После начала творения, как мы читаем, люди жили девятьсот и более лет. Но жизнь человеческая постепенно уменьшалась. И сказал Господь Ною: «Не вечно Духу Моему быть с человеками, потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет» (Быт 6: 3). Этот срок был установлен как для всей жизни, так и для покаяния. С тех пор, согласно писаниям, редко люди жили больше. Но жизнь человеческая все умалялась. И вот говорит псалмопевец: «Дней лет наших — семьдесят лет, а если в силах — восемьдесят лет; и большая их часть — труд и болезнь» (Пс 89: 10). А теперь «Не малы ли дни мои?» (Иов 10: 20). Дни наши «бегут скорее челнока» (Иов 7: 6). «Человек, рожденный от жены, краткодневен» (Иов 14: 1) и проч. Теперь уже немногие доживают до шестидесяти лет, весьма немногие — до семидесяти.
X. О тяготах старостиЕсли же кто достигнет старости, сердце его тотчас помрачается и голова затемняется, дух угасает и дыхание смердит, лицо морщинится и осанка кривится, взор мутится и пальцы трясутся, из ноздрей течет и волосы выпадают, хватка слабеет, движения коснеют, зубы гноятся и уши глохнут. Старик легко раздражается и медленно успокаивается. Все принимает на веру, и его не переубедить. Упрям он и жаден, вечно скорбит и жалуется. Охоч поговорить, но не любит слушать; быстр на гнев. Восхваляет древних и отвергает нынешних. Обличает настоящее и украшает минувшее. Воздыхает и томится, мучается и болеет. Вот что говорит поэт: «Много невзгод старика окружает»[600] и проч. Посему да не возносятся старцы над юношей, не хвалятся юноши перед старцем. Он был таким же, как мы, и мы станем такими же, как он.
XI. О труде смертных«Птица рождается для полета, человек же рождается для труда» (Иов 5: 7). «Все дни его — труды и скорби; даже ночью сердце его не знает покоя. Не суета ли все это?» (Еккл 2: 23). Нет под солнцем ничего без труда, под луною ничего без утомления. Нет в сем временном мире ничего без суеты. Ибо само время есть мера движения вещей преходящих. «Суета сует, сказал Екклесиаст… все суета» (Еккл 1: 2)! О сколь различны заботы людские, разнообразны занятия! Но один у них конец, один исход: «труд, и томление духа» (Еккл 1: 17). «Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех» (Сир 40: 1).
XII. О занятиях мудрецовПускай мудрецы исследуют и познают высоты неба, просторы земли и глубины моря. Пусть они о каждом вопросе спорят, обо всем рассуждают, вечно учатся или поучают. Что им принесут сии занятия кроме труда, скорби и томления духа? Это на опыте познал сказавший: «Предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — суета и томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл 1: 17). Хотя исследующему нужно со многим бдением стараться и со старанием бдеть, едва ли он может полностью познать самую простую и ничтожную вещь. Разве только он совершенно познает то, что ничего не может познать в совершенстве, хотя отсюда следует неразрешимое противоречие. Разве не так? Ведь «тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем 9: 15). Услышь слова Соломона: «Все вещи трудны; не может человек изъяснить их речью» (Еккл 1: 8). «Человек ни днем ни ночью не знает сна, и не может постигнуть дел Божиих… И чем более утрудится в исследовании, тем менее постигнет» (Еккл 8: 16–17). «Погибают совершающие испытания, ибо приступит человек к сердцу глубокому и вознесется Бог» (Пс 63: 7–8). «Исследующий величие будет подавлен славой» (Прит 25: 27). Кто много размышляет, тот много сомневается, а кто кажется себе мудрым, безумствует. Итак, доля мудрости — знать, что не знаешь. Соломон говорит: «Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы» (Еккл 7: 29).
