Путь черпия

Епископ по всем правилам отпел пар без вины убиенных жертв и наложил урну погребения. Теперь телесная оболочка стала просто плотью, а пар несчастных сможет предстать пред Трёхликим и Люцием Безступым.

После свершения таинств Алберт установил в проём сорванную с петель дверь и завесил всё снятой с окна шторой. Лицезрение места смертоубийства нисколько не прибавляло сил, а наоборот — веяло обречённостью.

Бенджамин и Артур наскоро обследовали оставшиеся комнаты. В результате осмотра группа обзавелась двумя почерневшими от сырости пальто, растоптанной шляпой, пиджаком и несколькими старушечьими накидками.

Ради безопасности заблокировали все окна койками и шкафами, оставив лишь то, через которое попали в барак.

Устроились в кладовке. В изолированном помещении было проще согреться и при этом не обозначить своё присутствие. Люди уселись вдоль стен, прижимаясь друг к другу плечами. Юнга установил посередине комнатки две припасённые керосиновые лампы. Стало светло и тепло. Теперь можно и абстрагироваться от окружающего мира.

Артур в очередной раз проверил обстановку вокруг барака. Везде царили тишина и покой. Если не считать мелких падальщиков, так и не отставших от группы. Стая притаилась в пятидесяти ярдах севернее, укрывшись у рухнувшей водонапорной башни.

Бенджамин достал из подсумка прихваченный кусок зайчатины и горбушку хлеба. Заморив червяка и обогревшись, путники начали готовиться ко сну.

Когда в кладовке наступила тишина, Брюмо незаметно выскользнул наружу. Усевшись напротив выбитого окна, он погрузился в молитвенную медитацию. Многочисленные практики научили его в большой мере использовать свою веру. Сейчас бренное тело набиралось сил, а пар возвышался над миром.

* * *

Парящее сознание ласкалось в лучах восходящего солнца. Сплетясь с божественными нитями, оно расслабленно поглядывало на простирающийся до горизонта лес. Под натиском необычайно жаркого утра, серебрившийся всю ночь иней медленно сползал с острых верхушек сосен. Где–то на опушке леса недовольно захрюкал матёрый кабан. Он только проснулся, когда к его лежанке заявились незваные гости. Поднявшийся было визг оборвался предсмертным хрипом.

Епископ открыл глаза. Рука коснулась костяного навершия эфеса. Голова ещё кружилась от снизошедшего пара. В ушах не прекращало звучать эхо последнего хрипа кабана. Что ему предшествовало? Брюмо метнулся к кладовке. Костяшки пальцев застучали по полотну двери.

— Подъём! Живее!

Артур вскочил и принялся расталкивать остальных. Женщина среагировала мгновенно. Зажав рукой рот дочери, она зашептала ей на ухо. Девочка открыла глаза. Едва услышав слова матери, тут же закрыла их. За последние дни ребёнок усвоил самое важное правило в своей жизни — хочешь жить завтра — закрой рот сегодня. Глаза закроются сами.

— Снова они? — Артур быстро моргал заспанными глазами.

— Возможно. На краю восприятия что–то… — слова епископа прервал жалобный плач койота.

Судя по звукам, поблизости разыгрывалась настоящая трагедия. Сначала раздался лай. Потом странный, ни с чем не сравнимый звук удара. Как будто на корову скинули рояль. Заскулила умирающая сучка. Стая завыла, призывая сородичей в бой. Под сваленной башней началась лютая грызня. Рычание переплелось с заливистым гоготанием.

Артур обратился к своим верным помощникам. Сознание тотчас пронзила молния. Опасность! Он зажмурил глаза, представляя, как возносится над бараком. Ничего не произошло. Что случилось? Может, он ещё не проснулся. Сконцентрировавшись, Артур снова попытался взлететь. Опять ничего. Внутри начала разливаться паника. Губы сами собой произнесли:

— Пустоголовые?

— Не похоже. Те ржут иначе.

— Может, койоты, — предположил Бенджамин. — Отец говорил, они нынче по всем лесам шастают.

— Хотел бы я, чтобы ты оказался прав, сын фермера, — Брюмо прикинул расположение сил. — Кстати. Прошвырнись–ка. Найди способ, как попасть на крышу.

