Они создавали карты с грифом «Секретно»

Однажды Болхоеву было дано очень ответственное задание — снайперским выстрелом убрать немецкого генерала. Генерал подъехал на машине к берегу реки, на котором заканчивалось сооружение моста. Сослуживцы снайпера нервничали, глядя в бинокли, почему Иван, который находился в замаскированной засаде, не стреляет. Затем к генералу подошел еще один генерал, докладывая, держа руку под козырек. В это время повалился один и второй генерал. Как выяснилось после проведенной операции, Болхоев ждал, когда генерал развернет голову, чтобы выстрелить ему в глаза.

Щекин предложил нам взять в экспедицию сына Ивана, зовут тоже Иваном, сказал, что этот не подведет. Иван быстро вошел в курс нашей работы. В его обязанности входило завьючивать оленей и следить, чтобы они не разбежались. Обычно организовывали работу так: подбирали на несколько дней на перевале открытую горную тундру с наличием ягельных кормов для оленей, оставляли одного рабочего с Иваном, а сами втроем уходили на вершины гор производить измерительные работы, иногда приходилось ночевать в горах. В бригаде редко использовали тушенку, Иван днем часто уходил на промысел и обычно возвращался с добычей. За летний период Иван приносил уток, гусей, рябчиков, глухаря, куропаток, убивал кабана, козерога и дикого оленя.

В первые дни работы, однажды вечером, Иван сообщил мне, что где-то совсем близко находится опасный медведь, пояснив, что обнаружил в лощине, на остатках снега, свежие следы медведя, у которого отрублена часть одной лапы. Иван рассказал, что осенью в этом месте пасла стадо оленей семья Тулаевых, стали их одолевать волки. Тогда пастухи поставили на волков специальные волчьи капканы. В один капкан влез лапой медведь. Капкан был замкнут цепью за ствол дерева, очевидно, долго дергал железное устройство таежный богатырь, оставив в капкане часть своей когтистой лапы. Волхоев пояснил, что медведь — очень умное животное, он не оставит в покое людей, которые вновь расположились в его владениях. Поэтому Иван попросил поручить присмотреть за оленями на завтрашний день, а он рано уйдет с собакой за медведем. Я предложил каюру уйти нам на другой перевал, тем более работу на этих вершинах закончили, но Иван пояснил, что от культяпого теперь не уйти, он будет пасти все лето, пока не отомстит за причиненную ему инвалидность.

Солнце огненным пламенем выползало из-за горных хребтов, похожих на гигантскую пилу с отломленными зубьями. Где-то внизу, в лесной чащобе, прогремел выстрел, затем второй. Через полчаса появился Иван и рассказал, что выследил косолапого с помощью собаки, если бы не собака, не удалось бы справиться с хозяином тайги. Иван попросил ему помощников для разделывания медведя. Я отправил всех, а сам остался камеральничать: перед заходом на другой перевал, необходимо было завершить вычисления и отдешифрировать оставшиеся горные перевалы. Вечером ели медвежью свеженину, мяса оказалось очень много, хватило до конца полевого сезона. Большую часть мяса Иван закоптил, он умел обращаться с мясом и хорошо готовил национальные блюда. Он умел хранить мясо в свежем виде все лето, закапывая его под мох, в зоне вечной мерзлоты.

Полевой сезон перевалил на вторую половину. Как-то раз в длительном маршруте через горные хребты с караваном оленей упал, споткнувшись, головной олень и сломал ногу. Ивану пришлось заколоть своего любимца, другого выхода не было. Мы оставили каюра с оленями, ему предстояло разделать мясо, а сами ушли в горы заниматься своими делами. На другой день продолжили маршрут. Через неделю, возвращаясь обратно, проходили от места Упавшего оленя в двух километрах. Иван привязал караван оленей к дереву и попросил нас передохнуть, а он отправился к тому месту забрать свой топор, который воткнул в ствол дерева и забыл. Все изрядно устали, поэтому уселись около стволов деревьев, прислонившись к ним, начали дремать.

Вдруг раздался выстрел, второй, затем прогремел дублетный выстрел. Все повскакали и помчались в сторону выстрелов. Первой, опередив всех, убежала собака. Что-то случилось серьезное, теряясь в догадках, спешили мы к Ивану. Обычно много раз он не стреляет. Он анализирует даже каждую застреленную дичь, рассматривая в какое место угодила пуля. В следующий раз в процессе прицеливания вносил коррективы. Мне приходилось наблюдать, когда он стрелял в рябчика, создавалось такое впечатление, что он не целится, стреляет, словно по интуиции, но промахов никогда не бывает, очевидно, на прицеливание у него уходит какое-то минимальное мгновение.

На земле сидел с окровавленным плечом Иван, а рядом, распластавшись, лежал медведь. Иван рассказал, что забытый топор был воткнут в ствол дерева на высоте метра два. Вытащив топор, Иван заткнул его по привычке за ремень, в это время на него сзади набросился медведь. Каюр успел увернуться за это дерево, лапа медведя пробороздила плечо. Иван выхватил свою двустволку и в упор выстрелил, но охотник знал, что в стволах были патроны, заряженные дробью, поэтому мгновенно сумел воткнуть в стволы патроны с пулями, и только после этих выстрелов удалось спастись от смерти. Медведь, взревев, рухнул на землю.

Иван объяснил этот редчайший случай нападения медведя на человека. Неделю назад здесь был разделан олень, остались кишки, кости, голова, ноги — это все в течение недели стало разлагаться, появился запах, на этот запах и пришел косолапый. Полакомился остатками день, второй. Его никто не тревожил, поэтому по своему звериному инстинкту медведь признал все остатки своей собственностью, и вдруг появился здесь человек. Хозяин тайги решил расправиться с пришельцем, отстаивая свои мясные запасы. Я пытался оспорить эту гипотезу, но Иван мне доказал. Охотник взял мясную кость и бросил своей собаке. Собака у таежника была очень умная, теперь Иван пытался забрать у собаки кость, она оскалила зуб, и никакие уговоры не помогли. Эта кость уже ее, и она не отдаст ее даже хозяину. То же самое случилось с медведем. А я вспомнил, что Тофалария правильно именуется «Краем медвежьих троп».

Три месяца считался погибшим

Топограф Борис Георгиевич Серкин более сорока лет проработал в Якутском предприятии, создавая карты на территорию этого сложнейшего региона страны. За высокие производственные показатели, за заслуги перед Отечеством Серкин награжден медалями: «За трудовое отличие», «За доблестный труд», он «Отличник геодезии и картографии», ему присвоено Почетное звание «Заслуженный работник геодезии и картографии Российской Федерации».

В первые годы экспедиционных работ с топографом Серкиным случилась страшная история, три месяца он находился в списках погибших. Три месяца он брел в одиночку по тайге без продуктов и без оружия. Почти каждый профессионал в первые годы работы, особенно в таежных регионах, испытывал неприятные чувства одиночества, попадая в ситуацию заблудившегося. Но Борис не заблудился, его засыпало снегом, он попал в горный снежный обвал. Это редчайший случай, когда человек попал в снежную лавину и остался жив. В соседней экспедиции № 261 рабочий Геннадий Николаевич Клищенков трагически погиб под снежной лавиной во время восхождения на гору. Начальнику экспедиции Ю.М. Иванову удалось впоследствии обнаружить труп Клищенкова с раздробленной головой. Такие случаи в экспедициях происходили почти каждый год, особенно в тех, которые занимались топографо-геодезическими работами в горных и высокогорных районах. Никому еще не удавалось выбраться живым и преодолеть расстояние в 500 км, пробираясь по тайге и болотам с апреля по август.

