Они создавали карты с грифом «Секретно»

Болота Васюганья

Болота Васюганья — это огромнейшие пространства Западной Сибири, которые с большим трудом поддавались картографированию. Некоторые процессы приходилось выполнять ранней весной, когда болота были скованы трескучими морозами. Но теодолиты не были приспособлены к работе в зимний период, поэтому измерительные работы в основном выполняли в летний сезон. Кроме инструментальных наблюдений, для создания новой крупномасштабной карты требовалось, согласно инструкции, измерять глубину болот, то есть на карте соответствующим условным знаком показывается болото проходимое, труднопроходимое или непроходимое и дается характеристика глубины болота в цифрах.

Комплексом таких работ в Васюганье занимался топограф Петр Хромов. Какой-либо транспорт использовать в этих болотах очень сложно, поэтому работали пешком. В бригаде было пять человек: студент работал в должности помощника бригадира и трое рабочих. В один из жарких летних дней Хромов направился со студентом отнаблюдать теодолитом опознак, а рабочих отправил за остатками продуктов и снаряжением, которые оставались на продуктовом лабазе в 15 км. Дело в том, что этот лабаз было видно невооруженным глазом, он располагался в 2 км, но болото не позволяло пройти прямо, ходили к лабазу по тропе, проложенной по водоразделу. Тропа тоже в некоторых местах была заболоченной, но проходили по ней каждый раз удачно. Петр с Иваном отправились на опознак в противоположную сторону, взяв теодолит со штативом и жердь длиною метров пять, чтобы установить ее с флажком наверху с помощью подпорок для дальнейших измерений. Жердей было заготовлено много, так как в округе леса не было, болота с многочисленными озерами, большими и маленькими, поросшими высокой осоковой травой и камышами, кое-где островками можно было увидеть кустарниковую растительность.

До опознака предстояло пройти десять километров, шли по заболоченной местности, впереди шел бригадир, сухощавый, высокий, смуглое, обветренное лицо заливал пот. Назойливые комары, болотная въедливая мошкара лезла в глаза, в нос, проникала во все щелочки, разъедая до крови тело. Студент небольшого роста едва успевал за бригадиром, ступая след в след, так по болоту легче идти, волоча за собой жердь, отбиваясь одной рукой от надоедливого гнуса. Отнаблюдать опознан удалось быстро, Хромов был опытным полевиком и такие процессы выполнял по давно отработанной схеме.

Возвращаясь к палатке, вдруг услышали выстрел, подумали, что рабочие стреляют уток, здесь их очень много, поэтому стреляют обычно выборочно в селезня крупного или в гуся. У каждого рабочего были личные ружья, но у рабочего Дорофея была тозовка мелкокалиберная, она стреляет без грохота, значит стрелял не Дорофей, он из местных жителей, приняли его на работу в поселке Каргасок, по возрасту он всех старше, прекрасно знает всю местность в округе. Проявил себя за месяц как старательный, незаменимый работник, особенно пригодились его познания в этой многоозерной, болотной местности. К биваку пришли одновременно бригадир со студентом и Дорофей с Алексеем с огромными рюкзаками. «А где Шурик?» — вырвалось у Хромова. Дорофей объяснил, что Александр категорически отказался идти с ними по тропе, сказав, что он пойдет прямо по болоту, с упреком высказал, что все тяжеловесные, а он со своим легким весом проскочит это расстояние за 30 минут. Он, действительно, тщедушный, небольшого роста, но в маршрутах никогда слабосилие в нем не проявлялось. До прихода в экспедицию Александр отбывал в тюрьме небольшой срок за какие-то мелкие хулиганские поступки, работал безотказно, хотя иногда в его характере проявлялась взвинченность.

Раздался выстрел, и послышался раздирающий крик. Кричал и стрелял Шурик, очевидно, болото затянуло его и, конечно, самому не выбраться. Среди озер и высокотравья болотной растительности его не видно даже в бинокль. Нужно по тропе идти к лабазу, он где- то там близко, но это 15 км, то есть три часа хода. Удастся ли спасти? Все четверо без отдыха собрались, прихватили с собой жерди, веревки, топоры и быстро отправились в маршрут. Впереди шел Дорофей, высокий, коренастый, обросший короткой негустой бородой. Он торопился, испытывая на себе вину, что не смог переубедить Шурика отказаться от гибельного маршрута.

Пока обедали и отдыхали у лабаза, абориген рассказал страшные истории про это болото. Он поведал, как год назад принимал участие по поиску в этой трясине двух геологов, тогда они шли втроем, последней шла женщина. Очень здесь обманчивая местность, всего метров сто зыбкая трясина, а далее обычное болото, а обходить приходится 15 км. В тот раз женщина ринулась назад, не успела ступить ногой в зыбкую бездну. И это ее спасло. Потом приезжала комиссия, делали большой плот, этим занимался Дорофей, пытались разыскать и вытащить трупы геологов, но так и не удалось их обнаружить. Шурик обвинил Дорофея, что он придумал эти страшилки и, тем более, женщина осталась жива, она легкая и наверняка бы одолела это болото. Уходя от лабаза, абориген напомнил Шурику, что в этом болоте погибло много людей, когда-то в нем поселилась ведьма, и с тех пор его кличут «Болотом ведьмы».

Хромов шел след в след за Дорофеем и слушал заклинания в адрес этих болот. Абориген поведал, как однажды спас в этом болоте маленькую косулю, которая жалобно блеяла на всю округу. Тонкие ножки косули погрузились в трясину, удерживалась она на своем хлюпком туловище. Дорофей соорудил из кустов и порослей медвежьи лапы, так в Васюганье называют сплетенные из прутьев в виде широких и коротких лыж приспособления. С помощью этих медвежьих лап приблизился к косуле, которую вдобавок заедала мошкара и комары, рукавом раздавил на мордашке косули комариную мразь и просунул под ее туловище свой солдатский ремень, только тогда смог вытащить косульку из трясины. Она лизнула спасателя в лоб, словно поблагодарила. Дорофей вынес ее на сухое место и отпустил. Косуля, высоко подпрыгнув, скрылась в чащобе кустарников. В болото ее загнал какой-то хищник.

Несколько лет назад в этом болоте погибло два туриста. В трясину стоит только ступить одной ногой, затягивает, как магнитом. Человека туда тянет, словно лебедкой.

Подходя к лабазу, Дорофей начал сламывать прутья для изготовления медвежьих лап. У лабаза, оставив груз, все отправились, прихватив жерди и веревки, по направлению, куда должен был отправиться Шурик. Начали кричать, он откликнулся сиплым тихим голосом, который раздался совсем близко. Его голову среди ярко зеленых стеблей осоки обнаружили по приглушенно-хриплому голосу. Голова, облепленная мошкой, раздутыми кровью комарами и слепнями, удерживалась на трехметровой нивелирной рейке, на которой он висел на подбородке, оставалось 3—4 сантиметра до наступления мучительной смерти.

Самым опытным в этих делах оказался Дорофей. Жерди выложили вокруг головы, с запасом на туловище, которая оказалась в квадратном колодце. Затем ремнями и веревками стали просовывать через болотную жижу под мышки, за плечи, но густая, вязкая жижа так засосала Шурика, что даже вчетвером не удавалось стронуть его с места. Дело в том, что сооруженный настил из жердей тоже был зыбким и постепенно погружался. Постоянно у всех соскальзывали ноги с жердей, проваливались в трясину, становились на колени поперек на жерди. Принесли с лабаза пустую железную бочку из-под продуктов и соорудили рычаги с упором на бочку и только с помощью этого приспособления с надежной точкой опоры удалось, медленно вываживая, вытащить Шурика из болотной трясины. Даже не заметили, что наступила темнота.

Ночевали у лабаза. Лицо Шурика было покрыто мелкими бугорками и крупными буграми от укуса кровопийцев. Его подбородок был опоясан широким шрамом, посиневшим кровоподтеком. У него постоянно слезились глаза, он молча улегся спать, даже не стал ужинать.

Остальные долго сидели у костра, слушая Дорофея. Он рассказал легенду о болоте ведьмы, которая передается из уст в уста в Васюганье. В верховьях реки Васюган имеется старинная деревня Шмаковка, в этой деревне, в избе на отшибе, жила Прасковья, очень трудная судьба у нее сложилась. Однажды муж с сыном ушли осенью на промысловую охоту и из тайги не вернулись. Слухи доходили, что на них напали какие-то мужики, убили их и забрали пушнину. Так и жила одна худущая, высокая бабка Прасковья. В деревне участились непонятные явления, многие стали замечать Прасковью в колдовстве. Она уединилась, слыла затворницей, ее звали ведьмой, она стала вредной, молчаливой. Все боялись злющего взгляда темных глубоких глаз и крючковатого, длинного ее носа. Однажды на деревню налетел ураган, разрушив в каждом доме или крышу, или забор, а у ведьмы никаких разрушений не было. Как-то раз утром вся деревня собралась около ее дома, выгоняя коров на пастбище. Пастух дожидался деда Силантия, который быстро гнал своих двух коров и бычка. Силантий, загнав свой скот в табун, развернувшись, стал уходить, вдруг из стада выскочил деревенский бык и начал бодать старика, сбив его с ног. Пастуху с помощью собак удалось отбить Силантия, но своими рогами он столько наделал ран старику, что тот пожизненно оказался прикованным к больничной кровати. Все происходило на глазах у ведьмы. Она загнала свою коровенку в стадо и, не обращая внимания на крики собравшихся, удалилась в свою ограду. Таких случаев в деревне было много.

