Живое

Зато следующая новость заставила всех снова завопить.

В честь Снеговья Верховный отменил особое положение на острове! И устроил праздник недалеко от фрегата, на котором всех жителей Двериндариума ждет угощение и развлечения.

Я на миг остановилась, осмысливая весть. Снеговье праздновали издревле, это традиция. Вот только вряд ли февр Квин обрадовался празднику. Скорее решил, что угрозы в виде эфрима больше не существует, потому и разрешил гуляния.

Мелания схватила меня за руку.

— Иви! Ну что ты стоишь! Идем скорее!

— Куда? — очнулась я.

Но послушница уже тащила меня к стенам Вестхольда, припорошенным снегом и тоже кажущимся светлыми.

— Скорее!

Мне едва дали посетить купальню и причесаться, накинули на плечи плащ и потащили в сторону Морской Гавани. Я пыталась отбиться, сообщив, что у меня есть другие дела, но, похоже, первый снег будоражил кровь не только бесцветных.

— Это же Снеговье, Иви! — рассмеялся Итан, глядя на почти приплясывающую Меланию. Простой шерстяной плащ взлетал при каждом шаге девушки, словно крылья серой пичуги. Ливентия в своем роскошном песцовом плаще поверх формы, золотой сеточке, накрывающей меховую шапку, и в пушистых перчатках, попыталась изобразить на лице презрение, но не смогла. В этот момент мы как раз свернули на главную улицу Двериндариума.

— Ого, — выдохнул за спиной Ринг, и я обрадовалась, что он тоже здесь. Нам пока не удалось поговорить, но то, что Ринг пришел на Снеговье — добрый признак. Его усилившаяся замкнутость, мрачность и молчаливость изрядно пугали. Ну и бесконтрольное черное пламя, чего уж там!

— Как же красиво! — восторженно захлопала в ладоши Мелания.

Морская Гавань преобразилась. Белый снежный покров сиял от тысячи разноцветных фонариков, опутывающих деревья, дома, лавочки и витрины. На пятачке у театра звенели расписные фигуры каруселей, от витрин несло сладким ароматом кренделей и цветной карамели. На расчищенных аллеях смеялись прогуливающиеся красавицы и сдержанно улыбались февры. А в стороне сияло льдом озеро! Над ним тоже расплескивали искры многочисленные фонарики, а румяная женщина предлагала прокатиться на ледяных полозьях.

— Но когда вода успела замерзнуть? — удивилась я и получила снисходительную улыбку Итана.

— Иви, ты что? Озеро просто застудили двери-асы. Охладители. И полозья делают они, вряд ли долговечные, конечно, но на полчаса катания хватит! Смотрите! Там фонтан из горячего вина со специями!

Я прикусила язык. Ну конечно. Это мы, приютские дети, ждали морозов, чтобы покататься по льду затхлого пруда, лежащего за приютом. А вот в городах катки делали те, кто умел обращать воду в лед. Этот полезный Дар особенно ценился жарким удушливым летом. Я слышала, состоятельные горожане нарасхват заказывали остудителей, чтобы соорудить в своих домах огромные глыбы нетающего льда. А богачи и вовсе любовались фигурными скульптурами и изящными статуями, от которых веяло прохладой.

Хорошо бы и мне досталось столь выгодное умение!

Мимо прошел юный прислужник, неся лоток с конфетами. Я поманила его и взяла целый кулек сладостей, попросив записать долг на имя Левингстонов.

Раздала шоколадные шарики друзьям. На миг мы застыли, восторженно мыча. Сладость лопалась на языке фейерверком вкусов, от удовольствия дрожали коленки.

— Эйфория! Никогда ее не пробовала! — с наслаждением выдохнула Мелания. Ее губы и щеки порозовели от волшебных конфет.

Ливентия фыркнула и начала рассказывать о невероятных сладостях и засахаренных фруктах ее любимой Гранданы, а я засмотрелась на бронзового ловкача, подкидывающего над головой разноцветные шарики.

И ведь ни одного не уронил! Удивительная ловкость для механической куклы! Пока я глазела на диковинку, Итан и Мелания унеслись в сторону каруселей, потащив с собой упирающегося Ринга. Ливентия застыла у магазина бархатных шляпок.

Я же, поколебавшись, направилась к озеру. Каток возвращал меня в детство.

У приютских детей мало развлечений и радостей, так что катка мы ждали особенно. И хоть в нашем прошлом не было никаких полозьев — ни серебряных, ни хрустальных, ни ледяных, не было фонариков и сладостей, но воспоминания были радостными. Я вспомнила, как по-девчоночьи визжал угрюмый Мор, впервые прокатившись по льду. Как танцевала Китти, позабыв о своей хромой ноге. Как хохотал Ржавчина. Как краснела и смеялась Корочка, отбросив глупые ужимки и злые шутки.

Отличное время!

