Ненасытная алчность как неугасимый огонь! Кто алчущий был насыщен первым своим желанием? Достигнув желаемого, он тотчас пожелает большего и никогда не остановится на том, чем уже обладает. «Глаза любостяжательного не насыщаются какою-либо частью» (Сир 14: 9). «Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от него» (Еккл 5: 9). Ад и погибель никогда не наполняются; так и глаза человеческие не пресытятся. Ибо они суть «две дочери ненасытности, говорящие: „давай, давай“» (Прит 30: 15)! Ведь «жадность к монете растет соответственно росту богатства»[611].
VII. О том, почему алчный человек не может насытитьсяХочешь ли ты знать, человек алчный, почему ты всегда пуст и никогда не наполняешься? Послушай же: не исполнена та мера, которая, содержа в себе нечто, все еще способна вместить большее. Но душа человеческая способна вместить Бога, ибо «соединяющийся с Господом есть один дух с Ним» (1 Кор 6: 17). Итак, сколько бы душа ни вмещала, она не будет полна, если не содержит в себе Бога, которого всегда способна вместить. Поэтому, если ты, алчущий, желаешь насытиться, перестань алкать, ибо пока алчешь, не насытишься. Нет «согласия у света с тьмою, у Христа с Велиаром» (2 Кор 6: 14–15). Никто не может «служить Богу и маммоне» (Мф 6: 24; Лк 16: 13).
VIII. О лжеименном богатствеО ложное счастье, приносимое богатством! Воистину богатого оно делает несчастным. Что может быть лживее мирских стяжаний, именуемых богатством? Достатку противоположна нищета. Но мирские стяжания лишь умножают нищету, а не уменьшают. Ибо лучше малая толика у нищего, чем многие имения у богача. Ведь когда «умножается имущество, умножаются и потребляющие его» (Еккл 5: 10). И сам я на опыте знаю, сколь многие и великие нужды испытывают вельможи. Посему стяжания делают не богатым, но нищим, как говорит некий стихотворец:
Кому достает своего, в достатке тот проживает Тот же, кто алчет еще, зовется нищим по праву: Так не стяжание, но добродетель дарует богатства, И не убожеством, но безумьем рождается бедность[612]. IX. Примеры против алчностиО сколь многих совратила алчность, погубило сребролюбие! Валаама обличила ослица, прижав ногу его к стене, ибо, охваченный жаждой подарков, он хотел проклясть народ Израильский (Чис 22: 20–30). Ахана народ побил камнями, ибо он взял золото и серебро из заклятого в Иерихоне (Нав 7). Навуфей был убит, чтобы его виноградник перешел во владение Ахаву (3 Цар 21). Гиезия поразила проказа, ибо он, испросив от имени Елисея, получил серебро и одежды (4 Цар 5: 19–27). Иуда удавился, ибо продал и предал Христа (Мф 27: 5). Ананию и Сапфиру настигла внезапная смерть, ибо они солгали апостолу о цене земли (Деян 5: 1–11). «Устроил себе Тир крепость, накопил серебра, как пыли, и золота, как уличной грязи. Но вот Господь овладеет им и поразит силу его в море, и сам он будет истреблен огнем» (Зах 9: 3–4).
X. О нечестивом богатствеИстину свидетельствует мудрец: «Многих погубило золото и серебро» (Сир 8: 3). «Любящий золото не будет прав» (Сир 31: 5). Горе ищущим его: «Вот эти грешники благоденствуют в веке сем и умножают богатство» (Пс 72: 12). Потому сама Истина заповедала апостолам: «Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои» (Мф 10: 9), ибо как верблюд не может пройти сквозь игольное ушко, так же сложно богатому войти в Царствие Небесное (Мф 19: 24; Мк 10: 25; Лк 18: 25). Узок путь и тесны врата, которыми идут и приходят к жизни (Мф 7: 14). Следуя сему правилу истины, апостол говорил: «Серебра и золота нет у меня» (Деян 3: 6).
«Горе вам, прибавляющим дом к дому, присоединяющим поле к полю, так что не остается места» (Ис 5: 8). «И наполнилась земля его серебром и золотом, и нет числа сокровищам его» (Ис 2: 7). «За грех корыстолюбия его Я разгневался и поразил его» (Ис 57: 17).
XI. О дозволенном имуществеВпрочем, Авраам был богат, Иов зажиточен, Давид состоятелен. Однако Писание говорит об Аврааме, что он «поверил Богу, и это вменилось ему в праведность» (Гал 3: 6). Об Иове написано: «…нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов 1: 8; 2: 3). О Давиде же сказано, что Господь нашел мужа по сердцу своему (Деян 13: 22; 1 Цар 13: 14; Пс 88: 21). Но все эти мужи были как бы «ничего не имеющие, но всем обладающие» (2 Кор 6: 10), согласно словам пророка: «Если богатство умножается, не прилагайте сердца» (Пс 61: 11). Мы же обладаем всем так, будто ничего не имеем, согласно псалмопевцу: «Богатые обнищали и взалкали» (Пс 33: 11).