В начале апреля топограф Серкин на оленях отправился на участок своей работы за 500 км от базы экспедиции. Олени, запряженные в нарты, быстро мчались по снежному насту, в день проезжали иногда по 100 км и более. Места для ночлега подбирал оленевод, главное условие, чтобы был корм для оленей, а таких мест в густом лесу было достаточно много, то есть там снег оставался рыхлым, и олени с помощью своих острых копыт добывали ягельный мох — это главный вид питания северных оленей. В бригаде было всего три человека, помощник, который закончил курсы топографов, и опытный оленевод — якут, хорошо знающий здешнюю местность. Часть продуктов в дороге оставили, рассчитывая на обратный путь в летний период. Продукты подвесили на деревьях, сделав своеобразные лабазы.

Приехав на объект, сразу принялись за работу. Работали от темна до темна, успевали использовать снежный наст, по которому на оленях передвигались, словно по асфальту. Установили самые Дальние вешки, произвели измерения с пунктов триангуляции. Заканчивался апрель, стояла прекрасная погода, выполнили двухмесячное задание. Борис недавно женился, строил в голове планы заработать за лето, чтобы зимой обзавестись мебелью и другой Домашней утварью.

На очередной стоянке прожили более недели. Объездили все опознаки, морозы стояли умеренные — 10—15°, оставалось сходить на самую высокую вершину, проделать измерения, а затем перемещаться на оленьих нартах на 15 км ближе к базе экспедиции, то есть самые отдаленные места за апрель сделаны. На рассвете Борис отправился с теодолитом на гору. Подъем начинался от самой стоянки. Гора оказалась очень крутой, нужно было засветло успеть подняться, проделать измерения и спуститься к стоянке. Накануне топограф вместе с помощником ходили на соседнюю гору, при спуске с вершины помощник оборвался со снежного уступа и вывихнул ногу, поэтому Борису пришлось идти одному. Измерения на точке удалось проделать быстро, видимость отличная, поэтому бригадир, взяв в руки теодолит, стал спускаться. Решил сэкономить во времени и направился по краю отвесного снежного карниза. Солнце приближалось к горизонту, времени для спуска оставалось совсем мало. Валенки скользили по крутому склону, в некоторых местах приходилось делать вмятину в твердом слежавшемся снегу, путем удара пяткой ноги, чтобы удержаться и не упасть в бездну.

В какой-то миг снег под ногами устремился вниз, снежная лавина подхватила Бориса и вихрем закрутила, словно песчинку, в снежной массе, вырвав из рук теодолит, унося все в пропасть. Раскатистый гул с грохотом разбудил таежную тишину. Горное эхо словно пыталось своим отзвуком сообщить о случившейся трагедии. Огромнейшая масса снежного потока замуровала первопроходца в снежные толщи высотою во многие десятки метров.

Первыми на стоянке почувствовали грохот снежного обвала олени, они повскакали, устремив свои огромные глаза в сторону горы, откуда разразилась метель, засыпая стоянку сверкающим в лучах заходящего за вершины гор солнца снегом. Оленевод выскочил из палатки, встал на коленки, обращаясь в сторону горы, стал просить у всевышнего пощады. Вглядываясь в снежную мглу, оленевод понял, что случилась большая беда: там, где была пурга, находился их бригадир. Вскоре метель успокоилась, и якут с помощником направились к горе, у которой образовалась еще одна гора из снежной лавины с остатками вершин деревьев вперемешку с землей, камнями, корой деревьев и другим лесным мусором. Помощник с оленеводом кричали, стреляли из ружья, но никаких ответов не последовало. Наступила темнота, возвратились на стоянку. Просидели у костра до самого рассвета, оленевод всю ночь проплакал, причитал, сожалея, что не пошел на вершину горы с бригадиром. Сумел бы отвести его от этой беды.

Несколько дней помощник и оленевод искали бригадира, с темна и до темна ходили по горе, рылись в снежной лавине, которая была гигантских размеров. Никаких признаков своего бригадира не обнаружили. Решили возвращаться в экспедицию, нужно было сообщить начальству о гибели Бориса.

Топограф очнулся, долго соображал, понял, что находится в снежно ледовом месиве, руки, ноги замерзали, в кармане был складной нож. Этим ножом бригадир начал действовать, утрамбовывая снег ногами, которые были обуты в валенки. Неизвестно сколько дней и ночей скребся Борис, продвигаясь в снежной лавине. Однажды топограф оказался на снежной поверхности. Уставший, голодный, он пробирался к своей палаточной стоянке, но, к великому сожалению, помощник с оленеводом уехали. На опустевшей стоянке его никто не ждал. Долго лежал на снегу у остатков давно потухшего костра раздосадованный бригадир. Детские и юношеские годы у Бориса прошли в таежной деревне, поэтому эти невзгоды не могли сломать закаленного парня, приспособленного к таежным условиям жизни.

Согревала душу топографа одна радостная мысль, что в кармане сохранились спички, хотя и не полный коробок. На старом пепелище горемыка развел костер и вскипятил воду в баночках из под консервов, валявшихся на стоянке. Первопроходец знал, что он похоронен, и ждать было нечего, начиналась скитальческая жизнь, нужно выбираться без продуктов. По тайге предстояло преодолеть 500 километров. Оставалась одна мечта — скорее добраться до лабаза с продуктами, два лабаза заложены были месяц назад. В первые дни удавалось осиливать по десять километров, голод действовал беспощадно, передвигаться с каждым днем становилось все труднее и труднее. Питался орехами шишек стланика, которые сохранились на ветках стелющегося северного кедра и кипятком, который пил в день по многу раз.

С каждым днем солнце припекало все сильнее и сильнее. На проталинах южных склонов появилась возможность собирать бруснику, сохранившуюся с осени под снегом. Борис горстями набирал и съедал крупную темно-бордовую ягоду и еще варил бруснику — это варево служило ему супом и чаем. В конце мая стала исчезать брусника, появилась черемша — этот лесной лук долгое время был основным продуктом питания.

Голодный, исхудавший Борис, изнемогая, торопился к лабазу, оставалось несколько десятков метров, наступала вечерняя темнота, и вот оно заветное дерево, на котором сооружен лабаз. Целый Месяц скиталец мечтал о лабазе — это единственная надежда и спасение выйти из тайги, не умерев с голоду. Увидев ошкуренное дере- во и разграбленный медведями лабаз, топограф сник, ноги подкосились, и неудачник упал, даже сознание отключилось. Дважды в течение месяца бригадиру пришлось встречаться с хозяевами тайги. Первый раз на берегу речки он наткнулся на медвежат, которые резвились, не обращая внимания на человека, из кустов выбежала медведица и направилась в сторону Бориса. Он выхватил из кармана спички и зажег, бурая громадина развернулась и направилась к своим малышам, увлекая их в густые кустарники. Второй раз горемыка, идя по звериной тропе, оглянулся и увидел медведя, идущего за ним, хотел ускорить шаг, но не было сил. Долго шли один за другим. Топограф остановился и хотел развести костер, топтыгин обошел стороной и пошел дальше в том же направлении. Борис пошел по следам медведя, не теряя с глаз хозяина тайги, но долго не смог идти, бригадир устал, и исчез медведь в зеленых зарослях густого леса.

Второй лабаз с маленьким запасом продуктов тоже оказался разграбленным, но там в лабаз проникли разные мелкие грызуны и все уничтожили, остались банки с консервами. Оставшиеся банки со сгущенным молоком, тушеным мясом дали возможность выжить топографу и выбраться из тайги. Первого августа Серкин появился в экспедиции, ободранный, обросший, исхудавший. В списках экспедиции он уже три месяца не числился. Многие в экспедиции, увидев таежного скитальца, плакали.

После трехмесячной скитальческой жизни Борису пришлось продолжительное время провести на больничной кровати, но к весне топограф выздоровел и вновь направился в маршрут.

