Туманная река 2.

После того как произошло насыщение наших молодых организмов белками, жирами углеводами, нам захотелось пищи духовной. Я подключил свою гитару к усилителю, и мы начали перепивать свой песенный репертуар. Кстати, инструменты пришлось временно перенести на нашу новую жилплощадь, так как в ДК кто-то снова ковырялся в нашем замке. Спасибо Прохору, вовремя он шугнул вора. И кто же в доме культуры такой непонятливый, думал я.

— А теперь наш музыкальный подарок! — заголосил Санька.

Толик взял гитару и заиграл знакомый мне мотив «Солнечного лета» группы «Мираж».

— Тебе твердят из года в год, — вся банда дружно запела, — что ты не ведаешь забот, что надо давно серьезней стать!

— И! — взвизгнул Санька, — Больше никому, ты не дашь ответа, Лишь своей Наташке прокричишь! Сегодня улетишь в шестнадцатое лето! Будешь делать в нем, что захотишь! Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!

Меня тут же все попытались сначала, задушим потом зацеловать. Что скрывать, было приятно, я даже немного прослезился.

— Санька, — спросил я Зёму, — признавайся, твое рифмоплетёное творчество?

— А чё сразу я? — обиделся он, — ну да, я сочинил. Но ведь нормально же вышло! Вадька скажи!

— Твое, твое творчество, — подтвердил Вадька, мое предположение, и приобнял Тоню, что-то ей, нашептывая на ушко.

— Ребята! — обратился я к друзьям, — минуточку внимания, я тоже приготовил вам свой подарок. Это новая песня.

Я взял у Толика гитару, немного задумался, вспоминая слова, и заиграл первые аккорды песни Виктора Цоя «Группа крови». Мне давно уже хотелось что-то исполнить из русского рока, и я решил переделать именно эту вещь. Тем более война коснулась каждую семью, почти у всех кто-то остался там, на поле боя, навсегда.

— Теплое место, но улицы ждут Отпечатков наших ног. Звездная пыль — на сапогах. Мягкое кресло, клетчатый плед, Не взведенный вовремя курок. Солнечный день — в ослепительных снах.

Припев же мне пришлось полностью переделать, так как бойцы красной армии группу крови и другие персональные данные носили в «смертном» медальоне, а на рукаве у них могла быть разве только какая-нибудь заплатка или нашивка.

— Черный «смертный» висит медальон, С группой крови сроднился он. Дай удачи в смертельном бою! За родную мою страну! Не упасть, не пропасть на войне, Не остаться в кровавой траве! Дай удачи черный кулон, Обмани смерть мой медальон!

Дальше я исполнил небольшую простенькую соло партию, за которую в «Кино» отвечал Юрий Каспарян.

— И есть чем платить, но я не хочу Победы любой ценой. Я никому не хочу ставить ногу на грудь. Я хотел бы остаться с тобой, Просто остаться с тобой, Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

Я посмотрел на притихших своих друзей, на задумавшегося над чем-то личным Прохора и снова пропел свой собственный припев.

— Черный «смертный» висит медальон, С группой крови сроднился он. Дай удачи в смертельном бою! За родную мою страну! Не упасть, не пропасть на войне, Не остаться в кровавой траве! Дай удачи черный кулон, Обмани смерть мой медальон!

Какое-то время после песни в избе стояла тишина, а Прохор, взяв свой костыль, вышел на улицу покурить. Наташа прижалась ко мне всем телом и поцеловала в щеку своими мягкими губами.

— Не представляю, как под эту песню можно будет танцевать, — задумался Толик.

— Под «Дым над водой» танцуют же, — буркнул Вадька.

— Эх, сейчас самогонки бы накатить! — Санька хлопнул рукой по столу.

— Я тебе дам, самогонки, — нежно толкнула его Маша.

