Волчий билет

– Да, – стал уже Сема развивать шутку, – А ему скажем – Саид, не обращай внимания, это мы тебе давление меряем, раз уж ты в больнице.

– Полиграф это, – блеснул эрудицией Зема, чем меня очень удивил.

Так, немного пошутив и посмеявшись под конец, все разъехались по домам. Мы с Филом договорились в десять утра приехать в офис, чтобы вместе начать разгребать этот ворох.

15. Ворох

Весь следующий день, мы с Филом в офисе твердили сначала своим, потом чужим, близким и далеким, приближенным и не очень, друзьям и знакомым, короче, всем одну и ту же историю про Игоря, то есть Хохла: был ранен, выжил, лечился в Германии, весь обожжен, не узнать, похудел, инсульт, чтоб ему, сейчас в коме, то ли естественной, то ли искусственной, лучшие врачи колдуют, спасибо, помощь пока не нужна…

Мне кажется, весь город побывал у нас сегодня в офисе, и я точно никогда не разговаривал с таким количеством людей за день. Только Павлов не приехал, но я уверен был, что он самый первый отправил кого-нибудь разнюхать обстановку.

А ближе к вечеру, встречу назначил Дед, ну а кто же еще? В «Праге». Фил, уставший уже от разговоров, заметно оживился и очень порывался ехать со мной. Но я наотрез отказался брать его. Сказал, что втроем разговора не получится, Дед наверняка поболтает ни о чем и уедет, а потом назначит новую встречу, для тупых добавит – наедине, будем глупо выглядеть. Филу этого хватило, и я поехал один.

Приехал чуть пораньше, а Дед – минута в минуту. Поздоровался сухо, и как всегда – к делу:

– Игорь, что это за разговоры? Я сначала не поверил, но когда весь город заговорил…

– Да, Палыч, Игорь живой, слава богу, но сейчас он в таком состоянии, – мне почему-то было очень трудно врать этому человеку. Мне кажется, я покраснел даже и подумал, что любой психолог сразу бы увидел, что я лгу, – Вроде инсульт, его в искусственную кому доктора ввели.

– Понятно, с ним сейчас не поговорить, ты тогда мне самое главное скажи – кто хотел его убить?

– Палыч, он об этом не говорил, может, не знает или скрывает, я наедине не успел с ним поговорить.

– В больнице, надеюсь, охраняете его?

– Конечно, скажу больше, его даже не в больнице лечат, а в безопасном месте.

– Вот это правильно. Говорят, ужасно выглядит?

– Не то слово, Палыч, ты его не узнаешь, весь в ожогах, похудел, только по голосу. Даже душа его обгорела, кажется, какой-то замкнутый, грустный, не то что раньше – рубаха нараспашку.

– Ладно, жив, и то хорошо, выжил бы только, а там Настя, глядишь, родит, и повеселеет.

– Дай бог.

– Даст, куда он денется, не зря же его на этом свете оставил.

Мы немного помолчали, каждый подумал о своем.

– Ладно, – тряхнул головой Палыч, – Теперь к делу, сейчас заберешь у меня в машине сумки, увезешь в Москву, вот название гостиницы, рядом с вокзалом, – положил передо мной бумажку, – Номер пейджера, скинешь просто – я приехал, номер такой-то, номер в котором тебя поселят, ничего больше, адрес он знает. И жди. Приедет человек, заберет сумки, скажет – когда примерно привезет деньги. До этого времени можно погулять, затем заберешь деньги – и домой. Все понятно?

– Конечно.

– Там записан мой номер, на другой стороне, не перепутай, – Палыч, наконец-то дал свой номер пейджера, – Встретимся здесь. Но деньги уже никак не пилим, отдашь мне. Я их сохраню, пока Игорь не придет в себя, не сомневайтесь.

– Хорошо, – кивнул я.

– Идем.

Вышли на улицу, Палыч был на неприметной темной шестерке, цвета баклажан, наверное, передал из багажника две не очень большие, но очень тяжелые сумки, попрощались.

Я приехал в офис, как зашел, Питон махнул мне головой на бывший Хохла кабинет, или существующий, сказал, – Фил ждет.

Когда зашел, Фил нетерпеливо ходил по кабинету из угла в угол, но виду не показал, присел и стал ждать информации.

– Дед дал две сумки, – присев, начал я, положил бумажку на стол, – Здесь название гостиницы, в Москве, у вокзала и телефон. Человек приедет, заберет, потом деньги, все просто. Кто поедет? Могу я.

– Да, дело нехитрое, – немного подумав, ответил Фил, – Пусть Зема или Сема сгоняют, или вообще вдвоем, ты мне здесь нужен, такая каша заварилась.

