Путь черпия

— Благодарю Вас. Я лучше, что покрепче, — пришёл черёд Брюмо. Быстрый выдох и стук коньячного бокала о столешницу не оставили сомнений в предпочтениях священника. — У Вас превосходный вкус, граф Бравос. Коньячный дом братьев Пратчетов?

— Да. Завалялось пара бутылок. Из старых запасов…

Артур почувствовал неудобство. Слушать не предназначавшиеся для его ушей разговоры было как минимум бескультурно. Не то чтобы он благородных кровей, но подобное совсем не в его правилах, тем более в таком положении. Хотя теперешнее положение как раз таки и располагало прислушиваться ко всему, что поможет сохранить жизнь. Нет! Так нельзя! Это просто светская беседа ради приличия. Черпий занёс руку, чтобы постучаться, но в последний момент замешкался.

— … Вы можете дословно рассказать, как именно сформулировано поручение в доставленном сообщении, — в голосе Брюмо слышалась настойчивость. Прыгающая тональность выдавала лёгкое беспокойство. Черпий не видел лица епископа, но явственно ощущал, как тот был раздосадован, если не сказать возмущён. Да что же там происходит?

— Понимаете, когда мне стало известно о пропаже «Экберта ΙΙΙ», я решил самолично присутствовать в поисковой операции. И дело не в том, что Йоркнир промышленный и деловой центр графства Фарсекс, и даже не в том, что место возможного крушения также находится на территории Фарсекса. Просто король воспринял это как вызов. Как оскорбление Своей Милости. Как посягательство на законный титул. Да как что угодно! — Бравос сделал паузу, чтобы наполнить бокалы. — К тому же этот случай с его дочерью…

— Мы чудом выжили в этой передряге и стали её единственными свидетелями. Вы сами видели, с чем мы столкнулись. Уверен, что Экберт примет верное решение.

— Давайте начистоту. Без титулов и обязательств. Как в старые добрые времена, когда мы разгребали последствия… инцидента в Блэквилде, — Бравос налил снова. — Экберт сейчас в ярости. Неизвестные осмелились атаковать судно, носящее имя короля. Он подозревает всех. Он заставил начальника департамента сыскных дел перевернуть весь город. Даже своих проредил. Кого в каталажку, кого сразу на допрос. Говорю прямо. Он вытрясет из вас душу, чтобы услышать желаемые ответы.

— А что конклав?

— А что с ним? Конклав требует «здесь и сейчас». Угроза короне, означает угроза всей Церкви. Экберт не может с ними не считаться. Скажу между нами, он во многом ему обязан. В том числе сохранённой короной. И если Вас кардинал вытащит, то насчёт ваших людей не уверен. Уж извиняйте.

— Как вы узнали о нападении?

— Была ещё парочка подобных терактов. Кого–то даже взяли живьём. Не знаю подробностей. Когда по телеграфу передали, что дирижабль в Йоркнире не появлялся, сделали запрос в Ганибад. Одновременно с этим из Галифаста телеграфировали, что в разных концах королевства произошли нападения. Дальше уж всё и так ясно. Хорошо, что вы пожар устроили, а то бы мы мимо пролетели.

— Видимо на то воля божья, — Брюмо задумчиво покрутил бокал, глядя, как тёмная жидкость цепляется за стекло. — Пожар был вынужденной мерой.

— Так кто это был?

— Вы о об отступниках?

— Нет, нет. Там всё очевидно. Я о тех, чьи тела мы смешали с землёй. Насколько я помню, их группа насчитывала более ста бойцов, — в голосе графа чувствовалось крайнее любопытство. — Мне интересно откуда они взялись на границе Фарсекса.

— Это не бойцы, лорд–наместник. Это дети, их отцы, их матери… Вы сами скоро с ними познакомитесь…

За спиной Артура послышались громкие голоса. Вырядившись в такие же комбинезоны, по коридору вышагивали четверо парней. Поняв, что больше стоять у дверей он не может, черпий громко кашлянул и постучал.

Глава 11 Новое министерство

Галифаст. За семь дней до событий на борту судна «Экберт ΙΙΙ»

Матильда шла по узкой галерее изредка бросая взгляды во внутренний дворик. Ей с детства нравилось наблюдать, как мистер Тоби вырезает из кустов фантастические фигуры. Гидры, драконы, единороги. Так вроде они назывались. Ещё он мастерил для неё прекрасные композиции из растущих в саду цветов. Забавный старик. Какой нужно обладать душой, чтобы всю жизнь с неизменной любовью относиться к своей работе.