— Понял, — с недовольством произнёс Бенджамин и исчез в темноте коридора.

— Руперт, Сэм, охраняйте женщин. Джоффри, по моему сигналу будь готов заблокировать окно, — епископ кивнул на рядом стоящий шкаф. — Артур, Алберт, со мной наружу. И прихватите свои игрушки.

Брюмо отчеканил, как отрезал. Если у кого–то и возникло сомнение в правильности действий епископа, никто не осмелился их высказать. Как никак, а церковник уже несколько раз спасал их жизни. Сонливость как рукой сняло. Пришло время вступить холодному расчёту.

Оказавшись снаружи, Артур осмотрелся. Хотя что нового здесь можно было увидеть? Позади окно барака. По бокам длинные стены. Впереди — вымахавший под три ярда сорняк. Черпий вопросительно взглянул на епископа. Священник многозначительно кивнул — терпение!

Между тем бойня у водонапорной башни близилась к концу. Рычание и лай практически потонули в зловещем гоготе. Оставшийся в живых койот упорно отбивался от неизвестной напасти, пока наконец не издал последний вой. Наступила тишина.

Брюмо дал знак спутникам следить за заросшим полем, а сам осторожно двинулся в обход барака. Дойдя до угла, он нырнул под завалившийся на стену столб с пожарным колоколом.

Оставшись наедине, парни встали спиной к спине. Юнга, не дожидаясь развития событий, принялся за взведение подаренного монахом арбалета. Ловко уперев в землю стремя, он двумя руками накинул тетиву на орех и вставил болт. Артур на всякий случай вытащил из–за ремня молот. До слуха долетели едва различимые звуки. Шелест. Хруст. Звуки не приближались, а как будто расходились в разные стороны.

— Они обходят. Берут в капкан, — прошептал Артур. — Как бы получше осмотреться–то?

Черпий повёл взглядом. Внимание привлёк упавший столб, под которым только что скрылся епископ. Верхушка с колоколом лежала аккурат на двускатной крыше.

— Подсади, — Артур хлопнул Алберта по плечу и побежал к углу здания. Юнга поставил спусковую скобу на предохранитель и закинув арбалет за спину, засеменил следом.

Оказавшись на месте, Алберт прислонился к стене и сложил пальцы рук в замок. Артур с разбегу оттолкнулся от импровизированной ступеньки и ухватился за подпирающую столб перекладину. Попытался подтянуться, но сил не хватило. В последний момент юнга вовремя подставил плечо под болтающиеся ноги. Черпий секунду собирался с силами и после очередной попытки оседлал–таки брус.

Удерживая равновесие, он встал на ноги. Руки ухватились за потемневший от времени столб. Ещё пару усилий и Артур забрался на край крыши.

— Жди возле окна, — Эдельманн махнул юнге рукой.

Артур вскарабкался на конёк и осмотрел окрестности. Всё пространство от опушки леса и до амбаров захватили сорняки–переростки. Верхушки чертополоха, кое–где разбавлялись кустами репейника с пожелтевшими листьями в три фута диаметром. Заросли были настолько густыми, что казалось, по ним можно ходить. Только вдоль железнодорожных путей кусты не поднимались выше пояса.

В пятидесяти ярдах к северу громоздилась сложившаяся конструкция водонапорной башни. Сейчас там было тихо, стычка койотов с неизвестным врагом окончилась. Жёлтое покрывало местами вздрагивало. Куропатки? Внимание Артура привлёк грузный топот и кряхтение. Он посмотрел в сторону доносящихся звуков.

На юго–западе, вдоль узкоколейки к бараку бежал епископ. Лицо перемазано кровью. В правой руке кинжал. «От кого он бежит?» — успел только подумать черпий, как из–за поворота кто–то выскочил и с гоготанием погнался за Брюмо. В том месте заросли едва доходили до груди. Над высохшими колючками скакали мохнатые шары.