В другой раз разразилась сильная гроза с молнией и проливным дождем, пастух не смог удержать стадо, коровы убежали в деревню по дворам. Проходя мимо ведьмы, пастух увидел, что ее корова стоит у ворот, поэтому открыл калитку и запустил во двор корову. Утром вся деревня выгнала своих коров, оставалась только корова ведьмы. К ней никто не ходил, боялись получить от нее порчу. Пастух был не из местных жителей, поэтому направился смело в избу ведьмы. Дверь оказалась незапертой, ведьмы в доме не было. Ведьма исчезла навсегда. Перед грозой деревенские мальчишки рвали березовые веники, готовя их для бани, и заметили ведьму. Притихли. Она пробиралась между стволами деревьев к болоту. Больше ведьму никто не видел. Она поселилась на болоте. В деревне прекратились непонятные явления, но зато на болоте стали часто гибнуть люди, но только мужчины, ни одной женщины болото ведьмы в свои объятия не забрала.

Утром Хромов со всей бригадой, преодолев пятнадцатикилометровый маршрут, возвратился к своей палатке. Шурик уволился, работать больше не смог, с ним произошла какая-то метаморфоза.

Таинство Тунгусского метеорита

Топографы и геодезисты, создавая подробные топографические карты на Сибирский таежный регион, где 30 июня 1908 года упал метеорит, постоянно испытывали в процессе экспедиционных работ неудачи и бедствия.

За десять лет здесь много случилось разных страданий и ужасных, потрясающих событий. Все эти годы, в разных должностях проработал в этом регионе В.А. Лазаренко, вначале начальником партии, затем главным инженером отряда № 51, потом начальником экспедиции № 147, а впоследствии главным инженером предприятия.

Первый выезд главного инженера отряда на реку Подкаменная Тунгуска был омрачен трагическими событиями. На глазах у него утонул при переправе на лодке через эту реку опытный топограф И.Ф. Шкребко, который много лет на лодках работал на Ангаре, на Енисее, а здесь утонул. Коварная река Подкаменная Тунгуска за годы картографирования региона забрала в свои объятия многих экспедиционных специалистов.

Так, в разгар полевых работ, 11 июня 1963 года, утонуло сразу три оленевода, работа геодезической партии была парализована, целый табун оленей остался без единого специалиста. Главный среди них опытный эвенк, бывалый проводник Егор Эскоп решил проверить наличие ягельных кормов для оленей на противоположной стороне реки и забрал на лодку старшего оленевода К.И. Тарасова, молодого оленевода Д.Т. Прошина и его жену Меланью. На середине реки по непонятной причине лодка перевернулась, и трое оленеводов утонули, Меланья выплыла, объяснив, что лодку кто-то словно приподнял и перевернул вверх дном, она утверждала, что это сделал злой дух, уговаривала всем уйти с этого проклятого места, иначе смерть всех здесь настигнет. Вначале В.А. Лазаренко не воспринимал доводы Меланьи, но потом вспомнил, что два года назад в этом месте погибли четыре человека, притом совсем из другого отряда. Тогда механик геодезист В.Д. Соколовский, рабочие А.Г. Фримштейн, В.Г. Баранов и шофер П.И. Коломиец ранней весной на вездеходе ГАЗ-47 ехали к своему месту работы и решили здесь, на берегу реки, заночевать. Мороз был сильный, поэтому спали в вездеходе с работающим двигателем, и все скончались в результате отравления выхлопными газами. Много загадочных явлений происходило в этих местах, часть из них объяснимы, а некоторые остались неразгаданными.

Однажды поехал Лазаренко на моторной лодке в бригаду, удалился от базы партии на 50 км, и вдруг мотор заглох. Он стал разбирать мотор и обнаружил, что закончился бензин, выбросил пустой бак на берег, сел на него и долго раздумывал, что делать. Вечерело, поэтому решил переночевать, а утром самосплавом спускаться обратно, на базу партии. Вечером разжег костер, установил палатку, раскатал спальный мешок и улегся спать. Утром все вещи уложил в лодку, взявшись за ручку бачка, вдруг остолбенел, почувствовав, что бак не пустой, открутил крышку, взболтнул, подозревая, что могла попасть вода, хотя дождя ночью не было. Геодезист, в конце концов, убедился, что в баке бензин. Что за наваждение произошло? Вечером бак был пустой, а утром оказался почти наполовину с бензином. Лазаренко ущипнул себя несколько раз, убедившись, что это не сон, затем подсоединил бак, завел мотор и уплыл в бригаду, загадка осталась неразгаданной.

Еще одна загадка случилась ранней весной. На базе партии утром тревожно начали лаять собаки. Все повыскакивали из палаток и из конторы и вдруг увидели у крыльца маленького розового поросенка. Откуда он мог взяться здесь в таежной глухомани, где нет ни единого поселка на сотни километров? Кладовщик быстренько соорудил из ящиков ограждение и стал придумывать кормежку маленькой хрюшке. Поросенок был умилением для всех работников, он любил, когда его почесывали, ложился и блаженствовал. Загадка осталась неразгаданной, хрюшка свалилась, словно с неба. Глубокой осенью, когда закончились полевые экспедиционные работы, кладовщик смастерил надежный ящик для вывоза вертолетом хрюшки, она стала уже большая, но в канун последнего рейса отлета хрюшка ночью исчезла. Долго искали вокруг, кладовщик не хотел вообще улетать, но Лазаренко в приказном порядке заставил улететь, законсервировав базу на зиму. Такие сверхъестественные события наводили на разные размышления, притом на других соседних объектах подобного ничего не происходило.

Много было различных мистических случаев на этой базе, вот еще один из них. Построили на берегу реки баню, сложили печь и соорудили каменку для камней, чтобы можно было париться с веником, но камней поблизости не было. В субботний день радист пошел затопить баню и обнаружил у дверей бани кучу камней, катыши величиной с небольшую дыню появились, словно из-под земли, даже вертолет не прилетал давным-давно.

Кругом дремучая тайга, деревень и сел поблизости нет. Километров за сто, в верховьях одного безымянного ручья, проживает семья, но о ее месте нахождения никто не знает. Лазаренко наткнулся на их жилье случайно. Год назад на весь объект сделали площадную аэрофотосъемку. На одном фотоснимке начальник обнаружил поляну значительных размеров, которая расположена на солнечном склоне реки, поэтому решил побывать с целью создания новой базы партии для будущего года, так как продвигались ежегодно на восток все дальше и дальше. Пришел начальник экспедиции к заветной поляне и ахнул: под кронами деревьев скрывалась избушка значительных размеров, поляна — это просяное поле, на привязи паслись козы, среди стволов кедровых деревьев идеальная чистота. Геодезист вспомнил разговор с егерем, с которым пришлось повстречаться в Байките по экспедиционным делам. Он поведал тогда, что в тайге проживает семья Иконниковых. Пришли они сюда, скрываясь от раскулачивания, скитаются по тайге много десятков лет, но никто их не встречал, предполагая, что они давно повымерли.

Лазаренко громко кашлянул, разбудив таежную тишину, из-за землянки выскочили с напористым звонким лаем две собаки, набросившись на непрошеного пришельца. Вышел коренастый мужчина в холщовой домотканой одежде с седой окладистой бородой, шел медленно, затем показался молодой парень, он пронзительно свистнул, и собаки успокоились. Крестясь, выглянули две женщины и исчезли. Бородач молча остановился метра за три-четыре. Лазаренко рассказал, что в этих местах работает его экспедиция, хотел бы расспросить и узнать, где имеются тропы, пороги и водопады на реках и все остальное для создания топографической карты. Разговор не получался, бородатый сказал, что скоро придет зять и он расскажет. Геодезист попросил разрешения поставить палатку и развести костер, хозяин показал на обрыв и посоветовал разместиться там, так как в этом месте всегда дует ветерок и нет комаров. Почувствовав потепление в общении, Лазаренко сказал, что если нужны какие-то продукты, соль, спички и т.д., то экспедиция сможет привезти на лодке. Бородач объяснил, что все у них есть, а соль добывают сами, поблизости имеются солончаки. Таежник сосредоточил свой взгляд на заткнутый за поясом геодезиста топор. Лазаренко вытащил топор и подал бородатому, а он взглядом и рукой показал ствол дерева, к которому начальник поставил топор. Глава семьи крикнул сына, молодой парень пришел в вязаных варежках, забрал топор и ушел к речке. Теперь геодезист понял, что это староверы и их обряд не позволяет делать по-другому. Затем Лазаренко увидел, как вымытый в реке топор рассматривали сын и две женщины, передавая его из рук в руки, ласково поглаживая топорище.

