Стратег

— Знатность и богатство имеют малое значение, — помолчав немного, сказала Фа Аньян. — Мы любим красивые слова и красивые поступки. На самом деле чем выше насест птички, сидящей в золотой клетке, тем больше.

Это типа она имеет в виду, что общество средневекового Китая настолько забито всякими правилами и ограничениями, что цениться будет искренность? Не лишено смысла. И что? Мне теперь пробиваться к Юэлян на прием и там рассказывать о том, как я сожалею о совершенной ошибке?

«В окно залезь!» — посоветовал внутренний голос.

Я шикнул на него. Дебильных советов мне еще не хватало! В окно! Хм-м… В окно…

В этот момент со второго этажа скатились два моих командира. Выглядели они немного обеспокоенно — все-таки начальник заявился в бордель, значит, повод серьезный. И вместе с тем, глядя на них, я не мог избавиться от ощущения, что вижу перед собой двух обожравшихся котов.

— Я оставлю вас, господин, — тут же поднялась хозяйка. И прежде чем я успел что-то сказать, ушла.

— Что-то стряслось, брат? — в полный голос обратился ко мне Лю Юй. Ган Нинь просто молча уселся напротив и придвинул чайник с вином поближе.

А у меня в голове тем временем разворачивался безумный, но от этого еще более притягательный план. Сумасбродный, нарушающий все правила приличия, обычаи патриархального Китая, но тем не менее способный сработать.

Я еще раз всмотрелся в своих капитанов. Здоровяк Юй, с лицом бесхитростным, но неглупым — не приведи Господь кого-то посчитать его простачком. Немолодой, но следящий за собой Нин, бывший пиратом и присягнувший пятнадцатилетнему пацану, который этих пиратов громил. Стоит просить их о помощи и участии в авантюре? Это ведь не война и не спасение Китая — на такое они не подписывались.

Стоит! Сам я накосячу, однозначно. С этими ребятами, впрочем, такой исход, тоже возможен, но… Они местные, плюс горят желанием помочь командиру и побратиму.

— Я тут немного дров наломал с одной девушкой, — сказал я. — Конкретно так наломал. Надо бы все исправить, но один я не сдюжу. Пойдете со мной?

— Куда угодно! — тут же воскликнул Воин.

А вот Гань Нин с ответом не торопился. Сперва он налил себе вина, выпил чашечку и разгладил усы. Затем хитро сощурился и произнес.

— Не с каждой девушкой стоит все исправлять, командир. Поверь моему опыту.

— А если эта девушку зовут Чэн Юэлян?

Лю Юй недоуменно нахмурился, а Пират закатил глаза. В политической обстановке он явно разбирался лучше своего собутыльника.

— Тогда, — сказал он, наливая вторую чашку, — надо исправлять. План у тебя есть?

Я кивнул. Решительно, не испытывая при этом ни капли уверенности.

* * *

Глава 10. Добродетельный муж совершает необдуманный поступок

Апартаменты Чэн Юэлян располагались в восточном крыле дома градоуправителя, в так называемой женской части. Да, у китайцев, как выяснилось, было такое деление. Что довольно странно — многоженства тут не было, гаремов — тем более. Имелся институт наложниц, это да, но их же не селили рядышком с женой, так какой в таком случае смысл устраивать целую женскую половину в доме?

Впрочем, этими вопросами я задавался, так сказать, абстрактно. Спрашивать у своих подельников об этом сейчас было бы предельно глупо. По той простой причине, что мы втроем проникли на территорию имения городского главы, оглушили и связали одного из сторожей и сейчас сидели под окнами госпожи Юэлян.

— Это дерево подойдет, — очень громким шепотом произнес Воин. За что тут же схлопотал подзатыльник от Пирата, который международным жестом приложил указательный палец к губам. Я задушил смешок.

Дерево — фиг его знает, как оно называлось, — действительно подходило. Основательное, с толстым стволом и широкими ветвями, оно росло прямо под окном одной из комнат принцессы. Будто ландшафтный дизайнер, который здешний сад проектировал, специально его тут посадил — для удобство ночного посещения принцесс. Потому что, если забраться на него, по ветке проползти, можно рукой до затянутой бумагой оконной рамы дотянуться.

Лезть, естественно, предстояло мне.

Да, в этом мой суперплан и заключался. Выяснить месторасположение комнат высокородной гостьи управителя, проникнуть на территорию, оглушить охранника, а потом залезть на дерево и постучать в окно. Да, дурацкий, даже спорить не буду. Но Лю Юй и Гань Нин, которым я рассказал о совершенной на приеме оплошности, в один голос сказали, что это может сработать. Я тоже так считал. Видимо, у дураков и авантюристов мысли сходятся.

