Путь черпия

Матильда какое–то время стояла. Реакция отца ввела её в ступор. На ресницах проступили слёзы. Так и не дождавшись, когда отец обернётся, девушка сорвалась с места и помчалась по мраморному залу.

Когда звуки шагов стихли, Экберт обернулся и пристально посмотрел на каждого. Налил. Выпил. Раскурил почти потухшую сигару.

— Прошу прощения господа. В моей семье тоже бывают проблемы. Как вы поняли, что наверху кто–то есть, епископ?

Брюмо не успел открыть рот. Король ответил за него.

— Знаю, знаю. Можете не отвечать. Спасибо. Вы только что наглядно продемонстрировали свои возможности. Инспектор Жерар, введите пожалуйста нашего нового коллегу и друга в курс дела. Расскажите о шлюхе–убийце, противниках пара, Собирателе, странных телах в затопленных катакомбах под городом и так далее. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Аудиенция закончилась через пять часов. Прежде чем приступить к работе, епископ принял решение навестить старого знакомого на юго–западе королевства. Обговорив с Экбертом детали, Брюмо взял неделю, чтобы подготовиться к новой для него работе.

Епископ стоял в дверях, когда король окликнул его. Брюмо обернулся. Захмелевший Экберт поднял бокал вверх и торжественно произнёс:

— Добро пожаловать в Министерство Тайных дел, епископ!

* * *

Матильда понуро брела по узкому мостику, соединяющего между собой два дворцовских крыла. Да, она виновата перед отцом, но ведь ей тоже приелось сидеть взаперти! Жизнь проходит где–то рядом, а она прозябает в четырёх стенах.

Опасаясь потерять единственную дочь, король полностью оградил её от внешнего мира, лишив радостей жизни. Но почему он так жестоко поступил с ней?

Возле каменного портала, за которым начинались жилые помещения королевской семьи, на коленях стоял монах. Он пытался собрать в корзину раскатившиеся тыковки. Матильда прошла бы мимо, но увидела на его спине горб, плохо скрываемый складками рясы. Старик орудовал правой рукой, левая кисть, торчащая из рукава, была неестественно изогнутой и походила на сухую корявую ветку.

«Наверно он нёс на кухню овощи и споткнулся» — девушка посмотрела на деревянную калитку, расположенную у дворцовой стены. За ней спуск в небольшой огород — там выращивались свежие овощи и фрукты для королевской семьи.

— Позвольте, я помогу Вам, — Матильда припала на колено и принялась собирать овощи. — Вы несёте это на кухню? Я Матильда, а как Ваше имя?

Стоящий полубоком старик повернулся. Выцветший капюшон почти полностью скрывал его лицо. Видны были лишь потрескавшиеся уста. Матильда вздрогнула — вид заячьей губы испугал её.

— Вашим прелестным ушам не должно слышать моё имя, принцесса. Позвольте, — монах протянул руку–ветку и коснулся оголённого плеча девушки. От лёгкого прикосновения у Матильды закружилась голова. Запахло луговыми цветами. Васильки. Ромашки. Ноги принцессы подкосились, и она в беспамятстве осела на мостовую.

* * *

— Ваша Милость! Беда! Ваша Милость!

Экберт с трудом разлепил тяжёлые веки. Он сидел за столом, положив голову на скрещённые руки. Часы показывали половину двенадцатого. Скоро полночь.

— Ваша Милость! Проснитесь! Беда! Ваша Милость!

В зал аудиенций вбежал взмыленный дворецкий, держа в руках накидку Матильды. Он подбежал к столу и устало облокотился о столешницу.

— Беда, Ваша Милость. Беда. Ваша дочь… она пропала. Обыскали всё крыло. Ничего. Только это, — Себастьян протянул шелковый платок с инициалами дочери короля.

Глава 12 Разлука

Сторожевой дирижабль графства Фарсекс пересёк оборонительные рубежи Галифаста и направился к воздушному порту. За последнюю неделю столица королевства преобразилась. Теракты противников пара прокатились и здесь, хотя видимых разрушений не наблюдалось ни в самом городе, ни на его окраинах.