Легче найти такого человека, который любит богатства, не имея, нежели того, кто имеет, не любя. Сложно войти в огонь и не сгореть; еще сложнее обладать богатством и не любить его. Услышь слова пророка: «от малого до большого, каждый из них предан корысти, и от пророка до священника — все действуют лживо» (Иер 6: 13).
XII. О ненадежности богатствВсякий алчный человек сражается и борется с природой. Ибо она нищим привела человека в мир и нищим изведет из мира. Нагим пришел он на землю и нагим в землю возвратится. Алчный же стремится и желает стать богатым в мире сем. Он говорит себе: «Сломаю житницы мои и построю бо́льшие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое» (Лк 12: 18). «Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк 12: 20). «Собираешь сокровища, и не знаешь, кому соберешь» (Пс 38: 7). «Уснули сном своим, и не нашли все мужи богатства в руках своих» (Пс 75: 6). «Богач, почивши, ничего не возьмет с собой; открыв же глаза свои, ничего не обрящет» (Иов 27: 19). «Не бойся, когда богатеет человек, когда слава дома его умножается: ибо, умирая, не возьмет ничего; не пойдет за ним слава его» (Пс 48: 17–18). «Оставят имущество свое другим, и гробы их — жилища их вовек» (Пс 48: 11–12). Посему свидетельствует мудрец: «Кто собирает неправедно, отнимая у души своей, тот собирает для других» (Сир 14: 4). О скорбь! Врага своего он оставит себе наследником.
XIII. О том, что богатства следует презиратьДля чего усердствовать в собирании богатств, когда собирающий их не устоит. Ведь «как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается» (Иов 14: 2). Для чего желать многого, когда достаточно и малого? Сказано: «Имея пропитание и одежду, будьте довольны тем» (1 Тим 6: 8). Для чего искать необходимого с великим тщанием, когда оно достается без большого труда? Вот что Истина говорит об этом: «Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? Или что пить? Или во что одеться? Потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф 6: 31–33). «Я… не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс 36: 25).
XIV. О людях алчных и скупыхКак Тантал жаждет средь волн, так скупец нуждается среди богатств[613]. Он как будто не владеет тем, что имеет, ибо никогда не пользуется своим стяжанием, но лишь стремится к стяжательству. Говорит Соломон: «Иной кажется богатым, а у него ничего нет; а другой кажется бедным, а у него богатства много» (Прит 13: 7). Скупец как преисподняя: поглощает и не переваривает, принимает и не отдает.
Скупец не сострадает страдающим и не имеет жалости к жалким, но оскорбляет Бога, оскорбляет ближнего, оскорбляет себя самого. Богу он не отдает долгов, ближнему отказывает в нужде, себя лишает удобств. Неблагодарен к Богу, немилостив к ближнему, жесток к себе. «Не добро богатство человеку скупому. И на что золото человеку недоброжелательному?» (Сир 14: 3). «Кто зол для себя, для кого будет добр? И не будет он иметь радости от имения своего» (Сир 14: 5). «Кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия?» (1 Ин 3: 17). Ибо ближнего своего, пораженного голодом и поглощенного нуждой, он не любит как самого себя. И не любит паче всего Бога, которому предпочитает золото и серебро.
XV. О том, почему любостяжание названо служением идольскимПравильно определяет апостол: «Любостяжание есть идолослужение» (Кол 3: 5). Ибо как идолопоклонник служит истукану, так любостяжатель — сокровищу. Один старательно умножает почитание идола, другой охотно укрупняет груду денег. Один усердно почитает статую, другой тщательно охраняет сокровище. Один полагает надежду в идолослужении, другой — в деньгах. Один боится сокрушить идола, другой страшится уменьшить сокровище.
XVI. О качествах скупцаСкупец легко просит, но тяжело отдает и дерзко отказывает. Что отдает, все теряет. Скорбит, жалуется, раздражается, тревожится, воздыхает и мучится. В сомнении колеблется и дает неохотно. Возвеличивает то, что дал, и преуменьшает то, что должен дать. Дает, чтобы приобрести, но не приобретает, чтобы давать. Щедр с чужим имуществом, бережлив к своему. Опустошает чрево, чтобы наполнить ларец. Истончает тело, чтобы утучнить прибыль. Руку для подаяний сжимает, к стяжанию простирает. Для даяний она закрыта, для приобретений открыта. Но «имения неправедных, как поток, иссохнут» (Сир 40: 13), ибо собирающий неправедно быстро расточает. Справедливо, что богатства, происходящие от злобы, приводят ко злу, и не прилагается к благам то, что не исходит от блага. Итак, любостяжатель проклят в сей жизни и в будущей.
