Живое

«Да! — чуть не заорала я. — Осознание, что наставник — сумасшедший садист, готовый угробить своих учеников ради выявления Дара!»

Но вслух лишь завопила:

— Ничего!

Бладвин выглядел откровенно разочарованным. И принялся швырять все подряд в Альфа. Но и тот наставника не порадовал, лишь получил ушиб от прилетевшего стула.

Злые и уставшие, мы почти с ненавистью поглядывали на ухмыляющихся «друзей». Представление их явно развлекало!

— Жаль-жаль, придется заняться вами всерьез, — огорошил наставник. — Что ж… Закрыть браслеты и проследовать в тренировочный зал! И вы тоже, — он указал на Меланию с Итаном.

Пришлось подчиниться.

В коридоре меня догнала Ливентия.

— Я буду жаловаться Верховному февру! — яростно произнесла она. — Они не могут мне приказать… такое!

— Могут, ты и сама знаешь, — огорчила я девушку. — В Двериндариуме мы все становимся легионерами и подчиняемся приказам. Надеюсь, Ринг быстро освоит свой Дар.

Сам парень шел хромая и ни на кого не глядя. В отличие от близнецов, довольным он не выглядел и прятал глаза. Впрочем, Ринг всегда был хмурым и замкнутым, а после Мертвомира эти качества лишь усилились.

В тренировочном зале ждали остальные ученики. К нам бросились Майлз, неприметный Дерек и даже Сильвия, не сумевшая сдержать своего любопытства. Посыпался град вопросов, а на меня — очередная порция изумления при виде изменившейся внешности. Я стояла со скорбным лицом, надеясь, что выгляжу достаточно опечаленной.

После продолжительных охов, ахов, ощупываний, восторгов и переживаний вмешался наставник — и урок, наконец, начался.

Нас разделили на группы. Те, кто лишь готовился к открытию Двери, как обычно, тренировали выносливость и скорость. Ринга и мрачную Ливентию отгородили полупрозрачным щитом. Судя по тому, что там регулярно вспыхивало пламя, а девушка визжала и ругалась — южанке по-прежнему с легкостью удавалось доводить парня до воспламенения.

Киар под завистливыми взглядами учеников отрабатывал удары со своим оружием, а Рейне пришлось уйти во внутренний двор — ее туман в закрытом помещении был опасен.

А нас с Альфом принялись изводить всевозможными способами. Худой и жилистый наставник, Нейл, кажется, решил довести нас до обморока! Мы бегали, прыгали, отжимались, подтягивались, падали с высоты и ползали. В нас летели разные предметы, нас окуривали вонючим дымом и даже пытались поджечь, надеясь, что у кого-нибудь проявится дар дождя.

Через пару часов после начала садистских испытаний во мне закончилось действие волшебного напитка. И единственное, о чем я теперь мечтала — это получить Дар становиться невидимой.

Голова разболелась, все мышцы и кости ныли и стонали, протестуя против очередного испытания.

Так что когда наставник приказал попрыгать на одной ноге, я просто без сил сползла на пол и осталась лежать, словно выброшенная на берег рыба.

Альф справлялся лучше, все же он был крепким парнем, но ничего особенного так и не показал.

— Похоже, на сегодня стоит остановиться, — с очевидным разочарованием в голосе произнес наставник Нейл. — Пока никаких умений у вас не выявлено. Жаль. Очень жаль.

— Я ведь уже говорила, Дар изменил мой цвет волос и глаз! — буркнула я, поднимаясь. С трудом удержалась от стона. — Других способностей просто нет!

— Надо надеяться на лучшее, госпожа Левингстон! — бодро сказал наставник. — Поэтому завтра продолжим. Я подготовлю для вас полосу препятствий.

Я мысленно пожелала учителю провалиться.

— Если Дар не проявится, придется передать вас наставнику по выявлению знаний, — развел Нейл руками. — Хотя подобное легионеры обычно ощущают в себе сразу.

Он еще раз окинул нас скептическим взглядом и ушел к другим ученикам.

Альф отряхнул тренировочные штаны.

— Значит, твой Дар — это новый цвет волос и глаз?

— Да. — Я отвернулась.

Альф усмехнулся. И окинул меня долгим взглядом.

— Кстати, Ардена. Все хотел узнать, чем закончилась история с Вероникой. Значит, твоя подруга вернулась в столицу?

Я уже хотела было брякнуть «да», как насторожилась. Альф выглядел расслабленным, но взгляд оставался острым. Чувство опасности завопило внутри.

Я откинула на спину разлохматившиеся волосы и пошла прочь, бросив на ходу:

— Не знаю никакую Веронику.