XIII. О различных занятиях людскихСмертные бегут в разные стороны, вдоль дорог и оград; взбираются на горы, переваливают через холмы, перепрыгивают ущелья, перелетают Альпы, переступают ямы, входят в пещеры; исследуют недра земли, глубины моря, тайны рек, тени лесов, бездорожья и пустоши. Подставляют себя ветрам и ливням, громам и молниям, бурям и волнам, обвалам и стремнинам. Куют и плавят металлы, вырезают и обтесывают камни, рубят и обрабатывают древесину, ткут и выделывают ткани, шьют и кроят одежды, строят дома, насаждают сады, возделывают поля, разбивают виноградники, разжигают печи, возводят мельницы, ловят рыб, зверей и птиц. Думают и размышляют, советуются и приказывают, ссорятся и спорят, воруют и грабят, обманывают и торгуются, ведут тяжбы и войны, делают бесчисленное множество подобного, чтобы собрать богатства, умножить стяжание, получить прибыль, снискать почести, приобрести положение, расширить власть. И все это суета и томление духа. Если нет мне доверия, то вот говорит Соломон: «Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья; приобрел слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме… И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все — суета и томление духа, и ничто из них не пребудет под солнцем!» (Еккл 2: 4–11).
XIV. О различных тревогахО, какая смертных мучит тревога, стесняет забота, душит попечение, пугает страх, сотрясает дрожь, охватывает ужас, поражает боль, смущает скорбь и оскорбляет смущение! Бедного и богатого, раба и господина, женатого и воздержника, наконец, доброго и злого: всех их мучают мирские печали, печалят мирские мучения. Поверь в этом опытному наставнику: «Если я виновен, горе мне! Если и праведен, то не осмелюсь поднять главы моей. Я пресыщен печалью и унижением» (Иов 10: 15).
XV. О ничтожестве бедных и богатыхБедняков терзает отсутствие пищи, мучит тяжкий труд, поражают голод, жажда, холод, нагота. Они слабеют и чахнут, их отвергают и презирают. О жалкое положение бедняка! Если просит милостыню, его смущает стыд, если же не просит — поражает бедность, но нужда заставляет его побираться. Богу он пеняет на несправедливость: неравно, мол, разделяет блага. Ближнего обвиняет в скаредности: мало-де помогает. Сам же негодует, ропщет, проклинает. Вот что говорит об этом мудрец: «Лучше умереть, нежели просить милостыни» (Сир 40: 29). «Бедный ненавидим бывает даже близким своим» (Прит 14: 20). «Все дни бедного печальны» (Прит 15: 15). «Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него» (Прит 19: 7). «Не сосчитать друзей, пока благоденствие длится; / Если же небо твое хмурится, ты одинок»[601]. О стыд! Человека оценивают по его положению, хотя нужно оценивать положение по человеку. Богатого считают добрым, бедного — злым, хотя нужно скорее считать доброго богатым, а злого — бедным. Богач же изнежен от избытка, разнуздан хвастовством, гоняется за своими желаниями и впадает в беззаконие. И то, что было наслаждением во грехе, становится орудием наказания. Труд в приобретении богатств, страх в обладании и горечь в утрате всегда томит, мучит и омрачает его душу. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6: 21). Но об этом будет сказано ниже.
XVI. О ничтожестве рабов и господРаб устрашаем угрозами, утесняем обидами, поражаем ударами, лишен имущества. Чего не имеет, вынужден иметь; что имеет, должен отдать. Грех господина — наказание раба. Грех раба — прибыль господина. «Что б ни творили цари-сумасброды — страдают ахейцы»[602]. «Ловля у львов — дикие ослы в пустыне, так пастбища богатых — бедные» (Сир 13: 23). О тягчайшее состояние рабства! Природа произвела на свет свободными, но судьба обратила в рабов. Раба вынуждают страдать и не дают сострадать. Заставляют скорбеть и нет соскорбящего. Как Сам он не свой, так и у него никого нет. Несчастен, кто находится в услужении, ибо великое горе — «питаться хлебом чужим»[603]. Господину же, если он жесток, надлежит бояться злобы своих подданных. Если же мягок, то станут, надмеваясь, презирать его. Итак, сурового господина поражает страх, кротким же пренебрегают; ибо жестокостью порождается ненависть, а сердечностью — презренье. Господина терзает забота о хозяйстве и утомляют домашние хлопоты. Ему следует быть всегда готовым и со всех сторон защищенным, дабы упредить козни злодеев, отразить нападающих, сокрушить врагов, защитить подданных. И уже не «довольно для каждого дня своей заботы» (Мф 6: 34), но день дню передает труд, и ночь ночи возвещает тревогу (Пс 18: 3). Потому дни проходят в трудах, а ночи бессонны.