Над всеми районами Галифаста на приколе висели наблюдательные монгольфьеры. Вооружившись громоздкими рефлекторами, смотрящие денно и нощно разглядывали улочки в поисках скрытой угрозы. В паре с ними выжидали дальнобои, держа наготове снайперские винтовки. По проспектам курсировали пешие и моторизированные патрули. На въездах в город колючей проволокой щерились блокпосты. В воздухе ощущалось напряжение.

Пассажирский воздушный вокзал Галифаста во всём превосходил своего младшего собрата в Ганибаде. Кроме него в столице имелся ещё и грузовой порт. Под его нужды был выстроен отдельный район, примыкающий к железнодорожной развязке. Боевая флотилия же находилась за чертой города — на военной базе в Гардорине.

Артур стоял на смотровой площадке, разглядывая город с высоты двух тысяч футов. Прямо по курсу возвышались десять причальных башен вокзала. На пяти из них плавно покачивались транспортные тихоходы, курсирующие на короткие дистанции. Универсальные посудины, перевозящие и людей, и груз.

У дальней башни на причале стоял брат–близнец павшего «Экберта ΙΙΙ». Рядом с ним парили два сторожевых судна. Таких же, как тот, на котором сейчас летели пассажиры рокового рейса Фолкрик–Галифаст. Единственным отличием были фамильные гербы соседних с городом графств.

Взгляд черпия зацепился за стоящую особняком башню. Крытая посадочная площадка. Караульный наряд. Красные дорожки. Быстроходный клипер, готовый в любую минуту встать на курс. «Монарший перрон» — Артур вспомнил, как горожане величали личную платформу королевской семьи.

— Готовьтесь! Прибытие через пять минут, — граф Бравос подошёл к епископу. — У нас девятая башня.

Брюмо напряг зрение. Первая, третья, седьмая, девятая. Ага. На платформе многолюдно. Десять, может двенадцать человек. Гвардейцы! Интересно, какой у них приказ касательно выживших? Сразу в кутузку или сначала на бал?

— Сойдёте с нами? — бросил епископ, не отрывая взгляда от выстроившихся солдат. Среди них один офицер. Неужто это сам…

— Нет. Моя миссия закончена. Я лишь доставил вас ко двору Экберта, — граф сложил руки за спиной. — Как вы сказали, мне ещё предстоит кое с кем познакомиться. Хотелось бы к этому приготовиться.

— В первую очередь бейте женщин и детей. Желательно в голову. И не подпускайте ближе, чем на десять ярдов.

— Что? — воскликнул от неожиданности граф. Слышать подобные заявления от почитаемого епископа было как минимум дико. Нонсенс! — Что вы такое говорите?

— Дети быстры и стремительны, а женщины опасны одной физиологической особенностью. Их крик оглушит и дезориентирует Ваших солдат, — не обращая внимания на возмущение графа, продолжил Брюмо. — Мужчин недооценивать тоже не стоит. Каждый из них силён как три мустанга в одной упряжи.

— Это по ним мы стреляли, когда вышли на вас?

— Конечно, лорд–наместник! Не думаете же вы, что я призываю расстреливать мирных селян? Те, в кого вы стреляли, людей напоминают лишь внешне. Под человеческой личиной скрываются безжалостные и агрессивные твари. Их сознание выжжено пустоумием. Они не ведают ни боли, ни страха. Их всегда много. Один рой насчитывает как минимум до полусотни человек.

— Рой? — переспросил Бравос. — Но ведь у роя обычно есть…

— Да. У каждого роя есть вожак. Мы встречали двоих. Кто они и откуда — не знаю. Но они опасные и сильные. Вы узнаете их, когда увидите. Остерегайтесь возможных ловушек, граф Бравос. Вам помогут носители благословлённых урн. Соберите монахов со всего графства.

— Я прислушаюсь к Вашим советам, епископ. Надеюсь, король будет в хорошем расположении духа, когда примет вас.

* * *

Вопреки ожиданиям, их не собирались отправлять в каталажку. Взвод гвардейцев встречал прибывших с целью обеспечения охраны. Командовал всем этим лично маркиз Тибо Ривар — начальник королевской гвардии и городской стражи. Разношёрстная процессия со стороны выглядела нелепо. Кучка доходяг, выряженных в кочегарские комбинезоны и ободранные сюртуки под присмотром начищенных гвардейцев.

Ступив на сходни, Артур бегло осмотрел прилегающую к аэровокзалу территорию. Театр. Музей. Сквер, уходящий к королевской резиденции. Перед ратушей в ожидании клиентов выстроились паровые дилижансы. Над крышами домов, паутиной натянуты канатные магистрали. С два десятка фуникулёров курсировали от района к району. Такой транспорт ощутимо облегчал передвижение внутри города — из–за ландшафтных особенностей столица имела несколько уровней. Жизнь кипела, хотя и не так бурно, как до последних событий.

— Рад видеть Вас в здравии, Ваше Преосвященство.

— Взаимно маркиз Ривар. Уверен, Вам есть что рассказать мне.

— Вы многое пропустили, покинув столицу. Впрочем, король сам всё расскажет.

В глазах блеснуло. Артур закрутил головой. Бенджамин ткнул локтем в бок и взглядом указал вверх. С высоты тысячи футов сквозь рефлектор за ними наблюдал смотрящий. Снайпер, сидящий рядом, приладил длинный ствол к краю корзины и прильнул к прицелу. Артур мгновенно взмок, хотя урны и молчали.

— Епископ. Над нами, — черпий инстинктивно пригнулся, готовясь уйти от выстрела.

— Спокойней молодой человек, — маркиз демонстративно похлопал в ладоши. — Это мои люди. Спецподразделение «Небесное око». Отчаянные ребята, — гладкое лицо Ривара покрылось сетью морщин. — К счастью, они на нашей стороне.

— Простите. В последнее время много кто хотел лишить нас жизни.

— Идите за мной. Король Экберт наверняка уже вытоптал тропу в своём кабинете.

Маркиз направился к посадочной клети. Ожидающий их лифтёр с нескрываемым любопытством уставился на последовавших за офицером людей. Казалось, прибыл элитный отряд кочегаров, прошедший все прелести службы на угольной барже. Несуразности происходящему добавляли сбитые костяшки пальцев, ссадины на лицах и залепленный кровью садовый инвентарь, висящий на поясе у коротышки. До тамбура доехали в молчании.

У выхода с аэровокзала прибывших ожидали три дилижанса. Молодой сержант быстро рассадил всех по местам и дал водителям отмашку. Протяжно прогудел клаксон. Колонна тронулась.

Артур с интересом наблюдал за гвардейцами. Может зря он, посвятил жизнь духовенству? К тому же вон оно как всё обернулось. Пошёл бы по контракту. Стоял бы сейчас среди них в новеньком мундире и усы подкручивал. Может и до сержанта уже дослужился. Казённое жильё. Неплохое жалование. На увольнительной в трактир иль в дом свиданий. Эх!

Приятные грёзы сменились тяжёлым воспоминанием. Черпий как будто узрел глазами падшего Габриэля. Монашеская крепь, что закладывалась ещё до Канонической распри. Орден, что хранил в ней древние таинства.

Ржавые петли ворот сбиты с двух ударов. Наперерез отступникам вышел Хранитель ключей. Он хочет прекратить святотатство. В руках символ церкви. Он возвышает его над грешниками… Убивцы колебались лишь мгновение.

Старый монах пал на колени, сжимая горло. Непослушные пальцы пытаются свести расползающиеся лоскуты кожи. Тщетно. Послушники, узревшие смерть настоятеля, в ужасе разбегаются. Ищут спасение в кельях. Зря. Пришедшие не знают кого ищут, но знают, что никто не выживет…

Артур зажмурился. Яркие всполохи скрыли наваждение. Много лет назад он выдержал обет молчания. Он сделал выбор. Теперь обратного пути нет.

Когда колонна проезжала мимо неприметного проулка, внимание Артура привлёк стоящий у здания ящик. Хотя для ящика он был крупноват. Скорее деревянный контейнер. В такой с лёгкостью поместится дилижанс, в котором сейчас сидел черпий. Широкие доски давно потемнели от старости. В правом верхнем углу едва различимые знаки. На уровне трёх футов белая полоса — известковый след от длительного воздействия воды. Контейнер долгое время простоял в затопленном помещении. Откуда притащили эту рухлядь? И для чего?