И по злому удивлению в зеленых глазах недруга поняла — не ошиблась. Это была проверка. Альф что-то заподозрил. Или… или знает наверняка? Я едва не споткнулась, вспомнив, как он рассматривал мою руку на фрегате во время праздника. И тут же память подкинула картинку: Ардена в книжном магазинчике вдовы Фитцильям. Она берет чашку, и край перчатки обнажает запястье и пятнышко на руке богачки…

Шрам, рубец, ожог. Родимое пятно. Я не рассмотрела, что это было. Но Альф помнит ту отметину.

А у меня ничего подобного не было.

Я не выдержала — обернулась. Парень стоял на прежнем месте и смотрел мне вслед. Нехорошо так смотрел.

Да. Похоже, мне бы пригодилось умение становиться невидимой. Или стирать память недругам.

* * *

Домой я приползла совершенно обессилевшая. Такими же были и мои друзья по подземелью. Мы расстались на ступенях Вестхольда, даже не найдя в себе сил обсудить этот ужасно длинный день.

В доме на улице Соколиной Охоты горели окна, и я остановилась на ступеньках, пораженная незнакомым ранее чувством.

Я возвращаюсь домой. И там меня ждут. Ждет Кристиан.

В груди что-то сжалось. Несколько томительных минут я не могла сделать вдох, осознавая. Дверь распахнулась, и на пороге показался мой «брат». Босой, в одних штанах и с мокрыми волосами.

— Иви? Почему ты не заходишь?

— А почему ты вышел? — как-то сипло спросила я.

Он пожал плечами, словно и сам не знал ответ. И распахнул пошире дверь, пропуская меня.

Я сглотнула ком в горле.

В доме упоительно пахло горячим ужином, сдобой и хвойным теплом тлеющих в камине веток. И почти неуловимо — бушующим океаном. Я слишком привыкла к этим запахам. К дому. К Кристиану.

Привыкла и захотела большего.

Видимо, поэтому за ужином я была молчалива, а потом, сославшись на усталость, убежала к себе. И закрыла дверь на щеколду.

А спустя час встала, подкралась к двери и щеколду открыла.

И подумала: было бы неплохо, чтобы мне приснился кошмар. И Крис пришел меня утешать…

* * *

У ненависти вкус битого стекла, который хрустит на зубах, режет небо и глотку, раздирает горло. Не дает жить, думать, дышать. Клятое битое стекло.

Я хочу убить.

Вонзить когти и клыки в человеческое горло, вырвать с кровью и мясом. Я так истово этого хочу, что делаю больно себе.

Звери рычат… Их я тоже ненавижу. И себя. Не хочу открывать глаза, не хочу видеть то, чем я стал. Во снах все по-прежнему, все как в тот последний день. Приют, тесная каморка под лестницей, запах соломы, старой ткани и пыли. И мелкая сидит рядом, привалившись ко мне плечом. Что-то говорит — незначительное, я не слушаю. Мне хватает звука ее голоса. Ощущения ее тела рядом. Тепла.

Нет… не хватает.

Давно не хватает, но мелкая такая… мелкая!

Надо вернуться. Надо найти… Забрать!

И снова битое стекло ненависти крошится на зубах…

Я открываю глаза. Низкие своды пещеры, комок из косматых тел. Влага и бледные нити грибницы, коконом опутывающие меня с головы до ног. Тонкие, полупрозрачные стебельки дышат, насытившись эфиром смерти. Жутковатое, но весьма полезное растение Мертвомира питалось болью и, забирая ее, исцеляло живых.

Чудовища во тьме заворочались, ощущая, что я очнулся.

Я втянул воздух. Острый запах зверья. И засохшей крови — от меня. Значит, меня притащили сюда, когда я упал там, возле проклятой Двери. На меня смотрят, блестят во тьме красные, желтые, черные и белые глаза. Я бы сказал спасибо, но я могу лишь рычать. Мое горло больше не способно говорить. Только рык и вой!

Но меня понимают и так.

Мы переглядываемся. Я выползаю из кокона грибницы, отряхиваюсь. Ползу к сырой холодной стене, подальше от косматой кучи. Я хочу остаться один, несмотря на то, что стена пещеры почти ледяная.

Хриав приподнимается, глядя на меня, обнажает в рыке черные десна и желтые клыки. Обеспокоенно ворчит. Ему вторит агроморф, его длинные тонкие иглы встают дыбом. Ширва у стены тонко свистит и ухает, ее чешуйчатая голова с клювом проворачивается вокруг своей оси, словно у огромной изломанной и горбатой совы. Ширва тоже беспокоится.

Но я отворачиваюсь.

Не хочу никого видеть.

Я прижимаю лапу к своему боку. Туда, где на человеческой коже был рисунок из шрамов. Он и сейчас там. Скрытый шерстью, спрятанный, но вполне ощутимый. Пытаюсь провести лапой, но лишь царапаю когтем.