Пророчество гадалки

На этот раз Александру выполнять топографические работы довелось в иркутской тайге. Александр после окончания техникума пять лет возглавлял бригаду. На базе партии, в Тайшете, начальник партии предложил топографу двух рабочих, которые были приняты на работу уже несколько дней назад. Одного постарше, в возрасте, звали Андреем, его впоследствии в бригаде прозвали «писателем», хотя он увлекался не прозой, а поэзией и мечтал издать книгу собственных стихов. Когда выдавалось свободное время в маршруте, Андрей вытаскивал свой потрепанный блокнот и что-то писал и писал.

Второй рабочий небольшого роста, по имени Григорий, только что возвратился из заключения, но никогда не рассказывал, за какие проделки отсидел пять лет. Еще двух рабочих Александр принял сам, они появились с железнодорожного вокзала, пришли по объявлению. Владимир и Виктор приехали из Астрахани, сбежали от родителей. В Тайшете закончились деньги, поэтому изъявили желание поработать в таежной экспедиции. Особенно их устраивали условия: спецодежда бесплатная, спать в спальных мешках, в палатках, питание в счет будущей зарплаты. Хотя Виктор, который младше по возрасту, но много выше ростом своего друга, в дальнейшем часто будет плакать от чрезмерных физических нагрузок и таежного насекомого гнуса.

Начали работать на лошадях, но в первые же дни три лошади убежали, а две сбили седлами спины до мяса. Решили работать пешком, без лошадей, тем более, что по положению каждому полагалась доплата по окладу в месяц ставки рабочего первого разряда, называлось «за переноску груза». Работу спланировал бригадир так, что бригада набирает продуктов на два месяца, а через два месяца, то есть 1 июля начальник партии привезет на вьюченных лошадях продукты в условное место.

Работу предстояло выполнять далеко от населенных пунктов. Сплошная тайга и большое количество рек. Первые дни Александр рассказывал и показывал, как правильно и быстро можно осуществить тот или иной процесс работ, а также называл расценки субпроцессов.

Парни быстро освоили все тонкости, и каждый знал, сколько он за день заработал. Вначале появлялись проблемы в питании, астраханцы хотели постоянно макароны, Андрей требовал консервированный борщ, а Григорий — щи. Готовили все по очереди, бригадир имел большой опыт, поэтому быстро мог разъяснить и успокоить. Хотя очень трудно уживаются и притираются в работе разные люди, находясь постоянно днем и ночью вместе. Не зря космонавтов, готовя запускать в космос, тестируют на совместимость характеров, в те времена первое место по совместимости занимал космонавт В.А. Джанибеков, поэтому он больше всех слетал в космос — пять раз.

Закончился первый месяц экспедиционных работ, бригада выполнила план на 250% — это значит, каждый получит два с половиной оклада, плюс за переноску груза, плюс 30% за районный коэффициент, плюс 60% полевое довольствие. Работали с темна до темна и притом с большим желанием, каждый прибрасывал, как потратит свой летний заработок.

Предстояло углубиться в тайгу на 20 км. Там будет вновь разбит лагерь, от которого придется осуществлять маршруты километров по 10—20 налегке каждый день. Такой лагерь обычно организовывался на одну неделю. В комплекс топографических работ входило: прокладывание высотных теодолитных ходов с прорубкой визирных просек, маркировка опознаков методом вырубки леса на вершинах гор размерами 40x40 метров, в центре квадрата должно быть высокое дерево, на которое поднималась жердь с цветным флажком, этот вырубленный квадрат хорошо просматривался на аэрофотоснимках. Аэрофотосъемку производили всего объекта по окончанию маркировочных работ. После установки флажка на опознаке бригадир уходил на пункты триангуляции и с геодезических знаков наблюдал, то есть выполнял измерения с помощью теодолита. Кроме этих работ бригадир занимался дешифрированием местности на аэроснимках.

Как то вечером бригадир почувствовал недомогание. Проснувшись ночью, Александр понял, что он заболел. Болела голова, сильно потел, ломило кости, хотелось пить. Топограф вылез из спального мешка, разыскал походную аптечку, разжег костер, вскипятил чай, измерил температуру, оказалось — почти сорок. Водило из стороны в сторону. Ноги не слушались, становились ватными. Чувствовал себя бригадир очень плохо. Сразу вспомнились пророческие слова гадалки в Тайшете. При отъезде на железнодорожном вокзале привязалась надоедливая цыганка, предлагала погадать, она приставала и к рабочим, но потом сосредоточилась только на Александре, очевидно, по наличию полевой сумки поняла, что это начальник, поэтому стала преследовать Сашу, донимая его магической речью. Затем гадалка вцепилась за полевую сумку, в которой находилась огромная сумма денег и секретные карты. Александр ударил цыганку по руке, выдернув сумку, гадалка закричала: «Послушай, скажу правду, ты скоро заболеешь, скованный будешь болью, никто тебя не сможет вылечить, ноги твои отнимутся». «Язык у тебя отнимется за твою болтовню», — огрызнулся Александр и постарался скрыться от заклинательницы.

Теперь топограф вспомнил пророчество гадалки, анализируя все ее произнесенные заклинания. Александр всегда сторонился суеверных людей и не верил в предрассудки. Бригадир напился горячего чая с медом, улегся спать. Перед утром рабочие проснулись от стона, издаваемого больным топографом. Бригадир бредил, издавал какие то нечленораздельные звуки, пытался вскочить, падал, издавая стоны. Рабочие поняли, что их бригадир находится в бессознательном состоянии. Виктор напомнил всем, что накануне он помогал вытащить у Александра клеща, впившегося ему в пупок. Напившегося членистоногого топограф оторвал, а его малюсенькая голова с зазубринами осталась в теле, долго возились, в конце концов, выдрали клещевые остатки. Григорий сразу высказал версию, что, возможно, это был клещ энцефалитный. В тот год в Сибири свирепствовало заболевание от укусов энцефалитных клещей.

Рабочие решили срочно готовить носилки и выносить больного из тайги. И здесь возник спор. Астраханцы предлагали унести бригадира до берега реки, затем сделать плот и вниз по течению сплавиться, а Андрей с Григорием настаивали на маршруте, по которому пришли по тайге, кое-где имеются тропы, за два дня расстояние в сорок километров можно одолеть. По реке гораздо легче, но времени потребуется намного больше, хотя может на реке появится какой-нибудь рыбак на моторной лодке и тогда можно выиграть во времени. Долго спорили, доказывали каждый свой вариант. Бывший заключенный сумел отстоять таежный вариант, как наиболее надежный. Идти с носилками по тайге оказалось очень сложно. Больной, обливавшийся потом, часто просил пить, иногда его состояние становилось критическим, остолбеневшие глаза вызывали испуг и тревогу. В теоретический расчет передвижения по тайге за два дня не укладывались.

Во второй день похода весь день шел дождь, Владимир стер ноги. Идти становилось все труднее и труднее. Насквозь промокшие рабочие брели молча, появилась лесная тележная дорога. Вдруг послышался мужской крик понукания на лошадь. Показалась лошадь, впряженная в телегу, бородатый мужик сидел на бочке, лежавшей во всю длину телеги. Оказалось, что этот деревенский бородач доставлял в поселок живицу — это смолистое вещество, добываемое из стволов хвойных деревьев, он вез из бригады подсочников.

Увидев мертвецкое состояние лежащего на носилках человека, ездок быстро соскочил с повозки, попросил помочь ему скатить тяжеленную бочку со смолой на землю, затем все погрузились на телегу и отправились в деревню, оставалось около десяти километров. В больнице быстро приняли меры по спасению здоровья больного. Установили диагноз — болезнь от укуса энцефалитного клеща. В те годы в экспедициях были случаи даже со смертельным исходом. В последующие годы стали делать противоэнцефалитные уколы, которые переносили работники очень трудно, некоторые после уколов падали в обморок.