Каток в Двериндариуме был нисколько не похож на тот серый замерзший пруд из моего детства. Здесь все сияло, мерцало и переливалось, а несколько веселых пар кружились на сверкающем льду, словно изящные статуэтки на крышке драгоценной шкатулки.

— Госпожа желает полозья? — улыбнулась мне дородная лавочница. Перед ней высился прилавок с горкой сладостей, рядом стоял огромный бочонок горячего чая. На боку торчал латунный кран, сверху пыхтел ароматный пар. Женщина пригладила белый передник, надетый поверх теплого ватного пальто. — Только протяните ножку, мигом прилажу лучшие полозья в Двериндариуме! Уж поверьте!

— Благо Двери, — растерянно отозвалась я. Подумала и качнула головой. Кататься на полозьях я не умела, а попробовать не рискнула. Хотя и очень хотелось! — Я, пожалуй, так…

Осторожно шагнула на лед. Сапог поехал по идеально отполированному зеркалу, я пошатнулась, взмахнула руками. Но устояла. И стало весело, захотелось разбежаться и покатиться, как тонкая девушка на середине озера. Присмотревшись, я узнала в ворохе разлетающихся тканей и мехов Дейту Скарвис. К ней подъехал смеющийся парень, закружил, разбрызгивая полозьями лед. И я порадовалась за бывшую бесцветную, от которой из-за Дара отказался родной клан.

Справа и слева чинно скользили взрослые февры и их спутницы, не хватало лишь ватаги шумных ребятишек. Но детей на остров Двери не пускали.

Растопырив локти для устойчивости, я сделала еще один скользкий шаг, проехав вперед. И еще! Тихонько рассмеялась. Я заслужила капельку этой радости, самую малую! Возможность почувствовать себя маленькой девочкой, возможность смеяться. Забыть на несколько мгновений ледяного скольжения о маске Ардены, о страхах и сомнениях.

Еще шажок! Эх, все-таки надо было рискнуть и согласиться на полозья!

— Иви?

Сдавленный голос заставил меня обернуться и улыбнуться. Кристиан! Он стоял рядом с резной скамейкой и смотрел на меня. Хотя его глаз я не видела, их прятали тени. Сумрак клубился возле февра, верно, Кристиан забыл закрыть браслет и неосознанно притягивал тени.

Я в два прыжка оказалась рядом и схватила парня за руку. Перчаток не было, и ладонь показалась мне ледяной.

— Что ты делаешь?

Я все еще не видела его взгляд. Тени менялись и вихрились, опутывая лицо февра.

— Снеговье! — радостно выдохнула я, ощущая смутную тревогу. Да что с ним такое? — Посмотри, как красиво!

— Ты стоишь на льду.

— Ну да.

Тени наконец развеялись, и в мерцании фонариков я увидела взгляд Кристиана. На миг показалось, что он такой же, как был в Мертвомире — бирюза под слоем пепла… но февр моргнул, и пугающее впечатление развеялось. Сейчас Кристиан выглядел смертельно уставшим. Лицо снова казалось болезненно бледным. Пожалуй, я поторопилась радоваться успешному выздоровлению парня!

Я потянула Кристиана на лед.

— Это весело! Ты любишь каток?

— Ты шутишь? — почти неслышно произнес февр. — Или издеваешься надо мной?

Я растерялась. Тревога снова вернулась, пробиваясь сквозь шоколадную эйфорию.

— С чего ты взял? Просто хотела немного развлечься.

С подозрением уставилась в лицо Кристиана. Он смотрел как-то странно. Может, смелый февр просто не умеет кататься? Странный он какой-то…

— Развлечься? Ну что же. Давай. Развлечемся.

Крис шагнул на лед. Тени вновь спрятали его глаза, так что я видела лишь сжатые губы и несвойственную смуглому лицу бледность. Пальцы февра в моей ладони ощутимо дрогнули и сжались, хватая мою руку. Почти до боли.

Шоколадная эйфория окончательно испарилась, и я ощутила опасность. Тревогу.

Что-то не так.

Кристиан вел себя странно. И над катком стало намного темнее, фонарики над нами не справлялись с мраком, тени сгущались. Несколько февров встревоженно оглянулись и ушли, Лейта Скарвис тоже побежала прочь. Замороженная гладь озера в несколько мгновений стала пугающей и темной.

Я передернула плечами.

— Кажется, это была плохая идея. Лучше вернуться.

— Почему же, — голос Кристиана казался чужим. — Давай повеселимся, Ардена.

Схватил меня за руки и плавно двинулся влево. То ли танец, то ли битва… я попыталась отдернуть руки, но Кристиан держал крепко. Тени развевались за ним, словно призрачный плащ.

— Весело? — спросил февр, наклоняясь ко мне. Его глаза ярко блестели. Океан в них бился о скалы.

— Нет! Хватит! — нахмурилась я.

— Мы ведь только начали? — Он положил ладонь мне на спину, закружил.