На краю обрыва геодезист установил свою одноместную палатку, раскатал в ней спальный мешок, разжег костер и подвесил котелок, наполненный консервированным борщом. Пришелец постоянно ощущал на себе какой-то взгляд, боясь его спугнуть, поэтому не оборачивался в сторону избушки. Подбрасывая в костер обломки сухих сучьев, постоялец оглянулся и встретился взором с карими глазами, выглядывающими из-за дерева. Лицо, вздрогнув, исчезло и появилось вновь. Строгое иконообразное лицо, обрамленное слегка вьющимися темными волосами, с поволокой томных глаз с нежностью смотрели на пришельца. Длинная коса, свесившись на грудь, украшала светло-серую холщовую блузку незнакомки. Лазаренко жестом ладони пригласил таежную красавицу к костру, освободив место на валежине, но незнакомка отрицательно качнула головой. «Как тебя звать?» — тихо спросил геодезист. «Мария», — шепотом ответила она, доставляющая наслаждение взору, и тихо скрылась в лесных зарослях. Хотелось догнать, но Вячеслав остановился, уговаривая себя: «Этого делать нельзя». У Лазаренко от неземной красоты заискрились глаза, в экспедиции женщины говорили про Лазаренко: «Зачем природа подарила такие красивые глаза мужчине, лучше бы наделить ими женщину, а мужчина с любыми проживет».

Завечерело, с реки потянуло прохладой. Блестела в переливах вода, чуть-чуть булькая, переливаясь в отблесках серебра. К костру подошел рыжебородый мужчина. Разговор не получался. Хотя Прохор рассказал, что видел выстроенные на вершинах гор деревянные вышки, поинтересовался, для чего это делается, живет он со своей женой Варварой, это старшая дочь Емельяна Иконникова, в соседнем распадке. Начальник экспедиции пытался втянуть в разговор Прохора, узнать все подробности о данном регионе, но не получалось. В разговоре Лазаренко упомянул, что до этого работал в Ачинске, Прохор оживился и рассказал, что родился и вырос в поселке Белый Яр, на реке Чулым — это рядом с Ачинским, школу заканчивал в этом городе и в армию во время войны в 1943 году призывался в Ачинске. А потом у молодого парня вся жизнь пошла кувырком. Воевал, через полгода ранило, попал в плен, после окончания войны из плена попал в тюрьму, обвинили в измене и предательстве, отсидел 8 лет. Вернулся домой, в Белый Яр, отец и два брата погибли на войне, мать, никого не дождавшись, умерла. Целый год Прохор пытался устроиться на работу, нигде не принимали с документами врага народа. Все соседи и знакомые проходили мимо, отворачиваясь. Прохор доказывал везде, что он никого не предавал, не изменял, его раненым забрали в госпитале, но об этом никто не хотел слушать. Любимая девушка давно вышла замуж и уехала в Ачинск. Вот тогда Прохор принял решение — уйти от людей в тайгу. Забил окна и двери семейного дома, забрал отцовскую двустволку, необходимое снаряжение и ушел в темные леса, постарался скрыться в таежной, безлюдной глухомани. Долгие годы мытарства в плену и в тюрьме приучили Прохора выживать даже в самых жестких нечеловеческих условиях. Поэтому здесь, на Под каменной Тунгуске, наедине с природой почувствовал себя человеком. Нежданно-негаданно в лесных дебрях повстречался с семьей, тоже неудачников Иконниковых. Женился на старшей дочери, и уже обзавелись двумя детьми.

Светало, становилось зябко, в костре потрескивали дрова, над рекой клубился легкий туман. Прохор подробно рассказал все этапы своей сложнейшей жизни, переплетенные трагическими событиями. Горькая судьбина выпала на долю Прохора, но он оказался сильнее всех этих передряг.

Рассвело. Лазаренко увидел, что около деревьев вдали друг от друга стояли всю ночь, слушая, Емельян, его жена, сын и Мария. Мария принесла туяс с козьим молоком, берестяные кружки, заполнила их молоком и присела, любуясь, как мужчины пьют молоко. Так закончился очередной маршрут начальника экспедиции по своему объекту. Мария, наперекор своим обрядам, проводила геодезиста за лесной поворот, поцеловала пришельца и стремглав убежала.

Через год Лазаренко на вертолете прилетел к Иконниковым. Еще из окна геодезист заметил, что просяное поле пустует, не засеяно. Вертолет, долго гнездясь, не мог приземлиться, сложность оказалась в том, что склон поляны имел большой уклон. На краю леса стояли люди. Начальник экспедиции вглядывался, пытаясь увидеть Марию. Винтокрылая машина замолкла, первым выскочил Лазаренко, Прохор узнал прошлогоднего собеседника и рассказал, что после отъезда геодезиста Мария сильно загрустила, старалась уединяться, однажды ушла в тайгу и не вернулась, на поиски направился брат Матвей и тоже с концами. Емельян до глубокой осени ходил по тайге с собаками и даже по выпавшему снегу продолжал искать детей. Однажды попал в снежную пургу, простудился и умер, а вскоре скончалась и его жена. Теперь Прохор со своей семьей живет в их избушке. Лазаренко загрустил и молча удалился в вертолет. Такой трагической истории он не ожидал.

Как-то раз отправился Лазаренко на пункт триангуляции, который от реки находился всего в пяти километрах. Знак бригада построила недавно, по проекту высота его должна быть всего 17 метров. Хотелось проверить знак, уж очень много нареканий было у геодезистов на качество выстроенных сигналов. Прибросил, что за два часа вполне можно добраться до плоской вершины горы, на которой должен быть выстроен знак. Тайга оказалась на редкость труднопроходимой. Упавшие когда-то давно огромные деревья были направлены в одну сторону, приходилось перелазить через замшелые, сгнившие стволы, иногда крупные завалы приходилось обходить, далеко отклоняясь от маршрута. Стволы деревьев, лежавшие десятки лет, были словно специально уложены поперек маршрута движения.

Вдруг геодезиста осенило, что эти деревья были повалены метеоритом, тем самым, о котором много писали. Геодезисту показалось, что он сбивается с маршрута, решил проверить свою интуицию, открыл полевую сумку, в которой был закреплен компас. Стрелка компаса показала, что главный инженер идет совсем не туда. Согласно расчетному времени должен быть уже на вершине. От реки по карте нужно было идти строго на север. Взяв в руки компас, Лазаренко пошел строго по нужному азимуту, хотя не верил, что идет верно. Прошел много и понял, что заблудился, было стыдно самому себе. Сел на валежину и стал вспоминать, в каком месте отклонился. Сквозь густую поросль молодых деревьев геодезист увидел камень, приблизился: каменная замшелая глыбина высотою метра три находилась в воронкообразном углублении, заросшем густым кустарником. Лазаренко удивился каменной находке, так как в этих местах вообще камней нет. Затем топором расчистил мох и понял, что это горнорудный камень, состоящий из металла. Достал компас, и стало ясно, что стрелка подчиняется этой глыбе. Вспомнил, что год назад должны были выстроить этот сигнал, тогда бригадир С.Ф. Поплаухин пошел на речку, которая находится в 5 км, и не вернулся. Долго искали, попал в вечный список трагических записей: «Пропал без вести, случай учету не подлежит». Теперь начальнику экспедиции стало ясно, что компас и эта глыба погубили геодезиста. И в этом году, в мае месяце, опытный рабочий В.М. Семенов в этих же местах ушел и не вернулся, числится в списках «Пропал без вести».

На душе стало очень тоскливо, и Лазаренко поспешил возвратиться к речке, моросил дождь, и наверняка бы по компасу никогда не вышел. Начальника экспедиции спасла старая привычка: если уходил в тайгу один, обязательно топориком делал затесы на деревьях, по ним и удалось выбраться из этого злополучного непролазного леса.

Саянский волшебник

Один из экспедиционных сезонов инженеру Валентине Федоровне Бутаковой пришлось работать в Саянах. Объект достался очень большой и сложный — это Тоджинская впадина с обилием многочисленных высокогорных озер, рек, ручьев и родников. Здесь зарождается река Большой Енисей, сливаясь с Малым Енисеем в столице Тувы, в г. Кызыле. Многоводная река Енисей, прорезаясь через Саяны, превращается в Сибирского пресноводного гиганта.