Дойдя до арки, Матильда как бы невзначай обернулась. Проклятье! Когда же отец избавит её от своего излишнего внимания. За три года она довела до белого каления с дюжину нянечек и гувернанток. Даже суровая миссис Гридли, имеющие десятки рекомендаций от самых благороднейших семей, не выдержала и пяти месяцев. Пожилая женщина со слезами вымолила у отца найти ей замену и с первым же рейсом улетела на юг королевства.

По этим причинам к Матильде приставили особую «свиту», состоящую из шести преподавателей, двух гувернанток и четырёх «преследователей», как в шутку она называла своих охранителей. Те разве что, в спальне не докучали. Помимо основных наук, ей приходилось изучать музыку, бальные танцы, политологию и таинства богословия. Всё это оказалось невыносимо скучным и нудным. Лишь занятия фехтованием заставляли девушку трепетать от восторга. Грация, скорость, реакция. Вот от чего замирает сердце! Семь лет назад отец привёз с архипелагов мастера шпаг, поразившего его своими познаниями в тонком искусстве. Это стало лучшим подарком на её десятилетие.

Скрывшись за углом поворота от глаз «преследователей», Матильда припустила по узкому коридору. Заколотые на затылке волосы вырвались из плена и раскинулись по плечам. Добежав до следующей арки, девушка нырнула в широкий проём, ведущий на кухню. Кухарки ничего не скажут — Матильда часто скрывалась у них от «погони». Один раз даже полчаса просидела в леднике.

В коридоре послышались звуки тяжёлых шагов. Потеряв объект своего охранения, «преследователи» встрепенулись и бросились на поиски строптивой девчонки. Вбежав в душное помещение, Матильда подмигнула миссис Киндрет и подобрав подол, протиснулась между заставленными кастрюлями столами. В обычное время на кухне никого красивее престарелой поварихи не сыскать, а здесь кареглазая брюнетка, оголив ноги по колено, с улыбкой пробиралась мимо чистящих картошку кухарей. Разинув рты, мальчишки взглядом пожирали девушку, пока та не скрылась за шкафами.

— За работу бездельники! — миссис Киндрет грозно топнула ногой. — К обеду в столовую один хлеб понесёте? Еда сама не приготовится.

В глубине кухни находилась дверь, ведущая во внутренний двор. Тот самый, в котором мистер Тоби раз в два дня обстригал кусты. Матильда осторожно выглянула из–за косяка. На той стороне дворика по галерее носились телохранители. Отлично! Её план в очередной раз удался.

Накинув плащ–дождевик, девушка выждала нужный момент и выскользнула наружу. Скрываясь за диковинными фигурами старого садовника, прошла до каменного портала.

Самое сложное позади. Осталось малое — незаметно пробраться в южное крыло дворца. Матильда надвинула капюшон на глаза, и неспешно пошла по вымощенному брусчаткой мостику.

* * *

В малом зале аудиенций стояла звенящая тишина. За широким буковым столом сидел король Экберт, подперев руками массивный подбородок. Если бы с него сняли фрак и напялили фартук, то любой несведущий принял бы его за деревенского кузнеца. Седеющий здоровяк, ростом выше среднего. Широкие плечи, накаченные руки и прилично выпирающий живот. Доходящая до середины груди длинная борода довершала образ.

Из головы не уходили подробности вчерашней встречи с кардиналом Арисменди. От лица конклава глава церкви Святого Люция передал королю буллу, с изложенными в ней прошениями. Под печатью хранился длинный список волнующих духовенство вопросов начиная от малозначимых и заканчивая животрепещущими, требующих немедленного вмешательства короля.

Эти вопросы давно уже обжились в настольной книге Экберта. Тем не менее многие из них висели мёртвым грузом. Король еженедельно созывал начальников ведомств и департаментов, выслушивая очередные доклады о положении дел. Сегодня, по прошению конклава, к собранию должен присоединиться представитель от лица духовенства.

Экберту совершенно не льстило присутствие на аудиенции человека, напрямую подчиняющегося конклаву, но того требовали обстоятельства. Двадцать лет назад он бы не позволил церкви вмешиваться в королевские дела. Но сейчас — не двадцать лет назад. Сейчас монархия намертво переплелась с церквями божественными нитями. От подобного симбиоза в выигрыше оставались все. И лишь в их единстве была сила.