Лед захрустел под ногами, и я вдруг с ужасом подумала — насколько он прочный? Снеговье — это ведь лишь самое начало зимы, это хрупкая тонкая наледь на толще воды. А все остальное — искусственное, дело рук и Дара двери-аса. Но вдруг он был недостаточно силен?

— Довольно!

Я вырвалась, но Кристиан схватил меня за руку. И, не удержав равновесия, мы оба рухнули на лед. Я — сверху. Охнула и подняла голову. Февр тяжело дышал, неотрывно глядя мне в лицо. Из-под наших тел расползались в разные стороны узкие трещины — словно паучьи лапки.

Кристиан рывком перевернулся и прижал меня к холодной толще. Моя шапка слетела с головы и волосы растрепались. Февр нависал сверху.

— Еще? — выдохнул он.

— Прекрати! Ты сошел с ума? Кристиан, отпусти меня! Ты… ты меня пугаешь!

Он вдруг схватил мои пряди возле головы, наклонился, глядя в лицо. Выдохнул. Закрыл глаза. И снова открыл.

Так же рывком вскочил и поднял меня. Отряхнул мой меховой плащ, надел на мою голову шапку. Я хлопала глазами, ничего не понимая.

— Извини. — Кристиан не смотрел мне в лицо. — Извини. Глупая вышла шутка. Идем, ты совсем замерзла.

Шутка? Я изумленно смотрела на отворачивающегося парня. Не знаю, что это было, но точно не шутка!

— Спишем на твое ранение, — буркнула я. — Может, тебе в бою голову задели, а целители не заметили?

— Может, — хмыкнул Крис. — Хотя как можно было не заметить, да? Вот я и думаю, как…

Я уставилась на него с недоумением. Это тоже шутка?

— Прости, я просто не люблю Снеговье. И мыслительный процесс. Кажется.

Он вдруг резко остановился и махнул в сторону Итана и Мелании, направляющихся к нам.

— Повеселись. Мне надо идти. Увидимся.

И резко развернувшись, пошел прочь.

— Февр Стит все еще плохо себя чувствует? Выглядит бледным, — спросила запыхавшаяся послушница, выпуская облачко пара — к ночи заметно похолодало.

— Февр Стит нездоров на всю голову, — буркнула я, глядя на удаляющуюся фигуру и ничего не понимая. Кристиан не обернулся и быстро скрылся за деревьями. Смахнув с рукава снежинки, я отправилась за друзьями, которые наперебой рассказывали о ледяной горке высотой с дом, залитой за чайной, и предлагали прокатиться.

Но я покачала головой. Похоже, льда на сегодня достаточно.

* * *

Общий дом гарнизона встретил меня теплом, звуками шутливой потасовки, смехом, густым запахом мужских тел и тонким ароматом запрещенной выпивки. Здесь проживали младшие февры или те, кто не желал оплачивать отдельную комнату. Когда-то я тоже жил в этом доме — единственный мальчишка среди взрослых парней и мужчин.

— Эй, Стит! — махнул мне рукой Лаверн. — Ты что здесь делаешь? Что-то ты неважно выглядишь, друг…

Я окинул быстрым взглядом полураздетого напарника, похоже, он как раз вышел из купальни.

— Где Эйсон?

Но стоило спросить — и в нос ударил душный запах курительной травы и кислой кожи. Так всегда пах для меня Буран Эйсон.

— Стит? — удивился он, приближаясь. И тут же широкое лицо расплылось в ухмылке. — Заскучал в своем богатом домишке? Решил вспомнить былую жизнь? Ты смотри, надоест жизнь богача, так я тебе одолжу свою койку! Взамен на твой особняк, понятно!

И Эйсон расхохотался, ничуть не смущенный тем, что его шутки смешат лишь его.

Я сунул руку в карман пальто, сжал кресало.

— Сколько лет прошло с того дня, когда загорелся твой дом, Эйсон? — спросил я.

Буран свел густые брови.

— Да лет пятнадцать уже, а зачем…

Я резко выбросил вперед руку и черканул затвором кресала. Язычок пламени взметнулся перед лицом Эйсона. Тот шарахнулся в сторону. И тут же, заревев быком, двинул мне кулаком в челюсть. Я легко увернулся. Конечно, ведь мой браслет раскрыт и все Дары активированы. Я снова отклонился, без труда уходя от атак обозленного Эйсона. Жадно втянул воздух, вобрал запах.

— Кислый пепел — остаточный страх, тошнотворный запах горящего мяса, жар… Эхо воспоминаний и след пережитой паники. Все верно…

Бурану надоело плясать вокруг меня, и он остановился, тяжело дыша. Вокруг его коренастой фигуры начали закручиваться воздушные смерчи — сила его Дара. Остальные февры вскочили, и долговязый Ральф заорал:

— Только попробуйте устроить здесь беспорядок! Я вас обоих поджарю!

В смоляных волосах февра проскочили синие молнии, стекая на плечи и руки.

Эйсон припечатал меня взглядом.