Закончились майские праздники, и Бутакова со студенткой Ириной появилась в затерявшемся в тайге поселке Тара-Хем. Устроившись с жильем в здании школы, инженер сразу же взялась за работу. За пять месяцев предстояло выполнить годовой объем — отдешифрировать на аэрофотоснимках всю ситуацию Саянской глубинки. За короткий экспедиционный сезон Валентине предстояло исходить пешком и изъездить верхом на лошади многие сотни километров, обследуя местность, нанося на новую топографическую карту все, что имеется на местности. Регион этот особенный, дело в том, что был период, когда здесь, в горах и на реках, добывали золото, но вскоре золотоносные жилы иссякли, а золотоискатели в безнадежном порыве продолжали скитания. Многие из них остались здесь навечно, некоторым сооружены памятники, которые нужно нанести на карту, кроме того, в лесных зарослях сохранилось большое количество одиноких, заброшенных избушек и хорошо натоптанных таежных троп. Скалистые речные распадки изобилуют различными пещерами, в которых уживается царство ползучих, пернатых и четвероногих обитателей, а иногда и двуногих. Все эти пещеры предстояло измерить и нанести на карту, которая будет напечатана с грифом «СЕКРЕТНО».

В первые же дни появилась проблема с наймом рабочего. Бутакова встретилась с некоторыми местными охотниками, расспрашивала об особенностях тайги и уговаривала поработать у нее до октября месяца, но никто не соглашался, хотя зарплата была в экспедиции в два раза больше из-за того, что потом с 1 октября работу здесь не найти. Весть о приезде экспедиции облетела всю деревню.

Однажды вечером к инженеру подошел мальчик и начал упрашивать взять его на работу. Макару было всего тринадцать лет, хотя на вид он был рослый и кряжистый. Макар — сын местного охотника Лукьянова, и он слышал весь разговор инженера с отцом и, соответственно, загорелось мальчугану уйти в тайгу с экспедицией. Мальчик рассказал, что каждый год ходит в тайгу с отцом на охоту, дважды вскрывали медвежью берлогу, один раз в тайге застрелил медведя один без отца, заверил, что ни одна лошадь за лето не потеряется.

Шли дни, Макар приходил каждый день, потом пришел с отцом. Инженер объяснила, что нужен хороший работник, а не ребенок, работа сложная, тем более, она не имеет права принять на работу несовершеннолетнего. Но Макар оказался очень настойчивым, отцу не давал покоя, со слезами на глазах упрашивал. В конце концов, договорились: инженер оформляет на работу отца, который по возможности, будет выезжать в маршруты, а постоянно начнет работать Макар до тех пор, пока не появится постоянный рабочий.

В колхозе арендовали четыре лошади с седлами, обычно на трех ездят, а четвертую завьючивают снаряжением в дальние маршруты. Через месяц предстояло идти к озеру Кара-Балык — это за 250 км по таежным тропам и там объем работ более чем на два месяца. В первые дни обследование местности осуществляли в окрестностях с выездом без ночевок, тем более Лукьяновы подсказывали, куда проложены дороги и тропы, где располагаются одинокие избушки, они знали название рек, ручьев, озер, родников, броды через реки и т.д. На выходные дни Валентина спланировала выезд на озеро Тоджа, с учетом, что Лукьянов старший поможет обустроиться и переночует одну ночь, а они остаются на озере на целый месяц. Распределение обязанностей было простое — женщины занимаются дешифрированием, а все остальное делают мужчины, то есть готовить завтраки, ужины, а в обед находились в маршруте — брали с собой. Далее — установка палаток, костер, дрова, вода, а главное — забота о лошадях: их накормить, напоить, спутать, заседлать и прочее. Лукьяновы в тайге много времени проводили, поэтому для них это все было повседневным делом. В первый же день Архип Архипович с помощью своей собаки Дольки застрелил горного козла, а Макар наловил хариусов. Выездной ужин оказался великолепным. Чарующая природа завораживала всех своей красотой, вдали возвышались заснеженные вершины Саянских хребтов, вокруг озера — сочная свежая трава, а далее темно-зеленая стена кедровых деревьев.

Первый месяц заканчивался. Макар освоился со своей работой, на выходные дни приезжал на помощь отец. Готовились к трудному маршруту, предстояло перебазироваться в верховья Енисея, в неведанные удаленные места Саянских хребтов.

Через три дня бригада в полном составе, завьючив лошадей продуктами и экспедиционным снаряжением, отправилась в верховья Большого Енисея, к озеру Кара-Балык. На этот раз дешифровщикам повезло: на берегу озера обнаружили заброшенный геологический поселок, в котором капитально обосновались, даже не пришлось устанавливать палатку. Более месяца потребовалось на обследование этой безлюдной горной местности, удаленной на сотни километров от сел и деревень. Много времени уходило на изучение пещер, некоторые оказались очень большими, в них проживали различные таежные обитатели. Стояла прекрасная погода, поэтому инженер планировала ежедневные маршруты по всем долинам, тем более, что заканчивалась производственная практика у студентки, нужно было успеть за оставшиеся дни закончить полевое обследование.

Однажды, подходя к поселку, Валентина решила отправить студентку к домам, а сама пошла разыскать на склоне горы родник: нужно было найти в зарослях, где он зарождается, и нанести на новую карту. Потребовалось значительно времени для поиска. Наконец нашла, среди небольших камушков из глубины земли, пульсируя, вытекал маленький источник прозрачной холодной воды. Валентина пригоршнями напилась чистейшей воды, умыла лицо и вдруг увидела совсем близко карабкавшегося по стволу дерева красивого котенка, совсем маленького и беспомощного. Схватила его и быстро направилась в свой стан. Раздумывая, где же взять молока, решила, что можно развести сгущенку. Макар, увидев на руках животинку, закричал: «Валентина Федоровна, бросьте — это же рысь, маленький рысенок, сейчас прибежит рысиха, она загрызет Вас». Макар показал маленькие кисточки на кончиках ушей рысенка. Рысенок спрыгнул с рук и умчался в лесные заросли.

Наконец, поездки закончились, Бутакова приступила к камеральной обработке, а Макара со студенткой на лошадях отправила в деревню, согласно договоренности, через несколько дней Макар должен возвратиться с отцом, а Ирина уедет продолжать учебу.

Валентина целыми днями, не выходя из дома, занималась вычерчиванием. Разводила тушь разных цветов и на аэроснимках рисовала всю ситуацию, которую заполучила в период маршрутных обследований. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что кто-то за ней следит. Интуитивное ощущение одолевало ею все сильнее и сильнее, охватила настороженность, стала усиленно вслушиваться.

Однажды вечером Валентина пошла за водой к озеру, возвращаясь, заметила, что к костру приближается человек, от неожиданности она вскрикнула и остановилась, опустив на землю ведро с водой, все тело покрылось мурашками. «Не бойтесь, ничего плохого я Вам не сделаю», — прозвучал мужской голос. Остолбеневшая женщина продолжала стоять, хотя в интонации голоса никакой угрозы она не уловила. Незнакомец подошел, взял ведро и понес к костру. Сидя у костра, Валентина рассматривала пришельца, он был высокого роста, лицо заросло короткой темной бородой, трудно определить возраст, но не старше сорока лет, с головы на спину свесились длинные волосы, перехваченные широким стеблем зеленой травы. Лоб и щеку пересекли глубокие шрамы. Одет в экспедиционную геологическую одежду (которая валялась в каждом заброшенном доме), сверху наброшена накидка из белоснежного горного козла, через плечо переброшен лук, туго стянутый тетивой и набор стрел с металлическими самодельными наконечниками из-под консервных банок. «Этим грозным оружием кого-то можно убить?» — с насмешкой вымолвила Валентина. Незнакомец объяснил, что этим оружием он убивает оленей, коз, волков, зайцев, лис, а на медведя у него есть настоящее ружье, но в ограниченном количестве осталось пистонов и пороха. Но питается он в основном растительной пищей: ягодой, орехами, травами, кореньями. Основным рационом в питании является рыба, которой в реках и озерах очень много. По словам незнакомца, рыбу он приспособился готовить и заготавливать на зиму в различных видах: вяленую, копченую, печеную, томленую, сушеную, используя в виде приправ травы, листья кустарников и различные корнеплоды. Пришелец рассказал, что много лет назад он попал в катастрофу, был отправлен на тот свет, несколько дней испытал загробное существование. Тяжкое, потрясающее событие отсекло память полностью. Этот человек испытал самое страшное в жизни — ушел на тот свет, в мир иной. В голове происходило что-то непонятное, головные боли не давали покоя, случайно встретил монаха и тот посоветовал уйти временно от мирской жизни. Ушел скиталец далеко-далеко от людей, в тайгу, набрел на брошенный геологический поселок. Здесь прекратились головные боли, первую зиму жил в этих домах, но потом нашел еще одно жилье: среди каменных скал обнаружил пещеру, в которой протекает горячий родник. Зимой в той пещере очень тепло.

Бутакова поняла, что этот пришелец поможет ей разгадать многие нужные для составления карты загадки. Отшельник с удовольствием рассказывал и пояснял обо всех неизведанных ею местах, он прекрасно ориентировался, потому что исходил всю окрестную тайгу. Особенно дешифровщицу интересовали имеющиеся тропы, сохранившиеся избушки, затаившиеся в лесных просторах родники, броды через реки. Оказывается, на перевале имеется строение, вокруг которого все деревья обвязаны разноцветными тряпочками — это святое место у монголов и тувинцев, а недалеко кладбище с архитектурными памятниками и каменными нагромождениями. Инженер решила завтра подняться на перевал, сразу же, как только приедет Макар. Пришелец словно прочел ее мысли и сказал, что мальчик приедет через три дня, так как в семье появились какие-то проблемы, умер их родственник. Валентина, вытаращив черные глаза, стала допытывать, откуда ему известны эти сообщения. Отшельник разъяснил, что в туманном виде перед закрытыми глазами у него появляется видение, для подтверждения кудесник предложил проверить его способности.