XVII. О чревоугодии«Главная потребность для жизни — вода и хлеб, и одежда и дом, прикрывающий наготу» (Сир 29: 24). Ныне же чревоугодников не удовлетворяют ни плоды деревьев, ни стручки бобов, ни коренья трав, ни рыбы морские, ни звери земные, ни птицы небесные. Но они доискиваются снадобий, приобретают пряности, откармливают животных и выбирают самых тучных. Этих животных тщательно готовят искусные повара и с роскошью подают к столу усердные слуги. Один человек измельчает и разрезает, другой смешивает и пожирает. Субстанция превращается в акциденцию, природа — в творение рук, чтобы пресыщенность вновь взалкала, а к брезгливости вернулось желание. Все это делается, чтобы возбудить чревоугодие, а не подкрепить природу, преисполнить жадность, а не восполнить нужду. Впрочем, наслаждение пищей столь мимолетно, что в пространстве оно едва занимает четыре пальца, а во времени — почти столько же секунд.
Умеренность презирают, к излишествам стремятся. Во множестве блюд и разнообразии вкусов алчность не знает предела, прожорливость превышает меру. Но когда отягчается чрево, мысли путаются и разум мутится. Отсюда происходит не здравие, но болезнь и смерть. Вот что говорит мудрец: «Не пресыщайся всякою сластью и не бросайся на разные снеди, ибо от многоядения бывает болезнь, и от пресыщения многие умерли» (Сир 37: 32–33). «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое» (1 Кор 6: 13).
XVIII. Примеры против чревоугодияЧревоугодие требует богатых даров, но воздает ничтожнейшими, ибо чем изысканнее яства, тем зловоннее кал. Что человек постыдно поглотил, то постыдно испражняет, сверху и снизу испуская ужасные ветры, издавая мерзкие звуки. Чревоугодие затворило двери рая (Быт 3), продало первородство (Быт 25: 28–34), хлебодара повесило на древе (Быт 40), Крестителя обезглавило (Мф 14: 1–12; Мк 6: 21–29). Навузардан, начальник над поварами, сжег Храм и разрушил весь Иерусалим (4 Цар 25: 8–10)[614]. Валтасар во время пира увидел руку, написавшую против него на стене: «Мене, Текел, Перес», и в ту же ночь умертвили его халдеи (Дан 5). «Сел народ есть и пить, а после встал играть» (Исх 32: 6). Но «еще пища была во устах их, как гнев Божий пришел на них» (Пс 77: 30–31). «Евшие сладкое погибли на улицах» (Плач 4: 5). Богач, который «каждый день пиршествовал блистательно» (Лк 16: 19), «похоронен был во аде» (Лк 16: 22–23).
XIX. О пьянствеЧто постыдней пьяницы? Уста его смердят, все тело трясется. Он говорит нелепости и выдает тайны. Секретов нет никаких, где царствует пьянство. «Полные кубки кого не сделали красноречивым»[615]? Мало им вина, сикеры и пива: смешивают вино с медом, изготовляют мульс, делают кларет — с большим трудом, великим тщанием и немалыми издержками. Но отсюда происходят лишь стычки да ссоры, распри да склоки. «Излишнее употребление вина, — как говорит мудрец, — увеличивает ярость и гнев и совершает многие падения» (Сир 31: 35). Написано же Осией: «Блуд, вино и пьянство похищают сердце» (Ос 4: 11). Потому говорит Апостол: «Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство» (Еф 5: 18). И Соломон: «Вино пьяняще, и пьянство буйно» (Прит 20: 1). Сыновья Рехава (Иер 35) и сын Захарии (Лк 1: 15; 7: 33) не пили вина и сикеры или иных пьянящих напитков.
XX. Примеры против пьянстваПьянство открыло наготу Ноя (Быт 9: 20–25), совершило кровосмешение (Быт 19: 30–35), убило царского сына (Дан 5), обезглавило военачальника (Иф 12: 1 — 13: 8). Истинно говорит Соломон: «Пьяницы и задающие пиры обеднеют» (Прит 23: 21). Исаия же: «Горе вам, которые с раннего утра ищете сикеры и до позднего вечера разгорячаете себя вином; и цитра и гусли, тимпан и свирель и вино на пиршествах ваших» (Ис 5: 11–12). «Горе вам, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток» (Ис 5: 22). «Вот веселье и радость! Убивают волов и режут овец; едят мясо и пьют вино: будем есть и пить, ибо завтра умрем! И открыл мне в уши Господь Саваоф: не будет прощено вам это нечестие, доколе не умрете» (Ис 22: 13–14). Увы венку гордости Ефремлян (Ис 28: 3)! «Священник и пророк обезумели от пьянства; побеждены вином, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются» (Ис 28: 7). О стыд! Когда у одного священника просили благословить евангельское чтение, он, изрыгнув вчерашний хмель и ночное опьянение, возгласил: «Питие рабов своих да благословит Царь ангелов»[616].