До барака епископу оставалось не больше тридцати ярдов. Он выбежал на открытую площадку. Ноги то и дело застревали в переплетениях вылезших корней. Только бы он не…

Правая нога провалилась в яму и Брюмо с размаху влетел в чертополох. Мохнатые шары высыпали на площадку. Теперь Артур понял, что это были за шары. Епископа преследовали дети, поэтому над кустарником виднелись лишь их головы. Перемазанные грязью, они неслись, толкая и сбивая друг друга. Одежда у всех одинаковая. Коричневые костюмчики у мальчиков и коричневые платьица у девочек.

Брюмо поднялся и прихрамывая, побежал дальше. Один из мальчишек в прыжке дотянулся рукой до спины священника. Едва маленькая ручка коснулась рубашки, тело ребёнка судорожно забилось в конвульсиях и скрутилось в баранку. Руки и ноги вывернулись под неестественными углами. Раздался хруст костей.

Такая же участь постигла ещё одного подростка. Скрученные тела какое–то время дёргались, но через несколько секунд затихли. Артур снова осмотрел заросли перед бараком. Порыв ветра прошёлся по сухостою и взметнувшись вверх, растрепал взмокшую чёлку черпия. Кусты ходили ходуном, а со стороны водонапорной башни, как будто неслась целая рота солдат. И дело было не в разгулявшемся ветре. План родился сам собой. Черпий перегнулся через край и окликнул юнгу:

— Бегом в дом. Тащи сюда керосинки.

Когда Алберт скрылся в проёме окна, Артур принялся перебирать в уме наличествующие у него урны круга смерти. Ослепление, кипящая кровь, удар молота… нет всё не то. Рациональность и стратегия! Черпий установил ментальную связь с тубусом.

— Все внутрь! Джоффри готовься! — прорычал епископ, пробежав под пожарным столбом. В траве позади него корчилось пять или шесть человеческих клубков. В искажённых от боли лицах читалась неудержимая ярость. Детские кулачки сжимались и разжимались.

— Артур! Это Бен. Ты где? — раздался приглушённый голос фермерского сына.

Черпий с удивлением посмотрел под ноги. Под черепицей слышались шорох и бормотание. Бенджамин нашёл способ забраться на чердак!

— Отойди в сторону. Сейчас проломлю крышу, — прокричал в ответ Артур. Действовать нужно быстро. Он выхватил молот и несколько раз приложился по глиняным черепицам. Осколки с треском осыпались вниз и из возникшего пролома показалась голова Уайта.

— Поднимай людей на чердак, — Артур приветственно хлопнул друга по макушке. — Поторопись доходяга.

Когда рыжая копна скрылась в дыре, черпий подбежал к краю крыши. Там уже топтался Алберт, держа закопчённые лампы.

— Давай сюда, — Артур свесил руку вниз. Пальцы уцепились за тонкую ручку. Есть! Теперь ещё одна. Готово! Черпий распрямился и потряс обе лампы. Одна почти пустая — от силы три–четыре унции. Маловато. Зато во второй больше половины. Хоть что–то.

Внизу громыхнуло. Артур насторожился, но потом понял, что это Джоффри забаррикадировал окно тяжёлым шкафом. Теперь отходить было некуда. Он снова осмотрел округу. В кустах повсюду мелькали мохнатые шары. Детский смех лился со всех сторон. Пора действовать!

Черпий приоткрыл окошечко для розжига и просунул внутрь указательный палец. На всякий случай закрыл глаза. Вдруг у него опять не получится. Не видимая глазу божественная нить мелькнула на запястье и устремилась к пальцу. Фитиль вспыхнул синим пламенем. Отлично!

Артур приоткрыл заливное отверстие ёмкости с керосином. Ударил ламповое стекло об угол молота и размахнувшись, запустил по широкой дуге. Пролетев ярдов пятнадцать, керосинка упала в густые заросли сухого чертополоха. Со звоном лопнуло треснутое стекло. Над кустами завился синий дымок. Спустя пять секунд занялось и пламя, раздуваемое шальным ветром.

Черпий повторил фокус со второй лампой. Пролетев десять ярдов, она упала немного в стороне от первой. Артур какое–то время наблюдал, но дыма так и не дождался. К тому времени куст, в который угодил первый снаряд, разгорелся не на шутку — вспыхнул вытекший керосин.