Пальцами руки пришелец слегка сдавил запястье руки Валентины, закрыл свои грустные глаза и, чуть-чуть шевеля губами, тихо начал говорить: «Рано из жизни ушел твой отец, мать воспитывала тебя в одиночестве, ты достигла высоких спортивных достижений по настольному теннису, лыжным гонкам и стрельбе, сейчас тебя обуяли болезни: ежедневные головные боли, изжога, болит спина, гноится на ноге рана. Эти болячки излечимы, и на днях мы их осилим. Тебя ожидает радостное событие: скоро дадут хорошую квартиру, заберешь из деревни свою мать. Через три месяца у тебя родится сын» — Валентина вырвала руку из пальцев волшебника, с недоумением вглядываясь в ясновидца, задумалась, откуда он знает такие подробности. Женские сомнения постепенно улетучивались, так как он угадывал все, что происходило у Бутаковой в жизни, словно читал ее досье. Чародей продолжал: «Вырастишь сына, выучишь его, уедет он в далекие края, женится, появятся дети, но потом жизнь пойдет у него плохая, из-за него ты останешься без квартиры и в полном одиночестве». «Какую-то чушь несет», — подумала про себя Валентина. Чтобы изменить тему беседы, предложила волшебнику чай.

На следующий день отшельник принес лекарства и рекомендовал срочно заняться лечением, взглянув на оголенную красно-опухшую ногу с гнойниками, он объяснил, что это рожа, из-за этой болезни и голова болит. Волшебник долго водил руками вокруг багровой красноты и что-то шептал, затем смазал какой-то мазью желтого цвета с запахом йода, а от изжоги предложил пить жидкость иззелена-синего цвета, которая оказалась очень горькой. Для удаления боли в спине он оставил мазь, напоминающую крапивное месиво, которой Валентина намазала и сверху, по его совету, привязала тонкую широкую пластину осиновой коры. В течение трех дней изжога прекратилась, притупились боли в спине, не стала болеть голова, на ноге побледнела рожа и засохли все гнойники. Исцелитель наведывался каждый день. О своей прошлой жизни он ничего не помнил, поэтому рассказывал о тайге, которую он освоил, о лечебных средствах, применяемых им. Оказалось, что отшельник располагает неординарной интуицией в распознании и вылечивании различных болячек и болезней. Он рассказал, как встретил на тропе больную косулю, болезнь была очень запущенной, потребовалась желчь, которая, к счастью, у Айболита сохранилась от медведя, по его словам, медвежья желчь — самое лучшее лекарство от многих серьезных болезней, даже некоторые из них считаются неизлечимыми. Приходилось лечить олененка и даже белку. Кудесник поведал занимательный случай, который произошел на горном перевале на границе с Монголией.

На перевале имеются два маленьких озера, которые по преданию считаются святыми, сюда изредка приезжают излечивать больных. Однажды кудесник в самый жаркий период лета увидел на берегу озера несколько оседланных монгольских лошадей и ревущих маленьких детей. Обуявшее любопытство заставило приблизиться к плачущим детям. Больных детишек монголы оставили на исцеление всевышнему, а сами удалились на перевал к месту главной святыни. Увидя бородатого незнакомца, младенцы затихли. Волшебник обнаружил у одного грыжу и быстренько сумел ее закусить, боли прекратились, и он замолк, у другого тоже оказалась грыжа, ее тоже удалось ликвидировать, но у второго на обеих руках было по шесть пальцев, чародей отрезал лишние пальцы, остались чуть заметные бородавочки, замазал их соком целебной травы. Появились монголы, исцелитель успел скрыться в зарослях кустарника. Нужно было видеть ликование родителей, чьи дети не кричали, а радостными глазенками поглядывали на кричащих и прыгающих от радостей взрослых людей.

Валентина вспомнила, что ее мать страдает астмой, решила воспользоваться и расспросить, каким образом можно избавиться с помощью народных средств. Пришелец объяснил, что излечить совсем эту коварную болезнь нельзя, но можно восстановить нормальное жизненное состояние, избавиться от приступов удушья. Для этого необходимо произвести заготовку цветов мать-и-мачехи, делать настойку из нее и пить регулярно, таким образом забудет она про удушье. Еще Валентина припомнила, что иногда на руках у нее появляется экзема. Исцелитель, сосредоточившись, пояснил, что эту кожную болезнь нельзя запускать, а лечить ее нужно методом купания в отваре цветов. Нужно нарвать букет разных лесных цветов, затем отварить и выкупаться в отваре. И еще он объяснил, что если имеется аллергия, то нужно купаться в отваре дубовой коры.

Через четыре дня приехали Лукьяновы. Оказывается, у Архипа Архиповича погиб брат на лесосплаве, поэтому задержались. Старший Лукьянов взял отпуск на месяц, чтобы помочь инженеру в обследовании и завершении самых последних и самых трудных предгорий Саянских хребтов. Через три недели, закончив работу, бригада возвратилась к озеру Кара-Балык. Валентине очень хотелось встретиться со своим загадочным исцелителем, ее постоянно донимали мысли о его каком-то таинственном присутствии. Она рассказала Лукьянову о магическом волшебнике. Он удивился, что она смогла с ним встретиться, о нем целые легенды рассказывают в Тара-Хеме, но никто дикаря этого не видел.

Закончился полевой экспедиционный сезон. Бутакова целыми днями, сидя в камералке, вычерчивала последние обследованные трапеции, Лукьяновы готовили на вывоз экспедиционное оборудование. Валентина третий день после возвращения ждала незнакомца, но он не появлялся. Ей даже становилось тоскливо. В последний день, Лукьяновы рано улеглись спать, Бутакова при свечах укладывала свои бумажные упаковки. Неожиданно вошел исцелитель и подал огромную шкуру черно-бурой лисы. Чернобурка обвила шею, свесив длинный пушистый хвост, искрящийся серебристым оттенком. До утра проговорили Валентина и ясновидец, а на рассвете он ушел, боясь посторонних глаз.

Предсказания Саянского волшебника сбывались на каждом этапе жизни Валентины Федоровны, и каждый раз она с теплотой вспоминала о нем. Даже в самые тяжкие переживания, которые он предвидел, Валентина молила богу, чтобы он появился.

Бабай

Один экспедиционный сезон пришлось мне работать в таежных районах Восточной Сибири. Бригада состояла из пяти человек, передвигались по тайге пешком, иногда верхом на лошадях, в бригаде имелось пять лошадей. В конце каждого месяца выезжали в деревню Тымбыр, в эти же числа приезжал начальник партии из Тайшета, забирал у нас авансовый отчет. Мы закупали продукты на месяц, завьючивали их на лошадей и отправлялись в далекую таежную глухомань заниматься своими топографо-геодезическими работами. Деревня Тымбыр небольшая, вытянулась вдоль речки в одну улицу. Местные жители нам посоветовали обратиться к Бабаю, у него все приезжие останавливаются.

Усадьба Бабая находилась на отшибе, поодаль от всех домов. Добротный большой дом, просторный двор, пустующие конюшни, сараи и баня на самом берегу речки. Бабай оказался добрый по натуре человек, очень гостеприимный. Наш проводник Егорыч быстро разговорился с хозяином, у них когда-то пересекались жизненные пути, оба работали в одной экспедиции, но в разные годы, вспомнили общих знакомых, ночные костры, экспедиционные маршруты, таежные трагедии и даже повариху Семеновну, которая скиталась с этой экспедицией с пятнадцати лет и до самой глубокой старости.

В деревне о Бабае нам рассказывали легенды о его таинственных магических волшебствах. Бабай жил в этом доме со своим старшим братом Хусаином, дом был на две половины. Жили два брата большими татарскими семьями. В период, когда богатых раскулачивали, попали и эти две семьи в этот разряд. Приехали из Тайшета революционно настроенные представители власти на обозах. А лошади, запряженные в телеги, никак не пошли в открытые ворота Валеевых. Храпят, ржут, становятся на дыбы, своей разгневанностью готовы разломать тележные оглобли и убежать с этого места. Местные селяне тогда говорили, что Бабай заколдовал двор. Так и не смогли заехать во двор. Пришлось зерно, муку, крупу — все в мешках выносить и загружать за воротами. Со всеми амбарными запасами забрали и старшего брата, его больше и не видели, доходили слухи, что Хусаина отправили на стройку в Магнитогорск, и там он вскоре умер от желтухи. Во дворе плакали дети обеих семей, их рев слышно было по всей деревне. На плечах Бабая осталось две семьи с малолетними детьми. Стали садить много картофеля — это был главный продукт питания. Бабай промышлял в тайге, в то время в лесу еще много было дичи.

Однажды Бабай привел из тайги медведя-пестуна, обучил его в упряжке и возил из леса дрова, заготовил дров на много лет.

Раскулачивание подходило к концу. Как-то раз приехали те же самые представители власти в Тымбыр, ехали на обозе в дальнее соседнее село, прихватила ночь, заехали к Бабаю заночевать. У всех остальных в деревне дома маленькие, а команда большая, просторный двор и свободные конюшни. Лошадей и скот в тот раз угнали полностью. Переночевали, утром стали запрягать лошадей, а они все в пене, мокрые, потные, горячие, раздраженные, как будто они всю ночь в скачках участвовали. Старший предложил воздержаться запрягать, дать хотя бы высохнуть лошадям, но остальные настаивали уезжать из этой проклятой ограды. В это время пришел председатель недавно созданного сельсовета и пояснил, что Бабай — колдун, он может сделать так, что ваши лошади при выезде перевернут телеги и убегут, оставив всех вас калеками. Председатель рассказал, как недавно Бабай двух бандитов уму-разуму научил. Заехали два верховых мужика к нему ночевать, а утром решили его обокрасть внаглую. Забрали швейную машинку, два ружья, шубы, даже топор с пилой прихватили, приглядели телегу, оставшуюся после раскулачивания, загрузили все забранное добро, пригрозив хозяину, уехали. Разъяренные, очумелые лошади галопом выскочили из ворот и помчались вдоль улицы с сумасшедшей скоростью. На краю деревни чубатого, который был в седле, лошадь сбросила, он лежал у изгороди одного из домов с поломанной ключицей и открытым переломом ноги.

Переезжая через речку за деревней, вторая лошадь с громким ржанием бросилась в сторону, перевернула телегу, вывернув курок, и умчалась с передком от опрокинутой повозки. Подоспевший Бабай с сыновьями вытащили из воды окровавленного бандита, придавленного телегой к каменистому дну реки, но откачать его не удалось. Семья Валеевых забрала из речки свои вещи, а в сельсовете появились проблемы: что делать с искалеченным бандитом и его напарником — трупом. В дальнейшем выяснилось, что налетчики оказались отъявленными разбойниками, за которыми уже давно охотилась милиция.

Полевой экспедиционный сезон подходил к концу. Мы выехали из тайги, поселились, как обычно, у Бабая. Двух рабочих отправили в Минусинск, на расчет, а оформлять полевые измерения мне помогал студент. Егорыч готовил все оборудование для отправки, потом он должен сдать в колхоз лошадей, но это недели через две, так как нужно было осуществить некоторые обследования, они рассчитаны без ночевок. Бабай попросил увезти его на одну ночь на солонцы для ночной охоты, которые располагались в 15 км от деревни, в тайге. Поездка на охоту каждый день откладывалась, Бабай выжидал, когда подует восточный ветер, уповая, что у изюбря очень развито обоняние и слух, а скрадок сооружен в западной части солонцов. Зрение у этого животного слабоватое, он даже может не обнаружить глазами стоящего, затаившего человека. Бабай прекрасно владел всеми таежными приемами и знал все звериные тонкости, он даже отказался взять на охоту Егорыча, хотя Егорыч слыл знатоком в числе местных охотников. Бабай объяснил, что там лишние люди не нужны, а утром просил приехать всех помочь вывозить из тайги мясо. В конце концов, Егорыч поехал с Бабаем на лошадях. Перед отъездом Бабай смазал каким-то зеленым раствором ружье, сапоги, сменил даже нижнее белье, чтобы не было запаха пота. Забрал какие-то узелки с собой, и они уехали.

Вернувшись, Егорыч рассказал, что на солонцах они проделали большую подготовку. Перед наступлением темноты Бабай приспособил гнилушки на деревьях, которые находились за тропой на высоте полтора метра. Гнилье, которое привез ночной охотник, он заготовил специально летом, оно светится ночью, словно светлячки. Если по тропе проходила самка изюбря, она меньше ростом, или другие животные ниже светлячков, их Бабай из скрадка не замечал, а если пойдет изюбрь, то он своим огромным туловищем будет перекрывать светлячки один за другим, пересекая их. А здесь уже Бабай успеет рассчитать движение богатыря и вовремя нажать на спусковой крючок своей двустволки. Последние годы Бабаю не приходилось бывать на этих солонцах, кроме него никто не знает про этот солончаковый уголок. Раньше, когда росли дети, Бабай каждую осень приходил сюда на охоту, убивал изюбря, утром приходили сыновья и помогали выносить мясо, которого хватало на целый год. По заключению Бабая мясо изюбря гораздо лучше, чем конское, тем более он умел его хорошо коптить, вялить, солить и даже консервировать. Потом разъехались дети на учебу и в деревню больше не вернулись, вскоре умерла жена, у самого стали болеть ноги, поэтому давно Бабай не бывал на солонцах. А в этот раз, когда представилась возможность поехать на охоту, Бабай взбодрился, суетливо стал готовиться и, кажется, даже помолодел. Хотя мы сомневались, что в такую темную осеннюю ночь можно кого-то застрелить, тем более Бабаю летом исполнилось восемьдесят лет.

Чуть свет мы все трое на пяти лошадях отправились на солонцы. Студент иронизировал, что сегодня отведаем свежего мяса, я в душе тоже сомневался, но старался не подавать виду, а Егорыч относился вполне серьезно к этой затее, он взял с собой даже топор разрубать тушу и вьючные сумины, которые у нас имелись для перевозки на седлах различных грузов в тайге. Половина пути шла по хорошей тропе, а остальную часть маршрута осуществляли по старым затесам.

У кромки небольшого обрыва горел большой костер. Бабай, стоя на коленях, срезал с костей мясо и складывал в кучу, высотою со стол. Мы удивленно смотрели на Бабая, на его умелые бывалые руки, которые без суеты, большими пластами резали мясо, отшвыривая оголенные кости. Он все уже сделал, осталось упаковать мясо во вьючные мешки и загрузить на седла. Так мне и не удалось посмотреть ночную охоту, а увидел только результат ночного дозора и снайперских глаз Бабая.

Стояли ясные, теплые дни ранней осени — это было настоящее бабье лето. Мы все находились во дворе. Не хотелось заходить в дом, хотя нужно было заканчивать камеральную обработку материалов. Вдруг калитка открылась и во двор по-хозяйски вошла светло-русая девушка в удлиненном платье, облегающем тонкую талию, она приветливо кивнула головой, со всеми поздоровавшись, из ее рук вырвался черноволосый мальчик лет 5—6 и бросился к Бабаю, тот забрал малыша и пошел с ним в сарай. Оттуда они вышли с рогаткой. Бабай поднял с земли маленький камушек, защемил его в основании резинки, прицелился, натянул и камушек звякнул о ведро, стоящее у забора. Мальчишка схватил подарок и начал увлеченно атаковывать ведро. Светлана, как она представилась, с Бабаем уединились в доме. Иногда из дома доносился мягкий голос девушки, читающей письмо. Вскоре девушка вышла, забрала Салавата, мы здесь уже успели познакомиться с ним, даже сажали его верхом на лошадь. Малыш упирался, не хотел уходить, слезно уговаривал разрешить покататься ему на лошади. Светлана объяснила, что ей должны сейчас привезти с лесоповала тяжелобольного человека, поэтому она никак не может остаться и возможно, его придется сопровождать в районную больницу. Девушка работала в деревне фельдшером.

Бабай рассказал нам увлекательную историю знакомства со Светланой. Как-то раз Бабай нашел в тайге, на берегу речки, лосенка с переломанной передней ногой. Связал его, так как он пытался скакать, опираясь на окровавленную сломанную ножку, и сразу падал. Сделал Бабай из березы волокушу, погрузил сосунка и притащил во двор. В то время дома был старший сын Салават. Он окончил лесотехнический техникум и работал в местных лесах, занимаясь сбором смолы. Сын увидел маленького беспомощного лосенка, отправился к фельдшеру, которая совсем недавно приехала работать в деревню. Через несколько минут они пришли вдвоем, фельдшер обработала открытый перелом, уложила кости, отец с сыном удерживали лосенка, чтобы он не дрыгался, затем загипсовали ногу и связали лосенка так, чтобы он даже не помышлял вставать. Лосенок у Светланы стал первым на деревне пациентом. Так Салават познакомился со Светланой. Целый месяц выхаживали лосенка. Кормили корой молодой осины, различными кустиками, травой, хлебом с солью, но и, конечно, молоком. Через 40 дней гипс сняли, развязали ноги, лосенок начал ходить по двору, затем Салават со Светланой увели теленочка в тайгу, а он за ними пришел обратно в деревню. Было ясно, что отправлять его в тайгу опасно, он стал очень доверчивый к людям. Салават связался с областным зоопарком, через неделю приехали представители и с великой благодарностью лосенка забрали.

Салават со Светланой стали дружить, на Покров день, это 14 октября, наметили свадьбу, а за неделю до свадьбы Салават трагически погиб в тайге. Бабай не стал рассказывать ситуацию гибели, и мы не стали бередить, вызывать тяжелые воспоминания. Потом у Светланы родился сын, она назвала его Салаватом. Теперь, как появляются письма от детей Бабая, Светлана приходит и читает их Бабаю, он сам читать не умеет. Вечером Бабай наложил в ведро мяса и унес Светлане.

Накануне отъезда хозяин приготовил прекрасное национальное блюдо из свежего мяса, и в этот прощальный вечер чаепитие с ароматными таежными травками, чагой и медом затянулось до полуночи. Студент поинтересовался, как же сумел Бабай заколдовать лошадей, когда ночевали бандиты у него. Бабай усмехнулся, проводя жилистой обветренной рукой по своей редкой бороденке, и рассказал.

Душевная борьба за справедливость у Бабая проявлялась еще в детстве, он не мог мириться с различными аморальными поступками. Постепенно в душе накапливался потенциал самозащитных свойств. В сознании происходило незримое воссоздание элементов борьбы за справедливость. Бабаю запомнились в школе слова учителя, который процитировал строчки А.С. Пушкина: "Нет правды на земле. Но правды нет и выше". Эти слова запали в душу навсегда. Когда началось раскулачивание, в то время молодому Бабаю было непонятно, почему все забирали? Они работали всей своей семьей, с темной и до темной, никого никогда не нанимали. Бедными оставались сельчане, которые работали через пень-колоду, больше сидели на лавочке, созерцая работающих. Такая несправедливость вырабатывала в сознании меры самозащиты.

В день раскулачивания приехали верхом на лошадях трое вооруженных, заставили открыть ворота. Бабай открыл ворота и незаметно измазал их медвежьим салом, через несколько минут подъехал обоз, лошади во двор, почуяв медвежий запах, не пошли, их и уговаривали и били, они храпели, ржали, но во двор их завести не удалось. Бабай незаметно смазал медвежьим салом седла, которые были на лошадях, привязанных к забору, и взбесившиеся лошади оборвали поводья и, храпя, убежали. Вся деревня собралась, глазея, как раскулачивают Валеевых, мальчишки взобрались на заборы, самые любопытные залезли даже на конюшню. Бабай мимоходом бросил в конюшню кусочек медвежьего сала, растоптал его и приоткрыл дверь. Разъяренная лошадь, выскочила из конюшни, сбила мужиков, таскающих мешки, рассыпалось зерно по всему двору, это зерно после отъезда обоза семья подмела и использовала для посева нового урожая. Лошадь кое-как поймали. Забрали все: двух лошадей, корову с телкой, а свиней татары никогда не держали. Так остался тогда Бабай без старшего брата с огромной семьей, а когда обоз приехал переночевать к Валеевым, Бабай был на пределе срыва. Сдерживало одно, если его убьют или арестуют, то семья не выживет. Бабай вечером бросил в конюшню рыбьи потроха, он знал, что на их запах сбегутся со всей округи ласки — это маленький хищный зверек, длиною всего 20—25 см, туловище очень тонкое, зимой белого цвета, а летом сероватого. Любимое занятие ласки — заплетать косички на гривах лошадей. Деревенские лошади воспринимают это спокойно, а городские лошади испытывают неприязнь и начинают отбиваться, прыгать, бегать, и так всю ночь, а ласки уцепятся за гриву и занимаются своим плетением, но в таком случае красота плетения нарушается. Тогда и оказалось, что лошади утром были все взмыленными.

С приехавшими бандитами вначале все было нормально. Вечером угостили их. Они потребовали самогона, Бабай объяснил, что он не выпивает вообще, и самогон никогда не варил. Они пошли в деревню, принесли выпивку и всю ночь пили. Под утро Бабай прокрался на кухню и услышал, что они собираются забрать швейную зингеровскую машинку, мясорубку и все остальное. Затем загрузить на телегу, которую они приглядели во дворе, и уехать. Постояльцы спорили или убить хозяина или поджечь дом. Услышав такое, хозяин вылез в окно, обильно смазал оглобли телеги и седло медвежьим салом и возвратился в дом. Вступать в сражение с разбойниками было бесполезно, так как они были обвешаны ножами, ружьями и оба ружья хозяина были уже у них. Чуть рассветало, разбойники загрузили все награбленное на телегу, предварительно хозяина связали и заперли в сарай. Как только запрягли лошадь, а другую оседлали, они, словно сговорились, начали храпеть, дергаться в разные стороны, испуганно ржать и с места запрыгали галопом. Разбойники не успели зажечь дом, и даже кое-что не загрузили на телегу.

Бабай признался нам, что никогда и никому не рассказывал о магических действиях некоторых таежных приемов, которые пришлось использовать в жизни в качестве самозащиты.

В дальнейшем, работая начальником экспедиции, мне довелось заскочить на несколько минут в Тымбыр к Бабаю. Он встретил меня как самого большого друга и с радостью рассказал, что его племянника назначили директором школы, он приехал с женой и двумя детьми, поэтому с ними Бабаю живется хорошо. За воротами меня ждала машина, я взял из машины радиоприемник «Спидола» и подарил Бабаю. Прощаясь, мы обнялись, и я увидел на смуглом лице Бабая слезы — это слезы радости и расставания. Я сел в машину, вытер свои мокрые глаза, помахал Бабаю, и мы уехали.

Дорога могильных крестов

Геодезист Иван Дмитриевич Вицан полтора десятка лет проработал в Заполярье Тюменского региона. За эти годы исходил с рюкзаком на спине все северные просторы, где в настоящее время добывается газ и нефть. За заслуги перед Отечеством в 1981 году награжден орденом «Знак Почета».

Из всех пройденных маршрутов запомнился один, длиною в тысячу километров от Енисея до Оби, от Салехарда до Ермакова. Это недостроенная железнодорожная магистраль, которая строилась во времена жизни Сталина, местные жители именуют эту дорогу по-разному: «Сталинская дорога», «Дорога могильных крестов», «Дорога человеческих костей». Дорогу возводили заключенные, притом строили ее сразу всю, разбив по секторам. На сооружении дороги были сосредоточены тысячи заключенных. Трасса была очень сложной: вечная мерзлота, болота, озера, пересечение многочисленных ручьев и рек. Лето короткое с холодными ночами, основная строительная техника — это носилки и тачки.

Насыпь дорожной полосы сохранилась почти по всей трассе. По обе стороны дороги появилось огромное количество озер больших и маленьких, иногда соединяющихся между собой на значительные расстояния, в некоторых развелось много рыбы. Эти озера возникли на месте карьеров, из которых брали песок для сооружения насыпи. Рядом с дорогой, на возвышенностях, сохранились кресты, памятные столбы, многие из них покосились, их вдоль трассы несметное количество. Полоса строительства проходила в основном по заболоченной местности с наличием редкого леса. Порода леса в этих местах только лиственница, из нее делались могильные кресты, это дерево в Заполярье почти не гниет. Из лиственниц строили бараки, в которых зимовали заключенные в зимнюю полярную стужу. Вдоль рек лесные массивы были густые и здесь в основном сосредотачивались бараки, здесь же велась заготовка дров на зиму, и в этих местах готовили шпалы для дороги.

Часто Вицану приходилось ночевать в этих заброшенных бараках, на бревенчатых стенах сохранились выцарапанные фамилии. В каждом бараке один длинный проход и по обеим сторонам в два этажа сплошные нары, на которых умещались сотни арестантов. Для удержания тепла потолки делались низкими. Около таких бараков сохранились кладбища, на которых установлены кресты, одиночных захоронений мало, в основном по несколько человек. На многих основаниях крестов остались прибитые жестяные полоски из-под консервных банок, на этих кусочках жести с помощью острого кончика гвоздя выбиты фамилии умерших. Таких кладбищ на восток от Уренгоя сохранилось большое количество. Много могильных крестов по трассе имеется одиночных, на которых прикреплены кусочки жести с точечными фамилиями усопших. На одной секции работали, очевидно, заключенные немцы, у них на могилках установлены столбы из шпал и фамилии выжжены раскаленным гвоздем.

Дело в том, что согласно действующей инструкции, и до сих пор этот пункт не отменен, при дешифрировании местности наносятся все кладбища и одиночные памятники, и могилки, находящиеся в необжитой местности, поэтому Вицан как законопослушный специалист наносил все кладбища и могилки, а их здесь оказалось по всей трассе огромнейшее количество. Притом бараки на аэроснимках хорошо изобразились, поэтому проблем в опознавании их не было, а одиночные памятники и могилки приходилось наносить методом промеров от четких контуров, таких как озер, отдельных деревьев, берегов рек и т.д. Густая сосредоточенность могилок наблюдалась в местах сооружения мостов через ручьи и реки, чем место заболоченнее, тем больше могилок. На берегу реки Таз Вицан обнаружил большое кладбище, но оно превратилось в мелководное озеро, дно которого было уложено человеческими черепами и костями. Вицан затруднялся, такого условного знака нет, как показать на карте кладбище в озере? На краю кладбища стоял перекосившийся балок, на стенах которого выжжены фамилии умерших, а большинство выколоты на кусочках жести. Здесь Вицан нашел даже своего однофамильца.

