№ 3

– Хорошо, я попробую с ней пообщаться, по возможности. Может, что-нибудь посоветую…

«Да уж, посоветую, – мелькнула мысль, – Посоветую, как для интернет-помоек гнилые статейки за гроши писать».

– Очень буду рад этому. И она будет рада. Может, скажете ей про что и как сейчас писать лучше, куда с этим обращаться, где публиковаться… А вы, кстати, во сколько уезжаете? – вдруг спросил Борис.

– Так… – начал думать я вслух, – Последняя электричка в полночь с чем-то будет. То есть, мне от вас не позднее полдвенадцатого удалиться надо.

Глянул на время: было только семь вечера, в запасе больше четырех часов. Сообразил, что до полдвенадцатого торчать у них будет неприлично, и, возможно, Борис наоборот рассчитывал, что я до ночи у них не стану засиживаться, в связи с чем добавил:

– Не хочется вас обременять, постараюсь раньше убраться…

– Не волнуйтесь, – остановил меня Борис, видимо поняв ход моих мыслей, – Я просто переживаю, что все не успеем обсудить, маловато времени… А вообще, можете и у нас заночевать, уехать завтра, когда вам удобнее будет…

Я пообещал подумать.

***

Вообще, я уже был прилично пьян еще до перекура, хоть и выпил-то граммов двести от силы. Видимо, усталость и пустой желудок поспособствовали этому. И если до выкуренной сигареты я хотя бы ровно мог идти и не испытывал затруднений с координацией движений, то после посещения балкона меня начало слегка водить из стороны в сторону, ноги как будто стали подгибаться при ходьбе.

Возвращаясь на кухню, в гостиной на полке в шкафу, я заметил черно-белое фото девушки. Остановился, всмотрелся: фото однозначно старое, такие раньше в фотоателье делали; девушка похожа на Асю, но не совсем – заметно больше азиатского во внешности.

– Это моя супруга Динара, – сообщил Борис, заметив мой интерес, – Мама Аси. Умерла в августе пятнадцатого. Вот, недавно вторая годовщина была. До сих пор не верится…

– Соболезную. Красивая.

– Да, красивая, – задумчиво произнес Борис, глядя на фото покойной жены, – Мы в Казахстане познакомились, в девяностом году. Мне тогда тридцать было, а ей девятнадцать. Ее родители не одобряли нашего общения. Сами понимаете: традиции, ислам… Мать еще приемлемо ко мне относилась, так как сама не казашка была, а наполовину русская, наполовину татарка; и вроде как узбеки еще у нее примешаны, не знаю точно с чьей стороны. А вот отец ее, казах, был категорически против меня. Ну и начало девяностых, напряжение нарастало, местные начали косо на приезжих поглядывать, уже витало что-то в воздухе. Отец мой тогда же примерно умер от рака мозга, а здесь, в БССР, мои дедушка с бабушкой живы были – родители моей мамы. В общем, засобирались мы на родину. Я тогда, помню, очень переживал, понимал, что если уеду, Динару больше не увижу, решился там остаться. А мать моя, узнав про это, мне говорит: «Боря, ты дурак». «Почему это?» – спрашиваю. «Ну как это почему? А кто мешает для Динары билет купить? Она уже совершеннолетняя, имеет право». В итоге, уехали мы втроем, в декабре девяносто первого. Тут уже расписались почти сразу. А еще чуть меньше, чем через четыре года Ася на свет появилась… Ладно, идемте на кухню…

Шагая вслед за Борисом, я высчитывал возраст Аси. Уже тяжело было цифры в уме вычитать и складывать. Вначале насчитал двенадцать, потом тридцать два.

«Почти ровесники, – подумал я, – На два года меня всего лишь младше… Хотя, стоп! Как такое может быть? Я ж восемьдесят третьего, а она, выходит, девяносто пятого…»

***

Вряд ли Ася с кухни слышала наш разговор – мы довольно-таки тихо беседовали, кроме того, кухня и гостиная находились в разных концах квартиры.

Мы ее застали сидящей на корточках и гладящей серого полосатого кота, лежащего на стуле, на котором я до этого сидел, по внешнему виду, плюгавенького и беспородного; кот щурился от удовольствия, очень громко мурлыкал, так, что слышно было с приличного расстояния.

– О, вот и еще один член семьи вылез! – весело воскликнул Борис, – Знакомьтесь: это Маркиз!

Кот вздрогнул от громкого баса хозяина, резко глянул на него, но тут же снова прищурился и отвернулся; на меня он даже не обратил внимания.