Точнее, уверенность я испытывал до того момента, когда все фазы этого безумного плана были уже реализованы, и мне оставалось только забраться на дерево и доползти до окна. И тут меня начало колотить.

«Это не общага, в которую можно по пожарному рукаву залезть! — выговаривал мне внутренний голос. — И ты не студент колледжа сервиса и торговли, а чертов долбаный генерал армии. Что можно глупее придумать, чем постучаться в окно к девушке, которую ты прилюдно оскорбил?»

Тем не менее других вариантов я просто не видел, поэтому, послав своего вечного собеседника куда подальше, я зачем-то поплевал на ладони и начал восхождение. Не сказать, что у меня получилось сделать это легко и просто, все же в последний раз по деревьям я лазил лет этак семь-десять назад, но за пару минут на нужную ветку все-таки вскарабкался. И замер с вытянутой рукой.

«Стучи уже, олень! Раз забрался — стучи!»

И я трижды коснулся костяшками пальцев деревянной рамы окна. Деликатно, как советовал Гань Нин, но в то же время уверенно и настойчиво.

С минуту ничего не происходило. Потом в комнате появилась тень, за ней вторая, после чего окно отъехало в сторону. Передо мной предстали две девушки — одна стояла чуть впереди, вторая за ней. Не знаю почему, но я как-то понял, что та, вторая, и есть Юэлян. Хотя она совсем не походила на ту закутанную в шелка статуэтку, которую мне представляли сегодня днем.

Губы у обеих девушек сложились в подобие буквы «О», но ни одна из них, похоже, кричать не собиралась. Затем та, что открыла окно, отступила в сторону и тоном британского дворецкого, которого ничем невозможно удивить, произнесла:

— Похоже, это к вам, госпожа.

Юэлян была красива. Не мой тип, я вообще как-то раньше по китаянкам не фанател, но красива, не отнять. Высокий лоб, брови вразлет, тонкая линия носа и узкие, немного бледноватые губы. А еще глаза. Черные, глубокие, какие-то, прям не знаю, как сказать правильно… Оленьи, вот! Влажно поблескивающие и ничего не выражающие.

Волосы моей несостоявшейся невесты были распущены — девушка все-таки готовилась ко сну, а не к встрече с отвергшим ее женихом. А вот одежда вольностей фантазии не давала — длинная ночная рубашка и богато украшенный вышивкой шелковый халат поверх нее. И то, и то — белого цвета.

— Госпожа Юэлян, — произнес я и замолчал.

Мы с Гань Нинем репетировали речь. Он настоял, чтобы я заучил основные тезисы. И я это сделал. Знал на зубок. Но все они вылетели из головы, когда я встретился с влажными глазами этой юной китаянки. Да, она была молода, теперь я это видел.

Девушка тоже молчала. В принципе, она и не должна была говорить. Ей даже отвечать еще было не на что. Ну, разве что протянуть: «Да-а?» — после моего столь впечатляющего вступления. Но вообще, могла бы и помочь! Я на ветке дерева сижу, а она спокойно стоит в своей комнате — кому из нас сложнее.

А речь так и не вспоминалась. Что характерно, все ключевые ее точки я отлично помнил. Приветствовать, извиниться, отметить ее красоту и свою готовность чем угодно искупить вину. Помнил. Но в единую структуру вся эта мешанина не желала собираться совершенно.

— Юэлян, — повторил я снова, но меня опять заклинило.

Не от неземной красоты девушки, я вообще перед противоположным полом никогда не робел. От идиотизма самой ситуации, в которую я себя загнал. Вылез со дна подсознания «воспитанный молодой человек» и теперь робко шептал мне в ухо, что так делать нельзя. В смысле, залезать на дерево, стучать в окно малознакомой девушке и вообще.

В компанию к нему внезапно набился продавец бытовой техники из магазина «Эльдорадо». Того неловкость не напрягала, он лишь отмечал, что замашки у меня не по статусу. Что нельзя клеить девушку, которая может скупить весь магазин, а его директора нанять личным садовником.

И только третий, тот самый внутренний голос, дал более-менее внятный совет.

«К черту речь! — сказал он. — Вспомни, как ты тогда к Натахе подкатил!»

И, несмотря на то, что расстались мы с бывшей супругой плохо, вспомнил я тот эпизод с удовольствием. Лето, жара, я весь такой еще свободный, не думающий о будущем и не знающий неудач. Она в легком платье…

«Вот! — удовлетворенно отметил внутренний голос. — Вот с таким настроем к девчонкам и подходят!»

Ладно, переводчик! Тащи!

— А что это за дерево?

