всякие вкусности в дорогу?! Она припасла и бутылочку вина, которое любит костюмерша — узнала о нем, когда его покупал в кафе ее муж. Сабина шепнула и мужу, чтобы по старому знакомству попросил одноклассницу свести ее с нужными людьми в Московской театральной тусовке, но он словно не слышал ее.
Баран! Куда он только уставился так, что жевал желваки и белел лицом, будто дико злился?! Стряхнул ее руки, как пауков с рукавов рубашки, и отчалил с перрона, даже поезд еще не просвистел! Это бесило до мушек в глазах!
Сабина стояла у окна напротив своего купе и пыталась отдышаться и взять себя в руки. Не хотелось показываться на глаза костюмерши в таком растрепанном виде и разворошенном состоянии духа. Она должна быть приветливой.
А еще нужно во время поездки поговорить с Грегом — у него тоже в Москве есть связи. Пора избавляться от обременительных с ним сношений. Тем более, как сообщил во время встречи в гостинице Виктор, на худсовете решили Злате Королеве дать главную роль в осенней постановке. Сабину, конечно, пока не задвигают, но это уже все равно первый звоночек. Если соперница хорошо отыграет, кто знает, что будет с ней — нынешней примой.
Глава 14. Гейм Овер
— Теперь ты от меня не убежишь, — с улыбкой подошел ко мне Виктор, когда я провожала взглядом Диму.
Он стоял на перроне напротив нашего коридорного окна и смотрел прямо на меня. Я все еще вела с ним внутренний диалог, полный противоречивых слов и вызывавший такие же полярные эмоции. Я не знала, что ответить Виктору, все слова, что приходили на ум, были глупыми, бессмысленными или предназначались не ему. Встретила взгляд Димы — он стоял глыбой, не обращая внимания на о чем-то говорившую ему жену.
Его жена… Майкова…
Я словно пришла в себя и повернулась к Виктору. За неимением слов, улыбнулась, понимая, что после своей «угрозы» он истолкует мою улыбку не так. Главный режиссер тоже смотрел за окно на эту пару, и взгляд его был мне непонятен и… неприятен. Если бы мужчины были знакомы близко, я бы истолковала этот взгляд как… мстительный? Злорадный?
Впрочем, могло и показаться. Потому что повернулся ко мне Виктор с искренней улыбкой. Так изменить выражение лица — незаметно и почти мгновенно — надо иметь недюжинный талант и тренировку.
— Приглашаю в ресторан, как только он откроется, а пока на чашку кофе к нам с Грегорием Матвеевичем, — сделал широкий жест рукой в сторону соседнего с моим купе.
Я не нашла причин отказаться, да и не искала — компания этих мужчин предпочтительнее компании Сабины Майковой. А постоять за себя перед Виктором я всегда смогу, ему не на что рассчитывать.
Домой ехал медленно, выбирая длинный маршрут. Околесил городок по окраинам, бездумно прошелся по какому-то круглосуточному супермаркету, безвкусно съел мороженое в стаканчике, глухо слушал радиоволну «Ретро FM», слепо смотрел на цветущую природу и луг за рекой… В памяти отпечаталась только дорога, перед внутренним взором стояли глаза Кати, когда она обнимала меня, на губах еще теплился вкус ее губ, который я не позволил стереть поцелуем собственной жене, в ушах стоял ее голос…
«Уходи»…
Наши тела рвались друг к другу, но наша реальность заставляла ее — гнать меня, а меня — уходить. Девчонка из темного подъезда, что так трепетала в моих руках и все позволяла тогда, теперь взрослая женщина, которая все так же трепещет, но уже мало позволяет выросшему дураку.
Я дважды потерял ее. Теперь рисковал потерять третий раз. Ее улыбка главнюку вышибла из-под ног опору, заставила так крепко задуматься, что других мыслей, кроме как о том, что Катя — моя, не было.