«Что-то этот Маркиз для маркиза слишком замухрышистый, – подумал я, – Больше на какого-нибудь Ваську похож».

– Так, Аська, – обратился к дочери Борис, – Давай, убирай Маркиза… Сообрази-ка лучше на нас всех какой-нибудь ужин – Сергей Сергеич, возможно, заночует у нас… Стоп, Ася, ты это, вначале подрежь еще сыра с колбасой, а чуть позже плов разогрей… Кстати, плов я сам лично готовлю, в Казахстане научился. Палау там его называют. Готовится примерно также, как и узбекский, но обязательно сухофрукты добавляются…

Ася молча, не глядя на нас, ссадила со стула кота, отправилась рыться в холодильнике. Борис пригласил меня жестом за стол. Я занял свое место.

– Сергей… Можно на «ты»?

Я кивнул.

– Давай тогда еще по рюмочке, – предложил он, – А я потом еще за бутылочкой в магазин сбегаю. Ася, а тебе налить?

– Ну папа, ты ведь знаешь, я не буду, – ответила она смущенно.

Борис, развеселившийся, что-то еще мне плел, я только вид делал что слушал – мучило осознание того, что предстоит на некоторое время с его дочкой остаться наедине и что-то как-то ей говорить. Не молча же сидеть. Интересно, специально Борис все так подстроил, или спонтанно это вышло? Да, и еще создавало дискомфорт ощущение переполненности мочевого пузыря. Однако сходить в туалет я почему-то стеснялся, продолжал терпеть.

Ася к нарезке не приступала, только достала продукты из холодильника, стояла, прислонившись к кухонному шкафчику, вроде как тоже делая вид, что слушает.

«Специально, наверное, время тянет, – подумал я, – Начнет нарезать, когда отец уйдет, чтоб занятой быть и, тем самым, снизить необходимость общения со мной; ну и нож в руке будет, безопаснее так все же – а то мало ли что у меня на уме? В принципе, разумно с ее стороны».

В общем, осушили мы бутылку до конца, тогда только Борис ушел собираться за догоном. Хлопнула дверь в прихожей. Мы остались вдвоем, если кота не считать.

Как я и предполагал, Ася сразу же начала резать сыр-колбасу, повернувшись ко мне спиной. Я сидел молча с минуту, искоса поглядывая на ее спину, точнее, на то, что ниже спины. Затем резко встал из-за стола и сообщил:

– Пойду ото… (запнулся, чуть не ляпнул «отолью») …отойду в уборную, извините…

В туалете долго мучился, никак не мог начать. А когда наконец-таки полилось, напор был настолько силен, что мне не удалось сразу соблюсти правильную траекторию, в итоге часть попала на сиденье, часть на пол. Потом некоторое время провозился, затирая туалетной бумагой следы своей неудачи. С особой тщательностью затем мыл руки.

«Блин, слишком долго! – думал я, возвращаясь на кухню, – Она, наверное, решит, что я срал».

Пришел. Ася как раз закончила с нарезкой, тарелка уже стояла на столе, а на плите грелась высокая сковорода. Нет, я прекрасно знаю, что это казаном должно называться, но конкретно то приспособление для готовки казаном назвать язык не поворачивался – только если с приставкой «недо-»; мини-казанчик какой-то. Сама же Ася, закончив с поручением отца, сидела за столом, на коленках у нее мурлыкал Маркиз. Схема рассадки получилась следующая: мое место с одной стороны, с противоположной – место Бориса, Ася – сбоку, с широкой стороны стола, по правую руку от меня, причем ко мне ближе. На мгновение я застыл, но быстро совладал с собой, с красной от смущения мордой, уселся на свой стул.

– Сергей Сергеич, – первой обратилась ко мне Ася, вроде и без стеснения в голосе, – А расскажите, пожалуйста, про что вы как журналист пишете?

– Про политику больше, аналитические материалы, – ответил я, – Про экономику могу, если в общих чертах.

«Так, сейчас еще заподозрит меня в том, что я липовый писатель; решит, что я аферист какой-нибудь» – проскочила мысль, но потом всмотрелся в ее большие карие, слегка по-азиатски раскосые глаза – недоверия в них не рассмотрел.

– С интернет-изданиями работаю только, – продолжил я, – Вряд ли вам мои статьи будут интересны, да вы их и не найдете – исключительно под псевдонимами все. Сами понимаете, у нас можно и под статью об экстремизме попасть. Поэтому про политику – только анонимно.

