Путь черпия

— Подойди ближе, Артур. Нужно больше света, — Брюмо прислушался к интуиции. Что не так с этой стеной? Плесень, как и повсюду. Проросший в швах грибок. Неровные ряды. Вот оно! — Другой камень.

Епископ коснулся рукой кладки на соседней стене. Каменные блоки плоские и продолговатые. Не больше фута в длину. Та же стена состояла из бесформенных валунов размерами почти в две человеческие головы.

— Она возводилась после строительства крипты, — сделал вывод Брюмо. — Что вы знаете об этом, пресвитер Максанс?

— Я изучал старые проекты, когда перебрался в этот приход. Здесь ничего, кроме каменной тверди, быть не может. По крайней мере не указано.

Епископ подошёл к стене вплотную и прижался ухом. Одновременно с этим поднял вверх указательный палец, принуждая всех замолчать. Когда концентрация достигла пика, Брюмо различил непонятный звук. Поначалу он подумал, что это пульсирует кровь в его висках, но сразу же разубедился в этом.

Звуки напомнили ему цокот лошадиных копыт по мостовой Ганибада и шелест сыплющейся из прохудившегося мешка пшеницы. Брови епископа нахмурились. Он не мог найти в этих ассоциациях хоть какую–то связь с происходящим.

— Пресвитер. Крипта расположена прямо под церковью?

— Да. В старых схемах так и начертано.

— Как глубоко мы находимся?

— По канонам крипта закладывается на глубине не ниже пятидесяти шести футов, то есть глубины Великой усыпальницы.

— Шурф! — Брюмо в сердцах хлопнул ладонью по каменной кладке. — При строительстве нижней церкви был пробит шурф. Для выемки грунта и спуска материалов. Безумцы разгребают его. Вот откуда эти странные звуки.

— Но ведь они подвержены пустоумию! Это невозможно! Мы сами то с трудом догадались, и то благодаря урнам! — черпий в негодовании развёл руками. — Сколько у нас времени?

— Мы сидим здесь часа два или три. Если пустоголовые начали рыть сразу же, как мы их разбили, то у нас не так много времени в запасе. Час, может два. Не знаю. И нам крупно повезло, что шурф закрыт. А может и вовсе — завален. Кто знает.

— Выходит, нам отрезали все пути. Тоннель завален трупами. Грот набит кровожадными тварями. А по старому шурфу к нам пробирается толпа психов? — вступил в разговор Бенджамин. — Может начнём освобождать проход?

— Это пустая трата времени. В тоннеле тоже наверняка засада.

— Может, мы зря жути нагоняем? Вы же не думаете, что этим овощам такое под силу. Ведь так? Откуда они знают про шурф? Как они вообще поняли, что нужно рыть землю? — сын фермера заметно нервничал, отчего хаотично выплёскивал все свои догадки и предположения.

— Точно так же, как они осаждали двери церкви, Бен! — Артур нетерпеливо рубанул рукой воздух. — Тот хмырь ими управляет. Уверен в этом. Только не знаю, как он оказался под влиянием противников пара. Или кого там ещё.

Дискуссию прервал звук осыпавшихся камней, сопровождаемый еле слышимым предсмертным криком. На какое–то время наступила тишина, но через минуту цокот копыт и шелест зерна снова продолжились.

— У нас мало времени. Пресвитер Максанс, Артур…Бенджамин. У меня к вам разговор, — Брюмо многозначительно бросил взгляд в сторону. — Не при всех.

Разработанный епископом план гарантировал избавиться как минимум от двух проблем. Сейчас они находились в патовом положении. Как ни крути, с решением лучше не затягивать. Рано или поздно пустоголовые во главе с гигантом отроют шурф и ворвутся в их последний оплот. Раз прорыва не избежать — нужно изыскать в нём пользу. Дела обстояли так. Какими бы ужасными ни были мысли, что беглецам придётся уходить через грот со сколопендрами, с ними нужно считаться. Сколько их там? Только богу известно.