Высокие двери раскрылись и в проёме показался дворецкий:

— Ваша Милость, прибыли начальник королевской гвардии и городской стражи маркиз Тибо Ривар и начальник полиции комиссар Тобиас Кормье.

— Хорошо… И да. Себастьян, давай без объявления. Остальных впускайте сразу. Времени нет.

— Да, мой король! — дворецкий почтенно поклонился и быстро удалился.

В зале снова наступила тишина. Где–то в глубине южного крыла громко хлопнули двери. Послышались далёкие шаги. Эхо донесло невнятное бормотание. Выложенная из мрамора галерея многократно усиливала звуки, тем самым предупреждая короля о посетителях.

Экберт сел ровно и сложил руки на столе. Густые брови нахмурились, придав их обладателю строгий вид. Король встрепенулся — нужно придвинуть поближе хьюмидор — закурить, скорее всего, придётся сразу.

Звуки шагов стихли перед дверьми. В створы толкнули, распахивая их настежь. На отполированный паркет цвета морёной доски вышли два знатно одетых джентльмена. Выработанная за десятилетия службы стать говорила об их высоком положении. Невысокий старик в строгом чёрном пальто отвёл руку в сторону и поклонился:

— Мой король.

— Присаживайтесь, комиссар Кормье. Вино, коньяк, сигары. Угощайтесь, — Экберт пододвинул к центру стола латунный поднос. — Кофе сейчас принесут.

Второй вошедший, подтянутый мужчина лет пятидесяти, аккуратно снял выходной мундир и повесил его в гардеробе. Повернувшись, также кратко поклонился:

— Доброго дня, Ваша Милость!

— И вам доброго. Можете обогреться. Ещё не все подошли, мистер Ривар, — Экберт приподнял крышку хьюмидора. Извлёк оттуда сигару и гильотину. Ловко отрезав край свёрнутого табака, он сунул его в рот и со смаком раскурил. Густой дым, замысловато закручиваясь, заструился над столом. В комнате запахло дорогим табаком. — Господа?

— Благодарю, Ваша Милость.

Двери снова открылись и в зале аудиенций появились ещё четыре фигуры. Вошедшие бурно обсуждали волнующие их дела: начальник департамента сыскных дел инспектор Элье Жерар сетовал на целую папку висячих дел, граф Ралф Синглтон из службы регистрации прибывших негодовал из–за увеличения числа неучтённых мигрантов, а командующий королевского флота адмирал Арнолд Диксон, шевелил усами и бубнил о плохом снабжении подшефного состава. Только профессор Корнелий Вазовски, глава НИИ ЕиРФЖ, по–ребячески прижимал к груди саквояж и невозмутимо осматривал окружение сквозь толстые линзы очков.

— Ваша Милость! — гости поочерёдно откланялись королю.

Пройдя к овальному столу, каждый занял своё обычное место. Трое по левую руку от Экберта, трое — по правую. Пошептавшись ещё минуту, присутствующие замолкли, потупив глаза под тяжёлым взглядом монарха. Молчание длилось пять минут, пока маркиз Тибо Ривар не нарушил тишину.

— Король Экберт, мы собрались, может быть…

Экберт взглянул на стоящие в углу часы. Потом бросил взгляд в окно. На другой стороне площади, над ратушей, возвышались десятифутовые городские часы.

— Пять минут первого. Опаздывает…

Двери открылись в очередной раз. Сидящие за столом недовольно обернулись и… пооткрывали рты. В помещение вошёл епископ. Сомнений ни у кого не возникло. Длинный кожаный плащ. На груди знак отличия. Шляпа–котелок. Небольшой портфель с эмблемой дома Трёхликого бога. Священник подошёл вплотную к столу и не обращая внимания на остальных, обратился к Экберту.

— Король Экберт. Прошу прощения за опоздание. Возникли проблемы на входе. Видимо меня не было в списке посетителей, — епископ покосился на дверь. По мраморной галерее ковылял дворецкий, зажав рукой нос.

Губы короля тронула улыбка. Он поднял руку, давая знать дворецкому, что тот может быть свободен. Когда двери закрылись, Экберт указал на стоящий возле стены стул.

— Это моя вина. Я не внёс правки в журнал посещений. Присаживайтесь к нам, епископ…

— Епископ Филип Брюмо, отдел неправомерного использования пара, Ваша Милость. Вновь созданный с Вашего позволения департамент духовного управления.

— Да. Да. Конечно. Я помню! Угощайтесь! У нас впереди долгий разговор. Посидите пока, ознакомьтесь с нашими делами. Я представлю Вам остальных, — Экберт поочерёдно озвучил титулы, должности и имена всех сидящих за столом. Когда с официозом было покончено, король позволил себе немного коньяка и вальяжно развалился в кресле. Аудиенция началась.

Раскрыв книгу дел, король многозначительно посмотрел на графа Синглтона. Мелкие дела не сильно–то волновали короля. Размышления над причинами миграции с соседних островов в центр материка тем более. Сей процесс был раньше, есть сейчас и будет в будущем. Надо бы поскорее разделаться с клопами, чтобы потом перейти к слонам.

— Приступим!

— За последний квартал в городе зарегистрировалось семьсот тридцать пять человек. Треть из них, согласно отчёту мистера Кормье, преступили черту закона. А ещё треть приютили по месту временного проживания своих родственников, непонятно каким образом попавших в город. Неучтённые горожане приносят нам много убытков. Из–за них мы испытываем проблемы с распределением провизии. Я предлагаю ужесточить получение регистрации на местах выдачи и обязать вновь прибывших ежемесячно отмечаться в службе регистрации. Также необходимо организовать ежеквартальный обход постояльцев казённого жилья. Документы я подготовил.

— Хорошо. Передайте секретарю. Я согласую, — Экберт залпом опустошил бокал коньяка и глубоко затянулся. Над столом закружилось отдающее синевой облако.

— Но, Ваше Ве…

— Я рассмотрю Ваше прошение, мистер Синглтон. Следующий.

Граф кротко опустил голову, собрал бумаги в охапку и посмотрел в сторону небольшой двери. На деревянном полотне висела маленькая табличка — СЕКРЕТАРЬ. Перехватив взгляд, Экберт утвердительно кивнул. Начальник службы регистрации бесшумно встал и засеменил к заветной двери.

— Следующий! — чуть громче повторил Экберт. На этот раз его взгляд пал на герцога Арнолда Диксона, адмирала королевского флота.

Статный мужчина с тараканьими усами выложил с десяток предложений по оптимизации снабжения флота и армии. Озвучил имена кандидатов, на которых, по его разумению, королю стоит обратить внимание с заделом на будущее. Выслушав словесную диарею, Экберт снова взглянул на дверь секретаря. После адмирала выступил профессор Вазовски. Ну а потом настал черёд начальника королевской гвардии и городской стражи маркиза Тибо Ривара.

Король любил и уважал поставленных им людей. Чтобы собрать вокруг себя команду единомышленников, он перерыл всё королевство. Даже профессора отыскал на удалённых островах. И это того стоило! Результат не заставил себя долго ждать — НИИ растёт и процветает.

Да, половина из них беспрестанно брюзжит и осторожничает. Зато возникающие проблемы решаются оперативно. С наименьшими затратами труда и финансов.

Наконец в зале осталось четверо: король Экберт, инспектор Элье Жерар, комиссар Тобиас Кормье и епископ Филип Брюмо.

— Господа! Вот мы и подошли к делам, лишающих меня спокойного сна долгие годы, — Экберт разлил коньяк. — В последнее время констебли и сыскари работают бок о бок, и этому есть объяснение. Галифаст погряз в преступности, таинственных исчезновениях и убийствах. Не ровен час, дойдёт и до революции. Людям становится страшно выходить на улицу с заходом солнца. Скажу больше! Даже оставаясь дома, они не чувствуют себя в безопасности. Мы, господа, утратили сноровку. Наши методы неэффективны и давно устарели.

— Мы добились определённых успехов, Ваша Милость, — робко возразил инспектор Жерар. — Никто из моих агентов не сидит на месте.

— И в чём же интересно?

— Убийства в портовом районе. Мы почти вышли на след проститутки–убийцы.

— Давно бы уж послали туда своих людей под видом местного сброда.

— Мы так и сделали.

— И какой результат? Поймали?

— Ничего кроме сифилиса, Ваша Милость, — инспектор раскраснелся ушами.

— Вот об этом я и говорю! Доложите, что у нас творится на улицах города, комиссар Кормье.