Артур снова закрыл глаза. Он мысленно взлетел над бараком и осмотрелся. Получилось! Внизу мелькали белёсые силуэты. Восемь из них собралось в глубине строения — это свои. А вот другие — три, семь, пятнадцать, тридцать три. Именно они интересовали медитирующего черпия. Усиленное верой божественное слово круга смерти накрыло площадь диаметром сто ярдов.

Черпий открыл глаза. Лицо обдало едким дымом и палящим жаром. Половина площади пылала всепоглощающим огнём. Со всех сторон к нему сбегались поражённые пустоумием дети. Не останавливаясь, они бросались в самое пекло. Не выдержав такого зрелища, Артур отвернулся.

Из пролома выбрался Алберт. Протянул руки и поднял девочку. Потом помог женщине. Остальные взобрались сами. Взмокшие от напряжения люди смотрели, как красные языки подбираются к их последнему спасительному рубежу — старому бараку. Иногда в бушующем пламени вспыхивали яркие головёшки. Они метались из стороны в сторону и не найдя выхода, падали ниц.

Со стороны леса раздался пронзительный женский вопль. Крик полный отчаяния и горести. Все как один повернулись к сосновому бору. Среди столетних деревьев покачивался силуэт. Пятнадцать или двадцать футов высотой. Детали спрятал дым, но все явственно увидели распущенные волосы, космами ниспадающие по плечам. Лицо было скрыто под взлохмаченной чёлкой. Грязные пряди едва прикрывали вздрагивающую от крика грудь, свисающую до пояса. Покрытая язвами рука поднялась и указала на горстку людей, укрывшихся на крыше.

— Бэ–э–э бэ… Тр–о–о-о-м.

От скрипучего баса заболело в ушах. Люди сбились в кучку. С деревьев взметнулась стая птиц и устремилась прочь. Из леса горохом посыпали сотни пустоголовых. Взрослые, дети, старики. Вопли, хохот и вой заглушили собой гудение пламени.

— Смотрите! Смотрите! — радостно закричал Бенджамин, указывая на юго–восток. Из–за высокой гряды выплыл сторожевой дирижабль. На сером аэростате красовался фамильный герб графства Фарсекс. Укреплённые борта гондолы ощетинены корабельными пушками, а с кормы свисала верёвочная лестница.

Залп с носовых орудий ознаменовал начавшийся день.

Глава 10 Рука помощи

Последний раз Брюмо лицезрел подобное во время попытки переворота десятилетней давности. Тогда противники божественного пара ещё имели централизованное управление. Многие графства втайне оказывали им финансовую и информационную поддержку. Естественно, преследуя свои шкурные интересы. Эпицентром волнения выступил Блэквилд — небольшой город, в котором некогда была сконцентрирована основная часть судостроительных верфей королевства.

Отправной точкой стало противостояние фабричников и духовенства. Благодаря агрессивному лоббированию, конклаву удалось протолкнуть законопроект, обязующий северные графства встать под управление епархии. Для всех это означало одно — неизбежное кураторство со стороны епископа всех этапов производства и эксплуатации воздушных судов. Такой подход начисто обрубил несанкционированные денежные потоки, льющиеся в карманы местной знати. Лишившись безграничных активов, оппозиция предприняла радикальные меры.

Спровоцированные проплаченными профсоюзами заводов локальные забастовки идеально сдобрили почву. Оставалось только устроить несколько подставных убийств рабочих, чтобы зарождающаяся революция перешла в следующую фазу.

Боевые ячейки противников захватили резиденцию лорда–наместника Лоренса и управление местного духовенства в лице епископа Каридуса. Превентивными мерами выступило минирование фабрик и заводов, имеющих для королевства стратегическое значение.

Безуспешные переговоры привели к ужасающим последствиям. Устроив показательное сожжение Каридуса и Лоренса, оппозиция развязала руки разгневанному Экберту ΙΙΙ. Отправив в Блэквилд эскадру боевых дирижаблей, состоящую из пяти бомбардирских тихоходов, двух броненосцев и шести линейных фрегатов, перевозящих девять сотен королевских гвардейцев под командованием графа Неро, король поставил точку в существовании противников пара. В помощь графу был приставлен епископ Юлиус с двумя ротами боевых клириков, призванных объявить всем о единстве монархии и духовенства. Одним из тех клириков и был Филип Брюмо.