XVII. О ничтожестве воздержников и супруговЕсли огонь не обжигает, тогда и плоть не вожделеет. Нельзя вовсе изгнать оного иевусея, сколько ни сражайся с ним. Гони природу в дверь, она войдет в окно[604]. «Не все — сказано — вмещают слово сие, но кому дано» (Мф 19: 11). Потому Бог, говоря Моисею о том, каковы должны быть первосвященнические облачения для Аарона и его сыновей, ничего не поведал об исподнем. Он повелел только, чтобы они облачались в нижнее льняное платье, прежде чем войти в скинию Завета (Исх 28: 42). Апостол же говорит: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор 7: 5). «Ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор 7: 9). Итак, ангел сатаны противоборствует воздержанию, тревожит и тяжко поражает плоть, раздувает огонь естества ветром внушения, подкладывает дров, наделяет силами, дает возможность и случай. Сражается с воздержанием и приятный облик, который, внезапно представ пред взором, легко рождает вожделение. Потому «однажды Давид под вечер прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся Вирсавию, а она была очень красива. И послал Давид и взял ее и спал с нею» (2 Цар 11: 2–4). Более того: «Женатый заботится о мирском, и он разделился сам в себе» (1 Кор 7: 33). Ибо его разрывают тяготы и заботы: как бы добыть и принести необходимое для детей, жены, слуг и служанок. «Таковые имеют скорби по плоти» (1 Кор 7: 28). Жена хочет иметь драгоценные наряды и различные украшения, так что одежды ее зачастую стоят дороже, чем все имущество мужа. Иначе она будет днями и ночами вздыхать, рыдать, трещать и бурчать. Три вещи не позволяют человеку быть дома: дым, протекающая крыша и дурная жена. Из уст ее слышится: «Вот, эта женщина выходит в свет, иная же всеми почитаема. Только я, несчастная, презираема среди женщин; Только мною пренебрегают!». Хочет, чтобы ее одну любили, одну хвалили. Если другую любят, почитает за ненависть к себе. Если другую хвалят, считает своим бесчестьем. Нужно любить все, что она любит, ненавидеть все, что отвергает. Не будучи побежденной, желает побеждать. Не терпит быть в услужении, но стремится господствовать. Желает, чтобы не было для нее ничего невозможного, но все подвластно. Если она красива, то легко вызывает любовь, если страшна — сама легко вожделеет. Но сложно уследить за той, которую многие любят, и тягостно обладать той, которую никто не желает. Иной соблазняется женской красотой, иной — умом, иной — ее шутками, иной — щедростью, и так, осаждаемый со всех сторон, непременно бывает побежден. Коня и осла, быка и собаку, одежду и кровать, кубок и кружку сперва испытывают и затем только приобретают. Невесту же едва показывают до брака, чтобы она раньше времени не разонравилась. И, что бы ни случилось, ее нельзя оставлять. Пускай она безобразна, зловонна, больна, глупа, надменна, гневлива, запятнана какими угодно пороками: муж может развестись с ней ради одного только прелюбодеяния. Но и разведясь, не может жениться на другой, и разведенная не может снова выйти замуж. Ибо «всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует» (Лк 16: 18). И жена «если разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим. Подобно же и муж» (1 Кор 7: 11). Тяжкое бремя супружества, ибо «безумен и нечестив содержащий прелюбодейку» (Прит 18: 23), и потакает бесстыдству, кто покрывает преступление жены. Но если он и разведется с прелюбодейкой, то терпит наказание без вины, ибо при живой жене вынужден жить в воздержании. Потому и сказали ученики Христу: «если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться» (Мф 19: 10). Разве кто-нибудь когда мог потерпеть соперника в любви? Одно только подозрение сильно ранит ревнивца. Ведь, хотя и написано «будут два в плоть едину» (Быт 2: 24), ревность мужа не может терпеть двоих в одной плоти.