– Ну да, понимаю…

– Другие свои книги вам тоже советовать не стану, – начал я уже откровенно заливать, слетая с катушек, – Там, скажем так, литература специфического характера – эротика. Да что уж тут греха таить – порнуха откровенная, что по содержанию, что по качеству. Тоже под другим именем. Причем только несколько человек знает, что и «Уход», и те другие книжонки написаны одним человеком.

– И в жанре «Ухода» так больше ничего и не написали?

– Писал, но не издавал, – продолжал я, – Понимаете ли, «Уход» денег не так уж много принес. А жить на что-то надо, поэтому и приходится писать то, что востребовано, а не то, что хочется.

– Понятно. Но «Уход» мне очень понравился, честно говорю. Вот только местами как-то наивно написано.

– Например? – насторожился я, понимая, что сейчас нарвусь на критику.

– Ну, скажем, сразу понятно, что автор никогда лично не сталкивался с некоторыми вещами, о которых пишет; например, я ощутила, что вы ни разу даже не помышляли о самоубийстве, и в целом, далеки от этой темы… Вы уж простите, если я вас чем-то обидела…

– Нет-нет, все нормально. Тем более, вы правы, – сказал я и сжал левую руку в кулак, чтоб снова ощутить, как тяжело дается это действие из-за плохо сшитых сухожилий в районе запястья, – Прошу, продолжайте, мне интересно.

– Да вроде бы все остальное нормально. Может местами слишком много рассуждений, и они тоже немного наивны, но в силу юного возраста главного героя, так и должно быть.

Здесь уже я действительно согласился, только с поправкой, что по сюжету главный герой был на год старше самой Аси. Ну да ладно, рассуждения его действительно были наивны. И вся книга наивная. И я сам был тогда наивным…

– Я вас, кстати, иначе себе представляла, – сменила тему Ася.

– Интересно, а как? – пробурчал я.

– Ну, не знаю… Думала, вы еще выше будете, с моего папу ростом где-то. И в очках обязательно. И одеты будете по-другому – в вязаный свитер с высокой горловиной…

«Что к чему?..»

– А почему именно в свитер? – спросил я недоумевая.

– В нем теплее, – сказала Ася и прыснула от смеха; кот испугался и утек.

Я тоже поулыбался немного ради приличия, смысла шутки не уловил.

Кстати, хочу отметить, что про очки она в некоторой степени оказалась права, но только отчасти. У меня действительно примерно за полгода до тех событий резко развилась дальнозоркость, причем я связывал это не с какими-то возрастными изменениями, или последствиями долгого сидения перед монитором, а с разовым принятием некачественного алкоголя, предположительно, содержавшего метанол. Как-то раз я приобрел водку с рук у таксиста (в магазинах бухло не продавали в связи с выпускными у школьников) ну и выпил ее, естественно. Не помню, что было после, но утром, когда проспался, я испытал самое страшное похмелье за всю свою жизнь: все тело онемело, встать не мог, от головной боли слезы сами собой текли, блевал кровью. Искренне был уверен, что издохну. Но ничего, оклемался. Вот только зрение после этого ухудшилось, не сильно, но читать стало тяжело. В планах было идти к окулисту и заказать себе очки.

– А мне бы было интересно почитать ваши те самые книжонки, – заявила Ася, справившись с приступом веселья, ехидно подмигнув.

– Не, не надо, зачем?..

– Мне просто интересно: вы про «это» пишете так же, как и про суицид писали?

– …То есть, как про вещи, с которыми никогда лично не сталкивался? – спросил я, пристально вглядываясь в нее. Ася закивала, еле сдерживаясь, чтобы снова не рассмеяться. При этом ни желания надо мною издеваться, ни тем более каких-то похотливо-пошлых намерений от нее не исходило – она искренне по-приятельски шутила, по-доброму дразнила меня.

– А вот это уже секрет, – сообщил я, с наигранно важным видом, и мы вместе рассмеялись, я уже по-настоящему.

Пока Бориса не было, в беседе с Асей я смог выяснить, что было ей двадцать два года (почти, ровно через месяц, пятнадцатого октября исполнялось), полное ее имя Аиса (тюркское, означает «энергичная», «жизнерадостная», очень ей подходит), но все ее называют только Асей, изредко Аськой. Ее отец работал на заводе главным инженером. Уфологией занимался давно, еще и рыбаком был заядлым, но увлечения свои забросил после смерти Асиной мамы; а вот раньше, чуть ли не каждые выходные колесил по стране, собирал данные, опрашивал очевидцев, рыбу ловил. И дочку, и жену, кстати, тоже с собой брал частенько, Ася ему помогала группировать собранную информацию и размещать ее в интернете в форме статей и отчетов. Ту самую статейку про Спаси, кстати, оформила именно она. Вообще, в планах у них было создание крупнейшего русскоязычного сайта, посвященного всякого рода загадочным явлениям.

Я, в свою очередь, поведал, что по образованию экономист, по специальности проработал три года. Да, и еще уговорил ее обращаться ко мне на «ты».

Ну а плов слегка подгорел.

***

Борис вернулся с точно такой же бутылкой коньяка, как та, что мы уже оприходовали. Еще и баночку печени трески прихватил, попросил Асю открыть и сделать бутерброды.

– Ты, Сергей, не подумай, что я тиран какой-то, что мучаю тут Аську, гоняю по кухне как золушку. «Сделай то, принеси это…» Нет, я не такой. Просто она бы мне сама не дала ничего сделать, я ее знаю. Это у них, восточных женщин, в генах, наверное…

«Рекламирует что ли? – проскочила мысль, – Нет, наверное, просто хвастается тем, что у него дочка исполнительная. Вряд ли возможно такое, что он во мне увидел перспективного потенциального зятя».

Плов оказался весьма хорош, даже то, что слегка подгорел, его нисколько не испортило; да только курага лично мне показалась там лишней.

С полчаса мы ели, пили, говорили о пустом, пока наконец-таки Борис сам не вспомнил и не продолжил рассказ о своем, скажем так, знакомстве с неизведанным.

– Аж до восемьдесят пятого года, – начал он, – Я этой темой не интересовался вовсе. Интерес проснулся, когда Нурик, я про него упоминал, вернулся с армии. Служить его забросили во Владивосток подводником. Я к тому времени уже отучился в техникуме, работал мастером на заводе. В армию не попал по здоровью – с позвоночником проблемы. Так вот, Нурик как-то у меня спрашивает: «Помнишь, как мы странный огонек в детстве наблюдали?» Я сразу даже и не сообразил о чем он, но потом вспомнил. «Так вот, я такой же во Владивостоке видел, только он из-под воды вылетел; там это частое явление; а хлопцы с другого судна рассказывали, что даже радар его под водой засек». В общем, что это такое – никто не знал, обсуждали это аккуратно. Но тогда уже само понятие «НЛО» нашим людям было знакомо, так как и фильмы какие-никакие иностранные выходили, и в журналах всякого рода статьи появлялись. Ну я тогда и начал изучать это явление как мог. Здесь продолжил это дело… Кстати, первый необъяснимый случай, который я изучал уже тут, случился именно в Борисове, может быть ты про него слышал даже, очень много про него писали и говорили тогда – «Полтергейст из Борисова», «Борисовский феномен»…

– Это про самопроизвольно выкручивавшиеся пробки из счетчика, да? – вспомнил я старинную городскую байку.

– Именно! – воскликнул Борис, – Но там не только про пробки… Само явление происходило в восемьдесят восьмом году, если не ошибаюсь, я тогда еще в Казахстане жил. В девяносто третьем, уже тут, услышал про этот случай, съездил в Борисов, пообщался с некоторыми очевидцами. Хочу сказать, что это точно не выдумки, все даже было официально задокументировано работниками милиции, протоколы сохранились. Полтергейст там однозначно был. Очень жаль, что к тому времени все уже закончилось само собой и мне не удалось стать свидетелем такого редчайшего явления… Вообще, у меня уже архив целый скопился со всякими такого рода историями: вырезки из газет, журналов, фотографии даже. И все отсканировано, продублировано и хранится, в том числе, в цифровом виде… Ты это, оставь свой электронный ящик, я тебе скину кое-что, если интересно.

– Конечно, обязательно, – согласился я, – Я сейчас вам по СМС адрес отправлю…

Отправил.

– Вообще-то, – продолжил Борис, – То, чем я занимаюсь – не совсем уфология. Уфология занимается исключительно НЛО. Я же изучаю разные явления. Скорее вообще-то не изучаю, а собиранию информацию о них. Чтоб что-то изучать, нужно какое-то представление о природе явления или предмета иметь. Я же, повторюсь, просто собираю информацию, систематизирую ее; могу какие-то предположения делать, не более. Надеюсь, что результаты моей работы будут кому-то полезны впоследствии.