Не считаясь с возможными жертвами со стороны мирного населения и уничтожения заводов, не знающая пощады эскадра графа Неро проутюжила Блэквилд, сжигая боевые ячейки бомбистов. Имея в наличии несколько артиллерийских батарей противники пара не смогли противостоять обрушившемуся на них огню. Через десять часов, силами воздушных войск, король Экберт ΙΙΙ покончил с узурпаторами. О кровавых реках невинных тогда предпочли забыть даже самые ярые дворцовские интриганы.

Сейчас епископ с благоговением наблюдал как бортовые орудия фрегата графства Фарсекс переворачивали каждый ярд земли от опушки леса и до амбаров. Над поселением повис тяжёлый смог от порохового дыма и тлеющих тел. Сквозь него пробивался столб ревущего пламени — несколько зажигательных снарядов угодили в барак, ставший для беглецов последним спасительным рубежом.

Где–то там предавались огню безвинно убиенная семья и спасший всех Джоффри, в последний момент кинувшийся на оборону окна, удерживая натиск роя. Роя — так сказал черпий. Потому что по–другому назвать хорошо скоординированную толпу безумцев было нельзя. Осталось прояснить только один момент — кто и почему управляет ими.

* * *

— Благодарю Вас, лорд–наместник Бравос, — Брюмо приклонил голову. — Мы столкнулись с неизвестным врагом и угодили в западню.

— Моё предназначение служить королю и церквям Правого толка. По–другому я поступить бы не мог, — граф ответил поклоном и жестом пригласил спуститься в рубку. — Вам и вашим людям следует обогреться. Я распоряжусь, чтобы обед подали раньше. Прошу вас.

Первым делом Бравос поручил расселить гостей по каютам, где они могли бы помыться и переодеться. Когда старший помощник отправился выполнять поручение, лорд–наместник обсудил с капитаном и епископом оптимальный маршрут до Галифаста. Покончив с неотложными делами, Бравос распорядился о переносе обеда и отправился в личные покои.

Мужчин заселили в лишённый удобств резервный кубрик, временно приспособленный под кладовку. В мирное время личный состав редко укомплектовывался в полном объёме. Зачастую в подобные рейды отправлялось не более половины экипажа, потому такие помещения чаще использовались для других нужд.

Умывальник и гальюн находились в хвостовой части палубы. Благо что в полдень желающих справить нужду не так много, как в утренние часы, и можно было вдоволь насладиться процессами, сидя на корточках, словно гордый орёл.

Женщине с дочерью повезло больше — старпом похлопотал на совесть, выделив им каюту, предназначавшуюся для личных камердинеров графа.

Когда дверь кубрика захлопнулась, Артур без сил растянулся на прикреплённой к палубе койке. Хотелось накрыться с головой одеялом и забыться сном. И наплевать на этот умывальник и обед. Хотя нет! От обеда он точно не откажется. За последние двое суток у него в желудке побывал только пережаренный заяц. И то надолго тот не задержался.

Слева и справа на аккуратно заправленные одеяла завалились Алберт и Бенджамин. Руперт и Сэм легли у противоположной стены. Кроме шести койко–мест, в каюте имелось два ящика, предназначенных для хранения личных вещей. Стола и стульев не предусматривалось в принципе.

— Наконец–то кровать! Даже лучше, чем дома была, — от наслаждения Бенджамин раскинул руки в стороны. — Лишь бы с обедом не прокатили. Сейчас бы запечённое вымя! На худой конец бараньих яиц! С винным соусом. Эх! И виски!

— Помыться не забудь. Яиц ему подавай. От тебя несёт как от стада козлов. Пожалей наместника.

— Иди ты. — Уайт резко сел на край койки. — Слушай! А что это за дылда тогда была, а? Ты видел какие у неё сиськи? Размером с это одеяло, — Бенджамин схватил угол пледа и потряс перед лицом Артура.

— Чёрная настоятельница, — угрюмо произнёс Руперт.

— Чего? — Бенджамин с издёвкой посмотрел на товарища по несчастью.