XVIII. О ничтожестве добрых и злых«Нет радости нечестивым, говорит Господь» (Ис 57: 21), ибо «чем человек согрешает, тем и наказывается» (Прем 11: 17). Истина совести никогда не исчезает, огонь разума никогда не угасает. «Видел я, как оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его; от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают» (Иов 4: 8–9). Раздуты от гордыни, снедаемы завистью, бичуемы алчностью, распаляемы гневом, теснимы чревоугодием, расслаблены похотью, удушаемы ложью, запятнаны человекоубийством. И прочие уловки порока грешнику представляются утехами, Богу же служат для наказания. «Сохнет завистник, когда у другого он видит обилье»[605]. Но «Пытки другой не нашли сицилийские даже тираны, / Хуже чем зависть»[606]. Ибо порок разрушает природу, по свидетельству апостола: «Осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное сердце их… Посему предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они осквернили свои тела; И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства» (Рим 1: 21–28).
Но и «желающие жить благочестиво во Христе — гонимы» (2 Тим 3: 12). Ведь святые «испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евр 11: 36–38), «в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2 Кор 11: 26–27). Ибо праведник отвергается себя (Лк 9: 23), распиная в членах своих пороки и вожделения, чтобы для него был мир распят, и он для мира (Гал 6: 14). Он не имеет «здесь постоянного града, но ищет будущего» (Евр 13: 14). Он мир сей терпит как изгнание, заключенный в теле, как в темнице. Он говорит: «Странник я на земле и пришлец, как и все отцы мои; оставь меня, да почию, прежде нежели отойду и не будет меня» (Пс 38: 13–14). «Увы мне, ибо пришельствие мое продолжилось; обитаю с живущими в Кидаре, долго скиталась душа моя» (Пс 119: 5–6). «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы и я не разжигался» (2 Кор 11: 29)? Ибо грехи ближних жгут праведника, словно сковорода. Это есть тот источник, который Халев отдал в приданое своей дочери Ахсе (Суд 1: 15).
XIX. О врагах человека«Жизнь человека на земле — война» (Иов 7: 1). Воистину не война ли? Многие враги повсюду подстерегают его, чтобы схватить; преследуют его, чтобы убить, демон и человек, мир и плоть. Демон с пороками, человек со зверьми, мир со всеми стихиями, плоть с чувствами. «Ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти» (Гал 5: 17). Но «наша брань не только против крови и плоти, но против духов злобы поднебесных, против правителей тьмы века сего» (Еф 6: 12). Ибо «противник наш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет 5: 8). Стрелы лукавого раскалены (Еф 6: 16), смерть грядет в окно, глаз опустошает душу, «мир ополчается против безумцев» (Прем 5: 20), «народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения» (Мк 13: 8). Земля производит терния и волчцы, вода — бури и наводнения, воздух — грозы и громы, огонь — блистания и молнии. Ибо сказано: «Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе… в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю… ибо земля ты и в землю возвратишься» (Быт 3: 17–19). Сию землю «подрывает лесной вепрь и объедает полевой зверь» (Пс 79: 14). Волк и медведь, барс и лев, тигр и онагр, крокодил и гриф, змей и червь, василиск и ехидна, кераст и дракон, скорпионы и гадюки; но также гниды, блохи, вши, скнипы и мухи, шершни и осы, рыбы и птицы. Мы, некогда сотворенные, чтобы «владычествовать над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всем, населяющим землю» (Быт 1: 26), ныне отданы им в добычу и снедь. Ибо написано: «Пошлю на них зубы зверей и яд ползающих по земле» (Втор 32: 24) и проч.
́
XX. О темнице души«Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим 7: 24). Воистину, кто не хочет покинуть тело, тот не хочет покинуть темницу, ибо тело есть темница души. О нем говорит псалмопевец: «Изведи из темницы душу мою исповедаться имени Твоему» (Пс 141: 8). Нет нигде тишины и покоя, нет мира и безопасности. Повсюду страх и трепет, повсюду труды и скорбь. Плоть, пока жива, скорбит, и о себе душа восплачет (Иов 14: 22).
XXI. О кратковременной радостиПровел ли кто хотя бы один день в радости, не смущаемый ни на секунду обвинением совести, поползновением гнева или движением похоти? Кого не мучала гнилая рана зависти, огонь алчности или опухоль гордыни? Кого не взволновала никакая потеря или обида, никакое страдание? Кто не оскорбился никаким зрелищем, словом или прикосновением? Сей человек «редчайшая птица земли, как черная лебедь»[607]. «От утра до вечера изменяется время» (Сир 18: 26). Пустые помышления следуют одно за другим, и душа увлекается различными желаниями (Иов 20: 2). «Восклицают под голос тимпана и цитры и веселятся при звуках свирели; проводят дни свои в счастье и мгновенно нисходят в преисподнюю» (Иов 21: 12–13).