Ничего.

Вивьен будет со мной. Перед глазами вновь ее лицо в обрамлении испачканных светлых волос. Глаза другого цвета, в которых застыл ужас. Она изменилась, но я узнал бы ее под любым обличьем.

Ее страх режет не хуже битого стекла ненависти… Я помню свое отражение в ее глазах, и это сводит меня с ума.

Но я все исправлю.

И мы будем вместе. Я обещал.

А еще я разорву человеческое горло февра…

Глава 7

Лед

Спала я словно суслик, залегший в спячку, и ни один кошмар ко мне в гости не заглянул. Как и ни один февр. Я попыталась себя убедить, что последнему стоит радоваться.

Ночь и сытный завтрак из пышного омлета с копченой грудинкой, свежей сдобой и ароматным чаем принесли отдых и, пожалуй, успокоение. Пока я ела, Кристиан просматривал листы с какими-то схемами и карту острова, попивая свой горький кофе. Выглядел он тоже значительно лучше, видимо, волшебные мази и настойки леди Куартис делали свое дело.

А стоило нам выйти на порог, я замерла, пораженная. Ночью выпал первый снег. И весь остров укутался белым пологом — хрустким и мерцающим.

В воздухе танцевали крупные хлопья, и я, не выдержав, рассмеялась. Снеговье! Первый снег! Он знаменовал начало зимы.

И я как в детстве высунула язык, веря, что снежинки — это рассыпанная сладкая каша, которой можно наесться.

Именно это однажды наврал мне Ржавчина, и я заталкивала снег в рот, надеясь ощутить вкус и набить ворчащий живот. Но лишь колола и обжигала льдом язык. Гадкий мальчишка тогда хохотал и орал, что никогда не видел такой глупой девчонки. От злости, разочарования и немного — голода, я сбила крысеныша в снег и начал закапывать, не обращая внимания на его угрозы меня убить…

Я улыбнулась снова, вспомнив наше веселое детство.

Вот только Кристиан мой восторг не разделял. Стоило выйти на улицу, и февр помрачнел, сунул руки в карман пальто и молча устремился к Вестхольду. Я вприпрыжку неслась следом, испытывая непреодолимое желание запустить в черную шерстяную спину карателя хороший комок снега!

Удержалась, вовремя вспомнив о том, кто я и где.

На ступенях замка Крис махнул рукой и ушел. Я несколько растерянно посмотрела ему вслед. И какая муха его с утра укусила?

Но размышлять об этом было некогда, наставники скучать не позволяли.

До обеда у нас значилась теория. Скучный урок истории и попытки распознать Дар. Мы с Альфом что-то чертили, читали и зевали, пока остальные повторяли законы Даров.

Перекусив, мы переоделись для практики, и здесь стало веселее.

После разминки наставник вывел нас на полосу препятствий — всех. И тех, кто уже был за Дверью, и тех, кто лишь о ней мечтал. Суровый господин Нейл решил, что полоса будет полезна для каждого ученика. Впрочем, сегодня я чувствовала себя великолепно и была рада размяться на свежем воздухе и побегать наперегонки с Киаром. Остальные довольно быстро уступили нам первенство. Кто-то, как Ливентия и Сильвия, и вовсе плелся неторопливым шагом, рассматривая падающие снежинки и качающиеся еловые ветки. А вот мы с бесцветным устроили настоящее соревнование! Похоже, Снеговье напомнило парню его колючую родину. Потому что Киар казался вихрем, несущимся через белое поле! Но и я не отставала! Остальные ученики в итоге просто плюнули на урок и столпились у возвышения, свистя и подбадривая нас криками:

— Иви-Иви-Иви! — звенел тоненький голосок преданной Мелании.

— Киар! Киар! — вторили поклонники лорда.

На этот раз бесцветный и правда оказался быстрее, я коснулась ограды на несколько мгновений позже. И, обернувшись ко мне, бесцветный рассмеялся, блестя рубиновыми глазами. Его бледные щеки окрасились румянцем, губы порозовели, и благородное лицо стало неуловимо-притягательным.

— Снег, — выдохнул Киар мне на ухо, оказываясь почти вплотную. — Снег будоражит рубиновую кровь. Трудно сдержаться.

— Удивительные подробности, лорд Аскелан, — пытаясь восстановить дыхание, сказала я. — Надеюсь, тебе хватит запала на обратный путь?

— Не только на него, — неожиданно подмигнул лорд.

Сорвавшись с места, мы понеслись к зрителям, которые уже орали, улюлюкали и топали ногами, забыв о приличиях.

Даже наставник Нейл оказался впечатлен нашей пробежкой и расщедрился на две премиальные звезды для нас с лордом. И на штрафные для всех остальных, наглым образом забывших об уроке.