— На данный момент в управлении зарегистрировано восемьсот три обращения от горожан. Заведено четыреста двадцать два уголовных дела. Пятьдесят два из них завершено и находится на стадии подготовки к судопроизводству. Теперь по статистике… — Кормье сглотнул, смачивая пересохшее горло. Король улыбнулся и пододвинул стражу порядка бокал. Пожилой комиссар сделал короткий глоток и продолжил. — По сравнению с сентябрём прошлого года убийства выросли на 18% и составили 53 эпизода, изнасилования выросли на 52% и составили 88 эпизодов, грабежи выросли на 23% и составили 137 эпизодов, разбойные нападения…

— Хватит. Расскажите нам о неопознанных трупах и фрагментах тел. О похищениях, в конце концов.

Комиссар покрылся испариной. Промокнув лысую макушку платком, он продолжил.

— С начала года в городе и близлежащих графствах обнаружено 135 обезображенных останков и свыше полутора тысяч частей тел, которые совершенно невозможно идентифицировать.

— Благодарю Вас, комиссар Кормье. Именно это заставило меня снова создать департамент духовного управления, — Экберт встал и подошёл к окну. Стоя спиной ко всем он обратился к Брюмо.

— Вы только что услышали о наших скелетах в шкафах, епископ. Что вы думаете на этот счёт? — король резко обернулся и от неожиданности замер. Брюмо смотрел куда–то вверх и совершенно не обращал внимания на короля. За подобное поведение Экберт устроил бы взбучку любому из своих придворных, будь то герцог Варийский или кто другой. — Епископ?

Брюмо взглянул на короля и медленно поднял руку. Палец указывал на балкон, идущий по кругу верхнего яруса. Там находилась личная библиотека короля.

Экберт непонимающе сдвинул брови, но на всякий случай дал знак Кормье. Комиссар же, наоборот, правильно распознал знаки епископа. Он достал револьвер, и неожиданно громко заявил:

— А не выпить ли нам за знакомство! Господа? — Кормье медленно встал и направился к лестнице, ведущей на верхний ярус.

— Я за! — воскликнул Жерар. — Давайте бокалы. Разолью поскорее!

Комиссар тем временем преодолел лестницу. Бесшумно двигаясь по ковровой дорожке, он дошёл до стеллажей с книгами. Брюмо и Экберт провожали его взглядом.

— У всех налито? За знакомство! И за Вас, мой король! — Жерар поднял бокал вверх.

Неожиданно комиссар встал как вкопанный. Раздался девичий вскрик. Экберт в три шага вбежал по лестнице и оказался рядом с Кормье. Спрятавшись за пуфом, сидела девушка. Щёки от стыда становились пунцовыми. Широко раскрытые глаза поочерёдно скакали между комиссаром с револьвером наперевес и королём, готового от злости взорваться.

Экберт схватил нарушительницу за руку и грубо потащил вниз по лестнице.

— Отец! Больно, — девушка громко закричала. Чугунная пятерня короля крепко сжимала тонкое предплечье.

— Твои выходки мне уже надоели, Матильда! Считай, что благодаря своим проделкам ты только что лишила работы четырёх первоклассных охранителей. Живи теперь с этим. Бесстыжая!

— Я ничего плохого не сделала! Что мне может угрожать в стенах дворца? Я уже не маленькая девочка. Отпусти! — Матильда с силой дёрнула рукой и вырвалась из цепких клещей отца.

Епископ с интересом разглядывал взъерошенную девчонку. Такая молодая, а кровь кипит похлеще, чем у трактирских забияк. Яблоко от яблони не далеко падает. Вся в отца.

— Я прикажу отвести тебя в покои. Себастьян! Где ты там! Быстрее!

Сквозь закрытые двери послышалось шарканье — дворецкий спешил на зов короля, не жалея туфель. Створки с шумом распахнулись и ударили в стену. В библиотеке с полки упала книга. — Я не нуждаюсь в сопровождающем. Я не собака, чтобы меня вести за поводок! — девушка яростно сверкнула глазами. Дворецкий замер, решив не нарываться. Король долго сверлил взглядом дочь, потом отвернулся к окну и спокойным голосом произнёс:

— Ты ведёшь себя отвратительно. Мне стыдно за тебя. Возвращайся в свою комнату. До конца месяца ты лишена всякого общения, в том числе и с мастером шпаг. Прочь!