В деревню приехал обеспокоенный сообщением о болезни своего бригадира начальник партии А.А. Широков. Накануне Широков получил тревожную радиограмму от своего руководства, в которой предлагалось чаще проводить взаимоосмотры в полевых бригадах, в связи с появлением в отрядах случаев со смертельным исходом от укусов энцефалитных клещей. Сообщалось, что в Дальневосточном предприятии, возглавляемом Д.Н. Журилиным, в отряде № 218, где начальник отряда Л.В. Головченко и главный инженер В.П. Уваров, они оба хорошо были знакомы Широкову, скончался работник Н.А. Алехин от клещевого энцефалита.

Главный врач высказал сомнение начальнику партии о выздоровлении Александра, укус для медицинских работников оказался очень редкостным. Тогда Широков настоял увезти бригадира в областную больницу. В дальнейшем по многим больницам и санаториям возили Александра, но ноги остались бездействующими, атрофировались навечно.

Александр постоянно вспоминает и всем рассказывает о пророчестве цыганской гадалки.

Лунный мираж

Нравилось Николаю Денисовичу работать в должности бригадира, о такой работе они мечтали с женой еще в институте. Бригада состоит из трех человек, по инструкции должно быть два рабочих на наблюдениях триангуляции, но Николай был убежден, что лишний человек расхолаживает дисциплину. Самая большая нагрузка на этом процесса работ — это переходы с одной залесенной горы на другую. Основной увесистый груз бригадир взваливал на свои плечи, Николай был высокий, крепкого телосложения. За ним всегда шла жена Галина, тоже высокая, а последним плелся Иван, небольшого роста, но выносливый, постоянный кадровый экспедиционный рабочий. Таким составом они работали три сезона. Заработки были большие, работу сдавали с высоким качеством. Потом Галина ушла в декретный отпуск, Николая назначили на должность начальника партии — это самая неблагодарная работа. Через два года Галина оставила сына своей матери и на летний сезон приехала в партию к мужу.

Галина работала бригадиром на наблюдениях триангуляции, помощником поставили молодого специалиста, а рабочим был Иван. Николай уговорил его, хотя Иван знал, что у Галины такой большой зарплаты не заработать, но Николай был ас своего дела, таких в экспедиции больше не было. В партии у Николая работало семь наблюдательных бригад. Через каждые 10—15 км на вершинах гор находились геодезические бригады. Первая половина летнего сезона складывалась удачно, погода стояла прекрасная, бригады успевали за два дня отнаблюдать пункт и переходить на следующий. Для больших переходов использовали вертолет, а также вертолетом постоянно подвозили в бригады продукты.

Август заканчивался дождливыми днями. Николай каждый день по рации обещал жене прилететь, но погода не позволяла. Ежедневно дождливые тучи медленно ползли по небу, цепляясь за кроны таежных деревьев, обдавая лесные массивы моросящим дождем. Уже неделю бригады не работали, притаились в палатках, дожидаясь прояснения.

Экипаж запросил в аэропорту разрешение вылететь по фактической погоде. К концу дня долина реки очистилась от мрачных туч, и вертолет приготовился к вылету домой. Начальник партии тоже решил лететь, попросил, чтобы его высадили на реке, у подножия горы, на вершине которой находится его жена. Прибросил, что за 2—3 часа засветло он успеет добраться до ее палатки. Тем более она сейчас одна, днем сообщила по рации, что отправила помощника с рабочим в деревню за продуктами на три дня.

Вертолет, зависая над речной косой, высадил Николая, командир кричал, показывая рукой начальнику партии в сторону горы, поросшей густым лесом, но Николай ничего не расслышал из-за грохота вертолета и раскатистого шума горной реки. Темнело быстро, поэтому геодезист быстрым шагом стал подниматься в гору, обходя кусты и ветки, если их заденешь, шквал воды обрушивается, заливая с головы до ног. Дождь, вода с деревьев, пот — все это заливало лицо, одежда вся промокла. Николай шел и шел, мечтая прилечь под бочок к спящей жене. Наконец добрался. В костре тлели горящие угли. По углям в костре Николай понял, что жена легла спать совсем недавно. Николай раздул огонь, снял одежду и выжал из нее воду, затем стал высушивать. Рядом с костром натянул брезент от дождя, на стволе дерева набиты гвозди, на которых висели кружки, сухари. На тагане большая сковорода, Николай открыл крышку и увидел там аппетитно нажаренные хариусы, вспомнил кухню Ивана, он делал это с большим старанием и уменьем. Николай подогрел рыбу, вскипятил чай и спокойно за весь день сел за таежный стол. Ужин на редкость оказался вкусным. Всю верхнюю одежду геодезист оставил на вешалках под брезентом на просушивание, а в трусах и майке побежал к силуэту палатки. Вначале Галина сквозь сон недовольно бурчала, а потом постепенно успокоилась.

Перед утром Николаю захотелось закурить, он ушел к костру, разжег огонь, согрел чай, позавтракал. Начало светать. На горизонте появились проблески луны. Высветилось изображение триангуляционного знака. Николай привстал в недоумении, вглядываясь в силуэт геодезического пункта. Перебирая в голове, вспомнил, что Жена находилась на небольшом знаке всего 10—12 метров, а этот более 20 метров. Голова шла кругом. Какой-то мираж происходил вне сознании. Лунный мираж озадачил Николая. На этом знаке производила измерения не жена, а Лариса со своим мужем Петром. Вчера по радиосвязи Лариса сообщила, что Петр с рабочим уходили в деревню за продуктами и вот-вот должны вернуться. Очевидно, Петр поздно вернулся и чтобы не тревожить жену, лег спать в палатке у рабочего. В полумраке Николай увидел три силуэта палаток, две стояли поодаль. У жены в бригаде всего две палатки. Лунный мираж перепутал все в голове. Ночью Николай чувствовал, что жена ведет себя как-то по-другому, но убеждал себя ее сонным состоянием. У начальника партии появились порывы пойти разбудить Ларису и извиниться за ночное вторжение и объяснить, что он думал это жена. Николай не знал, как искупить свой беспутный поступок.

Вдруг его осенило, нужно срочно уходить. Через три-четыре часа он будет на противоположной горе, у Галины. В маршруте Николай пытался восстановить весь вчерашний путь, вспомнив, что командир вертолета кричал, показывая рукой на соседнюю гору, очевидно, у подножья нужной горы не нашлось площадки для приземления вертолета, а геодезист пошел сразу в гору и попал к Ларисе. Теперь много встало на свои места и не только ночные интимные дела. Началось все от костра, Николай хотел пожурить Ивана за то, что он обленился, не окопал костер. Кастрюля и чайник покрылись толстым нагаром, а кружки и ложки давно окрасились в коричневый цвет. Все было как-то не так. Даже хариус был пожарен по-другому, Иван обычно жарил в муке, возможно, мука закончилась, подумал гость. Чай Иван заваривал всегда с чагой, а этот был магазинный.

Больше всего начальника партии мучила мысль, если Лариса заведет разговор с Петром о его каком-то необычном ночном поведении. Петра с Ларисой Николай хорошо знал еще в институте. Эта пара подружилась с первого курса, женились на последнем курсе. Лариса была очень красивой, даже прошла по конкурсу телеведущих и победила. Прошло три года совместной жизни, но детей у них не было. Петр завидовал своим друзьям, у всех уже появилось потомство, а у них не было.

Поднявшись на гору, Николай увидел Галину, которая, укутавшись в теплую одежду, сидела у костра, под брезентом, занимаясь вычислительными работами. Начальник партии по радиостанции связался сразу с Петром, интересовался его делами, бригадир ответил, что поздно вечером с рабочим вернулся с деревни, теперь продуктов достаточно, идет сильный дождь, поэтому все продолжают спать. Николай залез в палатку и сразу крепко уснул. Галине было совсем непонятно, муж целый месяц ее не видел, появился чуть свет и сразу улегся спать.