– Ладно, пусть лучше тогда вдвоем, дело-то нехитрое, но важное, для них одна голова хорошо, а две лучше. Только пусть по Москве не гуляют лучше, в номере посидят. У них рожи протокольные, загребут менты до выяснения, стрелку просохатят.

– Хорошо, – кивнул Фил, – Будут сидеть как мыши. Как Дед-то, себя вел, насчет Хохла? Не спалился?

– Да нет, ровно дышал, с него вообще лишнее слово не вытянешь, сразу – к делу.

– Ну да, Дед – не тот человек, – задумчиво протянул Фил, хотя откуда было ему знать, он же не видел его ни разу.

– Тут еще один момент, – начал я заведомо трудный разговор, – Дед говорит, коли Хохол жив, все деньги ему отдать, на сохранение, пока Хохол не очнется.

– Он что, охренел, – тут же распалился Фил, – Какие деньги ему, его доля – тридцатка, пусть спасибо скажет, если отдадим. Да отдадим, отдадим, – сразу стал успокаивать меня Фил, заметив, что я тут же нахмурился, – Но ни больше, – Фил опять начал мерять кабинет шагами.

– Я думаю, Деда нас проверяет нас на щепетильность, таким образом, не стоит жадничать, это всего лишь первая сделка, а их может быть много, если не будем мелочиться.

Фил молча продолжал мерить кабинет, я понял, что он уже внутренне согласен, но, как всегда, хочет, чтобы за ним было последнее слово.

– Ладно, решай сам, – пошел я на хитрость, подтолкнув его. Ответил он не сразу:

– Есть у нас база отдыха одна за городом. Поляна, ты знаешь. Оборудуем там больничную палату – капельницу там, кровать из больницы, еще какие-нибудь приблуды. Привезем Деда, Жженый будет лежать – типа Хохол, шторы, свет еле-еле, чтобы труднее было узнать. Деньги положим перед ним, посмотрим, что запоет.

– Хорошо, – недолго думая, согласился я, – Рано или поздно все равно его показать придется, а кому как ни Деду первому.

– А заодно выясним, как они с Хохлом деньги пилили.

– А как? – что-то засомневался я.

– А положим перед ним деньги, а Жженый скажет – раскидай, как обычно.

– Ну допустим, а мусорская доля?

– А это не его забота, пусть свою заберет, и все. А там мы решим, какая доля мусорская, а какая воровская.

– Давай попробуем, лишь бы Вова не подвел. Думаю, нельзя его наедине оставлять с Дедом, а тот наверняка захочет один на один с ним потолковать.

– Пусть скажет – это мои близкие, говори, от них у меня тайн нет.

– Тогда, только мы втроем будем тогда.

– Естественно.

Деньги.

Следующие два дня прошли в томительном ожидании Зем. Я провел их, в основном, в офисе. Хотя томительными их не назовешь, потому как работы заметно прибавилось. Весть о воскрешении Хохла магически повлияла на жизнь офиса. Она забурлила с неожиданной… короче, забурлила. Казалось, все бизнесмены, рэкетиры, преступники всех мастей и просто состоятельные люди считали своим долгом заехать в течение дня в офис, отметиться. Если в городе кто-то кого-то кинул, то, самое удивительное – первым прибегал в офис тот, кто кинул, а не наоборот – как это обычно бывает. Если раньше нужно было ездить, искать потенциальных «благотворителей», то теперь они сами приезжали в офис и предлагали свою помощь. Деньги потекли рекой, влияние росло как на дрожжах. Особенно у Фила, в его кабинет просто очередь образовалась, в фигуральном смысле. Но в первую очередь, всех, конечно, интересовал Хохол, все хотели его видеть, интересовались его здоровьем, предлагали помощь в медицине. За день собиралась куча пакетов с фруктами, которые просили передать ему в больницу, которые вечером довольные пацаны разбирали по домам.

Наконец, приехал Павлов. Я был в общем зале, катал с Питоном в бильярд, когда он зашел. Как подобается всем друзьям, прошел по кругу, важной походкой, поздоровался с каждым, Питон сказал, что Фил в кабинете, он прошел туда. Тут же все, кто там был, кроме Фила, естественно, вышли. Я мог бы войти туда, желание было посмотреть, как он будет спрашивать про Хохла, но, раз Фил не звал, я решил – пусть наедине поговорят. Вышел минут через тридцать, и так же, как здоровался, важно прошел по кругу обратно, со всеми попрощался за руку.