В среду Галина Сергеевна дала добро, на то чтобы мы устроил дискотеку в большом актовом зале. А для того чтобы аккуратно перенести все стулья, которые были скреплены по четыре штуки вряд в коридор, нам на помощь был выделен целый отряд физически крепких ребят из «Школы бокса» вместе с тренером.

— Ну что, не надумал тренироваться? — спросил меня он, когда мы вместе перли очередные стулья.

— Василь Петрович, — отрицательно махнул я головой, — я ведь детдомовский, мне сейчас нужно как-то быт обустроить, а для этого нужны деньги. Работать много нужно, не до бокса.

— Я понимаю, — продолжал настаивать на своем тренер, — победишь на первенстве Москвы, а там и в сборную можно попасть.

— А если мне кто-нибудь нос сломает или зуб выбьет, хорошо я буду выглядеть на сцене? — отшутился я.

Ох, и надоел мне этот Петрович, ведь специально ко мне в пару встал, стулья выносит вместе с мозгом. В конце концов, я не выдержал и крикнул.

— Василь Петрович, да поймите вы, не люблю я бить людей по лицу!

— Ага, а кто на прошлой неделе десяток дембелей отмутузил, мне много что про тебя рассказали, — погрозил он мне пальцем.

— Санька! — крикнул я другу, — отвяжись от новых ударников, поработай, давай за меня, я за квасом схожу. Вот, Василь Петрович, берите в боксеры, высокий, худой как жердь, руки с полкилометра. В его весовой категории никто до него не дотянется.

Я похлопал растерянного Зёму по плечу.

— Я тоже не люблю бить по лицу, — Санька посмотрел на тренера жалостливыми глазами, — мне еще нужно новую ударную установку простучать.

— Простучишь еще, — я подтолкнул его к бесконечным рядам деревянных стульев, — у тебя вся жизнь впереди.

Я быстро ретировался, забежал в нашу репетиционную комнату и захватил металлический луженый бидон. И нехотя вспугнул целовавшуюся влюбленную парочку в лице Толика и Иринки.

— Мы тут над аранжировками работаем, — смущенно оправдался передо мной раскрасневшийся друг.

— Я понял, — хохотнул я, — на двери специальный шпингалет имеется, для спокойной работы над аранжировками.

Я вылетел на свежий воздух, лето, это мое самое любимое время года. Солнце, редкие облака, как заблудившиеся барашки разбежались по синему небу. Красота. Я неспешно прошелся по украшенной клумбами с цветами территории дома культуры. И постучался в ларек «Соки воды».

— Баба Тося, литра три будь добра налей исстрадавшемуся от жажды путнику, — подмигнул я уже знакомой старушке.

— Тебе пиво еще рано пивать, — заворчала бабуля, позабывшая, что алкоголь я не употребляю.

— Ну, тогда налейте кваса, — я посмотрел по сторонам.

На улице максимум человек пять идут, бредут по своим делам. Во что значит поголовная занятость на фабриках, заводах и стройках социализма.

— Ходют и ходют, — старушка подала мне бидон с квасом, — ты шалопай, когда на работу устроишься? Привлекут за тунеядство, будешь знать.

— Я баб Тось, заявление написал в горисполком, что желаю работать в киоске «Соки воды», что напротив ДК Строителей, иначе несправедливо получается. Почетная пенсионерка до сих пор еще не на почетной пенсии, надрывается на работе из последних сил.

— У, лешак! — бабуля захлопнула свое окошко, и притаилась так, как будто в киоске и не было никого.

Нравится мне в СССР, куда не придешь везде любовно обгавкают, подумал я и зашагал на репетицию. Вдруг со скамейки вскочил и быстрым шагом приблизился ко мне низенький белобрысый парень лет тридцати.

— Молодой человек остановитесь, — настоятельно потребовал он.

— Я не курю, — отмахнулся я, и продолжил движение.

— Остановитесь молодой человек! — белобрысый вновь нагнал меня.

— Время нет, дядя, обеденный перерыв заканчивается, — я все же остановился и посмотрел на этого клоуна, который был одет в серый демисезонный плащ, не смотря на теплую погоду.