Нет, не нужно врать себе. Была еще одна мысль — я женат. И эта «занятость» гнала меня по второму кругу вокруг города, словно где-то на окраиной дороге я потерял что-то и теперь бесполезно искал. Словно обочины, на которые я специально наезжал и давал газу, заметая за собой следы пылью и камнями, могли что-то стереть в прошлом, изменить в будущем. Но эта грязь из-под колес — не волшебные искры колдуна. Ничего мановением магической палочки не изменить.
Но эта Катина улыбка главнюку… Меня до черных мух перед глазами пугала мысль, что за эти десять дней произойдет непоправимое — они ведь там, у меня нет никаких шансов… И я снова давал газу…
…да только мчался в сторону нашего с Сабиной дома…
— …и вот когда настала очередь его реплики, он так важно, не выходя из роли, почесал лоб, помял подбородок и в образе выдал: «Позвольте, батенька, я забыл, что должен вам сказать…» С этими словами он важно так сунул руку в сюртук, достал лист бумаги, весь измятый, сложил удивленно брови и так же в образе зачитал: «А не пойти ли вам на все четыре стороны?!» Зал грохнул хохотом, и мы с Грегорием Матвеевичем чуть животы не надорвали! Фул хаус! — бросил на стол карты Виктор, который под игру в покер с упоением балагурил на театральные темы.
Оба мужчины оказались веселыми и приятными в общении людьми. В вагоне пропал официоз, и в гости к антрепренеру и режиссеру заглянул Николай Войтович и Злата. Мы развлекались разговорами и смеялись уже не под первую партию игры, начавшуюся с «подкидного дурака».
Пару раз что-то коротко обсудить заглядывала Виолетта — администратор была вся в делах и заботах, с кем-то спорила по телефону, а когда связь прерывалась, бегала курить. Шебутная женщина, моя сверстница, даже покрывая кого-то трехэтажными матами с сигаретой в зубах не выглядела вульгарно.
Войтович, как и положено засраку, держался немного снисходительно и высокомерно, но я привыкла к такому стилю общения звезд разной величины. Мужчина когда-то блистал на московских подмостках, но по состоянию здоровья вынужден был из чумной столицы убраться в тихий непромышленный городок.
Такой же шумной компанией мы отправились и в ресторан, когда по вагону прошлась буфетчица с ароматной выпечкой и объявлением, что горячий обед уже ждет своих едоков. Мы заняли как раз последний свободный столик перед носом своих же коллег из соседнего купейника.
Наевшись, заслуженный артист, Злата и антрепренер вернулись в свой вагон, и мы с Виктором остались сидеть вдвоем. Мне не хотелось возвращаться в купе и смотреть на жену любимого мужчины. Я избегала встречи с ней и готова была даже в плацкарт перейти, лишь бы не рвать себе сердце ревностью и неприязнью к этой выскочке. Никак не могла понять, почему прима — она, а не намного талантливее ее Злата, которой сами имя и фамилия пророчили быть на месте этой недоучки.
Этот вопрос я и задала Виктору. Он поджал губы и чуть прищурился, отвернувшись к окну. И мне показалось, он прятал от меня тот же взгляд — мстительный и жестокий. Когда он, наконец, повернулся ко мне, на его губах не было улыбки…
Сабина слышала, как весело было за стеной — двери обоих купе оставались открытыми. У нее не было желания присоединиться к шумной компании из-за последней встречи с Виктором, из-за отстраненной холодности и жадности Димы, из-за мыслей о возможной беременности… девушка листала страницы интернета в ноутбуке, злясь, что связь то и дело пропадала. Мимо то и дело покурить пробегала администратор труппы, раз заглянул осведомиться, как устроилась прима, засрак. Он относился к Сабине как-то по-отечески, но не упускал случая пожурить за иногда слабую игру и дать пару ненужных ей советов. Сегодня — и вчера, и завтра — у нее не возникало желания слушать наставления старшего мастера сцены, поэтому она отговорилась от приглашения присоединиться к компании, как пристало приме, и предпочла посидеть со своими мыслями наедине.