— Вы разве не слышали про неё? — детина удивлённо вытаращил глаза. — Мне дед в детстве рассказывал. Она была настоятельницей детского приюта при каком–то там монастыре. Тогда повсюду шла Каноническая распря. И вот! Ночью в приют вломились монахи–плоскокнижники. Сирот всех в утопники, а её… того, снасильничали. А когда натешились — сожгли вместе с приютом и до свиданья.

— Точно! Вот откуда мелкие взялись, — подхватил Сэм. Парень был неглуп, но за всё время ни разу не проронил ни слова. Странноват немного, хотя все поручения выполнял исправно и в срок. Люди такого типа обычно начищают туфли у ратуши. — С могил повставали. Мести ищут.

— С каких могил? Сказке этой лет триста, дурилы, — Артур еле удержался от смешка. — Слышал я эту байку. Детей только фермерских пугать ею. Извини Бен. Видели бы вы, что епископ вытворял с пустоголовыми!

— В огонь их погнал? Я с окна наблюдал за всем этим. Жуть полнейшая. Лучше епископу не перечить, а то прикажет за борт сигануть. Ну его, — Руперт подошёл к иллюминатору и посмотрел вниз.

— Ну да, — Артур поймал на себе взгляд юнги. Паренёк удивился, но не подал вида. Он то знает, кто и как зажёг поле, и по чьей воле мелкие в огонь бросались. — Ещё он их в бараний рог скручивал. Кости хрустели так, аж скулы сводило.

— Бе–е–е-е, — Бенджамин поморщился от отвращения.

— Во! Дылда сиськастая так и кричала! — Руперт ткнул пальцем в сторону Уайта.

— Хватит уже. Дайте людям передохнуть немного. Без вашей болтовни в голове каша, — Алберт кинул недовольный взгляд на детину. Тот молча кивнул и отвернулся к перегородке.

Впрочем, вздремнуть как всем Артуру не удалось. Как только он закрывал глаза, воспоминания относили его на крышу барака, откуда черпий в очередной раз созерцал настоятельницу. Тьфу ты! Прицепилось же слово! Болтливый Руперт весь сон перебил своими фантазиями. Хотя, с другой стороны, откуда в Егорийских лесах могла взяться голая дама ростом с двухэтажный дом. Да уж.

Умывшись на скорую руку, Артур облачился в комбинезон кочегара, лежащий в одном из ящиков, и вышел из кубрика. Дожидаться друзей он решил в кают–компании. Те только проснулись и сейчас спорили, кто пойдёт в гальюн первым. Судя по всему, спор выигрывал юнга, ловко навешивая оппонентам лапшу на уши.

Узкий коридор почти не освещался. На пятнадцать ярдов висело три газовых светильника, один из которых не горел. Видимо, экипаж выработал привычку ориентироваться по памяти. Положив ладонь на поручень, Артур направился к переходу на среднюю палубу. Путь он примерно помнил — старший помощник не поленился попутно провести мини–экскурсию, обозначив важные переходы и повороты. Выработанная с годами привычка запоминать новые места выручила и в этот раз.

На боевом дирижабле Артур оказался впервые. Пусть это был не броненосец, превосходящий размером «Экберт ΙΙΙ», но впечатлений хватало, чтобы разинуть рот. Вот где настоящая жизнь! Никаких урн и молитв. Только навыки и удача.

Через каждые пять–шесть шагов располагались проходы к бойницам с 9-дюймовыми нарезными орудиями. В коридоре ещё попахивало порохом после их недавнего выступления. Артур прикинул в уме, сколько на этом судне может быть пушек. Десять, а может двенадцать пар. И это не считая двух бомболюков — по одному с каждого борта. Теперь понятно почему Бенджамин рвётся на броненосец. Служба солдата, всегда пропахшего дымом и оружейной смазкой.

За размышлениями Эдельманн не заметил, как подошёл к дверям кают–компании. Одна из створок приоткрыта. Хорошо. Не придётся стучаться, на случай, если там уже кто–то есть. Черпий ухватился за отполированную до блеска ручку.

— … поймите, я связан присягой и не могу ослушаться прямого приказа короля, — лорд–наместник на секунду замолчал, чтобы допить оставшееся в бокале вино. Послышались громкие глотки. — Отличный урожай. Попробуйте, епископ.