XXI. О распутствеДалее: безобразная мать рождает еще более отвратительную дочь, как справедливо сказано: «Нечистый пусть еще сквернится» (Откр 22: 11). «Все прелюбодеи пылают, как печь, растопленная пекарем… И князья безумствуют от вина» (Ос 7: 4–5). Ибо пресыщенное чрево охотно склоняется к любовным утехам. О величайшее безобразие похоти! Не только разум оно размягчает, но и все тело лишает сил. Не только душу сквернит, но и всего человека обезображивает. Ведь «всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела» (1 Кор 6: 18).
Прелюбодеянию всегда предшествуют разнузданность и страсть, сопутствуют зловоние и грязь, следуют же за ним скорбь и раскаяние: «Ибо мед источают уста блудницы и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый» (Прит 5: 3–4).
XXII. О том, что распутство повсеместноЭтот хорошо знакомый враг обитает не вдали, но вблизи, не вовне, но внутри, ибо «сила его в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его» (Иов 40: 11). Изгнать его можно только избежав, а убить — обессилив. Причины распутства — изобилие и произволение. Для совершения же его требуется удобный случай и предрасположенность. Оно развращает всякий возраст, приводит в смятение всякий пол, всякое сословие разрушает, всякое достоинство низвергает. Нападает на стариков и юношей, мужчин и женщин, разумных и простецов, высших и низших, наконец, и на самих священников. Ночь они проводят в объятиях Венеры, а утром почитают Деву. Стыдно произнести, еще постыдней сделать, однако же следует сказать об этом, дабы не совершалось: ночью они в постели играются с сыном Венеры, утром же приносят на алтаре Сына Девы.
XXIII. О различных видах распутстваКто в силах исчислить множество его видов? Ибо распутство разрушило пять городов с окрестностями (Быт 19; Прем 10: 6). Оно умертвило Сихема вместе со всем народом его (Быт 34: 25–27). Оно поразило Ира и Онана, сыновей Иудиных (Быт 38: 6–10). Иудея и Мадианитянку пронзило кинжалом (Чис 25: 6–8). Ради жены левита истребило колено Вениаминово (Суд 19–20). Сыновей Илия священника убило на войне (1 Цар 4: 1–11). Распутство погубило Урию (2 Цар 11: 2–17), умертвило Амона (4 Цар 21: 18–26; 2 Пар 33: 21–25), старейшин побило камнями (Дан 13), принесло проклятие Рувиму (Быт 35: 22; 49: 3–4), соблазнило Самсона (Суд 16), развратило Соломона (3 Цар 11: 3). Истинно написано: «Многие погибли через красоту женскую» (Сир 9: 9). Ведь «вино и женщины развращают разумных и рассудительных подвергают осуждению» (Сир 19: 2). Развратность «многих повергла ранеными, и много сильных убиты ею; дом ее — пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти» (Прит 7: 26–27). Она лишает сил, ослабляет разум, поглощает время, расточает богатства.
XXIV. О противоестественном соитииРаспутство принимает и тот постыдный вид, который, однако, не смущается именовать апостол: «Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам» (1 Рим 1: 26–27). Что постыдней сего стыда? Что греховней сего греха? В Законе соитие мужчины с мужчиной приравнено к соитию человека со скотом. Ибо написано в книге Левит: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. И ни с каким скотом не ложись, чтобы оскверниться с ним» (Лев 18: 22–23). За оба греха предписано равное наказание: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти… Кто смесится со скотиною, того предать смерти, и скотину убейте» (Лев 20: 13–15). Кто имеет уши слышать, да слышит! Пускай безумствующий образумится!
XXV. О наказании за этот порокТяжесть этой вины видна из наказания: «И одождил Господь на Содом и Гоморру серу и огонь от Господа с неба» (Быт 19: 24). Ибо Бог не поручил наказание сего греха ни ангелу, ни человеку, но оставил отмщение за Собой, согласно сказанному: «Мне отмщение и Аз воздам» (Рим 12: 19; Втор 32: 35). Потому одождил Господь от Господа, то есть от Себя Самого, не ливень или росу, но серу и огонь. Серу пролил на зловоние похоти, а огонь — на пыл желания, чтобы наказание было сообразно греху. И не сказано «послал», но «одождил», дабы обозначить мощь и изобилие кары. Никого не пожалел взор Его, но умертвил сразу всех. И жену Лотову, которая оглянулась назад, обратил в соляной столп (Быт 19: 26). И не только города сии, но и всю окрестную землю Он обратил в Мертвое море и Соляную долину. «Страшно впасть в руки Бога живаго!» (Евр 10: 31). Чем больше Он являет свое великодушное терпение, тем суровее совершает отмщение.