Ей не терпелось пообщаться с Катериной, наладить деловые связи, как-то осторожно и издалека заговорить в неформальной тесной обстановке о своем желании закрепиться в столичном театре — все равно каком, подвести костюмершу к тому, чтобы она сама предложила свою помощь и связи, хотя бы отличную рецензию на ее игру от ее мужа Зарецкого. Хотя это совсем не «хотя бы». Это самое лучшее, что могло бы помочь карьере. Уж такой рецензией можно помахать даже перед режиссером МХАТа или еще где-то!
Шумная компания из соседнего купе дружно отозвалась на зов буфетчицы и отправилась в вагон-ресторан. Сабина с тоской посмотрела на купленные на двоих яства и сама незаметно для себя слопала весь сет отличных суши и ролов.
А еще нужно поговорить с Грегом. Его связи тоже ей пригодятся. И уже поподробнее бы узнать у него о том длинноволосом викинге, которого она для чего-то выбрала в кабинете Грега несколько дней назад.
Когда Сабина услышала, что антрепренер вернулся, заглянула к нему в купе и, увидев, что он один, смело вошла:
— Грег, мне надо с тобой поговорить…
— Я как раз собирался позвать тебя, беби… — улыбнулся ей похотливо мужчина. — Закрой дверь и иди к папочке на ручки…
Вместо ответа Виктор легонько хлопнул по столу ладонями и начал подниматься:
— Пойдем…
Я пожала плечами, уже прикидывая, какую книгу улягусь почитать. Да и спала ночью плохо — никак не шел из головы рассказ Кирилла и его просьба «взять жизнь Димки в свои руки». Как он себе это представлял, родственник так и не объяснил. Выдал лишь многозначительное и уверенное «Ты же женщина! Не мне тебя учить!» Мне лишь оставалось изумляться столь разительной перемене от «забудь» до «помоги», случившейся с другом любимого мужчины. Этому должна быть причина, но мне ее не озвучили.
Вкус поцелуя Димы уже стерся, но ощущения, стоило вспомнить его губы, охватывали такие же сильные, словно целовал он меня прямо в эту секунду. И этот пронзительный взгляд, какой-то решительный и одновременно потерянный… Он никак не выходил из головы. Димка и пацаном смотрел так же, когда в нем боролись противоречия…
Вагон-ресторан — следующий после нашего СВ, нам хватило трех минут дойти до наших мест. Виктор неожиданно придержал меня за локоть:
— Я не ответил на твой вопрос… — наклонившись к самому уху, шепнул очень тихо и дернул дверь своего купе, оставаясь стоять немного в стороне вне зоны видимости из него.
Я чуть не подавилась воздухом, когда увидела, как от голого зада Сабины отпрянул с торчащим членом раскрасневшийся, потный, в футболке и со спущенными спортивными штанами Грегорий Матвеевич. Как идиотка, не могла оторвать взгляда от девицы, что поспешно натягивала на себя спущенные бриджи, и не могла остановить ползшие на лоб над вытаращенными от шока глазами брови.
Ну ничего себе! О да, я получила исчерпывающий ответ на заданный Виктору вопрос!
С усилием оторвалась от лицезрения пикантной сцены, чтобы посмотреть на главнюка, обломавшего кайф своему прямому руководству. Он не успел прикрыть ироничной насмешкой мелькнувшую во взгляде боль и разочарование. Виктор чуть усмехнулся и захлопнул купе перед моим лицом, словно опустил занавес.
Гейм Овер…
Мы так и стояли с Виктором в коридоре, оба таращились молча в окно на нескончаемую лесополосу и луга за ней. Слышали, как сзади открылась, закрылась, открылась, закрылась дверь одного и второго купе, ветерком прошмыгнула к себе недотраханная прима. Потом Виктора на посту сменил Грегорий Матвеевич. Постоял молча немного в той же позе — сложив руки на поручень, и заговорил:
— Простите, Катерина, за эту неловкую сцену…
— Мы давно перешли на «ты», — напомнила.
Поделиться книгой: