Брошенные тексты. Автобиографические записки

19 мая

Прилетел в 9 утра в Москву из Томска, где провел бал губернатора. Электричка из Домодедова на Павелецкий

вокзал. Голова болит. Вечером с Ксенией Собчак веду ежегодную церемонию награждения участников теннисного турнира компании «Гольфстрим» и аукцион. Ближе к ночи прилетает Вадик из Канн, он там по приглашению Chopard на открытии Каннского фестиваля. Папа в Павлове, Гриша в школе, Даша в Египте. Переписываемся с переменным успехом. У нее скачет настроение, а я почти на нуле. Как будет, так будет. Много лет я никого так не любил, как ее, но не могу себя потерять. Или она поймет, или… Слава тоже где-то, но не в Сочи. Вот и все родные люди. Мамы нет и Бэлы. Вот и Павелецкий вокзал, приехал.

2 июня

С борта самолета авиакомпании «Алиталия», на маршруте Москва — Рим — Флоренция, бегло пробежимся по прошедшим дням. Итак, на аукционе теннисного турнира «Гольфстрим» с Собчак собрали большую сумму в помощь детским домам. Во время выступления живой Елки, прыгнул в «рендж ровер» и помчался в Политехнический музей, где Эдик Бояков в рамках «Политеатра» устроил поэтический вечер в аудитории. Прочитал стихи Пастернака и Бродского, и назад.

Утром съемка в «Процессе», крайний день. Написал несколько четверостиший второму режиссеру Наташе, режиссеру Диме и продюсеру Вале, а вечером — Даше. Провел с Лерой Кудрявцевой «Самые стильные» по версии журнала «Мода топикал». На следующее утро улетел в Канны с Ярмольником, Литвиновой, Башаровым и Лавроненко с акцией «Перно Рикар» в поддержку фонда «Артист». На два дня: первый — Канны, отель «Мартинес», смокинг, красная дорожка. Второй — Грасс, тихий, уютный, крошечный город. Посетили фабрику, где создают ароматы. Сделал свой именной: смешал десятки ароматов в одну бутыль, получилось что-то непотребное. Ночью вернулся в номер, залез в джакузи на открытой веранде, смотрел в небо, считал звезды.

Возобновились репетиции «Свидетеля обвинения» в МХТ.Провел презентацию браслетов «Си-прайм» в клубе «Марадона». Отглумился так, что несколько человек рыдали от смеха.

30-го Гриша закончил 6-й класс, поужинали в «Маргарите» втроем с Машей, как в лучшие времена. 2-го полетели с сыном во Флоренцию. Красивейший отель в каскадах зелени в горах, а внизу — город. Вид из отеля такой, что просто с ума можно сойти. Два счастливейших дня вдвоем с сыном: гуляли, дурачились, накупили кучу каких-то вещей ему. Наши кровати стояли близко друг к другу, ночью лежал и слушал его дыхание. Он раскрывается во сне, я его накрываю. Мы в аэропорту. Ждем посадки в самолет. Присели, между нами женщина. Спрашивает:

— Рома? (В смысле «вы в Рим летите»?)

— Да-да, Рома (показываю на Гришу) и Игорь. А Вы?

— Барселона.

— Красивое имя, — говорю.

Гриша смеется. Я счастлив, что мой сын смеется. Еле успели на стыковку, бежали в Риме через весь аэропорт. Гриша стремительно взрослеет, но еще малыш.

15 июня

Пишу из Нью-Йорка, сидя на 42-м этаже в Four Seasons, сразу после возвращения с шоу Blue Man Group[5]. Вчера на арене смотрели баскетбольный матч: «Майами Хит — Бруклин Нетс», а завтра: «Чикаго Буллз» против «Бруклин Нетс», там же. Я влюблен в Нью-Йорк. Именно влюблен, со всем, что сопровождает это чувство, — с улыбкой до ушей, с желанием идти неважно куда по этим улицам. С утра пошел в МОМА[6]. Провел там часов пять. Вышел с перевернутой головой, так что легко мог сойти за музейный экспонат.

29 июня

«Ретро». С Мягковым и артистами после спектакля посидели, проводили сезон. В 12 ночи поехал в студию звукозаписи на «Курской», до 3 ночи писали «Шербурские зонтики» с Зарой. Потом кинопроба у Валеры Тодоровского в «Оттепель». Через день — вторая. Не помню, чтобы кто-то так интересно и подробно разбирал сцену, персонажа. С таким юмором. И мне так хотелось у него сниматься, так нравилась роль, так хотел выполнить то, что он просил, что перестарался, в общем, не был собой, не полетел. Он мне говорит: «50 на 50, буду думать». И не надумал.

30 июня

На закрытии ММКФ в начале церемонии сел за рояль, сыграл несколько аккордов и прочитал монолог — признание в любви актрисам, а в финале спел с Зарой песню из картины «Шербургские зонтики». Роман Мадянов прислал эсэмэску: «Круто». В самом финале, когда Катрин Денев вышла на сцену, расцеловал ее (деваться ей все равно было некуда) и попросил закрыть фестиваль, что она и сделала. И вот, после этого говорю: «Катрин, а представьте, пожалуйста, картину, которую сейчас покажут». Она: «Конечно». Ну, и сказала несколько слов о режиссере и т. д. Я ей: «Вы так говорите об этом режиссере, словно хотели бы сняться у него?» Она: «Я сыграла главную роль в этом фильме». Я: «Да что вы, как прекрасно!» Откуда мне было знать, что она там снималась? Разошлись. На следующий день в интернете: «Верник оконфузился перед Денев». А в чем, собственно, конфуз? Я что, ее фанат и отслеживаю каждый шаг?

Ночь с 4 на 5 июля

Лечу в Астану на день рождения Назарбаева. Вчера с Гришей ездили в Питер на полдня, подавать документы на английскую визу. Гриша первый раз в поезде. Ехали в СВ, и я рассказывал ему, как с Вадиком и родителями мы добирались в Палангу. Купе, мы с братом на верхних полках, папа с мамой внизу. «И вот папа, твой дедушка, Гриша, делал ограждение, вынимал из брюк ремень и привязывал его так, чтобы я не свалился во сне вниз. А я свалился». Гриша: «Пап, это многое объясняет».

20 июля

Юрмала. Сижу в кафе у моря. Попросил горячий чай, принесли, через минуту он уже холодный.

В ожидании обеда Сижу, закутавшись в два пледа. Такое лето.

Прилетел утром на КВН. Холодное небо, море, воздух. Но на душе хорошо, спокойно. Один, но не тоскливо. Даже странно. Один, но не одиноко. Не нужно только вспоминать, как гуляли здесь с Машей и набрели на площадку, где стояли гигантские шахматные фигуры, и мы дурачились, с трудом передвигая их с места на место. Не нужно вспоминать, как Даша сказала мне здесь: «Не могу больше молчать. Я люблю тебя». На прошлой неделе: провели с Собчак аукцион в «Твербуле», собрали 16 млн рублей для детей, пострадавших в Крымске.

25 июля

Бьюсь с ремонтом в Павлове. Затеял пристройку к дому. Погуляли с Гришей и папой. Счастье. Купил рояль в дом, как мама мечтала. Приехал Гриша, сел за инструмент, сыграл несколько пьес. Счастье. Ночью уложил его спать в кабинете, а там диван неудобный. Пришел ко мне вниз: «Пап?» Я: «Пошли». Пришли в его комнату, лег с ним рядом, свет потушил, говорим о всякой ерунде. Спрашиваю: «Спать-то будешь сегодня?» Он: «Вообще не хочется». Я: «Может, пошли тогда ко мне наверх?» Он: «Гоу!» Поднялись, он лег и через пару минут уже спал. Я тоже долго боялся спать один в детстве.

Иногда сажусь за рояль. Вчера папа играл двумя пальцами музыкальное произведение, единственное, которое он освоил еще в детстве. Пару дней назад Вадик вспоминал «Поэму» Фибиха, которую играл на выпускном экзамене в музыкальной школе. Вот и за середину лета перевалило.

27 июля

Всюду жизнь, только лови. Так работать или жить?

Иногда нужно оставаться одному, чтобы что-то понять про себя. А не прятаться за другими и в других. Этот дневник — миг, в который не уместить даже голые факты, и тем более ощущения, окрашенные той или иной эмоцией. Да и факты, только связанные с движением из одной точки в другую. Так, хоть что-то. Потом, быть может, появится аромат, вспомнятся детали, как все было. Как жил. Что чувствовал. Может быть, если доберусь до этих букв еще раз.

Я работаю. Постоянно. А что еще делать? Не стоять же на коленях, в руках теребя букет. Не лететь же на воздушном шаре, не чувствуя вес тела, с ощущеньем, что жить будешь тысячу лет. Не лежать же на поляне, усыпанной земляникой, с головой, звенящей от счастья. Не ходить же в поход, чтобы эхо ловить в горах, отраженное в крике. Не переходить же реку по шею в воде, вброд. Не чертить же взглядом фигуры по звездному небу, разгадывая ребусы человеческого бытия, Не жалеть о том, что в Африке, где-то ещё не был, вернее не были «ты и я». Я бегу по кругу. Бегу в круге. Вокруг такие же бегут. Каждый предельно напряжен. У меня были жены, и у бегущих были подруги, и у меня были подруги, возможно, из числа их жен. Может, попробовать остановиться? Не развалится же этот двуногий механизм, способный бежать, думать, спать, материться, но состояние вне работы трактующий как катаклизм…

30 июля

Вел благотворительный аукцион с Собчак для фонда Натальи Водяновой «Обнаженные сердца». Собрали 540 тысяч евро. Пел Брайан Адамс. На следующий день Наташа прислала мне огромный букет. Приятно, но лучше бы сама приехала. Шучу. Приятно очень.

31 июля

Провел ДР клуба «Революция», с поющим под визг и обмороки девиц Ваней Дорном. Затем вместе с Лерой Кудрявцевой — День строителя в Москве. Дома в кинозале наконец-то все заработало. Лежа рядом с Гришей на полу, восторженно говорил ему, но больше себе: «А? Вот это я понимаю, да? Какой звук!» Тарелка с арбузом, черешней. Потом укладывал Гришу спать, проверял, как спит папа. Если Вадик был с нами (очень часто), то провожал его до комнаты и шел вниз. И можно тоже идти спать, но выходил на улицу, наслаждаясь моментом, словно невесомостью. Никуда не спешить, не бежать, ничего не решать, не делать.

Моя подруга улетела во Францию на Кап-Ферра. И там в первый же день страшно обгорела на солнце. Единственное, чем теперь занимается, написала мне она, — ходит к косметологу, лечит ожог на лице.

С утра не в силах раскачаться, полу во сне (все было лень), она не знала, просыпаться зачем ей, раз и в этот день, из-за предательского солнца на капферрийском берегу вновь встреча их перенесется… На следующую строку прошу со мной скакнуть, Элина, сменив домашнюю перину на к косметологу прыжок, чтоб погасить лица ожог. И в дней ближайших обозреньи, и в превосходном настроеньи, со мною встретиться, горя, но не лицом, а изнутря!

24 августа

Выступил с Зарой на «Неделе русской культуры» в Каннах. Спели «Шербурские зонтики». Под, кстати, крики «браво» русских и французских почитателей русской культуры.

27 августа

Решил остаться еще на день. Не могу. Не хочу отпускать лето. Оно все время было впереди, его еще столько оставалось. И вот пролетело. Лечу в Москву. Думал махнуть на машине в Тоскану, Лола пишет, мол, приезжай, не пожалеешь. Но как-то утомительно. Так что аривидерчи, лето.

Ты кричишь — «Нам пора расставаться» Ну что ж, никуда не деться. Ты ждала меня в городе в 20.15. Я был в области. В области сердца.

28 августа

Я в самолете. Встал в 8 утра, пошел к морю. Стоял, смотрел, ходил, не мог надышаться летом. Хотелось впитать его, вобрать в себя как можно больше. И думал о том, что научился жить один. Раньше физически не мог один. Помню, как на первых своих гастролях с театром в Японии не мог уснуть в номере. В результате через неделю, к обоюдной радости, поменялся с кем-то из актеров сменил свой одноместный на двухместный. Сотни поездок, командировки, гастроли, репетиции, съемки, мероприятия. Ты вроде все время с кем-то, но на самом деле один. Возвращаешься в пустой номер. Я научился так жить. Не тосковать, не метаться, не хвататься за необходимость быть с кем-то.

Так, что там было еще в августе? Три дня в Лондоне с Вадиком на открытии летней Олимпиады. Прекрасно, но мало. Оттуда улетел в Юрмалу: вел открытие старта строительства жилого комплекса. Был самый жаркий день за весь период измерений температуры в Латвии. Стоя на сцене, видел, как два человека грохнулись в обморок. Думать нечем, дышать нечем, но строить нужно.

29 августа

В Павлове опять обрыв ТВ кабеля. Домработница Маша говорит: «Игорь, у вас есть какое-нибудь кино с вашим участием? Поставьте нам, хоть время убьем». Наутро пошли с папой за грибами в лес. Нашли свинушки, поганки, мухоморы, дымовики. Папа шел с палкой и нашел одну ягоду — землянику. Тут подходит Маша и кричит: «Давайте я сфотографирую, и отдадим Вадику, он у себя в газете вас нарисует». А еще она говорит Вадику, когда он приносит свежий номер «ОК!»: «Люблю читать твои проповеди на первой странице». Это о письме редактора.

3 сентября

В 2 дня был на сборе труппы в МХТ. Олег Павлович в отличном настроении. «Наша профессия — это веселенькое дельце», — говорит. Вот и повеселимся. В 16.00 — репетиция с Мягковым «Ретро», вечером спектакль.

2014

15 января

Вогнал себе в ногу здоровенную занозу во время репетиции «13D». Говорю с Машковым: «Мы вошли в помещение театра утром, а вышли ночью, так и не увидев дня. А в это время там, на улице, — жизнь, у людей столько всего происходит». «Нет, — возразил мне Володя, — жизнь здесь. Они там ходят одними и теми же маршрутами, наблюдают привычную картину. А мы здесь каждый раз открываем для себя что-то новое». Но хочется же видеть и дневной свет.

10 июня

Пять лет как не стало мамы. Сидим, вспоминаем с папой и Вадиком в Павлово, в доме, в котором мама так и не побывала. На столе ее портрет в овальной раме, подаренной внуком Гришей дедушке Эмилю. Мама смотрит вперед, сильная, красивая, молодая. Вчера играли «Свидетеля обвинения», крайний спектакль в этом сезоне. Мамуля, как жаль, что ты не увидела этот спектакль, ты была бы довольна сыном.

15 июня

У меня есть иллюзия, что время можно растянуть физически. Мы сидим за столом, обедаем, надо ехать на работу, но это где-то там, далеко. Я в абсолютно расслабленном состоянии. Вадик напоминает: «Игорь, пора выезжать…» Отвечаю: «Все в порядке». В какой-то момент по моему внутреннему счетчику наступает критическая точка, включается стадия ускорения. Я бегу в гардеробную. Помощница бежит за мной: «Вам дать с собой еду?», отвечаю: «Конечно». Она мчится на кухню, я целую папу, сына, брата. Сажусь в машину, давлю на газ и мчусь на работу.

Уже много лет не помню, как это, когда календарь делится на выходные, рабочие, праздничные дни. Если меня спросить, какое сегодня число, отвечу не сразу. Подобно барону Мюнхгаузену, последнее время стал тащить себя за волосы из этого круговорота в другую жизнь, где нет бега, огромного количества людей, а есть время смотреть по сторонам и думать лишь о том, как прекрасно ни о чем не думать. Просто выключить звук на телефоне, положить его экраном вниз, чтобы не иметь соблазна смотреть, кто звонит.

Я марафонец, бегущий спринтерские дистанции,

чем дальше бегу, тем более цель не ясна…

19 июня

Встал в 6 утра, чтобы к 7 быть на съемочной площадке «Кухни». По дороге думал, откуда берутся все эти автомобили. И куда они едут? Что им всем нужно? Приехал. Грим. Костюм. Жакет повара. Фартук. Вешают звук. Репетиция. Мотор. «Начали». Снимаем сцену, где Нагиев пытается помирить нас с Назаровым. А перед самым обедом сняли сцену, как во время дегустации мне вместо десерта подкладывают сырую куриную лапку. Я положил ее в рот, омерзительное ощущение, облизал, отсмаковал каждый коготок. «Стоп, снято!» Группа хохочет. Выплевываю эту лапку, спрашиваю: «А кто ее мыл?» Молчат. «Ее вообще мыли?» Тишина.

В обеденном перерыве лег на метровом диване в позе эмбриона, вырубился в секунду. И не стало ничего: ни павильона с декорацией кухни, ни съемочной группы, ни стынущего обеда в пластиковом боксе, ни мыслей: как все успеть. И все вернулось обратно с шепотом: «Просыпайтесь, обед закончен, пора на грим и в кадр». Ни один сустав, ни одна жилка не шелохнулись. «Сделай мне, пожалуйста, чай», — без интонации прошу Таню, ассистента по актерам. Надо выдернуть себя из этого вакуума. Сел. Остывший обед. Пошел. Как все успеть? И вот я мчусь по Третьему кольцу в гостиницу «Украина» — нельзя не помочь зерновой компании отметить 10-летие!

Костюм, белая сорочка, галстук, понеслось: «Я бесконечно счастлив видеть вас в этом роскошном зале, где сегодня лидер зернового рынка, компания N, проводит свой юбилей! Я давно слежу за вашей компанией и часто задумываюсь, если бы не вы, что было бы с нашим зерном?!»

Год назад вел в «Крокусе» юбилей компании, производящей корм для свиней. Под конец, чтобы максимально подчеркнуть значимость события, выпалил: «Если бы свиньи могли говорить, они сказали бы вам спасибо!» На днях где-то что-то вел, и ко мне подошел человек из менеджерской группы со словами: «Я такого не видел. Вы глумитесь, а они счастливы и благодарны!»

С утра снова съемка в «Кухне». Парик. Шрам через всю щеку. Мотор. Начали.

27 июня

Утро. «Як-42». Эстетика 60-х в советском исполнении. Минимализм. Синий унитаз в туалете. Стюардесса в синей спецформе и синем платке говорит: «Здравствуйте, Игорь. Вы меня не помните? Я вам писала». Я аж огляделся по сторонам — никто не слышит? Во-первых, не помню, во-вторых, куда, о чем, почему писала? У нее подкачана губа, верхняя, а может, и нижняя. Вежливо извинился, что не ответил на письмо, и сел в кресло. Толстовка и капюшон на голову. Включаю авиарежим. Можно расслабиться. Недосягаем я. Заметил, что практически всегда, когда попадаю в аэропорт, у меня улучшается настроение. Видимо, это зона, в которой выпадаешь из времени.

Когда день сменяется ночью и луна крадется меж крыш, я понимаю, что люблю тебя очень, очень люблю тебя, когда ты спишь.

30 июня

Закрытие сезона в МХТ. Встретил во дворе театра Олега Павловича Табакова, помог ему выйти из машины. Оперся мне на руку, говорит: «Нога болит. Никогда не понимал, что такое „не могу“. Привык все делать сам и быстро». Идем с ним под руку туда, где уже накрыты столы, сидят артисты. Это он ввел традицию собираться во внутреннем дворике МХТ и отмечать закрытие сезона. Табаков берет микрофон, всех приветствует, шутит, преображается. Выдыхаем.

5 июля

Надо встретиться с Толей Зубковым по поводу диска. Девять песен записаны и почти сведены, надо дописать еще три. Определился с названием. «На бегу».

6 июля

На днях вел 10-летие «Татлер клуба». Организаторы уже ждали меня. Прочитал вводные за минуту до выхода на сцену. В зале все цинично пресыщенные, нужно быть над ними, иначе сожрут. В этом положении рассказываю о том, как за стенами тысячи людей мечтают попасть сюда, а один из учредителей спешит сейчас на метро, путаясь в переходах с радиальной на «Кольцевую». Говорю о спонсоре, уместно предоставившем специально для этого события сертификат на отбеливание зубов на тысячу долларов США. И, вручая какой-то девице какой-то набор косметики, поздравляю с тем, что у нее, наконец-то, появилось то, о чем она так мечтала. Теперь лотерея. Алчная ручка Кати страстно и нежно перебирает лотерейные номерки в вазе, теребя их, словно играя нами, дразня нас, и наконец, достает номер… А, этот номерок у девушки на втором этаже… «Бегите же к нам на своих семнадцати сантиметровых каблуках». Вывел на сцену для участия в лотерее какую-то диву, закачанную настолько, что рот не открывался в улыбке. Говорю: «Вы напряжены, и я вас понимаю. Слишком высока ответственность». Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Ботокс, конечно, великая штука. Ах, если бы можно было единоразово использовать его, играя невозмутимых героев.

В зале сидит моя бывшая жена Маша. Наверное, никогда не смирюсь с этим. То есть нет никакой боли. Просто понимание того, что это моя женщина и я ее потерял. Потом мы сидим за одним столом, я обнимаю ее, она целует меня. Говорим о тех, кто вокруг, смеемся. И это непоправимо и дико, что через несколько минут я поеду один на ужин к друзьям, а она останется здесь с какими-то полузнакомыми мне людьми. А могли вместе ехать куда-то или никуда не ехать, а обнявшись сидеть дома на диване и смотреть кино. Она так мечтала об этом когда-то, а меня все не было, и не было, и не было. Ну, вот теперь я есть.

Все у тебя хорошо. Ты меня порадовала, что теперь на диете, отказалась от многого, завела себе друга четырехлапого. А как насчет друга двуногого? Каждое утро просматриваю эсэмэсы, получаю все, кроме необходимого, и бегу к тебе, не двигаясь с места, пытаясь соединить несоединимое. Что-то сделано. Больше, конечно, не сделано. Мы раздваивались, разводили руками, ненавидели искренне, улыбались деланно. Время собирать камни.

Гриша три недели будет в Лондоне. Поехал в летний лагерь. Прощаюсь с Машей и еду куда-нибудь, ведь что-то хорошее еще может случиться со мной. Случилось — эвакуировали «мерседес», поставил на автобусной остановке на разметке. Ночь нежна. Еду хрен знает куда на штрафстоянку. Фотографируюсь со всеми работниками. Оформляют штраф на 10 тысяч рублей — и до свидания. В 4 утра еду домой. Что нужно сделать, чтобы выспаться? Вернее, что нужно не сделать?

Когда ехал домой, увидел СМС от Маши: «Была рада тебя видеть. Ты все работаешь. Напиши, как будешь посвободнее, посидим, поговорим».

И через миллион лет, кем бы ни был, буду спрашивать себя, как я мог отпустить тебя?