XXII. О внезапной скорбиМирской радости всегда приходит на смену внезапная скорбь, и что начинается в радости, оканчивается плачем. Ибо многие горечи пресекают мирское счастье. Знал об этом сказавший: «Смех смешан со скорбью, и концом радости бывает печаль» (Прит 14: 13). Это испытали на себе и чада Иова, которые «ели и пили вино в доме первородного брата своего; и вот большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли» (Иов 1: 18–19). И отец их справедливо сказал: «И цитра моя сделалась унылою, и свирель моя — голосом плачевным» (Иов 30: 31). Посему «лучше ходить в дом плача, нежели ходить в дом пира» (Еккл 7: 2). Спасителен совет: «Во дни счастья не забывай о несчастье» (Сир 11: 25). «Помни о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сир 7: 39).
XXIII. О близкой смертиПоследний день всегда принимают за первый и никогда — первый за последний, хотя, напротив, жить подобает, словно непрестанно умирая. Ибо написано: «Помни, что смерть не медлит» (Сир 14: 12). Время проходит, и она приближается. Пред очами умирающего «тысяча лет, как день вчерашний, который прошел» (Пс 89: 5). Ибо грядущее всегда рождается, настоящее умирает, а прошедшее уже мертво. Пока мы живем, умираем; и тогда только перестаем умирать, когда перестаем жить. Лучше умереть для жизни, чем жить для смерти, ибо смертная жизнь есть не что иное, как живая смерть. Посему говорит Соломон: «И ублажил я мертвых более живых, а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал» (Еккл 4: 2–3). Жизнь быстротечна, и не удержать ее, смерть же настойчива, и ей не положишь препятствия. Она и есть та необыкновенная вещь, которая, возрастая, умаляется. Ведь чем дальше продолжается жизнь, тем ближе она к смерти.
XXIV. О страхе, внушаемом сновидениямиВремя, которое уделяют покою, не бывает спокойным, ибо сновидения страшат и наваждения смущают. Хотя увиденное во сне не воистину скорбно, ужасно или тяжко, но воистину скорбят, ужасаются и тяготятся видящие. Порой они даже рыдают во сне, а проснувшись — тревожатся. Если же кто увидит во сне нечто приятное, то, проснувшись, огорчается, как бы о потере. Вот что говорит Елифаз Феманитянин: «Среди страха ночных видений, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет потряс все кости мои; и дух прошел надо мною; дыбом стали волосы на мне» (Иов 4: 13–15). Вот слова Иова: «Если скажу: „утешит меня постель моя, облегчу горесть мою, беседуя сам с собою на ложе моем“, Он страшит меня снами и видениями пугает меня» (Иов 7: 13–14). Царь Навуходоносор видел сон, устрашивший его, и видения головы его смутили его (Дан 2: 1–4). «Сновидения бывают при множестве забот» (Еккл 5: 2) и «во множестве сновидений много суеты» (Еккл 5: 6). «Сновидения многих ввели в заблуждение, и надеявшиеся на них пали» (Сир 34: 7). Ибо в сновидениях являются постыдные образы, которые в ночном обольщении не только сквернят тело, но и пятнают душу. Потому говорит Господь в книге Левит: «Если будет среди вас кто нечист от случившегося ему ночью, то он должен выйти вон из стана и не входить в стан, а при наступлении вечера должен омыть тело свое водою, и по захождении солнца может войти в стан» (Втор 23: 10–11).
XXV. О состраданииКакая скорбь смущает нас, какой трепет поражает, когда мы видим беды друзей, страшимся опасности для родителей! Больше здоровый человек поражается страхом, нежели больной своим недугом. Первого по его собственной воле омрачает скорбь больше, нежели последнего против воли мучит болезнь. Истинно сказал поэт: «Так уж всегда: где любовь — там и тревога и страх»[608]. У кого дух железный, а сердце из камня, так что он не испустит стона, не прольет слезы, видя болезнь и смерть друга? Не будет ли он сострадать страдающему и соскорбеть скорбящим? Сам Иисус, видев Марию с иудеями, шедшими, рыдая, ко гробу, восскорбел духом, возмутился и прослезился (Ин 11: 33–35), но сделал это скорее потому, что возвращал мертвеца к тяготам жизни. Итак, всякий, кто оплакивает телесную смерть друга, но не рыдает о своей мертвой душе, пусть знает, что он греховно жесток и жестоко греховен.