Закончился полевой сезон, зимой у полевиков обычно происходит расслабление после летней тяжелой нагрузки, вначале сдают полевые материалы, а с нового года приступают к изучению новых объектов. С нового года Николая Денисовича назначили главным инженером экспедиции, он несколько раз делал попытки улучить момент поговорить с Ларисой, намекнуть ей, что ему однажды ночью случайно пришлось побывать в их лагере. Хотелось увидеть выражение ее лица и прочитать в них мысли, но такой возможности не представлялось. Вскоре Петра назначили главным инженером экспедиции, которая базировалась в другом городе. Петр перед отъездом зашел к Николаю с бутылкой коньяка, до полуночи говорили о производственных делах, Николай уже окунулся в эту работу, а Петру предстояло вникать, тем более в чужой экспедиции.

На другой день в кабинет главного инженера вошла Лариса, она была в глубоком предродовом положении. Состояние беременности сделало ее еще красивее. Черты лица слегка округлились, придавая ей больше мягкости и благородства, на розовых щеках углубились ямочки. Лариса спокойно прошла к столу, положила на полированный стол истрепанную записную книжку и молча удалилась. Главный инженер дотронулся до книжки и вспомнил, что он ее потерял еще летом, очевидно, она тогда выскользнула из его кармана в ту ночь, когда лунный мираж вскрыл его проделки.

Николай выскочил из кабинета, побежал по коридору, потом увидел в окно далеко уходящую Ларису в сторону жилых домов экспедиции.

Благополучный исход

Начальник центральной экспедиционной радиостанции В.Г. Бархатов доложил мне, что не вышел на радиосвязь радист, который работает в партии В.И. Петренко.

Я попросил задействовать все соседние партии и бригады, установить причину невыхода на радиосвязь. Партия Петренко выполняла топографические работы в центральной части Саян. Василий Ильич — очень опытный специалист, его партия всегда находилась в передовых, фотография Петренко украшала Доску почета экспедиции и предприятия. Высокий, стройный, всегда свежевыбритый, с копной густых темных, слегка волнистых волос, женщины в экспедиции назвали его эталоном мужской красоты, он умел своим спокойствием, требовательностью к себе и к подчиненным поддерживать в коллективе своей партии здоровую моральную обстановку. За его заботу о людях, порядочность и высокую нравственность очень его уважали подчиненные и все, кто его знал. В партии работало около тридцати человек, в том числе три студенческие бригады, которые занимались дешифрированием. Радистом в партию отправили молодого парня, который окончил курсы, хорошо владеет азбукой Морзе, очевидно, что-то случилось с радиостанцией. Мне пришлось срочно выехать в эту партию. Прихватив новую радиостанцию, я отправился в Саяны. Путь предстояло проделать большой.

Из Минусинска я выехал на машине ГАЗ-69 в г. Кызыл, расстояние более 400 км, тракт сложный, узкая дорога через Саяны, до обеда на машине по зигзагообразной дороге поднимались на вершину хребтов, а затем спускались. Шофер — очень опытный профессионал, Завьялов Вениамин. Мне с ним приходилось по этому Усинскому тракту ездить много раз. Новичков этот тракт не воспринимал, по обочинам дороги можно увидеть памятники различных времен, которые напоминают о сложности тракта. Мне недавно пришлось побывать на этой трассе с директором Верхне-Енисейского предприятия С.С. Титовым. Добавился на перевале еще один памятник — здесь трагически погиб на вертолете бывший губернатор Красноярского края А.И. Лебедь.

В Кызыл добрались мы благополучно, в аэропорту удалось убедить руководство о срочности вылета. На маленьком вертолете Ми-1 я прилетел утром рано, вертолет сделал круг над базой партии, которая расположилась высоко в горах, среди альпийских лугов и маленьких островков леса, заполняющих красоту местного пейзажа многочисленными высокогорными озерами и совсем близко скалистыми утесами, уходящими к небу белоснежных вершин Саянских хребтов. Среди десятка палаток и трех деревянных домов мне удалось заметить живых людей, поэтому я успокоился. Винтокрылая малютка приземлилась на вертолетной площадке, я выскочил с рюкзаком со свежими овощами, держа в руках упакованную радиостанцию и почту с письмами и газетами. Вертолет улетел, командир торопился в Иркутск, он прилетал в Кызыл по вызову.

Встретивший меня начальник партии рассказал, что в партии все живы и здоровы. Радиостанция вышла из строя, но со всеми бригадами поддерживается регулярная радиосвязь с помощью походных радиостанций «Недра». Проблема в партии появилась с мясными продуктами. Несколько ящиков тушенки оказались испорченными. Кладовщик Анна Волкова показала мне открытые банки с зеленой ядовитой плесенью. В двух бригадах медведи разорили лабазы, поэтому нужно заказывать вертолет с продуктами. Всех остальных продуктов хватит еще на месяц, а мясных нет уже сейчас. Под руководством Анны перегородили речушку, и каждый день она солит и вялит рыбу по 3—4 ведра в день, в какой-то степени пока бригады питаются рыбой. Анна — опытная таежная работница, более десяти лет скиталась с мужем в экспедиционных маршрутах, а в этом году его назначили редактором карт в экспедиции, поэтому она упросила Василия Ильича взять ее кладовщиком на базу партии. Здесь Петренко понял, что правильное решение принял, что принял на работу бывалую таежницу. Некоторые инженеры и техники даже не знали, как оседлать лошадь, а работать всем бригадам пришлось на лошадях. Вот Анна всех и обучала верховой езде и всем приемам обращении с этим конным видом транспорта.

Вечером послышались телеграфные сигналы азбуки Морзе. Заработала привезенная радиостанция. Мы отправили радиограмму с запросом мясных консервных продуктов. Появилась проблема с вертолетами в Кызыле: один вертолет разбился в горах, второй находится на капитальном ремонте, а третий улетел в Красноярск на замену двигателя. Обстановка осложнялась. Работать бригадам в тяжелых горных районах без мясных продуктов очень трудно.

У меня это был первый выезд в полевую партию в должности начальника экспедиции, я даже не представлял, как можно выйти из этого положения, мне было всего 30 лет, а Петренко на 20 лет был старше меня, он исходил многие сибирские просторы и очень часто попадал в различные сложные ситуации. На второй день, вечером, начальник партии попросил меня утром провести радиосеанс с бригадами, а сам решил на лошади верхом съездить в тайгу, объяснив, что на берегу одной безымянной речушки он видел солонцы, поэтому решил съездить и проверить, если имеются свежие следы копыт оленей, то на ночь можно поехать на ночную охоту. Я закончил радиосеанс с бригадами, затем вышел к речке и увидел скачущего на лошади Василия Ильича. Я направился навстречу и увидел привязанную к седлу заднюю часть оленя. Оказывается, Петренко, подъезжая к солонцам, увидел там оленя, одним выстрелом из карабина застрелил. С собой не было топора, поэтому сумел только отделить заднюю часть. Теперь нужно ехать за остальным мясом. Петренко радовался, что две недели бригады мясом обеспечены. Мы заседлали с ним лошадей, взяли третью оседланную лошадь для вывоза мяса и оправились. Анна нам строго наказывала: забрать все кишки, она наготовит колбасы, не выбрасывать ноги и голову — это всё пойдет для холодца, надавала нам много брезентовых со склада мешков, чтобы все мы разложили и привезли. Ехали мы быстро, торопились, Петренко говорил, что день очень жаркий, могут налететь мухи, да и разные грызуны могут попробовать свежее мясо.