Дать ему в морду или сам отвяжется, подумал я.

— Я вас попрошу задержаться! — плюгавый мужичек достал из кармана красную книжечку и сунул мне ее внос.

— Че офонарел! — я шлепнул по этой книжечке рукой, и она улетела на метра четыре куда-то в кусты.

— Стоять! — завизжал коротышка, — я сотрудник КГБ, — уже тише прошипел он.

— А я работник сцены дома культуры Строителей, — я хлопнул мужичка по плечу, — желаю здравствовать. И кстати, я на удивление законопослушный гражданин Советского союза, даже по газонам ни разу в жизни не ходил, и за нарушение правил дорожной безопасности тоже можете быть спокойны.

— У меня к вам серьезный разговор, — озираясь по сторонам, не отступал шпион недоделанный.

— А для серьезного разговора существует официальная повестка, — я еще раз улыбнулся и двинулся на репетицию.

Хотя нужно признать, мне впервые стало не весело. С другой стороны эта шизоидная организация ничего не сможет мне предъявить, да и Берия, враг народа, давно уже сгнил. Но все же при большом желании крови они мне могут много попортить. И когда я уже заходил в двери ДК, на моей груди резко нагрелся амулет от тьмы, словно медицинский горчичник, который забыли вовремя снять. Я резко приподнял шнурок с медальоном и с минуту постарался не шевелиться. Потом медальон так же внезапно остыл. Неужели эти слуги Чернобога, каким-то неведомым образом закинули свои удочки через органы госбезопасности, подумал я. Но потом махнул рукой, чему быть того не миновать.

Глава 9

Ну, все, дорвался Толик до новой игрушки. За два часа до дискотеки Виталик вместе с отцом принесли конструкцию, которая смутно напоминала микшерский пульт, но пока без корпуса. Двумя здоровенными колонками мы обзавелись еще накануне, и вот к ним появился еще один полезный для музыкантов всего мира девайс. В хорошую копеечку нам обошлась обнова, но что делать, прогресс не стоит на месте.

— Ирина, — не унимался Маэстро, — сыграй еще раз соло из песни «Ищу тебя». Вадька и Санька теперь вступают ваши инструменты. Богдан, — Толик заметил меня, — давай на сцену. Наташка ну ты где ходишь?

Мы уже по третьему кругу отыграли хит Александра Зацепина, прежде чем Толик удовлетворительно кивнул.

— Все равно это никуда не годится! — Толик залез к нам на сцену, — а мой инструмент кто правильно выведет на пульте?

— Да успокойся ты, — я приобнял друга, — сейчас я вас всех поднастрою, и больше никакие тумблеры мы на пульте крутить не будем. Это все равно намного круче, чем то, что было. Хотя звукарь нам хороший со всей этой кухней не помешает.

— О чем спор? — Санька еще раз тряпочкой отполировал свой новый хэт, — главное на дискотеке это ритм партия, бас и барабаны, а кто о чем поет, народу по большому счету фиолетово, это ж танцы.

— Вот как раз ритм партия у нас оставляет желать лучшего! — психанул Толик, — ты хоть немного разнообразь свой бит, барабанщик блин.

— Я был плохим барабанщиком, потому что у меня настоящей ударной установки не было, — Зёма дунул на рабочий барабан, сдувая с него мельчайшие пылинки, — вот теперь я вам всем покажу чего стою.

— Попробуй только не показать, — вновь нервно отреагировал Толик Маэстро, — последние деньги на тебя извели.

— Ну, хватит ругаться, — мне порядком надоели эти словесные перестрелки, — давайте пульт перенесем за кулисы. И часок отдохнем перед концертом.

Однако отдохнуть мне как раз и не дали. Сначала из нашей репетиционной комнатки меня вызвал на тет-а-тет Вася Первушин.

— Богдан, давай мы сегодня вдвоем с Калачом подежурим, а то сто рублей на пятерых плохо делится, — зашептал здоровяк мне.