XXVI. О тщеславииАлчный собирает богатства, и скупец сохраняет; чревоугодник пробует удовольствия, и развратник вкушает; так честолюбец желает почестей, и гордец превозносит их. Человек тщеславный всегда боязлив, всегда напряжен, как бы не сказать или не сделать чего неугодного людям. Изображает смирение, являет ложное достоинство, выказывает обходительность, вид принимает радушный, подражает и повинуется. Всех почитает, всякому кланяется. Часто бывает при дворах, навещает вельмож. Встает при встрече и заключает в объятия, рукоплещет и льстит. Он хорошо знает слова поэта: «Если пылинки и нет — все равно ты стряхни ее нежно»[617].
Горяч он и решителен, когда хочет угодить, прохладен и расслаблен, если угождать не хочет. Порицает зло и осуждает нечестие. Но одно осуждает с одними, другое — с другими, лишь бы его сочли достойным и назвали приятным; лишь бы люди его хвалили и всякий его одобрял. Но вот внутри себя он ведет тяжкую битву и нелегкое состязание. Когда нечестие волнует его душу, тщеславие удерживает руку и предложенное нечестием отвергает. Так играют друг с другом, словно мать и дочь, нечестие и тщеславие. На людях мать подчиняется, а наедине дочь не противится. Одной достается все явное, другой — потаенное. Тщеславный человек охотно печется о власти. Он ходит вокруг нее и говорит: «О когда же будет властвовать тот, кто суров в справедливости и благочестив в милосердии; кого не собьет с пути ни любовь, ни вражда; кого не совратит ни мольба, ни мзда; кто верит верным и внимает просящим; смиренный и благосклонный, щедрый и кроткий, твердый и терпеливый, мудрый и хитроумный».
XXVII. О безмерном вожделении тщеславныхЕсли же все эти уловки не приносят честолюбцу пользы, он прибегает к иным. Зовет на помощь Симона и обращается к Гиезию. С помощью первого он пытается купить у второго то, чего сам не может добиться. Умоляет и обещает, предлагает и дает. О стыд! Благодать, которую не получил даром, стремится обрести всеми правдами и неправдами. И не отступается, но, напротив, наступает и силою присваивает почести, бесстыдно захватывает должности, при поддержке друзей и помощи родных. Распаляется такой жаждой господства, желанием власти, что не страшится раскола, не боится соблазна. Но Гиезия поразила проказа (4 Цар 5: 19–27), и Симон с деньгами своими погиб (Деян 8: 18–24). Корея и бывших с ним пожрал огонь, а Дафана и Авирона живыми поглотила земля (Чис 16). Посему никто да не дерзает присваивать себе почести, кроме тех людей, кого Бог призвал, как Аарона.
XXVIII. Пример тщеславного человекаОчевидный пример тщеславия — Авессалом. Стремясь к царской власти, он «завел у себя колесницы и лошадей и пятьдесят скороходов. И вставал Авессалом рано утром, и становился при дороге у ворот, и когда кто-нибудь, имея тяжбу, шел к царю на суд, Авессалом подзывал его к себе и спрашивал: из какого города ты? И когда тот отвечал: из такого-то колена Израилева раб твой, тогда отвечал ему Авессалом: речи твои добры и справедливы, но у царя некому выслушать тебя. И говорил ему Авессалом: о, если бы кто поставил меня судьей в этой земле! Ко мне приходил бы всякий, кто имеет тяжбу, и я судил бы его по правде. И когда подходил кто-нибудь поприветствовать его, то он простирал руку свою и, обняв, целовал его. Так поступал Авессалом со всяким израильтянином, приходившим на суд к царю, и обольщал он сердца израильтян» (2 Цар 15: 1–6). Придя же в Хеврон, Авессалом «разослал лазутчиков во все колена Израилевы, сказав: когда вы услышите звук трубы, то говорите: Авессалом воцарился в Хевроне» (2 Цар 15: 10). «И составился сильный заговор, и народ стекался и умножался около Авессалома» (2 Цар 15: 12).
XXIX. О том, сколь кратка и несчастна жизнь вельможНо пускай тщеславный человек превозносится и поднимается на вершину. Тотчас возрастут его заботы, умножатся тревоги; все больше он будет воздерживаться, все дольше бодрствовать. От этого природа его разрушается, дух слабеет, сон теряется, желания пропадают, силы иссякают, тело истончается. Так, оскудев сам в себе, он «не доживет до половины дней своих» (Пс 54: 24), но завершит жалкую жизнь ничтожным концом. Истинно говорит поэт: «Рушат громады себя»[618], не дается «великому долго / Выстоять»[619], к небу вознесшись, «чем выше он прянет, / Тем страшней падет с высоты»[620]. Но еще вернее сказал пророк: «Видел я нечестивца, превозносившегося и высившегося, как кедры ливанские. И прошел я мимо, и вот его нет, и не обретается место его» (Пс 36: 35–36). «Прежде чем исполнятся дни его, погибнет. Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой» (Иов 15: 32–33). Вот что говорит мудрец: «Всякой власти жизнь коротка» (Сир 10: 11).
XXX. О различных качествах гордецовКак только тщеславный человек достигает почета, он обращается к гордыне и дает волю бахвальству. Не заботится о пользе, но печется о первенстве. Мнит себя лучшим, потому что считает наивысшим. Однако благим человека делает не звание, но добродетель, не должность, но достоинство. Прежних друзей такой человек отвергает, вчерашних знакомых не признаёт, старых соратников презирает. Отвращает лицо, воздевает взор, поднимает голову, выказывает чванство, выражается напыщенно, мыслит высокомерно. Не хочет подчиняться, но желает господствовать. Ко всем, кто выше его, враждебен; подданным тягостен. Тяжелых трудов не терпит, замыслов не откладывает. Он безудержный и дерзкий, хвастливый и надменный, невыносимый и наглый.
XXXI. О гордыне и падении ЛюцифераО гордыня, всякому тягостная, всем ненавистная! Между всеми пороками ты всегда первая, ты — последняя. С тобою совершается всякий грех, без тебя любой грех отпускается, как написано: «Начало всякого греха — гордыня» (Сир 10: 15). Она есть «первенец смерти» (Иов 18: 13). Она в начале веков подняла творение против Творца, ангела против Бога. Но тотчас низвергла этого ангела из невинности — во грех, из радости — в горе, с неба-эмпирея — в юдоль тьмы. Вот что говорит пророк: «Как пал ты с неба, денница, сын зари! А говорил в сердце своем: „взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе завета, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему“» (Ис 14: 12–13). «Ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты. Ты находился в радости рая Божьего; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; сардий, топаз и яспис, хризолит, оникс и берилл, карбункул, сапфир и смарагд, и золото украшали тебя; уготованы были сокровищницы твои в день сотворения твоего. Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять; и Я поставил тебя на святой горе Божией, и ты ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония… Ты согрешил и Я низверг тебя с горы Божией… От красоты твоей возгордилось сердце твое… и Я поверг тебя на землю» (Иез 28: 12–17). «Кедры в раю Божием не затемняли его, ели не равнялись высоте его, и платаны не превосходили величиною ветви его; ни одно дерево в раю не равнялось с ним красотою своею, ибо Я украсил его множеством густой листвы» (Иез 31: 8–9). «Он царь над всеми сынами гордости» (Иов 41: 26). Он «большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю» (Откр 12: 3–4). «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр 12: 9). Сама Истина говорит о нем: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк 10: 18). «Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк 14: 11).
XXXII. О людском высокомерииО гордая самонадеянность и самонадеянная гордыня! Не только ангелов она восхотела уравнять с Богом, но и людей сделать богами. Но кого она превознесла, тех и низвергла; кого возвысила, тех и смирила. Потому говорит Господь пророку: «Сын человеческий! Скажи начальствующему в Тире: так говорит Господь Бог: за то, что вознеслось сердце твое и ты говоришь: „я бог“, будучи человеком, а не Богом, Я приведу на тебя лютейших из народов, и они умертвят тебя, и умрешь смертью убитых» (Иез 28: 1–8). Навуходоносор надменно хвалился своим могуществом, говоря: «Это ли не Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия!» (Дан 4: 27). «Еще речь сия была во устах царя, как был с неба голос: „тебе говорят, царь Навуходоносор, царство твое отнимется от тебя! И отлучат тебя от людей, и будет обитание твое с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет“. Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором» (Дан 4: 28–30). Поэтому истинно сказано: «Человек, пребывавший в чести, не уразумел; он приложился скотам несмысленным и уподобился им» (Пс 48: 11, 21).
Гордыня разрушила башню и смешала язык (Быт 11: 1–8), повергла наземь Голиафа (1 Цар 17), повесила Амана (Есф 7), умертвила Никанора (2 Мак 15), поразила Антиоха (2 Мак 9), потопила фараона (Исх 14), убила Синаххериба (4 Цар 19: 37). «Господь низвергает престолы надменных властителей и посаждает кротких на место их» (Сир 10: 17).
XXXIII. О мерзости гордыниСам Господь через пророка свидетельствует о том, сколь гнусна гордыня: «Поклялся Господь Бог Самим Собою, и так говорит Господь Бог Саваоф: гнушаюсь гордыней Иакова» (Ам 6: 8). И «поклялся Господь против гордыни Иакова: не забуду во веки ни одного из дел их» (Ам 8: 7). Потому кроме шести вещей, которые ненавидит Господь, душа Его гнушается седьмой. Соломон ставит эту вещь на первое место, именуя «глазами гордыми» (Прит 6: 17), то есть гордыней. Исаия же говорит: «Грядет день Господа Саваофа на всякого гордого и высокомерного и превознесенного, и он будет унижен, и на все кедры ливанские высокие и превозносящиеся, и на все дубы васанские, и на все высокие горы, и на все возвышающиеся холмы, и на всякую высокую башню, и на всякую крепкую стену… и падет величие человеческое и высокое людское унизится» (Ис 2: 12–17). «Посему преисподняя расширилась и раскрыла пасть свою без меры; и снидут в нее славные и великие» (Ис 5: 14). «Господь Саваоф замыслил это, чтобы посрамить надменность всякой славы» (Ис 23: 9). Говорит также Иов: «Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, как помет, пропадет он» (Иов 20: 7).
XXXIV. Против высокомерия гордыхПочти всякий грешник любит себе подобного. Гордый человек надменного ненавидит. Потому говорит Соломон: «Среди высокомерных всегда раздор» (Прит 13: 10). «Где гордость, там и посрамление» (Прит 11: 2). Гордый человек желает необыкновенного, обычное отвергает. Великим делом почитает одарить кого-нибудь своим словом, величайшим — подойти и обнять. Думает, что скорее он сам делает достойным свое звание, нежели звание придает ему достоинства. Хочет быть не любящим отцом, но властным господином. Его гордыня, раздражительность и самомнение превыше сил его. Пусть он поразмыслит над словами Евангелия: «Был спор между учениками Иисуса, кто из них должен почитаться бо́льшим. И сказал им Иисус: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так. Но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий» (Лк 22: 24–26). И Петр, глава апостолов, говорит: «Не господствуйте над клиром, но добровольно подавайте пример стаду» (1 Пет 5: 3). «Господня земля, и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней» (Пс 23: 1). Посему есть лишь один Бог, один Господь. Остальные — не господа, но слуги. Отказано им во власти и предназначено служение. Вот что говорит мудрец: «Если поставили тебя управителем, не возносись; будь между другими как один из них» (Сир 32: 1).
XXXV. Против заблуждения тщеславныхСыновья Зеведеевы через свою мать просили у Христа почестей: «Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем» (Мф 20: 21). Но они заслужили ответ: «Не знаете, чего просите» (Мф 20: 22). Ибо Царство берется не почестями, но тяготами. Потому Господь добавляет: «Не могу дать вам» (Мф 20: 23), то есть могу дать, но не вам, таким, какие вы есть, тщеславным. Ведь, хотя «нет власти не от Бога» (Рим 13: 1), однако гордый человек царствует не Богом, согласно словам пророка: «Они царствуют, но не Мною; сделались князьями, но Я не знаю их» (Ос 8: 4).
XXXVI. О качествах людей высокомерныхГордый человек «любит председания в синагогах и предвозлежания на пиршествах, и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали его: учитель!» (Мф 23: 6–7). Хочет зваться не по имени, но по своему положению. Жаждет, чтобы его почитали не как человека, но как Бога. Сидит на возвышении, ступает с высокомерием, желает, чтобы все вставали перед ним, каждый преклонялся.
Некогда один философ захотел посмеяться над высокомерием царя. Видя его сидящим на высоком престоле, философ, павши на землю, смиренно поклонился царю. Но тотчас, без позволения, подошел к нему и уселся рядом. Сильно удивившись, но зная, что человек тот — философ, царь спросил о причине такого поступка. Философ сказал: «Ты или бог, или человек. Если ты бог, то я должен был тебе поклониться, если же человек, то могу и присесть рядом». Царь же, обратив слова философа против него самого, ответил: «Напротив, если я человек, ты не должен был мне поклоняться; а если я бог, ты не должен был садиться». Царь ответил мудро, но мудро посмеялся и философ.
XXXVII. О пышных нарядахПрародителям нашим после того, как они согрешили, Бог сделал опоясания (Быт 3: 7, 21). Христос же говорит христианам: «Не имейте по две одежды» (Лк 9: 3), но поступайте по совету Иоанна Крестителя: «У кого две одежды, тот дай неимущему» (Лк 3: 11). Но человек надменный стремится надеть двойные одеяния, облечься мягкими одеждами и драгоценными облачениями приукраситься. Что есть такой человек, как не гроб, снаружи окрашенный, внутри же полный нечистоты (Мф 23: 27). Ткань голубая, пурпуровая и червленая, и виссон (Исх 25: 4) истлевают во прахе, золото и серебро, каменья и самоцветы запятнаны грязью. Власть и достоинство лежат в пыли, честь и слава — в пепле. Для чего же ты, человек надменный, расширяешь хранилища свои и увеличиваешь воскрилия одежд своих (Мф 23: 5)? Тот богач, который одевался в порфиру и виссон, похоронен был во аде (Лк 16: 19–23). Дина, дочь патриарха Иакова, пребывала девой прежде, чем вышла купить наряды у местных женщин, как говорит Иосиф[621]. Когда же вышла, Сихем, сын царя Еммора, насильно овладел ей (Быт 34: 1–2). Олоферн восседал под пологом, «украшенным пурпуром, золотом, изумрудом и драгоценными камнями» (Иф 10: 21). И он был обезглавлен Иудифью (Иф 13: 8–10), которая, прежде облекшись во вретище, оделась в одежды веселия (Иф 9: 1; 10: 3). Вот что говорит мудрец: «Не хвались пышностью одежд» (Сир 11: 4). И апостол: «[Да украшают себя] не многоценною одеждою» (1 Тим 2: 9), «Да не будет внешнего плетения волос, ни золотых уборов или нарядности в одежде» (1 Пет 3: 3).
XXXVIII. Против богатых украшенийВот чем грозит Господь через пророка за чрезмерно богатые украшения: «За то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею и обольщая взорами… оголит Господь темя дочерей Сиона и острижет волосы их. В тот день отнимет Господь цепочки на ногах и луночки, серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и привески, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю, и платки, пряжки и зеркала, светлые тонкие епанчи и повязки, и покрывала. И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос — плешь, и вместо грудной повязки — вретище» (Ис 3: 16–23). Справедлива эта кара, ибо в чем согрешили, тем и наказываются. Но услышь слова другого пророка: «О Тир! Узорчатый виссон из Египта был тебе навесом, голубые и пурпуровые ткани с острова Елисы были покрывалом твоим» (Иез 27: 7). «В уплату тебе доставляли слоновую кость и черное дерево. На торжище твоем предлагали драгоценные камни, ткани пурпуровые, узорчатые, и виссон и шелк, и рубин» (Иез 27: 15–16). «Дедан торговал с тобою драгоценными коврами для сидения» (Иез 27: 20), «и ты сделался богатым и весьма славным» (Иез 27: 25). «А теперь ты разбит морями, в пучине вод богатства твои. Ты сделался ничем и не будет тебя во веки» (Иез 27: 34–36).
XXXIX. О том, что больше взирают на одежды, чем на добродетелиОднажды некий философ в презренном платье пришел ко двору государя. Хотя он долго стучал, его не пускали и, сколько бы раз ни пытался зайти, его изгоняли. Тогда он сменил платье, надел украшения и тотчас был допущен ко двору. Там, простершись перед ногами государя, философ стал с почтением целовать его плащ. Удивленный государь спросил о причине такого поступка. Философ ответил: «Я почитаю то, что доставляет почет, ибо чего не смогла добиться добродетель, снискала одежда». «О суета сует!» (Еккл 1: 2). Сильней почитают одежды, чем добродетели; больше прославляют изящество, нежели честность.
XL. Об украшении лица, стола и домаЕстественный облик закрывают и поверх наносят искусственное лицо, как будто искусством человеческим можно превзойти мастерство Создателя. Не так, не так! «Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Мф 6: 28–29). Да не будет того, чтобы фальшивый цвет сравнялся с истинным! Даже напротив, когда лицо приукрашено ложным цветом, уста источают мерзкий смрад. «Совершенная суета — всяк человек живущий» (Пс 38: 6). Что может быть суетней, чем расчесывать волосы, умащать лицо, разглаживать пышные кудри, красить щеки, малевать брови, когда «миловидность обманчива и красота суетна» (Прит 31: 30)? «Всякая плоть — трава, и вся красота ее — как цвет полевой» (Ис 40: 6), ибо «как трава, скоро засохнут и, как зеленеющий злак, увянут» (Пс 36: 2).
Не стану более говорить об украшении лица, дабы не показалось, что я стыжу некоторых скорее по злобе, чем правды ради. Но что может быть суетнее, чем украшать стол узорчатыми покровами, ножами с ручками из слоновой кости, золотыми сосудами, серебряными кубками, чарками и чашами, вилками и блюдами, ложками и тарелками, трезубыми вилками и солонками, пиалами и кувшинами, опахалами и ларчиками? Для чего нужно строить просторный дом, украшать вход, стлать мозаичный пол, устраивать постель, набитую перьями, убранную шелками, покрытую завесой или пологом? Ведь написано: «Умирая, человек не возьмет ничего; не пойдет за ним слава его» (Пс 48: 18).
Заканчивается вторая книгаКнига третьяО постыдной кончине человекаНачинается оглавление третьей книгиI. О постыдной кончине человека
II. О скорбях, которые терпят злодеи при смерти
III. О приходе Христа в день смерти всякого человека
IV. О гниении трупов
V. О скорбной памяти осужденных
VI. О бесполезном покаянии злодеев
VII. О неизъяснимой тесноте осужденных
VIII. О различных карах преисподней
IX. Об огне геенском
X. Об адской тьме
XI. О переменных наказаниях
XII. Об отчаянии осужденных
XIII. О том, почему злые никогда не избавятся от мук
XIV. Свидетельства вечных мук
XV. О дне Суда
XVI. О скорбях, предшествующих Суду
XVII. О том, как Господь приидет на Суд