Подъезжая к солончаковой бровке, мы увидели около оленьей туши что-то темное и очень огромное. Остановились, Василий Ильич вытащил бинокль, взглянул и ахнул: медведь жрет наше мясо. Петренко оставил меня с лошадьми в укрытии лиственничной поросли, а сам с карабином в руках на четвереньках стал быстро передвигаться в сторону медведя. Я привязал лошадей к дереву крепко-накрепко, зная, что если лошади почувствуют медведя, то удержать их будет очень трудно. А сам в бинокль стал наблюдать за развивающимся событием. Медведь увлеченно занимался свежим мясом, иногда наступал ногой, раздирая тушу оленя, впивался зубами, наслаждаясь вкусной пищей. Начальник партии был совсем близко у цели, очевидно, выбирал удобную позицию, чтобы выстрелить с упора, а главное — не промахнуться и попасть в грудь, в область сердца. Наконец-то грянул выстрел, лошади вздрогнули, насторожили свои уши, но быстро успокоились. Топтыгин вскочил на задние ноги, взревел, в это время раздался еще один выстрел, и бурая громадина рухнула. В момент рева медведя лошади встрепенулись, вздрагивая, начали дергаться, но вскоре затихли. Петренко быстрыми шагами направился к солончаковой бровке. Я остановил лошадей и бросился за ним.

Огромнейший коричневый медведь лежал, распластавшись на белесой солончаковой почве, истоптанной многочисленными копытами разных размеров. Василий Ильич вытер со лба пот, несколько волосинок прильнули к его вспотевшему высокому лбу, и только сейчас я заметил седые волоски в его темной густой шевелюре. Василий Ильич предложил умыться в ручье, затем приступить к разделыванию, заметив, что мяса бригадам теперь хватит на целый месяц. Перехватив мой сомнительный взгляд, он сказал, что зимой, когда будет свободное время, расскажет, как однажды он с голоду чуть собаку не съел. Разделывание топтыгина затянулось до позднего вечера. На базу партии мы привели лошадей, навьюченных мясом, с появлением на небе первых звезд. Теперь предстояла большая, кропотливая работа у Анны, но она отнеслась к этой работе очень приветливо, объяснив, что теперь бригады будут работать, а мясо завтра же начнет консервировать. Мы предложили свои услуги в качестве помощи, но Анна категорически отказалась. Я увидел, что на столе стояли десятки стеклянных литровых банок, подготовленных к дезинфицированию. Я удивился, где же она их взяла, оказывается, в этих банках были завезены различные консервированные борщи, щи и т.д.

Прошла неделя моего пребывания в этой партии, нужно было срочно попасть в экспедицию: съедутся все восемь начальников партии с месячным отчетом, Петренко тоже должен выехать со своим месячным отчетом. Вертолет будет только через две недели. Петренко предложил выбираться наземным транспортом. Мне это было совсем непонятно. Он, оказывается, хорошо изучил маршрут по карте и предложил такой вариант. Сообщаем в Кызыл, по радиостанции шоферу Завьялову и диктуем маршрут движения на автомашине по имеющимся конным дорогам до предела. А мы выезжаем на трех лошадях, третий едет с нами студент. Продвигаемся на лошадях по компасу, напрямик до реки, по берегу которой должна приехать машина. Встретившись с машиной, студента с тремя лошадьми отпускаем обратно. Сам студент не сможет найти путь в партию, ему нужно положиться на лошадей, они в партию дорогу найдут. Для уверенности Петренко предложил, что поедет впереди на своей лошади, а обратно студент пересядет на его лошадь, эта старая экспедиционная лошадь за много лет ни разу не подводила. Для подстраховки студент будет следить обратное движение по компасу. Других у нас вариантов не было, поэтому отработали этот вариант, и все получилось удачно. Встретились с Завьяловым и сразу студента отправили обратно.

Возвращение на машине оказалось очень сложным. Дорога была узкой, петляющей по ущелью. Справа отвесная скала, слева обрыв высотою 30—40 м, там внизу грохочущая горная река. По этой дороге тувинцы ездят на телеге, на альпийские пастбища на машине никто не пробовал проехать. К нам ехать шоферу было легче: он снял дверку в машине и продвигался на первой скорости, всматриваясь в стену скалы, которая была слева перед глазами. Обратное возвращение оказалось сложнее. Шофер не видел скалу, колеса должны находиться в 5—10 см от скалы, а если переднее колесо заденет скалу, машина может от удара скатиться в обрыв, со стороны которой находится Завьялов, потому что дорога имеет большой уклон в сторону обрыва. С правой стороны мы с Петренко стояли на подножках машины, держась за брезент, передвигая центр тяжести машины к скале, от уклона в пропасть, так продвигались несколько километров. И как только выехали на нормальную грунтовую дорогу, шофер сбросил с себя одежду, был мокрый от пота, глаза заливал пот, и бросился в горную реку. Искупавшись, мы двинулись дальше.

Вечером у костра Василий Ильич предложил Вениамину кусок медвежьего мяса, шофер недоверчиво взял мясо и стал расспрашивать, а разве медвежатину едят? Он ведь мясо ест? Петренко объяснил, что мясо они едят редко, и вспомнил, как однажды, работая на реке Вах, поймали молодого медведя-пестуна и держали его все лето на привязи. Как-то раз решили проделать эксперимент. Поставили медведю четыре миски: в одну положили мясо, в другую меда, в следующую кедровые шишки, в последнюю ягоду брусники. Топтыгин вначале обнюхал все миски с содержимым, затем съел мед, тщательно вылизав посудину, потом сжевал кедровые шишки, после этого приступил к ягоде, а мясо схватил зубами и унес, спрятал его у забора в мусор. Значит, у медведя мясо не считается деликатесом.

В зимний период я все-таки упросил написать Василия Ильича обещанное воспоминание, тем более экспедиция готовилась к юбилею, и мы собирали интересные материалы о прошлом. У меня сохранились эти воспоминания, написанные им на листках ученической тетради. Василий Ильич назвал их «Благополучный исход», привожу их полностью.

С 1950 года прошло 18 лет, а в памяти, как будто это случилось совсем недавно, встает перед глазами отчетливо во всех подробностях вот такая картина.

Пятый день мы идем в обратный путь, после безуспешных розысков заблудившихся в тайге. Каждый шаг дается с трудом. Болота покрылись еще не окрепшей коркой льда, он не выдерживает тяжести человека и с треском проламывается, когда ставишь на него вконец натруженные ноги.

Податливый и мягкий летом, как подушка, слой мха, сейчас, словно клещами, стискивает ноги. А снег все идет и идет. Он начался пять дней тому назад, когда у нас не осталось ни грамма продуктов, чтобы продолжать поиски. Рискуя остаться навсегда в этом болотистом и таежном крае, мы решили двигаться в обратный путь.

Нет сил идти все время одному впереди, и мы через каждые полчаса, чередуясь, сменяем друг друга. На нас промокшие от снега телогрейки, а на ногах резиновые сапоги. Мучительно хочется есть, и мы уже бросаем невольно свои взгляды на единственную нашу собаку. Решаем, что сделаем это только в самый последний момент, а пока на привалах растапливаем снег в котелке и пьем горячий кипяток, чтобы как-то согреться и обмануть свой пустой желудок. Каждая ночевка отнимает, казалось бы, последние силы, нужно много, очень много дров, чтобы их хватило на всю долгую ночь.

Спать уже почти не приходится, и мы сидим, прикорнув друг к другу. Чуть свет мы покидаем свое временное пристанище, и все начинается снова: и снег, и лед ,и мох. К концу четвертого дня поздно ночью, натыкаясь во тьме на кусты и деревья, останавливаемся на последнюю ночевку. Рано утром, преодолев ставшие особенно трудными последние километры, выходим на высокий, обрывистый берег реки Вах.

Неожиданная радость охватывает всех нас, и мы даем подряд три выстрела в честь Ваха и сразу же слышим близкие ответные выстрелы. Вглядываясь вверх по реке, замечаем лодку, каких-то людей, торопливо садящихся в лодку. К своей великой радости, в подплывающих узнаем П.В. Хромова, Н.А. Ступина и других.

Оказывается, опоздай мы со своим салютом всего на 10—15 минут, мы могли бы разминуться с группой, вышедшей к нам на помощь. Трудно передать радость встречи, когда вопросы, восклицания, ответы — всё слилось в какой-то разноголосый шум.