Ну, с толку я ее сбил, это точно. Она глазищами своими захлопала — блин, а красиво выглядит! — и с недоумением переспросила:

— Что?

— Я пока лез сюда, понял, что не знаю, как это дерево называется. Вообще, до этого момента даже не задумывался, что их нужно как-то называть. Профессиональная деформация. Смотрю на группу деревьев и вижу лишь естественно укрытие для засадного отряда конницы. Роща, лес, деревья. Все.

— Вы взобрались сюда и помешали мне спать для того, чтобы это сказать, господин Вэнь?

Она быстро вернула контроль над собой и теперь смотрела на меня не удивленно, а скорее гневно. Что ж, это хорошо. Гнев — это эмоция. Пусть лучше злится, чем остается равнодушной.

— Нет, лез я сюда, чтобы извиниться за свое поведение сегодня днем. Вина моя, не спорю, и мне правда жаль. Просто я еще от ранения не вполне отошел, порой творю какие-то странные вещи. Это меня не оправдывает…

— Ясень.

— Что?

— Дерево, по которому вы сюда лезли, господин Вэнь, называется ясень.

— А я думал, дуб. Прямо как я.

Тут она рассмеялась. Звонко так и искренне. Я несмело улыбнулся. Дождался, когда она закончит веселиться, и предложил:

— Прекрасная ночь, госпожа Юэлян. Не хотите прогуляться со мной по саду?

Ну а что? Смеется, значит, не так все плохо. Скорее хорошо даже. Можно развивать успех.

Девушка, наверное, с минуту меня рассматривала, после чего спросила со всей серьезностью:

— Вы такой глупый или настолько смелый, господин Вэнь? Являетесь затемно в мои покои, предварительно нанеся оскорбление, и предлагаете прогуляться?

— Ну, так-то я могу и дальше на дереве сидеть, — показывая свою удаль, я покачал ногами, висящими в воздухе. — Просто упасть боюсь.

Она снова рассмеялась. А потом сделала то, чего я от нее не ждал. Вспрыгнула на подоконник и одним неуловимым движением перенеслась на мою ветку.

И я свалился. Чего она, в принципе, и добивалась — попробуй-ка усидеть на ветке, когда кто-то на ней скакать начинает. Если готов к этому, то еще есть возможность ухватится руками-ногами, но в моем случае… Да кто знал, что она такая белка-летяга!

Второй этаж — это больно, но при определенной удаче не смертельно. Мне повезло — я упал на Лю Юя, стоящего под деревом. Здоровяк даже попытался меня поймать, заметив, что я лечу вниз, но удалось ему это не полностью. Я ударился плечом о его руку, потом грудью о дерево и только потом — задницей о землю.

Когда воздух снова смог поступать в легкие, я выматерился. По-русски, естественно. Правда, услышал, как к темному небу улетают какие-то странные значения, вроде пропавших улиток и ни на что не годных черепашьих яиц.

— Вы, господин Вэнь, сейчас очень точно описали то, что я почувствовала сегодня днем после ваших слов, — донеслось сверху.

Я с кряхтением перевернулся на спину и увидел, как на ветке ясеня стоит девушка. Просто стоит, ни за что не держась. Словно качающейся поверхности толщиной с предплечье моего брата-богатыря достаточно, чтобы стоять так уверенно.

— Простите меня, Юэлян!

— Уже простила, — сказал этот призрак в белых одеждах. — Вы мне понравились. Рассчитываю завтра получить свой веер. За час до полудня жду вас.

И она перепорхнула с ветки в свою комнату. Точно белка. Блин, люди так не могут!

«Обычные люди так не могут, — поправил меня внутренний голос. — А люди с развитым ци — вполне».

И он был прав. Юэлян — аристократка. Любимая дочь сильного южного феодала. Неудивительно, что у нее было время и хорошие учителя для того, чтобы овладеть этим мистическим знанием. Интересно, какой она тип? То, как порхала, указывает на воздух. Но это же вроде Стратег? А еще Стрелок, как Амазонка. Надо где-то погуглить инфу.

— Ты собрался женится на чжубо, — с грустью произнес мой побратим. — Хорошо, что ничего не получится.

Мое падение не причинило ему никакого вреда — его топором не всякий раз пробьешь! А вот подтекст, то есть итог разговора, расстроил. Воин решил, что наша миссия полностью провалена, раз уж чжубо, ведьма в смысле, сбросила его друга с дерева.

— Прекрасная работа, командир! — выныривая из-за ствола сообщил мне Пират. — Даже я бы лучше не справился!

Гань Нин, в отличие от быкоголового князя демонов, понял, что произошло. Я тоже, можно сказать, был доволен. Разве что предпочел бы, чтобы прощение было менее болезненным.