XXVI. О бесчисленном множестве недуговОт самого начала веков усердие врачей не смогло сосчитать все виды болезней и страданий, которые смогла претерпеть человеческая немощь. Назову ли я сносными те болезни, что люди не могут вынести, или же назову несносными болезни, которые им приходится сносить? Лучше соединю то и другое. Ибо недуг нестерпим из-за жестоких страданий, но все же стерпим, ибо его приходится терпеть. День ото дня человеческая природа все больше разрушается. Многое из того, что прежде было для нее благотворным, ныне, по слабости ее, сделалось смертоносным. Оба мира, большой и малый, обветшали[609]. Чем дольше длится их старость, тем больше повреждается их природа.
XXVII. О внезапных несчастьяхВнезапно, и когда не ждут его, случается несчастье, бедствие приходит, вторгается болезнь, и губит смерть, которой никому не избежать. Итак, «не хвались завтрашним днем, потому что не знаешь, что родит тот день» (Прит 27: 1). «Человек не знает своего времени, но как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них» (Еккл 9: 12).
XXVIII. О разнообразных мученияхЧто сказать мне о тех несчастных, которые погибают от бесчисленных мучений? Их побивают палками, умерщвляют мечом, сожигают огнем, забрасывают камнями, раздирают крюками, вешают, терзают когтями и бичуют скорпионами (2 Пар 10: 14), заключают в узы и стягивают сетями, ввергают в темницы и морят голодом, сбрасывают со скал и топят в водах, сдирают кожу и четвертуют, оскопляют и закапывают в землю. «Кто обречен на смерть, иди на смерть; и кто под меч, — под меч; и кто на голод, — на голод; и кто в плен, — в плен» (Иер 15:2). О жестокий суд, чудовищное наказание, скорбное зрелище! Они отданы в снедь птицам небесным, зверям земным и рыбам морским. Увы! Увы! Увы вам, несчастные матери, родившие на свет столь несчастных сыновей!
XXIX. О некоем страшном злодеянии: как женщина съела своего ребенкаЗдесь следует рассказать про ужасное злодеяние, которое описывает Иосиф в книге об иудейской войне[610]. Некая женщина, славившаяся богатством и знатностью рода, в числе прочих бежала в Иерусалим, где вместе с другими переносила осаду. Богатство, которое она взяла с собой из дома в город, было полностью разграблено тиранами. Оставшееся имущество, на которое она могла вести самую скудную жизнь, каждый день расхищали повстанцы. Негодующую на них женщину охватило словно бы некое безумие. Она даже старалась ругательствами и проклятьями заставить разбойников убить ее. Но никто ни со злости, ни из жалости не хотел ее убивать, а вся найденная ею пища доставалась другим, да и поиски были напрасны. Ее чрево и все нутро терзал жестокий голод, разжигавший в ней еще больший гнев. Тогда женщина эта приняла наихудшее решение, вооружившись против самих законов природы. Был у нее грудной младенец. Поднеся его к лицу, женщина сказала: «О несчастнейшее дитя несчастной матери! Для кого я вскормлю тебя среди войны, голода и грабежей? Если даже римляне даруют нам жизнь, нас ожидает иго рабства. Так будь же ныне, чадо мое, пищей матери, причиной безумства разбойникам, притчей на все века, которой только не доставало несчастьям иудеев». С этими словами она тотчас умертвила сына, изжарила его на огне, одну половину съела, другую же, прикрыв, оставила. Немедля примчались повстанцы, учуяв запах жареной плоти. Они стали угрожать женщине смертью, если она сейчас же не выдаст им приготовленную пищу. Тогда она воскликнула: «О, я оставила вам лучшую часть!» — и показала им прежде накрытую половину младенца. Их охватил великий ужас; хотя и не слабые духом, повстанцы оцепенели. Крик застыл у них в горле. Женщина со свирепым лицом, свирепее самих разбойников, молвила: «Это мой сын, я произвела его на свет, я и убила. Вкусите же, ибо я прежде вкусила то, что родила. Не будьте богобоязненнее матери, слабее женщины. Если же вам препятствует набожность, и вы осуждаете мою пищу, то я сама доем остальное, как съела и первую часть». В страхе и трепете повстанцы ушли, из всех ее богатств лишь этот обед предоставив несчастной матери.