Еще большее удовольствие вызвало сообщение о том, что разыскиваемые нами люди вышли на базу партии через два дня после нашего выхода на поиски.

Гора Тутончана

Наша экспедиция многие годы, занималась картографированием в масштабе 1:25 000 в Иркутской области и на юге Красноярского края. И вдруг выделили новый объект для выполнения топографо-геодезических работ на несколько лет на севере Красноярского края, который расположен в 400 км на восток от Енисея. На объекте ни единого населенного пункта, ближайший город Игарка, в котором пришлось создавать крупную перевалочную базу. Мне в этот период довелось работать начальником экспедиции, заместителем по хозяйственной части был С.И. Земляницын, который, узнав о северном объекте, сразу начал проситься уехать туда. Вечером, когда закончилась дневная суета, зашел ко мне в кабинет Земляницын и рассказал любопытную историю, связанную с этим северным объектом.

Во время войны Земляницын воевал летчиком, летал на самолетах Ил-14. В конце войны американцы поставили партию самолетов Боинг. Земляницыну пришлось принимать участие в перегоне этих самолетов с востока страны на фронт. Звено, состоящее из трех самолетов, пересекало север Красноярского края по маршруту, намеченному по параллели Северного полярного круга. Впереди летел на самолете командир звена, а замыкали тройку Земляницын и его друг Николай. В какой-то момент Земляницын увидел, что Боинг пошел вниз, пропеллеры не вращались. Доложил командиру звена, развернулись на самолетах, сделали несколько кругов, самолет Николая исчез в снежной белизне, взрыва не последовало, низкие обрывистые облака не давали возможности рассмотреть детали местности, огромные озера Виви, Тембенчи, вокруг которых лес, а вершины гор чистые, без деревьев, покрыты толстым слоем снега. Случилось это морозным февральским утром 1945 года.

Для обследования нового объекта мы отправили самого опытного топографа экспедиции Аркадия Медведева и с ним Земляницына. Два летних месяца они занимались рекогносцировочными работами, изучая особенности местности этого далекого северного края. Много раз вылетали они на гидросамолетах, с посадкой на многочисленных озерах, и на вертолетах в подборе мест для создания баз партий. Каждый раз при облете местности в районе озера Виви Земляницын всматривался в каждый уголок берегов и склонов, с надеждой отыскать место крушения самолета двадцатилетней давности. Все экипажи вертолетов и гидросамолетов уже знали эту историю и хотели помочь бывалому летчику в поисках останков его друга. Однажды командир вертолета заметил на склоне горы Тутончана, в лесу, медведицу с медвежатами, которые лазят по каким-то нагромождениям в виде огромных камней. Вертолет завис, медвежата исчезли. Командир понял, что беспорядочная груда — это хвостовая часть самолета. На другой день Земляницын с Медведевым прилетели на гидросамолете, высадились на берегу озера Виви, в южной его части, и отправились к месту крушения, которое находилось в 2 км от озера. Пешеходы с рюкзаками по крутому склону устремились на гору Тутончана. Деревья лиственниц заполонили весь склон, но здесь, на севере, они высокими не растут. Продвижение сдерживала кустарниковая заросль и мягкий пружинистый мох. Впереди шел Земляницын, высокий, стройный, с головы, покрытой серебристым ежиком густых волос, скатывались крупные капли пота, заливая глаза. В одной руке он держал ружье, в другой сдернутый с головы накомарник. Медведев едва успевал за своим долговязым напарником, который редко выезжал из экспедиции в поле, а Медведев два десятка лет провел в экспедиционных маршрутах.

Наконец, уткнулись в обомшелый остов хвостовой части самолета. Вспотевший Земляницын опустился на колени. Несколько минут он стоял в этой позе, склонив на грудь голову. Всплыли в памяти фронтовые годы, Николай вначале летал вторым пилотом на бомбардировщике у Земляницына. Однажды возвращались после бомбежки, попали под обстрел, кое-как дотянули до своих за линию фронта, и самолет рухнул. Тогда Николай вытащил Земляницына в бессознательном состоянии, самолет взорвался. Оба очнулись с тяжелой контузией в госпитале. В тот раз оба поседели. После выздоровления Николай тоже стал командиром самолета, летали с ним на самолетах в паре. Здесь, над горой Тутанчана, летели в паре.

Двадцать лет назад самолет по каким-то причинам упал и развалился. Хвостовая часть была втиснута между стволами деревьев. Носовой отсек протаранил склон горы, забурившись в недра вечной мерзлоты. Земляницын пытался разворотить сплюснутую переднюю часть корпуса, с надеждой отыскать хоть какие-то останки экипажа и своего друга. За два десятка лет в этой безлюдной чащобе мелкие и крупные хищники поработали капитально, даже все кожаные ремешки изгрызли. Но не только грызуны были обитателями разбитого корпуса. По всем признакам в фюзеляже медведица выпестовала не одно поколение медвежьих потомков. Корпус служил берлогой для медведей долгие годы, он оказался в удачном для них месте, на склоне горы, в густых зарослях. При падении самолет сломил пару лиственниц, которые, упав на фюзеляж, перекрыли кронами вход в корпус, оставив небольшой лаз. Пол берлоги был устлан толстым слоем сухого мха, который медведи натаскивали годами. Вокруг места катастрофы валялось много различных деталей, которые оказались вросшими и втоптанными бурыми хозяевами тайги. По испражненным кучам в окрестностях падения самолета можно было сделать вывод, что горы Тутанчана служили роддомом многих поколений буреньких медвежат. Земляницын ходил вокруг, вытаскивал из-под земли куски обшивки, обтирал рукавом мох, всматривался в детали. Нашел покрытую мохом сплюснутую фляжку, положил ее в рюкзак.

Вечерело. Нужно было возвращаться к озеру, но Земляницын уходить не хотел. Медведев стал уговаривать своего напарника идти обратно, чувствуя, что у него появляются какие-то отклонения. В это время прилетел гидросамолет, прогрохотал прямо над головами. Это подтолкнуло их возвратиться к озеру. Закончилось обследование объекта, и рекогносцировщики возвратились в экспедицию.

После поездки на гору Тутончана Земляницын стал часто болеть, врачи не могли определить диагноз. Потом положили его на обследование в больницу, и там он остался надолго.

Хозяйка метеостанции

Володя Базаев работал у меня в партии два года. Володя окончил топографический техникум и был распределен в должности топографа в нашу экспедицию. Мне с ним работать было легко. По натуре Володя был очень скромный, сдержанный, умеренный, простой и нехвастливый. Не предъявлял высоких требований к спецодежде и лагерному экспедиционному оборудованию. Его душевная мягкость позволяла уживаться в любом коллективе. Он никогда не рвался в передовики, но не был и среди отстающих. Таких обычно называли «середнячками».

Несколько лет наша партия занималась картографированием Саян. Володя выполнял комплекс топографических работ, на последние дни полевого сезона у топографа оставался небольшой участок, на котором предстояло отдешифрировать удаленную часть объекта. На эту удаленную окраину Саянских хребтов можно было добраться только на вертолете. Объем работ для обследования был рассчитан на три четыре дня. В центре участка находилась действующая метеостанция. Володя сдал мне все полевые работы, уволил рабочих и находился в ожидании вертолета, приготовив в полет спальный мешок и рюкзак с продуктами.