Замысел Брюмо состоял в том, чтобы заманить пустоголовых в гости к хищным тварям. Пока те будут пировать, отряд успеет миновать гнездо и уйти вглубь пещеры. Естественно, не без божьей помощи. Проинструктировав Артура по тактическому использованию урн, епископ определил роль каждого в предстоящей операции. Когда все нюансы были учтены, Брюмо дал отмашку о готовности.

Ждать появление первого пустоголового пришлось недолго. Примерно через полчаса за стеной что–то ухнуло. Из щелей между камнями вырвалось облачко пыли. Последний затор в шурфе пробит.

В стену ударило что–то железное и тяжёлое. Кладка заходила ходуном. Несколько камней зашевелились и выпали из стены. На пол посыпался песок.

Послышалось кряхтение. Под сводами крипты пронёсся истерический хохот. Из дыры вылезла почерневшая от ссадин рука. Лишённые ногтей пальцы судорожно заскребли по грубой кладке. Вывалились ещё несколько камней. Сидящие в углу крипты люди узрели незваного гостя во всей красе.

Залепленный грязью мужчина был без одежды. О ней напоминали лишь манжеты рубашки, висящие на запястьях. Возраст определить невозможно. Даже приблизительно. Помимо ободранных рук, человек практически лишился скальпа. Тот висел на тонком лоскутке кожи у основания черепа. На груди несколько рубленых ран. Разошедшаяся кожа набилась землёй. Бедняга получил серьёзные увечья, пока пробивался сквозь толщу земли. Через несколько часов обширный сепсис сделает своё дело.

Вылезший из пролома полутруп уставился на опустевшую крипту. Чудом уцелевший глаз, вернее — глазное яблоко, не мигая осмотрело пространство перед собой. Грязное тряпьё на полу. Алтарь с мощами. Каменная чаша с догорающими дровами. Десяток бочек, стоящих в углу.

Зубы неистово застучали. Из забитого пылью горла вырвалось недовольное ворчание. Человек пребывал в недоумении. В прямом смысле этого слова. Не умолкающий в голове голос заставил его, и ещё семерых пробиваться через заваленный мусором шурф. Он достиг своей цели, но всё оказалось зря. «Ужасных монстров» здесь нет.

Человека качало. Повреждения тканей напоминали о себе. Ещё немного, и он упадёт замертво.

За всей этой картиной наблюдала кучка людей, притихшая в углу крипты. Многим из них, далёких от чудес церкви, долго пришлось объяснять, что им предстоит делать. Со стороны они выглядели как обычные дубовые бочки, небрежно расставленные за алтарём. С того момента, как черпий использовал урну тени, прошло не более пяти минут. Скоро урна иссякнет и наваждение спадёт. Если фокус епископа с отвлекающим фантомом не удастся, то им придётся худо.

Сквозь дыру в стене выбрались трое пустоголовых. Они встали рядом со скальпированным человеком и также уставились в пустоту. Осыпалась большая часть кладки — к стоящим присоединились ещё четыре фигуры.

Ведущая в грот дверь со скрипом отворилась. В проёме возник белёсый силуэт. Раздался удивлённый вскрик. Силуэт качнулся и скрылся в черноте пещеры.

Умалишённые взвизгнули от радости и бросились к проёму, где только что стоял «ненавистный монстр».

Гнездо сколопендр оказалось немаленьким. После того как группа пустоголовых влетела в него, помещение крипты наполнилось ужасающим шипением, разбавляемым визгом и смехом. Началась борьба.

— Идём! Быстро! — послышался шёпот епископа.

Накрывшись рваным тряпьём, путники нырнули вслед за умалишёнными. Со стороны они походили на колыхающиеся тени, отбрасываемыми дрожащей на ветру свечой.

В пещере тем временем события развивались стремительно. Разгорячённые безумцы сцепились в смертельной битве с десятифутовыми сколопендрами. Шипение и крики слились воедино. Со всех щелей сползались обитатели гнезда. Назревал великий пир!

Исход боя предположить было сложно. Безумцы хоть и были ослеплены, но продолжали махать руками и ногами во все стороны, отбиваясь от жалящих ударов сколопендр–переростков. Страшные существа не отступали — такое количество сочной плоти подгоняло их.

Звуки борьбы раздавались ещё десять минут, пока беглецы не достигли подземной реки, бурно текущей вдоль тела пещеры. Последний истошный крик прозвучал одновременно с победным писком сколопендры.

* * *

Он открыл глаза. Перед взором всё та же неизменная картина. Камни. Камни. Камни. Как и тысячу лет назад. Тяжёлые веки опустились. Спать. Хочется спать. Незачем пробуждаться. Он давно уже спит. Нет ничего лучше темноты.

Он снова открыл глаза. Его дремлющий тысячелетиями разум не сразу расслышал зов. Зов современника? Соплеменника? Бога? Неугомонный голос не давал покоя.

Неугомонный голос пробуждал. Пробуждал других. Он указывал на тех, что безликими тенями бродили повсюду. Для чего они ему?

Хочется закрыть глаза…

* * *

Отряд двигался вдоль бурного течения. Звуки борьбы затихли уже два часа назад и страх оказаться закуской для изголодавшихся сколопендр ушёл сам собой. За всё время урна угрозы сработала лишь раз. В небольшой пойме нежилась белёсая многоножка. Она дремала и не успела среагировать на появление человека. Епископ мысленным импульсом активировал боевую урну. Длинное членистоногое тело скрутилось в баранку, мгновенно сварившись изнутри.

Через час ходьбы грот раздвоился. Подземная река обрывалась небольшим водопадом. Тропа поднималась по узкому карнизу и уходила в верхнюю галерею. Максанс остановил епископа. Тот дал знак остальным двигаться дальше, а сам повернулся к старцу.

— Дело близится к подъёму. Скоро выход, — монах устало упёрся руками в колени. — Поручи черпию самому проверить обстановку.

— Почему? Я предпочитаю подобными делами заниматься сам.

— Ты предпочитаешь доверять только своим чувствам. Понимаю тебя. Позволь парню развить восприятие божественного пара. Его потенциал раскрыт лишь на толику. Возможно, сей опыт когда–нибудь спасёт его жизнь.

— Как скажете, — епископ одобряюще кивнул. — Что Вы намерены делать дальше? После того как мы выйдем к селению.

— Мой дом здесь. Думаю, с вашим уходом всё встанет на свои места. Попробую привести в порядок церковь: отремонтирую стену; подниму двери. Да и павших следует захоронить и отпеть как полагается. Они ведь почти все из моего прихода и всем паром желали бы этого.

— Хотите и далее сторониться мира?

— Я далёк от мирских дел. Отшельничество мой истинный путь.

— Вы очень многое для нас сделали, пресвитер Максанс. Обязательно расскажу на синоде о Вашем вкладе в наше спасение.

— Предпочёл бы, чтобы это осталось между нами…

Монах не успел договорить. Его внимание привлекла приближающаяся тень. На тусклый свет выбежал запыхавшийся юнга.

— Епископ! Мы дошли. Выход в ста ярдах отсюда.

— Ну что ж. Пойдёмте смотреть.

Через сто ярдов, как и сказал юнга, каменная тропа упёрлась в массивную железную решётку. На ржавых дугах висел такой же ржавый амбарный замок. За толстыми прутьями проглядывались заросли кустарника, полностью скрывающие вход от посторонних глаз. Возможно, о тайном ходе забыли ещё со времён зарождения поселения.

— Артур, о чём говорят твои урны? — Брюмо краем глаза взглянул на монаха. Как бы епископ ни противился решениям старца, он с уважением относился к нему. Максанс и ему подобные церковнослужители были приверженцами старых — истинных — канонов церкви, догмы которых со временем исчезли из обихода священников новой вехи.

— Не чувствую опасности, — черпий с тревогой осмотрел преграду. — Но я уже ни в чём не уверен.

— Тогда может стоит… — Бенджамин в привычной манере предпринял попытку предложить своё видение решения проблемы.

— Нет! — на этот раз епископ отрезал как никогда жёстко. — Артур справится сам.

Черпий нервно улыбнулся и сконцентрировался ещё раз. Урны молчали. Опасности, по крайней мере, ближе чем в ста ярдах не было.

— Всё спокойно. В округе нет никого страшнее зайца, — Артур обернулся к ожидающим его людям. — Замок старый. Одного удара, думаю будет достаточно.

— Погоди, — Бенджамин положил руку на плечо друга. — Раз поблизости никого нет, решил погромче оповестить о своём появлении? Вот ведь горожанин–то! Отойди.

Уайт деловито распахнул полы пиджака и извлёк из внутреннего кармана медную вилку. Загнул боковые зубья о железную перекладину, оставив один посередине.

— Вот! Универсальная штука всех времён и народов! — фермерский сын выставил напоказ своё чудо–приспособление, чем изрядно развеселил окружающих. — С недавних пор всегда держу при себе. Мало ли!

Бенджамин принялся ковыряться вилкой в ключевине. Стоя к остальным спиной, он что–то бормотал и периодически матерился.

«Помоги ему» — в голове черпия всплыла мысль. Артур обернулся и поймал не себе взгляд монаха. «Сосредоточься! Помни, что истинного верующего не ограничивают возможности его урн». От услышанного Артуру стало не по себе. Старый монах слишком многое взваливает на его плечи. Осознание того, что у простого черпия за спиной боевые урны напрочь выносило мозги, а тут ещё какие–то возможности!

Стоп! Артур зажмурил глаза, блокируя поток мыслей. Наверняка монах их услышал. Что с того? Раз такое дело, то почему бы не попробовать. Черпий представил, как вскрывает замок.

— Есть! Получилось! — воодушевлённый возглас Бенджамина оказался настолько громким, что епископ гневно схватил его за рукав и пригрозил кулаком.

Бенджамин аккуратно высвободил душку замка и положил его на землю. Скрипнула открывающаяся створка. От пронзительного звука с кустов взлетела стая птиц. Брюмо поднял палец вверх. Артур снова прислушался к своим чувствам.

— Отойди сын фермера, — епископ протолкнулся вперёд. — Я сам проверю.

Брюмо раздвинул нависающие ветви и шагнул вперёд. Он оказался в глубине сада. Справа, под разросшимся плющом угадывались ворота детского приюта. По левую руку — на юг уходила узкоколейка. Вдалеке виднелось с два десятка вагонеток, брошенных на путях.

— Железная дорога приведёт вас к старому селению, — раздался голос монаха. — Оно давно заброшено, но советую там не ошиваться. Все те, что сейчас гниют в крипте, когда жили там.

— Думаете пустоголовые могут опередить нас?

— Не удивлюсь если они уже несутся туда. Помните их генерала? Если он разузнал про шурф, то вполне может предвидеть и наш следующий шаг, — черпий деловито поднял воротник. — Так что лучше поспешить.

— Лучше бы ты ошибался, юный черпий, — епископу совершенно не нравился свой ход мыслей. Хватит уже проблем на сегодня.

Монах понимающе покачал головой и продолжил:

— Из поселения идите на юго–восток. Дорога вдоль реки — не заплутаете. Гарнизон расположен у входа в ущелье. Надеюсь, они ещё там.

— Спасибо, пресвитер Максанс, — епископ благодарственно опустил на плечо старика руку.

— Ну вот и всё. Надобно мне поспешить. Негоже почившим провести ещё одну ночь не отпетыми.

Глава 9 Мохнатые шары

Прошло два часа, как отряд расстался с пресвитером Максансом. Вереница людей двигалась вдоль путей, растянувшись почти на тридцать ярдов. Брюмо с Артуром шли в авангарде, исследуя местность урной опасности. Остальные плелись позади.

Признаков врага не наблюдалось и не ощущалось. Единственной проблемой по–прежнему оставалась ухудшающаяся погода. Северный ветер нёс с собой холод, не свойственный началу осени для этих широт. Морось сменяла снежную крупу снова и снова.

Алберт и его помощник Руперт Грэйройс — оставшийся в живых детина, отдали женщине с ребёнком верхнюю одежду. Будучи у приюта, здоровяк укутал девочку в тряпьё и усадил к себе за спину. Измученный ребёнок весь путь не проронил ни слова.