– Хрен его знает, – ответил Фил на мой немой вопрос, когда я зашел, – Непохоже, что это он. Но утверждать тоже не буду, он, чай, не нашкодивший ребенок, чтобы так спалиться.

– Конечно, что ему надо-то, разнюхивал просто?

– Ну да, появиться-то должен был, а то подозрительно было бы.

– Так сказать, засвидетельствовал свое почтение.

– Что-то вроде.

– Понятно.

А часа через два, после визита Пал Палыча, привезли деньги, уже большие деньги, сто десять тысяч долларов.

Земы вошли в офис гордые и довольные, как будто это они заработали эти деньги, от начала и до конца. Высыпали аккуратные пачки на стол Филу, все вместе довольно пересчитали. Фил пытался выказывать некоторое пренебрежение к деньгам, но у него плохо получалось, часто сбивался со счета, когда считал, приходилось пересчитывать заново. Питон завороженно смотрел на деньги и приговаривал, – Вот это бабло, вот это я понимаю, ни разу столько не видел.

Только Земы выглядели равнодушными, видимо, уже насмотрелись и насчитались, в поезде, наверно, под голову подкладывали. Мое пренебрежение, думаю, получше получилось, так как я не полез считать деньги, желающих было предостаточно. Подумал только – как тяжело будет их делить. Вовы хорошо хоть нет, он, после своей деревни, с ума бы сошел, увидев такую кучу и пересчитав их в голове на «Нивы». Знаю, он считает, что наша с ним доля – половина от 30 процентов, это кажется, около 15, точнее, 16 с половиной тысяч. Я надеялся на треть, это 11 тысяч, тяжело будет их получить… Надо было заранее обговорить с Филом нашу долю, теперь гораздо труднее будет. Говорят, будто деньги сводят с ума, что ж посмотрим. Хитрый Дед, наверно, тоже смотрит на нас со стороны, не поведемся ли мы. Хорошо, Вовы нет, опять подумал я, а то, не дай Бог, у него хватило бы ума, при виде денег, прямо сейчас заикнуться их делить. Какой бы вышел скандал.

Сейф был только в кабинете Хохла, поэтому Фил унес их туда, причем – сам, а не отправил кого-нибудь, как он всегда это делал. Затем он объяснил пацанам наш план о создании больничной палаты на базе для отдыха под названием «Поляна». У него был знакомый главврач, он написал ему записку и отправил несколько человек во главе с Питоном, крикнул вослед: – Чтобы к вечеру поляну накрыли!

Дальше мы сели с ним в чью-то «девятку», «Крузаки» оставили возле офиса, и кругами поехали на хату, где гасился Жженый. Заехали в супермаркет, набрали несколько пакетов с пивом, продуктами и всякими деликатесами. Фил не скупился, выбирал все самое дорогое и престижное, вплоть до икры, ладно, что не черной, обошлись красной.

Вова открыл дверь на определенный стук, радостный, – Наконец-то приехали, заждался уже, че так долго не были? Что там нового? О, и пожрать привезли? Здорово, а то на пузе шелк, а в пузе – щелк. Колбаска копченая, пиво – это хорошо, – приговаривал он, разбирая пакеты, не умолкая, видно, соскучился не только по еде, но и по компании, – Бекончик, икра даже. Чую праздник сегодня какой-то, колитесь. День взятия Бастилии, что ли?

– Ну, не то чтобы праздник, но повод есть, – начал Фил первым, – Тащи, Вова, все в зал лучше, что там на кухне тесниться.

– Да-да, ща покромсаю, принесу.

Мы прошли пока в зал, я обратил внимание, как все было чисто и аккуратно разложено, не подумаешь, что здесь одинокий мужчина живет. Вскоре он перетаскал все тарелки с аккуратно порезанными, но толстыми, не на городской манер, продуктами на небольшой журнальный столик у дивана. Все не вошло, тогда он притащил еще две табуретки, пиво и пивные кружки.

– Ну вот, поляна накрыта, – сказал он, присаживаясь и довольно потирая руки.

– Точно, – улыбнулся Фил, – Мы к тебе как раз по поводу «Поляны». Только базы отдыха.

– Не понял, хотите меня на базу отправить? Мне и тут неплохо, да и не устал я, чтобы отдыхать. Чай, кулей тут не много наворотил, тяжелее ложки ни один не попался.

– Так надо, – только сейчас я вымолвил свои первые слова, как вошли. Просто я пытался делать вид, что еще злюсь на Володю, но на него, с его непосредственностью, невозможно было долго злиться, – Мы решили устроить там встречу с Дедом. Ты, естественно, будешь играть роль Хохла.