Наконец, вертолет прилетел, и мы с Базаевым полетели на метеостанцию. От рабочих топограф отказался, просил прилететь за ним через неделю. Вертолет сделал круг, метеостанция, далеко затерявшаяся в альпийской зоне Саянских гор, состояла из двух больших деревянных домов барачного типа с различными хозяйственными пристройками. Обозначенная вертолетная площадка располагалась рядом с домами. Из дома к вертолету направлялся обросший мужчина, тяжело удерживая на руках женщину с бледно желтым лицом, за ним торопливо шла девушка с узлом и одеялом в руках. Обросший тувинец, начальник метеостанции, объяснил, что это его жена очень разболелась, и просил увезти его с женой в больницу. Дочь, метеоролог Аннушка, с годовалой дочкой остается на станции. Высокая, стройная девушка с косым разрезом глаз шоколадного цвета, наполненных слезами, укладывала светловолосую мать на одеяло в вертолете, целуя и успокаивая голубоглазую матушку.

Вертолет улетел, на площадке одиноко стояли рыдающая метиска и топограф с рюкзаком и спальным мешком. Базаев объяснил, что прилетел на одну неделю для обследования местности, чтобы создать топографическую карту. Анна проводила незнакомца в дом, показала комнату, в которой предстояло проживать топографу. Володю она вполне устраивала, имелась кровать, стол, печь, у которой лежали наколотые дрова, в углу пристроенный умывальник. Девушка объяснила, что когда то в этой комнате жил радист. Анна поспешно удалилась, так как за стенкой раздавался детский плач. При появлении матери малыш умолк.

Три дня Базаев уходил утром рано в маршруты, обследуя окружающую местность. На четвертый день оставил самый сложный последний маршрут. Вечером топограф расспросил у Анны о предстоящем маршруте. Метеоролог не советовала спускаться к реке по скалистым утесам, объяснив, что туда имеется тропа, хотя по тропе до речки на три километра путь длиннее. На этой реке они часто бывают, ловят там рыбу, даже разработали на берегу небольшой участок и выращивают там картошку.

Вечером топограф из маршрута не вернулся. Анна поняла, что случилась беда. Погода стояла мерзкая, шел дождь со снегом. Девушка с собакой рано утром отправилась вниз к реке, обледеневшие камни становились скользкими, одежда быстро промокла. Анна торопилась, скоро должна проснуться маленькая Катюшка, нужно успеть вернуться. Убежавшая по тропе собака звонка залаяла, давая знать, что она кого то обнаружила. На берегу речки, среди каменных нагромождений, свернувшись, лежал топограф. Анна, дотронувшись до плеча, спросила: «Вова, ты живой?» Окровавленное лицо повернулось к девушке, губы зашевелились, тихо вымолвили: «Упал со скалы». И глаза вновь закрылись. Аннушка поняла, что Володя замерзал, произошло переохлаждение, но его болезненное состояние и потеря сознания оставались загадкой. Ощупав и осмотрев топографа, Анна установила, что он сломал ногу, она оказалась толстой, опухшей, величиной в виде ведра от колена до ступни. На поясе первопроходца был зачехлен маленький топор. Анна этим топором срубила пару тонких лиственниц, соорудила волокушу, уложила на нее Владимира, впряглась и потащила бедолагу по тропе, засыпанной свежевыпавшим снегом. Снег белыми хлопьями валил и валил. Снежные пушинки падали на разгоряченное, смуглое лицо девушки, таяли, заливая снежной водой и соленым потом глаза мученицы. Она знала, что в доме, надрываясь, ревет дочурка, это ее подталкивало, но волокуша становилась все тяжелее и тяжелее. Нужно было спасать Владимира, он всю ночь пролежал на мокрых, холодных камнях, вначале под проливным дождем, а затем засыпанный мокрым снегом. Больной иногда стонал, просил пить. Анна приговаривала: «Вова, потерпи, осталось совсем немного, буду тебя отпаивать горячим таежным чаем с малиной, медом и барсучьим жиром, сейчас нужно спасать твои легкие, а все остальное потом». Тащить волокушу становилось все труднее и труднее, хотя по снегу хорошо скользили ветви волокуши, но ноги постоянно сползали в разные стороны. По этой тропе Аннушке приходилось осенью перетаскивать много картошки, и это для нее не представляло больших физических трудностей. Последние метры давались очень трудно. Втащив в дом больного, Анна услышала раздирающий плач дочери.

Оголив упругую грудь, Анна взяла на руки малышку, она примолкла и начала громко причмокивать, хотя на глазах оставались, словно застыли, крупные капли слез. В это время раздался стон, больной просил пить. Держа одной рукой ребенка, Анна начала растапливать печь, нужна была срочно горячая вода. Накормив Катюшку, Анна сняла с Владимира всю промокшую одежду, протерла мокрое тело полотенцем, затем скипидаром намазала спину, грудь, замотала его в простыню, напоила горячим чаем с барсучьим жиром, козьим молоком и уложила спать. Перед этим обработала глубокую рассеченную рану на лбу, над глазом, наложив марлевую повязку, замотав голову бинтом. Всю ночь Владимир бредил. Иногда кашлял. Анна разломала один пчелиный улей, приготовила дощечки, чтобы наложить шину на место перелома ноги, разыскала цементную смесь вместо гипса, всему этому она научилась в детстве, у матери, которая в молодости работала в деревне лекарихой.

Утром рано в комнате Базаева застрекотала походная радиостанция. Анна пошла в его комнату, разобралась и ответила. Мне было очень странно услышать женский голос на нашей частоте, тем более, что почти все бригады закончили полевые работы. Мне удалось переговорить с обаятельной Анютой и узнать о делах Базаева. Она рассказала, что обследование он закончил, но вчера поскользнулся и повредил ногу. Мне пришлось сообщить Анюте, что вертолет улетел и прилетит дней через десять.

Владимир пришел в сознание, открыл глаза, удивленно стал озираться по сторонам. Некоторое время он находился в замешательстве. Потом Володя увидел, что он лежит совершенно голый под простыней и медвежьим одеялом, а вся его одежда висит около печки. Топограф сделал попытку привстать, но обнаружил, что у него связаны ноги крепко накрепко. ”Я что, буянил что ли, кто это меня так зашнуровал?" — заговорил Володя. Анна подробно все рассказала бедолаге. Он помнил момент, когда оборвался со скалы и упал на камни, затем вскочил, очевидно, сломанная кость зашла одна на другую, и он потерял сознание, свалившись на камни. Топограф попросил развязать его, очень захотел на улицу, в туалет, Анна поставила около больного тазик, объяснив, что пока гипс на ногу не наложен, вставать нельзя. Володя стал растолковывать, что он в жизни не сможет этого сделать. Метеоролог раскрыла ему секрет, что вчера вечером он испражнялся в этот тазик, но тогда она ему помогала, а теперь он в сознании и может сделать это сам, и удалилась на улицу.

Вечером Аннушка сделала костную растяжку и загипсовала ногу, объяснив, что за месяц кость срастется, но если в дневной рацион питания включить холодец, то этот процесс пойдет быстрее. Володя, услышав про холодец, усмехнулся. Анна пояснила, что завтра пойдет в горы, застрелит и притащит оленя или лося и из их ног наварит холодец. Топограф восхищался ее умением все делать и большими познаниями таежной жизни, хотя она была старше его всего на один год. Владимир теперь мог ходить на костылях, опираясь на здоровую ногу, поэтому сразу приступил к изготовлению костылей. Анна удалилась в свою радиорубку и передавала данные метеосводок на главный пост. Закончились эфирные пискливые звуки. Наступила тишина. Метеоролог долго не выходила из комнаты, уставленной радиостанциями. Вдруг дверь распахнулась, Анна выскочила, заплаканная, рыдая, убежала на улицу.

Через полчаса заплакала Катюха, Анна возвратилась в дом и рассказала, что получила печальное сообщение: в больнице скончалась мать, а отец после этого запил и тоже угодил в больницу, находится в тяжелом состоянии. Была большая семья, все дети разъехались, Анна самая последняя, училась в техникуме. Подружилась с однокурсником, забеременела, он предложил сделать аборт, но она решила уехать к родителям. Теперь пришлось стать хозяйкой метеостанции с маленькой помощницей Катюшкой.