– А все же, по поводу Спаси, – решил я перейти к основному вопросу, пока еще был способен соображать и запоминать, – Расскажите, пожалуйста, что там было, в подробностях.

– Ну то, что в статье было написано, я пересказывать, наверное, не буду…

– Если можно, то, пожалуйста, перескажите, – попросил я, – Все-таки, одно дело письменный отчет, а другое – непосредственно рассказ очевидца…

Борис пересказал. Ничего нового я из его рассказа действительно не извлек для себя. Да, волк в устном варианте не упоминался, видимо я не ошибся, и его действительно там не было.

«Черт, – думал я, – Из такой фигни я на книгу материала не наскребу. Тут только если на небольшую статейку».

– Так, а в вашей статье еще волк упоминался, – не удержался я и все-таки решил уточнить.

– …А, да-да, волк был, – после паузы ответил Борис, – Но, признаюсь честно, видели мы его только один раз, когда еще на рыбалке сидели, на противоположном берегу… Это уже Аська про него написала, чтоб таинственности истории придать…

Я с наигранной укоризной посмотрел на Асю, которая как раз в тот момент вышла из-за стола, чтоб убрать лишнюю посуду. Она мне в ответ показала язык.

– А вы ведь потом еще туда ездили в составе группы. Расскажите, пожалуйста, что там обнаружить удалось.

Борис кратенько изложил то же, что я прочел в интернете, с некоторыми дополнительными подробностями.

Группа состояла из восьми человек: Борис с Асей и со своей ныне покойной женой Динарой, товарищ Бориса по имени Павел (тот самый, с которым Борис и побывал в том временном кармане), тоже со своею женой, сыном и невесткой, ну и некий Андрей Григорьевич, вроде местного краеведа, а по совместительству – глава сельсовета. Упомянутый последним участник группы постоянно с ними не находился, пару раз только подъезжал, консультировал, снабжал информацией.

«Да, стыдно немного, – проскочила мысль, – Ведь я думал, что они ездили туда пьяные оргии с девицами с пониженной социальной ответственностью устраивать, а оказывается, напротив, все чинно и благородно: выезд на природу с семьей и друзьями. Все-таки о людях нельзя только плохое думать».

– Вообще, место там интересное, – продолжал Борис, – С историей. Не зря ты решился именно за это взяться. Я тоже планировал раскопать еще, но примерно через месяц после нашей поездки туда, Динары не стало, от острой сердечной недостаточности скончалась, никто вообще не ожидал. Шок для всех был. В сорок четыре года, ни с того, ни с сего… Еще через три дня – у Паши инсульт первый случился. После него он оклемался более-менее, но вот в начале этого года еще один – добил окончательно. Он неделю в вегетативном состоянии побыл и умер. Ему только-только шестьдесят исполнилось…

«Так, это уже интересно, – прямо-таки возбудился я, – Череда загадочных смертей среди участников и свидетелей…»

– Сережа, ты же, надеюсь, понимаешь, что это никак не связано, а просто совпадение? – вдруг обратилась ко мне Ася, молчавшая большую часть времени до этого. Видимо она почувствовала мою реакцию и ей, естественно, не очень было приятно осознавать, что тема смерти ее матери, возможно, будет использована кем-то в увязке с какими-то мистическими явлениями.

Я посмотрел на нее, потом на Бориса Владимировича, он тоже заметно напрягся. Вот только, скорее, из-за того, что его двадцатидвухлетняя дочь назвала Сережей взрослого мужика, с которым знакома-то всего несколько часов, и который, хоть и чисто теоретически, но при определенных условиях и обстоятельствах мог бы по возрасту даже сгодиться ей в отцы: как-никак, в некоторых маргинальных прослойках человечества, трахаться и размножаться начинают как раз в возрасте десяти-двенадцати лет, а иногда и раньше. Но все-таки приятно было, хоть и не люблю, когда меня ласково Сережей называют, но это смотря кто.

– Естественно, я все понимаю, – ответил я и предложил Борису сходить на перекур.

***

– Ой-ой, что-то я уже сильно пьяный, – проговорил Борис, вставая из-за стола, – Уже по половинке буду себе наливать, а то даже сердце затахало…

Проходя мимо портрета его покойной жены, я еще раз всмотрелся в ее лицо.

«Интересно, – пришла в голову мысль, – Почему раньше делали фотопортреты таким образом, что они впоследствии идеально подходят в качестве фото на надгробье? Лица всегда какие-то задумчивые, и даже если человек на картинке улыбается, то все равно уныло».