Досаждали койоты–нюхачи. Стая привязалась на одном из переездов. Особой опасности твари не представляли, хотя и могли привлечь внимание других обитателей леса. Бенджамин два раза отгонял назойливых спутников камнями, но те не сильно–то боялись. Отстали на сотню ярдов, а через какое–то время снова пошли по следу. Тратить на них божественный пар епископ не решился — мало ли что ждёт впереди.

Через три часа узкоколейка упёрлась в заброшенные склады. Кроме неё сходилось в развязку ещё несколько смежных путей. Три длинных амбара, чернеющие распахнутыми воротами, почти потонули в зарослях. Раскинувшаяся перед ними площадь, за время отсутствия человека, превратилась в непроходимые дебри. Разросшийся чертополох доходил выше человеческого роста и со стороны был похож на молодой ельник. В ста ярдах от железнодорожной развязки торчали крыши жилых помещений.

Епископ осмотрел хмурое небо. Налившиеся чернотой облака заволокли весь небосвод. На горизонте висел жёлтый полудиск солнца, окрашивая верхушки сосен золотым. Эхо донесло тревожное пение зызры — умная птица оповещала о наступлении ночи.

— Темнеет. Осмотри бараки. Нам нужно место для ночлега. Я дождусь остальных, — Брюмо сильней укутался истлевшим рваньём с крипты, заменяющий ему плащ. — Будь осторожен.

— Не волнуйтесь. Втянулся уже, — Артур повернулся на месте. Стараясь не шуршать кустами, он медленно двинулся в направлении тёмных силуэтов зданий.

Монах рассказывал, что посёлок извёлся несколько лет назад. Кто был посмелей — собрал нехитрые манатки и уехал. Остались старики да брошенные на произвол судьбы умалишённые. После того как последние озверели, поселение вымерло. С тех пор природа перешла в наступление. Лес потеснил подгнившие заборы, а подлесок заполонил опустевшие улочки и проулки.

Артур продирался сквозь заросли чертополоха, утаптывая ногами пожелтевшие стебли. Высохший сорняк не собирался сдаваться — иглы так и норовили впиться в оголённые руки. То и дело, из кустов взлетали встревоженные куропатки. Противно хрюкая, из–под бурелома высунул рыло молодой секач. Взрыв землю, он проломил покосившиеся ограждение и скрылся в лесу.

До бараков осталось тридцать ярдов. Черпий мысленно обратился к закреплённому на пояснице тубусу. Благословлённая магия пара сработала мгновенно — в сознании растеклось спокойствие. Недоступное простому люду таинство крепчало с каждым разом. Связь с божественными нитями становилась сильней. Теперь он буквально созерцал внутренним взором.

Барак. Дверной проём завален, но можно пробраться через окно. В строении с десяток комнат, кухня, кладовка, отхожее место. Подвал с бойлерной. Кровати, шкафы, столы и стулья. Истлевший труп, лежащий в одной из комнат.

Черпий встряхнул головой. Не рановато ли он примерил на себя шкуру монаха–чтеца? Всему виной его разыгравшееся воображение и излишняя мнительность.

Артур повернулся, чтобы окрикнуть епископа. Тот стоял спиной, наблюдая за приближающейся группой. Черпий открыл рот… А почему бы и нет?

«Здесь безопасно, епископ». Брюмо резко обернулся. С недоумением уставился на своего протеже. Кратко кивнул и отвернулся. Быстро что–то сказал подошедшим. Отряд осторожно двинулся в сторону бараков.

Внутри всё было так, как и предвидел Артур. Разве что трупов оказалось два. В комнате с вышибленной дверью в углу лежали скелетированные останки. Судя по фрагментам сюртука — мужчина. В скрючившемся теле обжилась колония пауков–труповиков, затянув угол липкой белёсой паутиной. После тщательного осмотра выяснилось, что за трупом мужчины лежит ещё одно тело, только меньших размеров. Ребёнок. Родитель до последнего оберегал испуганное дитя от ворвавшихся убийц.