О последствиях любви к котикам

Цветы – к черту, анимализм – туда же, этнические мотивы я вообще ненавижу, а вот клетка… будем брать. И расцветка милитари – это мое!

– При выборе сочетания принтов следует учитывать несколько особенностей. Рисунки должны иметь хотя бы один общий колор. Благодаря этому они будут дополнять друг друга, и каждый из них станет заметным. Один или два схожих узора разных размеров быстрее найдут компромисс. Допустимо сочетание двух похожих рисунков одного размера, но разного цвета. Необходимо соблюдать правило «60-30-10». Это закон сочетания трёх рисунков: самый крупный должен занять 60 % наряда, второй по размеру – 30 %, а самый мелкий – 10 %. Нужно помнить требование разделения двух узоров однотонной полосой, например, широким ремнем. И, наконец, не следует забывать, что яркий рисунок хорошо выделяется на фоне приглушённого.

Не то, чтоб я этого совсем не знала… но полезно, чё уш. А после ужина (и почему здесь принято называть его обедом?) это грымза наконец убралась, а Сай мягко напомнил:

– Девять вечера.

Опять к этой проклятой двери…

* * *

– Кроме того, существует еще несколько мелких, но важных индикаторов, позволяющих мгновенно определить принадлежность женщины к тому или иному классу. И первый индикатор – глубина декольте. Чем больше открыта грудь, тем ниже по социальному статусу стоит ее обладательница. В данном случае речь идет о дневной одежде; вечернее, коктейльное или бальное платье может (и даже обязано!) быть более откровенным.

Хорошо, что я не страдаю желанием «вывалить на улицу» свой скромный сервиз…

– Следующий индикатор – интенсивный загар. Коричневый цвет кожи также расценивается представительницами социальных верхов как вульгарность.

Ыыыы! А погреться на солнышке?! Ну, хоть иногда…

– Но, пожалуй, наряду со склонностью к превращениям в копченый бекон, самое сильное впечатление производит нежелание провинциалок демонстрировать свои голые нижние конечности, выглядящие особенно белыми в конце весны – начале лета. Не иначе они по молодости перечитали брюсовского «О закрой свои бледные ноги». Поэтому пока нет возможности выставить задние лапки на солнцепек, важную часть провинциального гардероба обязательно составляют колготки, каковые некоторые не снимают аж круглый год. И выдает их не сам факт ношения, а расцветка: тут тебе и нечто яркое, да еще с блеском, способным ослепить, «намекающие» в крупную сеточку и самый цимес – «цвета загара». Вот они особенно «шикарно» смотрятся на контрасте с остальными незагорелыми частями тела.

Ну-у… я предпочитаю портки. У меня колготок-то одна пара… и те черные…

– А уж привязанность к такой детали гардероба как черные туфли-лодочки – явное указание на пролетариев из провинции! Предваряя возражения, да, это нужная базовая обувь, это стандартный must-have, но не следует на ее ношении намертво «залипать»! А отличительной чертой провинциального гардероба как раз и становится «впихивание» этих туфель в любой образ. Спортивный розовый костюм? Желтый сарафан? Красные шорты? Шуба из искусственного меха? Смело напяливаем к ним черные туфли! Не, а чё? Туфли-лодочки же подходят «под все»!

А ведь как раз над русскими девчонками хихикали, что они даже на пляж на шпильках. Ой, как хорошо, что я не люблю каблуки, а то б это был камень в мой огород…

– И прискорбная склонность к выбору узкой облегающей одежды, обтягивающей жировые складки, – тоже верный признак принадлежности к низшему классу. Это не значит, что у знатных женщин жировые складок не имеется, но им хватает ума или воспитания скрывать их под одеждой более свободного покроя или закрытого фасона.

Нет у меня жировых складок! И я не обтягиваюсь! Не по адресу!

– Ещё один признак близости человека к пролетарским слоям – legibility одежды, её «прочитываемость», наличие разных надписей. Надпись может быть простой – как реклама кока-колы, а может быть сложной или даже провокационной как на молодёжной девичьей футболке: «Сними и восхитись». По мере перехода к более высоким социальным слоям и активации принципа сдержанности слова постепенно исчезают и к среднему и высше-среднему классам заменяются неброскими, но известными логотипами – как, например, голова Горгоны Версаче, двойной ромб Умбро, крокодильчик фирмы Lacoste. Шагающие вверх по социальной лестнице постепенно оставляют позади явные обозначения торговых марок.

Ты б еще рассказала где на все эти Версаче-фигачи денег взять! Легально.

– К еще одному примечательному моменту относится возраст одежды и ее безупречность. Если человек носит совсем новую или совсем прекрасно вычищенную и выглаженную одежду, это позволяет предположить, что его социальные обстоятельства не вполне устойчивы. Представители высше-среднего класса имеют привычку выставлять напоказ слегка поношенную одежду, словно напоминая, сколько традиционных условностей, стандартно ассоциирующихся с достоинством, они могут позволить себе не соблюдать. Это из той же серии, как многие натягивают мокасины на голую ногу, наплевав на ношение носков.

Это что же, мне теперь придется носить старое и не глаженое? И обувь на босу ногу? Мля… Кстати… что ж ты про «old money» не заикаешься? Не знаешь или не тянешь?

– Следующая серия социальных маркеров относится к татуировкам и пирсингу. В первобытные времена татуировки с различными предметами в проколах были одновременно и паспортом, и статусным кодом, и автобиографией. Потом тату начали ассоциировать в основном с преступными элементами. И только в последние годы негативное отношение к подобному «украшению» тела начали переводить в разряд искусства. Впрочем, взгляды на их наличие у человека у разных слоев населения до сих пор достаточно неоднозначны.

Психологи расценивают желание нанести некоторые виды тату (особенно агрессивные!) как попытку отгородиться, защититься от мира, обрасти своеобразной «броней». Тату-мастера поведают, что 90 % клиентов стремится просто к украшению своего тела. Косметологи могут привести множество примеров использования татуировки, как способ скрыть шрамы, растяжки и пигментные пятна. Эзотерики полагают, что любовь к татуировкам говорит о наличии серьезных внутренних проблем. И нанесением тату человек пытается решить конфликты, наделить себя силой, доказав всем, и себе в том числе, свою значимость.

Опять же многое зависит от вида занятости и места работы. Это если ты какой-нибудь поп-певец, да хоть весь размалюйся и чем угодно обвешайся! Никто даже не удивится. Сколько их таких… Джастин Бибер, Аманда Байнс, Майк Тайсон, Лил Уэйн… а вот если ты государственный служащий… Во многих компаниях работодатели отдают предпочтение строгому дресс-коду и, например, банковским работникам грозит увольнение даже за необычный цвет волос, а уж отношение к работникам с татуировками будет крайне отрицательным.

Плакала, значит, горючими слезами моя голубая мечта сделать себе татуировку… И Сай отнесся к этой идее крайне неодобрительно. А это грозит мне внеплановым походом к двери в подвале…

* * *

– Третью группу социальных маркеров образовывали предметы. Наличие или отсутствие определенного предмета указывало на дифференциацию членов племени от значения «полноценный человек» до категории «неполноценный» человек. Неполноценный человек не обладал всеми правами и обязанностями члена племени и как правило был презираем. Исключением были только маленькие дети, еще не успевшие в силу возраста получить некие знаки, в смысле предметы отличия…

Неполноценностью могли счесть трусость или инвалидность индивидуума, или неприспособленность взятого в плен чужака. Потеря мужественности практически во всех известных племенах автоматически сопровождалась лишением права на ношение оружия. Именно оружие было наиболее универсальным предметным маркером социальной полноценности человека. Другими словами, оружие теряя свою функциональную сущность, приобретало черты, присущие социальному маркеру. Вот, если вдуматься, люди уважают тех, кто при оружии, полицейских или военных больше, чем клерка в очёчках и костюмчике…

Поэтому очень много о человеке могут сказать аксессуары. Если они старательно подобранны в тон одежды – это тоже признак низкого происхождения. А уж если задействованы яркие цвета, например, голубое платье с желтой отделкой, к которому подобраны желтые туфли, желтая сумочка, желтый ремень, и желтая шляпка, пиши – пропало, пролетарское происхождение налицо. А если какой-то из названных предметов не только желтый, но и блестящий, значит, можно смело минусовать его владелице еще пару ступеней социального статуса.

Зато старательно подобранный такой же туалет, но с отделкой и аксессуарами более приглушенного тона (например, белого или кремового) – это признак принадлежности к низам среднего класса. Если количество подобранных аксессуаров сведено к двум-трем предметам, туалет в целом может сойти за наряд представительницы среднего класса.

Очень осторожными надо быть с украшениями. Понятие базовых украшений сродни понятию базовый гардероб. Это минимальный комплект ювелирных изделий, которые будут уместны всегда и везде – на празднике и в офисе, на романтичном свидании и прогулке с ребенком. Серьги: золотые или серебряные с английским замком, серьги-гвоздики, лучше без вставок, можно выбирать пусеты с небольшим бриллиантом. Тонкое кольцо с минимумом декора. Согласно ювелирному этикету ношения колец, обручальные кольца можно не снимать никогда, если они не мешают. Завершает базовый комплект тонкая цепочка с небольшой подвеской.

Не следует путать дневные украшения, лаконичные и сдержанные, с вечерними – эффектными, яркими, крупными, нестандартными. Обилие ювелирных украшений, особенно золотых, а также ожерелий с именем или инициалами владельца сразу отбрасывает владелицу вниз по социальной лестнице.

Ни в коем случае не следует нарушать семь главных правил ювелирного этикета! Серебро и золото одновременно не носят. Драгоценности не принято сочетают с бижутерией. Браслеты не надевают на руку с часами. Кольца не надевают поверх перчаток. На шею надевают только одно украшение, причем оно должно лежать либо выше выреза платья, либо ниже его[39]. Одновременно не надевают украшения со многими видами драгоценных камней. В первую очередь это касается цветных минералов – сапфиров, рубинов, изумрудов. К бриллиантам и жемчугу отношение более лояльное: их допустимо сочетать с другими камнями, в том числе в одном изделии. На одной руке носят два кольца одновременно только в том случае, если одно из них обручальное.

И чего так пузыриться, если у меня кроме простеньких сережек, а теперь еще и обручального кольца ничего ювелирного по любому нет?

– Гордиться и бахвалиться лишним весом – признак безусловной принадлежности к пролетариату, обожающему вульгарный фаст-фуд. Самый простой и дешевый способ выделиться – быть стройным. Подобное правило распространено среди четырех высших слоев, хотя именно среднему классу приходится труднее других: работа преимущественно сидячая, а за окном соблазнительно пахнет картошка фри. Бомжи и представители низшего класса обычно тоже не могут похвастаться повышенной упитанностью, однако это уже скорее последствия уличного образа жизни. А вот три слоя пролетариата жиреют без зазрения совести: во-первых, благодаря фаст-фуду и пиву, а во-вторых – страх соскользнуть со своей ступеньки ведет к нервному перееданию, особенно среди высшего слоя пролетариев. Поэтому необходимо соблюдать диету и поддерживать форму.

Ты вместо рассказок о похудании, помогла бы купить абонемент в фитнес-клуб…

* * *

Я существо упертое, поэтому IELTS/TOEFL через год был успешно сдан. Теперь можно было попасть на годичную программу бакалавриата Undergraduate Foundation Programme. А потом замахиваться на четырехсеместровый расширенный UFP.

И вот тут выяснился один крайне интересный момент: с первого года обучения мне положен тьютор. Я аж слегка растерялась. Это кто? Оказалось, что тьютор – это педагог, сопровождающий индивидуальную образовательную программу обучающегося. Это наставник, опекающий консультант, попечитель и репетитор в одном флаконе. Вообще тьюторством в педагогике называют деятельность по обучению и сопровождению детей (и иногда взрослых) по индивидуально разработанному алгоритму. Тьютор, с одной стороны, обеспечивает разработку индивидуальных образовательных программ учащихся и контролирует процесс индивидуализации и индивидуального образования в школе, вузе, или в системах дополнительного образования, с другой стороны.

Как метод преподавания-обучения тьюторство отличается от формальных уроков в образовательных учреждениях тем, что осуществляется в более неформальной обстановке, а также гибкостью педагогических методов с точки зрения продолжительности уроков, темпа обучения и отношениями с преподавателем. Угу. И что меня ждет? И кто? Мне на почту сообщили о консультации назначенного тьютора, которым станет профессор Джин Барлоу. И пока я угрюмо сидела в аудитории, представляя общение с очередным напыщенным павлином, дверь распахнулась и в аудиторию влетела, чуть не споткнувшись на пороге, миниатюрная женщина, выразительно прошипев по-русски: «М-мать!»

– Здрассте, – автоматически тоже по-русски брякнула в ответ я. После чего мы обе замерли и начали внимательно рассматривать друг друга.

Ох, как мне повезло, что моим тьютором стала тетка Джин! Бывшая русская, так же, как и я, вышедшая когда-то замуж за англичанина и осевшая в Лондоне. Вот она меня многому научила, даже тому, чего я не ожидала.

Например, тому, как правильно действовать в самых сложных случаях, если необходимо провести ампутацию конечности, резекцию поджелудочных желез, спленэктомию[40], пластику пищевода, резекцию печени, оперативные действия при завороте желудка.

Или осознавать периодическую правильность термина «отпустить» – не препятствовать смерти безнадежного больного пациента в терминальном состоянии.

Или тому, о чем умолчала, уж и не знаю почему, Рэчел. А к важным классовым индикаторам, оказывается, относилась улыбка, а точнее, её умеренность. Тетка Джин мне объяснила, что дамы пролетарских слоев улыбаются и чаще, и шире, чем дамы из средних и высших слоёв. И я научилась контролировать свою ухмыляющуюся рожицу.

И приступать к операции, произнося на удачу волшебные слова «во имя наточенного скальпеля!» Кстати, когда я поинтересовалась происхождением столь неоднозначного пожелания (или ветеринарной молитвы?) она рассеянно пояснила, что это наследие от ее научного руководителя, подцепленное еще дома, в Москве. Хм, а Лондон, она, получается даже через столько лет за дом не считает?

Но самым интересным оказалось другое. Как-то во время теоретического разбора действий при гемангиосаркоме ей позвонили. Потребовав от собеседника куда-то не лезть, она обернулась к мне и предложила попрактиковаться на живом объекте. О том куда мы намылились, я натараторила мужу на автоответчик уже на бегу, и мы понеслись на ее машине в Эпсом. Об этом месте я до сих пор знала только то, что там проходят знаменитые Epsom Derby, на которых я ни разу не была, да и не рвалась. Почему-то мне казалось, что наш визит связан с травмами скакунов. Но я ошиблась, тетку Джин интересовали не это.

– Выжеребка призовой кобылы, – коротко объяснила она, – причем преждевременная и неудачная.

Человек пять мыкались в проходе конюшни. Рожавшая кобыла с подвязанным хвостом находилась в деннике для тяжеловоза, катаясь по соломенной подстилке. Слава богу, под нее догадались подложить плотную ткань, которая должна впитывать влагу. Джин с ходу потребовала приглушить освещение в родильном помещении и позакрывать все окна и двери, чтобы не допустить сквозняков. А меня предупредила: «Будешь помогать». Пока мы облачались в прорезиненный балахоны и дезинфицировали руки, она успела выгнать остальных и допросить главного мыкальщика о том, что произошло.

– Родовая деятельность началась на двое суток раньше срока. Мы сначала-то и не суетились, потому что кобылы, рожающие весной или летом, могут иметь более короткий период беременности. Вроде начиналось все хорошо… но сейчас идут схватки почти без пауз.

– Понятно… а отсутствие пауз между схватками… это?

– Носит названия «тетания матки». Может повлечь за собой смерть жеребенка в утробе из-за кислородного голодания в результате сдавливания сосудов и ограничения кровоснабжения плаценты.

О, как я отрапортовала! Как по учебнику. А тетка Джин только хмыкнула:

– По теории – зачет. Посмотрим, как с практикой.

– А что там?

– Там… посмотрим, – пробормотала она и принялась бесстрашно ощупывать лошадку. – Так… слишком большой для нее жеребенок… расположен нормально… но не в состоянии полностью пройти через родовые пути. Плохо дело… Есть шанс кого-то не спасти. Понадобятся цепи на передние ноги жеребенка… готовься, будем его тянуть одновременно с сокращениями матки.

Ужас! Вот просто ужас! Для меня особенно, потому что первый раз в жизни! Но мы это сделали. Джин доверила мне осторожно очистить мордочку новорожденного жеребенка от слизи, а копыта от хряща, а сама занялась кобылой. И тут я поняла, что она делает. Под ее ладонями порванные кровеносные сосуды буквально затягивались, а кожа приобретала здоровый вид. Я знаю, как это бывает, сама делала так же. А это значит…

– Сейчас кобыле нужна вода, – устало сказало Джин, – а жеребенку – молозиво. И останется совсем немного. Через час дождемся более слабых схваток для изгнания последа и можно будет уезжать. Дальше и без нас разберутся…

– Тьютор…, – решилась я. – А нет ли у Вас на примете кого-то кошачьего с проблемами и необходимостью вмешательства? Я тоже могу кое-что показать…

Тетка Джин пообещала мне первого же проблемного пациента кошачьего роду-племени, и мы наконец выползли из денника на дрожащих ногах, мечтая стянуть с себя угвазданные одеяния и покурить. И первым, кого я увидела, оказался крайне хмурый муж. Черт, он же должен был услышать мое сообщение на автоответчике, а потом я уже не имела возможности дотянуться до трубы! Сейчас будет вопить и скандалить… Правда, узрев меня, всю такую красивую, в перемазанном кровью балахоне, он как-то чуть не подавился. А углядев не менее живописную тетку Джин, которая тут же построила всех незанятых буквально парой указаний, и вообще передумал встревать в процесс. Но по дороге домой он все-таки осторожно высказался, насчет того, что предупреждать надо. И что ему на кафедре сказали о моем отъезде с профессором…, и он забеспокоился… Я захохотала.

– Сай, а ты никак решил, что если профессор, то обязательно мужик, и уехали мы с ним ни разу не к страдающей лошадке, а прямиком в лав-отель?

Глядя на то, как он отводит глаза и мямлит, я поняла, а ведь именно так он и подумал.

– Успокойся, во-первых, ты сам видел и тетеньку-тьютора, и наши с ней занятия. А во-вторых, мог бы уже и понять, что есть люди, умеющие не нарушать данного ими слова.

Впрочем, даже если и поймет, от очередного визита к подвальной двери с хорошей звукоизоляцией меня это не спасет…

Проблемный кот с полной обструкцией мочеиспускательного канала и развитием осложнений был предоставлен теткой Джин буквально через пять дней. Что делать – понятно, уретростомия[41] обыкновенная. Но выдержит ли операцию старенький кот… Я справилась, зарастив ему канал на глазах у тьютора. Разговор состоялся в тот же день.

– Добро пожаловать в Клуб, – весело сказала тетка Джин. Причем было понятно, что Клуб именно с большой буквы.

– Клуб кого?

– Не знаю, как остальным, а мне больше по сердцу термин «договаривающиеся». Те, кто умеет договориться с неким видом существ, проживающих с нами на одной планете. И слегка поправить им здоровье. А то и продлить жизнь. Я специализируюсь по лошадям, ты – как я понимаю, по котам, и подобные спецы бывают даже по насекомым.

– Нас таких… много?

– Нас таких мало. И знающих о нас тоже немного. И тебе лучше лишний раз свои способности не демонстрировать кому попало.

– А… тогда как их применять?

– Яна, применять их будет правильно в случае достойной оплаты своих действий. А для этого достаточно, чтоб информация разошлась по очень узкому кругу посвященных.

– Почему?

– Скажи, тебе доводилось слышать о тех талантливых врачах, которые вытаскивают людей буквально с того света? Киваешь, значит, доводилось. К ним так просто попасть под нож? Головой мотаешь, опять правильно, это либо через дикую очередь, либо по блату, либо за бешеные деньги. Потому что эти таланты быстро соображают, как свои способности монетизировать. Я тебе больше скажу, те из них, кто лучше всех умеет договариваться с человеческим организмом, давно ни в каких больницах не работают. Они скромно числятся личными врачами всяких там глав корпораций, президентов государств и начальников прочих серьезных структур. И дело тут уже не в их желаниях заработать деньгу, а просто кто ж такого кудесника из рук выпустит?

Тех, кто вытаскивает с того света животинок, понятно, поменьше, и некоторых из них тоже уговаривают «стать на прикол», например, при заповедниках, конезаводах, дельфинариях или крупных собачьих питомниках. И опять же, заметь, за очень достойную оплату. Нет, если ты твердо решила творить чудеса забесплатно, то кто ж тебе доктор? А примкнув к Клубу, ты получишь возможность не просто ждать, когда попадется интересный случай, а целенаправленно выбирать пациентов по своей специализации по всему миру, и гонорары твои будут всяко больше, чем стандартные расценки районного ветеринара. Кстати, вот твоя часть оплаты за помощь в Эпсоме и сегодняшний гонорар.

И конвертик пухленький так ненавязчиво на стол положила. Та-ак, в смысле вот оно как. А ведь права она. К чему привела моя единственная попытка срубить денег, применяя собственные таланты? К договорной кабале. Хочу я, что меня продолжали использовать за копейки? Однозначно, нет. Но при таком раскладе я не смогу отказаться, когда меня начнут дергать неизвестно куда в любой момент, как выдернули саму тетку Джин к рожающей кобыле. А кто мне мешает сидеть на попе ровно, отзываясь только в экстренных случаях? Наверняка это можно как-то заранее оговорить… И задорого проявлять типа гуманизм? А если выйдет как в книге Дика Френсиса? А тетка Джин подкинула еще один аргумент:

– Членство в Клубе дает не просто заработок. Наши услуги могут оплатить люди не просто богатые, но и со связями, и дополнительными возможностями. В обмен на выздоровевшего котика можно запросить некие услуги, например, юридические. А в свете того, что ты хочешь получить гражданство, это может быть особенно актуально.

– А что мне может помешать?

– По моему опыту… много чего. Согласно английским законам, подавать заявление на получение гражданства имеют право лица, которые легально прожили на территории Великобритании в течение шести лет. Если ты замужем за англичанином, то этот срок сокращается до трех лет. При этом к моменту подачи заявления тебе необходимо иметь ПМЖ в Англии, которое выдается иностранным женам после двух лет совместной жизни. У тебя два года прошло?

– Еще нет, но через месяц…

– Вот ты сначала его получи… и это, если муж тебя поддержит в твоем стремлении… а потом заикайся о гражданстве! Кстати, гражданство могут оформить быстрее, если за три года брака у пары появится ребенок.

– Нет!

– Ну нет, и нет, зачем так орать? Идем дальше. Смотрим, что там гласит Интернет на сей счет? «Чтобы стать подданным королевы Англии, необходимо быть психически здоровым (справка об отсутствии психических заболеваний), не нарушать иммиграционные нормы, не иметь приводов в полицию по любым делам, знать английский (уэльский или шотландский) язык, гарантировать свое желание жить в Англии либо поддерживать связи (знакомства) с этой страной. Кроме того, если Вы получаете английское гражданство на основании брака с англичанином, Вам необходимо постоянно проживать на территории Англии в течение последних трех лет (за исключением 270 дней, которые Вы можете проводить там, где Вам вздумается). При этом в течение последнего года срок пребывания вне страны не должен превышать 90 дней».

– Я вроде всему соответствую… ну, или выполню…

– Если все будет нормально, через месяц ты теоретически получаешь ПМЖ. А потом подаешь на гражданство, так? Вот дадут тебе гражданство в 2017 году, что дальше?

– Я бы хотела в магистратуру… муж обещал оплатить…

– С твоими способностями в магистратуру ты поступишь легко, причем я же тебе рекомендацию и дам, но опять же, как ты представляешь себе дальнейшую жизнь? Так и будешь цепляться за мужнину штанину, не думая о других возможностях?

А когда я что-то залепетала насчет зависимости от Сая, она хмыкнула и посоветовала прочитать один «преинтереснейший детектив», на который тут же кинула ссылку. А я еще в процессе чтения сообразила, зачем она меня в эту книгу ткнула носом как несмышленого котенка: у подруги главной героини, прорвавшейся из бывших проституток в гражданки Швеции и обалденные бизнес-леди, был в Питере собственный клуб, а в нем – кабинет в урбанистическом стиле, над дверями которого можно было бы смело повесить плакат: «ЖЕНЩИНЫ! БЕРИТЕСЬ НЕ ЗА ЧЛЕН, А ЗА УМ. И ВСЁ У ВАС ПОЛУЧИТСЯ!»[42] Это тебе, милая моя, явный намек, что на муже жизнь не закончилась. И вообще… берись за ум!

Ну, допустим, я дорвусь сначала до ПМЖ, потом получу гражданство. К этому моменту истечет наш с Саем договор… так на магистратуру у меня денег все равно нет! Значит в общей сложности… еще три года тянуть лямку, но… когда-нибудь и они закончатся! А так ли уж я горю желанием укорениться в Великобритании? Особенно с учетом обрисованного теткой Джин будущего? И первый свой заработок я потратила на рекомендованного ею адвоката. Алан Лоу оказался весьма деловым и четко разъяснил мне перспективу.

Факт наличия брачного договора не дает мне допуска к счетам мужа. Но и ему не дает права распоряжаться моими потенциальными заработками. Поэтому мне пора заводить отдельный счет с привязанной к нему картой для накапливания дополнительных гонораров. При этом не забывать все оказанные услуги не просто оформлять письменно, а озаботиться еще и своевременной уплатой налогов с прибыли. Только абсолютно легальные деньги позволят мне со временем купить собственное жилье.

По-моему, только тут до меня дошло, на что намекала тетка Джин. Если у меня в дополнение к степени магистра биологических наук появятся собственные деньги и жилье, это… Это – свобода. И возможность самой определять, какой будет моя жизнь. Самой, а не цепляться за Сая, как малолетний ребенок. Так, и что мне нужно сделать?

Сейчас идем заводить счет в банке, карта будет готова через три рабочих дня. Поставить в известность мужа о дополнительных, «но очень маленьких» приработках. Будет возражать или требовать отчета о поступлениях – обидеться и напомнить, что, во-первых, сама в кои веки сумела начать зарабатывать, пусть и немного, а, во-вторых, никогда не вникала в его финансовые дела, не вникала ведь, верно? Так и в мои не надо вмешиваться. Специально оговорить следующий контракт только на двухлетний срок обучения в магистратуре, мотивируя это отдельными условиями внесения за меня оплаты только в этот конкретный период. Дождаться окончания контракта, получить за это время гражданство, уже как гражданке официально приобрести жилплощадь и спокойно подавать на развод.

Кстати, он же настоял на приобретении фитнес-браслета очень определенной фирмы с GPS-трекером слежения. Объяснив, что возможны варианты… а в случае чего можно будет меня быстро отыскать. Как-то не понравились мне слова об этих случаях… но, подумав, я не стала отказываться.

Сай ожидаемо надулся, услышав о моих возможных заработках, но ненадолго, видимо решив, что платить студентке миллионы никто не собирается. Тем не менее, в тот же вечер меня опять повели к подвальной двери, отрабатывать его обиду. Сама дверь, в общем-то не при чем, но вот помещение за ней… Я шагнула внутрь и привычно встала на колени на ковролин. Ненавижу это проклятое место. Ненавижу эту проклятую повязку для глаз. Ненавижу необходимость участвовать в очередной сцене. Ненавижу эту американскую суку с ее чертовой книгой с долбанными оттенками. Ненавижу всех фриков, взявших ее на вооружение как библию человеческих взаимоотношений. И себя ненавижу, за то, что не сообразила, на что подписываюсь. А, главное, за то, что собираюсь терпеть дальше.

Три года. Три гребанных года, заполненных учебой, работой и Саем, с его тараканами в черепушке. Я все выдержала. А вчера закончился срок контракта, и мы едем к его адвокату. Перезаключать соглашение, как думает он. Выцарапывать свободу, как хочу я.

Вот она, их контора и вторая переговорная, около которой нас уже ждет Алан Лоу с папкой. И плевать на недовольство Сая. Ну, во имя наточенного скальпеля!

– Стороны готовы обсудить условия пролонгации договора?

– Нет. Моя клиентка не намерена продлевать контракт с мистером Бергом. Она намерена в кратчайшие сроки получить развод.

– Я не собираюсь разводится! Я настаиваю на пролонгации договора. И куда тебе идти?

– Моя клиентка сегодня же переезжает на свою жилплощадь, приобретенную на заработанные ею деньги и подает на развод.

– У тебя нет своих денег! Они мои! И эта квартира – моя! И ты – моя собственность!