«Союз дома Вэнь и дома Чэн восстановлен», — сообщил мне и интерефейс Гуаньин. И больше ни слова.

Вообще, странная у нее система, у богини этой недоделанной! Что это за квесты такие, за которые награды не дают. Ни экспы тебе, ни денег, ни шмота. Просто: сделай это. Сделал? Молодец. Вот новое задание.

Надо с ней, как в сон явится, обсудить этот вопрос. Нормально же можно сотрудничать, а не вот так вот. Мне плюшки какие-нибудь не помешали бы, а ей моя лояльность. Нельзя же все время своего чемпиона держать в черном теле! Сотрудничество, оно может быть взаимовыгодным.

— Думаю, мы должны отметить удачу нашего командира и благосклонность духов! — сообщил Пират. — Идем в «Феникс», выпьем, поговорим!

И я не нашел, что ему возразить. Выпить хотелось ужасно.

Спустя примерно час и два чайника подогретого сливового вина мы продолжали сидеть в «Фениксе» и болтать. Время уже перевалило за полночь, посетители разошлись по домам, и только мы вели неспешные разговоры обо всем на свете. Как это делают все мужчины во все времена и в любой стране мира. Если, конечно, есть что пить, плюс хорошая компания.

— Дом Чэн уже несколько поколений рождает очень сильных Стрелков, командир, — рассказывал Гань Нин. — Первостихия воздуха благоволит к ним. Отец твоей невесты, Чэн Шу, — один из сильнейших на юге Поднебесной. Говорят, он может бросить копье на ли и пробить им гуаньский[5] щит, выкованный из металла! А из лука он стреляет без промаха, посылая стрелу на два ли.

Всяко, конечно, может быть, с этим ци, но сдается мне, что Пират привирал. Бросить копье на четыреста метров — нафига тогда вообще из лука стрелять? Если мне память не изменяла, дальность стрельбы из лука (согласно Википедии) составляла метров двести-триста. Не запредельные какие-то дистанции!

— Да точно тебе говорю! — взъярился нетрезвый собеседник, увидев недоверие в моем таком же пьяном, как у него, взгляде. — Сам я этого не видел, но знаю одного человека, который служит Чэнам. Вот он видел и мне рассказал!

— Ладно-ладно! — я примирительно вскинул руки. — Бросить копье на целую ли — почему бы и нет? Ты мне лучше скажи, Нин, как это Юэлян так на ветке танцевать может?

— Так Воздух же, командир! — вмешался богатырь. Он тоже набрался, но поменьше, чем мы с Пиратом, другая весовая категория. — Стихия делает ее шаги легкими.

— Я вот тоже Воздух. И что? Почему у меня этого нет?

Прекрасное все же дело — совместное распитие спиртных напитков с носителями знаний. Можно спрашивать почти про все — глупый вопрос все равно спишут на опьянение. Благодаря сливовому вину я уже узнал гораздо больше про Воинов и Заклинателей, теперь вот перешел к вопросам мастеров ци, которые работали с Воздухом.

Меня, конечно, устраивал подгруженный богиней нейроинтерфейс, который заменял малопонятный «китайский путь самосовершенствования», но все же хотелось больше о предмете узнать.

— Ха! — рассмеялся Лю Юй. — Да ты можешь и моему «Земляному бастиону» научиться, только сколько у тебя на это времени уйдет! С «легкими шагами» госпожи Чэн будет проще, но тоже лет пять-десять. Мы развиваем то, что собираемся использовать. Я вот тоже, может, хотел бы с ветки на ветку прыгать, как король обезьян, но у меня была предрасположенность к Земле, и отец заставил меня развивать ци в этом направлении. Правда, он думал, что я стану целителем, как и он…

Здесь Бык погрустнел, видимо, вспомнил про батю. С пьяных глаз в сентиментальность впадаешь — только держись!

А Гань Нин, наоборот, оживился. И начал травить байки о своем папаше, который, как и он сам до встречи с Вэнь Таем, был пиратом. Стало понятно, что сегодня больше ничего полезного я от них не узнаю: один взгрустнул, второй пошел в армейские байки. Значит, пора было заканчивать посиделки и ехать в лагерь. Завтра в одиннадцать меня ждала Юэлян, решившая дать второй шанс официальному знакомству.

При мысли о девушке я тоже сделался мечтательным. Союз союзом, но хороша она была все-таки. Носик такой миленький, глаза эти оленьи… Как, интересно, у нее с фигурой, дела обстоят? За всеми этими тряпками, которые китайцы так любят на себя натягивать, и не поймешь. Но, надеюсь, приличная. Грудь небольшая, скорее всего…