XXX. О том, как невиновного подчас наказывают, а виновного отпускаютПусть никто не считает себя свободным от наказания, потому что свободен от вины. «Кто стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор 10: 12). Ибо часто невиновного осуждают, а виновного отпускают, благочестивого наказывают, а нечестивца почитают, Иисуса распинают, а Варавву освобождают. Ныне мужа спокойного считают бездельником, благочестивого — лицемером, простого — слабоумным. «Стала посмешищем простота праведника. Так презренен факел, по мыслям сидящих в покое» (Иов 12: 4–5).
Заканчивается первая книгаКнига втораяО греховности человеческой жизниНачинается оглавление второй книгиI. О греховности человеческой жизни
II. О сребролюбии
III. О неправедных подношениях
IV. О лицеприятии
V. О продажном правосудии
VI. О ненасытном желании алчных
VII. О том, почему алчный человек не может насытиться
VIII. О лжеименном богатстве
IX. Примеры против алчности
X. О нечестивом богатстве
XI. О дозволенном имуществе
XII. О ненадежности богатств
XIII. О том, что богатства следует презирать
XIV. О людях алчных и скупых
XV. О том, почему любостяжание названо служением идольским
XVI. О качествах скупца
XVII. О чревоугодии
XVIII. Примеры против чревоугодия
XIX. О пьянстве
XX. Примеры против пьянства
XXI. О распутстве
XXII. О том, что распутство повсеместно
XXIII. О различных видах распутства
XXIV. О противоестественном соитии
XXV. О наказании за этот порок
XXVI. О тщеславии
XXVII. О безмерном вожделении тщеславных
XXVIII. Пример тщеславного человека
XXIX. О том, сколь кратка и несчастна жизнь вельмож
XXX. О различных качествах гордецов
XXXI. О гордыне и падении Люцифера
XXXII. О людском высокомерии
XXXIII. О мерзости гордыни
XXXIV. Против высокомерия гордых
XXXV. Против заблуждения тщеславных
XXXVI. О качествах людей высокомерных
XXXVII. О пышных нарядах
XXXVIII. Против богатых украшений
XXXIX. О том, что больше взирают на одежды, чем на добродетели
XL. Об украшении лица, стола и дома
I. О греховности человеческой жизниСии три более всего прельщают людей: богатства, удовольствия и почести. Богатства производят несправедливость, удовольствия — стыд, почести — суету. Потому говорит апостол Иоанн: «Не любите мира, ни того, что в мире… Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин 2: 15–16). Похоть плоти относится к удовольствиям, похоть очей — к богатствам, гордость житейская — к почестям. От богатств рождаются сребролюбие и жадность, от удовольствий — чревоугодие и блуд, почести же вскармливают гордыню и высокомерие.
II. О сребролюбии«Нет ничего нечестивей человека алчного и ничего хуже любви к деньгам» (Сир 10: 9–10). Эти слова мудреца подтверждает и апостол, говоря: «Желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть дьявола и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим 6: 9–10). Оно совершает кощунство и кражу, оно производит грабеж и разбой, войны ведет и убийства творит, святокупственно продает и получает должности, неправедно добивается и завладевает, несправедливо торгует и дает ссуды, упорствует в обмане и грозит коварством, разрывает договор и преступает клятву, искажает свидетельство и извращает суд.