Проблемы у Вицана начались при сдаче материалов в камеральную обработку. Дело в том, что условный значок обозначения могилок и кладбищ на топографических картах показывается в виде оконтуренного крестика. Дорога на топокарте не будет показываться, так как она оказалась заброшенной и недостроенной. Бараки все временные, поэтому при создании карты исключаются, следовательно, на топографической карте будет напечатана вереница могильных крестов, вытянувшихся цепочкой в два ряда на расстоянии тысячи километров от Оби до Енисея, вдоль пунктирного условного знака «Северный полярный круг», который совпадает на карте с дорогой могильных крестов.

Для решения этой проблемы на местность выехал главный редактор топографических карт предприятия Владимир Васильевич Киселев, который на этой должности проработал почти четверть века и с такой проблемой столкнулся впервые. Редактор осмотрел на местности могилки массовых захоронений, некоторые сфотографировал, затем ему удалось повстречаться с человеком, который принимал участие в прокладывании «дороги могильных крестов». Иван Петрович Дерлеменко рассказал, что люди умирали каждый день, поэтому хоронили многих по одиночке, к ногам привязывали бирку с номером умершего, но соседи и товарищи по нарам обычно на консервной банке выбивали фамилию или кличку умершего и прибивали на кресте могилки. Основная часть заключенных, строивших дорогу, не имела права переписки с родственниками, поэтому они умирали и никого об этом в известность не ставили. Женщин на сооружении дороги не было. Многих мужчин, в конце войны и после войны освобожденных из немецких лагерей, обвиняли в измене Родины и всех их отправляли в Заполярье, много было заключенных из разных западных стран, в том числе значительное количество немцев, все они здесь занимались строительством дороги. Каждый день поступало пополнение. Охрана была слабая, да и убежать было некуда. Тундра, болота, бескрайние озера на сотни километров, никаких населенных пунктов. Хотя попыток убежать делали многие.

Однажды несколько заключенных соорудили плот и решили по темноте уплыть по реке Пур вниз по течению. Через несколько дней охранник сообщил, что уплыли на плоту шесть арестантов. Местные жители в деревне Самбург остановили плот, все шесть человек были замерзшими. Но фамилии их вписаны на крестах обязательно.

Как-то раз Дерлеменко намекнул соседу по нарам о побеге, дело в том, что сосед учился когда-то в институте на геофизика и представлял по памяти эти места, он уверовал, что на юг по реке Таз должна быть деревня. Стали готовиться к побегу. Каждый понемногу откладывал, пряча сухари. Кормили очень скудно, в основном каша, суп с макаронами с признаками свиной тушенки, сухари, а работа физически очень трудная, поэтому умирали, в основном болея от истощения. Поступало заключенных больше, чем умирало, поэтому руководство заставляло быстрее и быстрее работать, очевидно, нужно было завершить дорогу в сжатые сроки, возможно, стройка была вписана в задание очередной пятилетки. На умирающих не обращали внимания.

В условленный день, с наступлением темноты, собрались все пять беглецов и отправились во мраке сентябрьской ночи по берегу реки Таз. Берег реки оказался заросший густым лесом и кустарником. Шли молча, вплотную один за другим, прикрывая руками глаза от прутьев. Перед рассветом путь перегородил ручей, решили передохнуть. Сбежавшие знали, что за ними никто не погонится, теперь главное — дойти до деревни. Ноги мокрые, все обуты в кирзовые ботинки, в сапогах ходило только начальство.

Утром начали осматривать ручей, он оказался очень большим. Пошли вброд, глубина была более чем полтора метра. Одежда вся промокла. Идти становилось все труднее и труднее. У всех стертые ноги. Холод пронизывал насквозь. Дали клятву — никого не оставлять в лесу. В последующие дни в день проходили всего по 5—6 километров.

Однажды, поздно вечером, услышали лай собак — это оказалась деревня Красноселькуп. Жители селькупы обогрели заключенных, накормили, хотя боялись, что местная власть за это их не помилует. Селькупы — это малочисленная народность Крайнего Севера. Люди очень доверчивые, добрые, гостеприимные. Три недели беглецы скрывались в большой многодетной семье. В это время в Красноселькуп завезли большую группу людей на поселение для заготовки леса на сплав. В этой группе и нашли свое пристанище беженцы. Иван поведал, что судьба четверых ему неизвестна, но фамилии всех пятерых, конечно, занесены в вечные списки «Дороги могильных крестов».

Дерлеменко стянул с рук варежки: «Это результат того побега и на ногах то же самое. Спасибо селькупам, они нас всех выходили и даже сами втихаря сумели нам ампутировать пальцы» — так закончил свой рассказ Иван, натягивая варежки на руки с короткими пальцами.

Вицан с Киселевым решили оставить все отдешифрированные могилы и кладбища на аэрофотоснимках, но при издании топографических карт на картографической фабрике, в силу политизированности того периода, все могилы и кладбища были убраны.

В краю медвежьих троп

Один полевой сезон довелось мне работать в Тофаларии. Это суровый и богатый край, в котором живут меткие и отважные охотники. Тофалария расположена на северных склонах Восточного Саяна. Тофы — это редкая народность, их численный состав не превышает 500 человек. Сравнивая с Таймыром и Ямалом, где приходилось мне работать, в Тофаларию еще не проникла цивилизация, как в те регионы, в которых строятся ГЭС и активно извлекаются полезные ископаемые. Сюда не проложены дороги, этот регион еще не охватила индустриализация. В Тофаларии сохранились некоторые элементы национальных обрядов. В этот загадочный край в летний период приходят неутомимые туристы, знакомясь с укладом жизни гостеприимных тофов, некоторые обычаи следует отнести и в разряд странных, прежде всего свободное поведение женского персонала тофаларок, хотя в последнее время в России такое поведение становится нормой.

Местное население в Тофаларии в основном занимается оленеводством и охотой. Тофаларский олень самый крупный и сильный, который может идти с вьюком 50 кг, а северный олень везет только 30 кг. В стадах Тофаларии насчитывается несколько тысяч оленей. Охотой здесь занимаются мужчины и женщины, охотятся в основном на белок, соболей, лисиц. Закон предков запрещал убивать медведей, «хозяев тайги». Поэтому одно время в Тофаларии развилось очень много медведей, регион стали называть «Краем медвежьих троп».

Мне пришлось арендовать оленей для экспедиционных работ в поселке Верхние Гутары. У председателя колхоза Александра Ивановича Щекина я попросил выделить опытного каюра, чтобы у нас не было в маршрутах проблем с оленями, но и желательно, чтобы он имел навыки охотника. Председатель усмехнулся и сказал: «У меня Болхоевы, Тулаевы, Тутаевы — все прекрасные охотники, выбирай».

Председатель рассказал мне про Ивана Болхоева. Возвращался мальчуган весной в деревню с зимнего стойбища, тогда Ваньке было лет девять. Неожиданно впереди показались два медвежонка, увидев человека, они залезли на дерево. Детский азарт не смог остановить мальчугана, хотя он знал, где-то рядом медведица, Иван забрался до первого мощного сука и уселся на него. В это время появилась медведица, бросилась к дереву, пытаясь настигнуть пришельца, а вверху, ближе к вершине, притаились медвежата. Медведица с открытой пастью, заполняя всю тайгу громыхающим ревом, поднималась по дереву, приближаясь вплотную к Ивану. У Ивана была мелкокалиберная винтовка, пригодная только для охоты на белку, на соболя и рябчика. Пацан прицелился и выстрелил в глаз, раздался тихий щелчок, бурая громадина скатилась вниз и с новой яростью стала подниматься по дереву вверх, разбрызгивая кровью из глаза. Иван прицелился в другой глаз. Послышался щелк затвора. Медведица с раздирающим ревом упала на землю. В это время медвежата спрыгнули с дерева и помчались в лесные заросли. Ослепшая медведица бросилась за медвежатами, натыкаясь на стволы деревьев, извещая на всю тайгу гортанным ревом о причиненной ей боли. Иван, оглядываясь по сторонам, сполз с дерева и потихоньку удалился в деревню. На второй день охотники с собаками настигли и застрелили медведицу, ее нельзя было оставлять. Через несколько дней у медведей начинался гон, их свадьба, поэтому могло бы закончиться трагедией для людей, которые попались бы медведям на пути, а, прежде всего, туристы или экспедиции.

Во время войны с немцами Ивана взяли в армию. Он попал в снайперский батальон. Снайпером Болхоев был признан номер один, уничтожал он офицеров противника выстрелом в глаза — это у него врожденное. С детства стрелял в белок, соболей в глаз, тогда шкурка сдавалась по высшему сорту, без дырок.