— Ладно, но чуть что махаться будете без меня, — я показал ему разбитые костяшки правой руки, — у меня еще с субботы все болит.

— Да не вопрос, — хохотнул Вася и подмигнул своему напарнику Пете Калачеву, якобы все на мази.

И как только тяжеловесы удалились, покурить перед сменой, меня окликнул, знакомы хрипловатые голос.

— Богдан! Меня две замечательные барышни пригласили на эту вашу дискотеку, вот я и пришел, — широко улыбаясь, сказал Володя Высоцкий, пряча за спиной свою гитару.

— А инструмент, по какому случаю принес? — пожав руку будущей звезде огромной страны, спросил я.

— Я песню новую написал, — виновато улыбнулся Володя, — кому ее показать, как ни тебе?

Поэт-песенник, блин, тихо буркнул я себе под нос, и пригласил Высоцкого в нашу репетиционную комнатушку. Володя галантно раскланялся с девушками, отдав должное их молодости и красоте, по деловому пожал руки Толику, Вадьке и Саньке.

— Город уши заткнул, — представил он название своего нового песенного произведения, и запел, — Город уши заткнул, и уснуть захотел, И все граждане спрятались в норы…

Дальше песня рассказывала про то, как автор вместе с Володькой Деминым грабанули квартиру, и сдали вещички в Марьину Рощу.

— Наша песня, воровская! — присвистнул Санька и пожал руку Высоцкому.

Иринка с Наташкой тактично промолчали, а Толик сказал, что пойдет за кулисы проверит все ли в порядке с инструментами. К блатной романтике он, как и я чувствовал крепкое отвращение.

— А тебе как? — Владимир Семенович посмотрел на меня.

— Володя, есть одна идея, — я решил внаглую перевести стрелки разговора, — завтра мы даем бесплатный концерт для фронтовиков. Давай и ты выступишь. Исполнишь песню про Большой Каретный и еще пару вещей на военную тематику.

— А когда же я их успею сочинить? — удивился бард.

— Вместе сегодня, после дискотеки, сядем у нас в избушке и до утра пару песен, я думаю, мы осилим.

— Сразу две песни? — еще раз удивился Володя.

— Богдан несколько дней назад, — вмешался в разговор Санька, — прямо на сцене песню сочинил, за минуту. Больше никому, я не дам ответа, — пропел он своим нестройным голоском.

После чего получил тычок от Вадьки в бок.

— Вот так, Володя, в нашем коллективе и зажимают настоящие таланты, — пожаловался он Высоцкому.

— Пора на сцену, — скомандовал я, — Володь, ты как? За кулисами на нас посмотришь, или есть желание потанцевать?

— Я лучше за кулисами, — печально улыбнулся он.

Новый звук произвел на благодарную публику оглушающее впечатление, и первые минуты народ даже забыл, что пришел потанцевать. Люди просто открыв рот, слушали наши драйвовые хиты. И лишь на второй композиции, на «Летящей походке», народ стал отжигать. Кстати я заметил в зале несколько человек в таких, как у нас расклешённых джипсах. Работает фабрика, обрадовался я. Так вся Москва скоро по-человечески оденется. Джипсы — это не роскошь, а средство повседневной носки, улыбнулся я. Первое отделение мы решили закончить новой песней «Смертный медальон».

— А теперь дебют новой песни! — объявил в микрофон Толик Маэстро, — исполняет автор, Богдан Крутов!

— Давай дембельское лето! — у сцены нарисовался парень со здоровенным фингалом под глазом.

— Тебе в прошлый раз не хватило? — улыбнулся я неунывающему дембелю.

— Мне песня просто понравилась, — добродушно тот улыбнулся мне в ответ.

— «Смертный медальон», — сказал я в микрофон, — песня посвящается всем фронтовикам.

Санька четыре раза стукнул палочкой о палочку, и мы заиграли инструментальный проигрыш из «Группы крови».