III. О неправедных подношенияхСпроси предвозвестившего Евангелие Исаию. Он скажет: «Все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них» (Ис 1: 23). Они не презирают мзды, ибо судят из любви к деньгам. Всегда гоняются за подкупом, обещаниями и надеются на поживу, а потому не защищают сироту, от которого не чают получить ни подношений, ни обещаний. О неверные князья, «сообщники воров» (Там же), любящие подарки и взыскующие воздаяния. Вы никогда не отряхнете руку свою от мзды, если не изгоните сребролюбие из сердец ваших. О вас говорит пророк: «Князья его как волки, похищающие добычу и алчно приобретающие корысть» (Иез 22: 27). «Князья его судят за подарки, и священники его учат за плату, и пророки его предвещают за деньги» (Мих 3: 11). Господь же заповедал в законе: «Во всех вратах твоих поставь себе судей и наставников, чтобы они судили народ судом праведным и не извращали закона. Не смотри на лица и не бери даров, ибо дары ослепляют глаза мудрых и превращают дело правых. Но справедливо ищи правды, дабы ты был жив» (Втор 16: 18–20). Сказано «справедливо ищи правды» потому, что есть такие, кто ищет правды справедливо. Иные же несправедливо ищут неправды, еще иные — несправедливо ищут правды. Некоторые же справедливо доискиваются неправды.
IV. О лицеприятииГоре вам, обольщенные мольбой или мздою, влекомые любовью или ненавистью, «называющие зло добром и добро злом, почитающие тьму светом и свет тьмою» (Ис 5: 20), «умерщвляющие души, которые не должны умереть, и оставляющие жизнь душам, которые не должны жить» (Иез 13: 19). Вы взираете не на дела, но на лица, не на право, но на подарки, не на справедливость, но на деньги. Стремитесь не к тому, чего требует разум, но чего желает воля, не к тому, что устанавливает закон, но чего жаждет душа. Не дух свой склоняете к правосудию, но правосудие к хотению духа. Не того, что дозволено, желаете, но, что желаете, то и дозволяете. Никогда не бывает у вас око столь чистым, что и все тело светло (Лк 11: 34). Но всегда примешиваете малую закваску, которая губит все тесто (Гал 5: 9). С делом бедняка медлите и не заботитесь о нем. Дело же богатого продвигаете настойчиво. С бедными вы строги, с богатыми кротки, на бедных едва смотрите, с богатыми же говорите благоговейно; бедных слушаете с небрежением, богатым внимаете со тщанием. Кричит бедный — и никто не слышит; говорит богатый — и все рукоплещут. «Заговорил богатый — и все замолчали и превознесли речь его до облаков; заговорил бедный, и говорят: „это кто такой“? И если он споткнется, то совсем низвергнут его» (Сир 13: 28–29). Страдалец кричит о насилии — и никто не слышит, восклицает — и нет судящего. Если и доходит до вас дело бедных, то помогаете им небрежно; приняв же дело богатых, поддерживаете их старательно. Бедных презираете, богатых почитаете. К богатым с почтением подступаете, бедных презрительно попираете. «Ибо, если в собрание ваше войдет человек с золотым перстнем, в богатой одежде, войдет же и бедный в скудной одежде, и вы, смотря на одетого в богатую одежду, скажете ему: тебе хорошо сесть здесь, а бедному скажете: ты стань там, или садись здесь, у ног моих, — то не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями?» (Иак 2: 2–4). О вас и против вас говорит пророк: «Они возвысились и разбогатели, сделались тучны, жирны; не разбирают дел сирот и справедливому делу нищих не дают суда» (Иер 5: 27–28). Законом же заповедано: «Не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте. Не принимайте лица человеческого, ибо суд — дело Божие» (Втор 1: 17) и «нет лицеприятия у Бога» (Рим 2: 11).
V. О продажном правосудииВы же не даете благодати даром и не вершите правосудия праведно, ибо без дохода оно от вас не исходит, и не воздается, если не продается. Часто вы так извращаете суд, что отнимаете у тяжущихся больше, чем имеют. Больше их издержки, нежели плод, доставленный приговором. Что же вы сами ответите на строгом судилище Тому, Кто сказал: «Даром получили, даром давайте» (Мф 10: 8)? Прибыль у вас в ларце и убыток в совести. Деньги хватаете, а душу свою пленяете. Но «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф 16: 26). «Брат не искупит. Искупит ли человек? Не даст Богу выкупа за себя, ни цены избавления души своей; будет трудиться во веки и жить до конца» (Пс 48: 8–10). Послушайте, богатые, что говорит против вас апостол Иаков: «Давайте же, богатые, плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь. Вы собираете себе сокровище на последние дни. Вот плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа» (Иак 5: 1–4). Потому велела Истина: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут» (Мф 6: 19).
VI. О ненасытном желании алчных