– Понятно, а что он на связь вышел? И че? Че говорит? Как насчет металла? Обещал? Или на базу привезет, потому Хохол и понадобился? – кажется, ни разу я не видел его таким разговорчивым, даже в армии.

Фил помалкивал, потягивая пиво, даже включил негромко телевизор, стал пультом перебирать каналы. Решил, значит, если я его лучше знаю, мне и объяснять новому говоруну политику партии. Что ж:

– Вова, мы успели уже увезти первую партию и получить бабло.

– Круто, теперь понимаю, откуда икорка в речку зашла. И че вышло?

И вот тут я понял, что Жженый непременно начнет деньги пилить. А мне надо было хотя бы аккуратно и заранее подготовить его к этому разговору. Но все равно лучше здесь, втроем, чем в офисе, с кодлой, решать этот тонкий, но жирный вопрос. В идеале, конечно, было бы мне с Филом с глазу на глаз, но мне почему-то было неудобно самому начинать этот разговор. А Фил бы никогда и не начал, так что пусть Вова начнет, ему явно не терпится увидеть свои первые деньги.

– Сто десять тысяч.

Повисло молчание, Вова переваривал в уме эту цифру, видимо, делил и умножал, говорливость его куда-то подпропала. Лицо его вытянулось и напряглось, видно было, что он чего-то не понимает, а спросить стесняется. Фил смотрел футбол, но ехидно улыбался, понял мой прикол.

– Долларов, – добавил я и похлопал Вову по плечу.

– А, ну… А-а, то я-то… думаю, – вернулся говорун, кажется, еще и заика.

Фил не выдержал первый, загоготал, потом я, потом Вова.

– Нормально, – начал говорун, просмеявшись, но уже без заики, протянул кружку, – Выпьем, раз такое дело.

Все дружно чокнулись, аж пена потекла через край.

После некоторой паузы Вова задал все-таки вопрос, который я ждал, – А где, деньги-то? Не принесли? Или у вас одной купюрой? Так давай я в ларек сбегаю, разменяю, их же поделить надо.

– Что значит поделить? – Фил заметно напрягся, думаю, он тоже ждал этого разговора, – Ты это что имеешь в виду?

– Как что? Не знаешь, как деньги делят? Есть же уговор с Дедом, тридцать процентов наши, вот их и поделить, почестному, половину тебе, половину нам с Игорем.

– И это ты называешь по-честноку? Одна половина – двум, а другая – двадцати двум?

– А какие двадцать человек? Что они сделали? Так-то вон, Игореха, всю тему прокачал с Дедом. Сам нашел, сам договорился.

– А я и не спорю, только это был вопрос времени. Мы бы его так и так нашли бы и решили.

– Что ж не нашли? Вы его в лицо даже не знали, никто.

Я понял, что пора вмешиваться, пахло приличной ссорой:

– Ладно, пацаны, не горячитесь. У нас еще куча таких сделок впереди, а вы уже после первой ссоритесь.

– Вот именно, что впереди, – не унимался Вова, и меня это устраивало, пусть он требует, а я потом сглажу как-нибудь ситуацию, – Вот потому, надо этот вопрос на берегу и завалить, – и в этом он тоже был прав.

Фил тоже понимал, что как мы сейчас договоримся, так и будет дальше, и пересмотреть эти доли будет совсем не просто. И чем больше мы проработаем с Дедом, тем больше будет разница в деньгах. Потому сдаваться он совсем не собирался:

– Вы же не дураки, понимаете, что, если что случится, мои пацаны будут головы свои подставлять. А если подставлять, то люди должны знать, за что.

– Пока только мы подставляли, – вставил Вова и отвернулся в другую сторону.

– В любом случае я не решаю таких серьезных вопросов один, надо с братвой перетереть, – таким образом Фил подчеркивал, что он не один, их много, и соответственно доля их должна быть больше, гораздо больше. Я знал, что это хитрость, что ни с кем ему тереть не надо, он сам все решает.

– Ладно, – стал я подытоживать, так сказать, первый раунд этих сложных переговоров, – Фил переговорит с пацанами, а потом все решим. А теперь надо обговорить самое важное дело на данный момент – это встречу Хохла и Деда на базе отдыха.

– Не буду я ничего обговаривать, – сказал, вставая, Володя, – Раз вы меня ни во что не ставите, значит, можете и без меня обойтись. Думаете, я вам лох деревенский, задарма вещи исполнять? – взял свою кружку в одну руку, еще одну бутылку пива в другую, и ушел в спальню, хлопнув дверью. Она от удара распахнулась обратно, он развернулся, закрыл ее ногой. Вид был насупившийся.