Выехали на торговую улицу, берущую начало с проспекта. По словам говорливого сержанта, ещё на прошлой неделе здесь можно было приобрести что угодно. Сейчас же, среди опустевших лавочек и лотков валялись лишь размокшие после дождя газеты да коробки.

Центральная часть города была полностью оцеплена силами гвардейцев. Перед каждым переулком напротив закрытых пивнушек, булочных и закусочных стояли уже знакомые деревянные контейнеры. Только сейчас черпий заметил торчащие из–под них транспортировочные поддоны. Здесь же лежали и тяжёлые цепи.

Ход дилижанса замедлился. Водитель просигналил клаксоном и дёрнул за рычаг, переводя шатун на холостые обороты. Выпускной клапан с шипением стравил излишки пара. Давление в котле выровнялось. Закопчённые трубы напоследок плюнули ошмётками гари и закрылись металлическими заслонками.

Колонна остановилась перед блокпостом. Прибывшим предстояло пройти процедуру проверки. Вышедшие навстречу гвардейцы с подозрением осмотрели странную делегацию, но завидев офицерский китель, вытянулись по стойке смирно.

— Прошу вас! — подбежавший сержант почтенно распахнул пассажирскую дверь.

Когда все собрались в зоне ожидания, к группе подошёл маркиз Ривар.

— Я отведу вас в комнаты для гостей. Какое–то время придётся побыть при дворе короля. Это распоряжение самого Экберта. Комиссар Кормье потом лично опросит каждого из вас, — маркиз повернулся к Брюмо. — Вас король желает видеть прямо сейчас.

— С удовольствием. Только со мной пойдёт ещё один человек, — епископ указал на Артура. — Экберт будет не против с ним переговорить.

— Как знаете. Ваше право, епископ Брюмо. Вы у короля теперь на особом счету, — Тибо Ривар повернулся и неспешным шагом направился к проходной блокпоста. — Следуйте за мной.

Епископ не ответил на колкость маркиза, но про себя отметил, что когда–нибудь ответит тем же. Шепнув на ухо черпию пару слов, он поправил съехавший тубус и пошёл за Риваром. Артур с чувством попрощался с друзьями. Он не переживал за своё будущее, но почему–то безумно боялся больше не увидеться с людьми, ставшими почти родными.

* * *

Экберт встречал гостей всё так же восседая за своим огромным столом. Король сильно постарел за прошедшие десять дней. Из–под сдвинутых бровей поблескивали провалившиеся глаза. Хищный взгляд сверлил каждого за любое неосторожное высказывание. Движения стали резкими, будто уклонялся от выпада и рубил наотмашь, а слова кололи больнее отравленного острия клинка.

— Ваша Милость, я сожалею о Вашей утрате, — епископ первым обратился к угрюмому королю. — Вы уже вышли на след похитителя?

— Нет никаких следов, Брюмо… — от напряжения, лежащая на ладони Экберта маленькая статуэтка лишилась двух рук и головы. — Простите, что я резок с Вами.

— Вы не обидели меня, мой король. Вы вольны выражаться так, как считаете нужным. Что говорят сыскари? Ведь что–то же должно было остаться! Похищение произошло у королевских покоев. Что говорят свидетели? Садовники, кухари, стража в конце концов!

— Жерар подозревает кого–то из придворных, но пока всё стоит на месте, — Экберт встал из–за стола и подошёл к стоящим у дверей Брюмо и Артуру. — Лучше расскажи, что произошло на моём дирижабле, и кто повинен в понесённых убытках. Я распорядился, чтобы о вашем прибытии оповестили конклав. Кардиналы скоро прибудут.

— Предпочёл бы поговорить только с Вами. Без присутствия кардиналов. У меня много вопросов к ним, но пока ещё рано их озвучивать, — епископ положил руку на плечо Артура, обращая внимание короля. — Это Артур Эдельманн. Черпий, за которым охотился посланный отряд. Отступники перерезали всю семинарию при Люцианской церкви, чтобы найти его.

— Наслышан об этой трагедии. Отправил туда гвардейцев для предотвращения волнений. Всё духовенство сейчас как на ножах. Ищейки сыскного департамента тоже там. Но результатов пока нет. Не довёл я тогда дело в Блэквилде! Проклятые противники пара!

— Подозреваю, что здесь замешаны не противники пара. Такое им не под силу. Один из нападавших был моим учеником. Перед смертью он говорил об Аканитах.

— Чушь! Сколько о них уже неслышно? Сто, двести, триста лет?

— Двести семь лет, согласно писаниям, мой король. У меня есть основания верить ему. Об Аканитском отлучении знают лишь единицы. Отступник же рассказывал о деталях, неведомых непосвящённым. После нашей встречи я собираюсь посетить главного архивариуса. В закрытых разделах наверняка есть какая–то информация.

— Допустим, это так. Что вы имели в виду, говоря о конклаве?

— Мой бывший ученик упоминал о некоем покровителе из числа высшего духовенства. У куратора отряда были списки с информацией о черпиях.

— Перед смертью он мог наговорить что угодно!

— Я тоже так считал, пока не нашёл подтверждения этому. Урна на «Экберте» оказалась пустышкой. Так же, как и добрая половина моих урн.

— Вы понимаете, что это серьёзное обвинение? Может разразиться грандиозный скандал. Непоколебимость Правых церквей станет под сомнением и этим не преминут воспользоваться остатки противников пара. И я скажу больше! Многие из народа примут их сторону. Что тогда? Очередная попытка переворота?

— Однако это так, Ваша Милость! Я оказался слеп и не смог вовремя предотвратить нападение. Но черпий! Его урны отпевались в семинарии. Они предупредили о надвигающейся опасности. Мы выжили во многом благодаря его способностям.

— Кого же вы подозреваете в отступничестве?

— Верховный монах Азраил. Настоятель Галифасткого дома Трёхликого бога. Именно он готовит урны высших чинов духовенства.

Взгляд Экберта уставился в одну точку. В голове пыталась выстроиться цепочка связей, которая бы подтвердила слова епископа. Для чего верховному монаху строить козни? В чём его выгода? Может он просто пешка, исполняющая чью–то волю. Чтобы вести двойную игру нужны весомые основания или могущественный покровитель. А кто может быть покровителем у верховного монаха? Кто–то из конклава? Или весь конклав?

— Есть ещё что сказать?

— Да. Мы встретили ещё одного врага. Пострашнее отступников. Возможно корни у них общие, но я не нахожу между ними связи.

— Продолжай.

— Поражённые пустоумием. Теперь это не просто пассивные манекены для опытов эскулапов. Они подчинены неведомой воле, собравшей их в эффективную боевую единицу. Мы разбили их первое нападение и едва уцелели при втором. Граф Бравос оказался рядом и вытащил нас из мясорубки.

— Вы уверены, что это именно пустоголовые?

— Я стоял перед ними так же близко, как сейчас стою перед Вами. Ведут их вожаки. Пока не знаю кто они, но обязательно выясню.

Король подошёл к столу и потянул за маленький рычажок. По медным проводам побежал сигнал. Через мгновение в мраморной галерее раздалось шарканье туфель. Двери распахнулись и в помещение вошёл Себастьян. Увидев епископа, дворецкий инстинктивно схватился за нос и сделал шаг назад. Достав из кожаного планшета потрёпанный журнал, он приготовился записывать поручения.

— Срочно передай адъютанту. Мне нужен список всех лечебниц королевства. Их расположение на карте. Количество больных пустоумием. Количество стражи. Их вооружение. Ближайшие аванпосты. Последние инциденты, связанные со странным поведением пациентов. Отчёт жду до полуночи! И передай моё распоряжение — всех больных запереть в камерах! Не выпускать ни под каким предлогом. Записал? Выполняй!

— Конклав, Ваша Милость, — Брюмо рискнул напомнить королю о недавнем разговоре.

Экберт поднял указательный палец.