Помоги проекту - поделись книгой:
– Я тебе пока скажу по-русски, чтоб твои законники не поняли, а ты подумай над моими словами! Деньги заработаны лично мною, я перед налоговиками за них отчиталась. Квартира только моя, у нас в контракте прописана раздельная собственность. И я с тобой, извращенцем, разведусь, даже если придется пойти на крайние меры…, и кое-что озвучить.
– Ты не посмеешь ничего рассказать. Иначе не хватит денег заплатить неустойку!
– Ну, почему? Молчать-то я буду, пока… но никто не помещает мне самой подать на развод, а потом вести себя…, как угодно. Устраивать скандалы у дверей твоего кабинета, распугав всех клиенток. Демонстративно уходить спать с первыми попавшимися в пабе хмырями. Попадать в полицейский участок за пьяный дебош и оскорбление королевы. Загреметь в твой госпиталь с наркотическим опьянением. Я найду чем заняться, у меня богатая фантазия. Ты там что-то говорил о репутации? Ну так я ее начну методично уничтожать.
И кстати… Ты действительно думаешь, что никто не задумается о причинах такого резкого изменения моего поведения? И, предваряя твое предложение об отдыхе в психушке, как только ты сделаешь хоть один шаг в этом направлении, уже мой адвокат даст ход некоторым документам. И мои откровения в письменном и электронном виде выплеснутся в Интернет. И не надо про неустойку, с момента попыток засунуть меня к мозгоправам я получу право рассматривать подобные действия как попытку насилия и нарушение нашей договоренности уже с твоей стороны, и терять мне будет нечего. А все, чего ты столько лет добивался, схлопнется в одночасье как карточный домик. Я пойду покурю, а ты пока со своими солиситорами посовещайся…
Мы договорились. Я переехала в свою квартиру и довольно быстро получила развод.
Теперь – все. Я еду в аэропорт. Мой рейс ВА880 Лондон-Москва вылетает сегодня в 8.40 из Хитроу, с учетом разницы во времени не позднее половины четвертого он приземлится в Домодедово. Я возвращаюсь домой. Интересное слово – домой, при том, что там тебя никто не ждет. Зато страна твоя, город родной, придумаем себе новый дом, с новыми законами обитания. Все, пришла пора для очередного этапа в жизни. Ну, и какая из тебя после этого кошка? С учетом того, что ты опять меняешь шкуру и жизнь, ты скорее змея. Да хоть крокодилом обзови, плевать, отныне я свято соблюдаю принцип: «мой дом – мои правила». И не приведи Господь хоть кому-то мне помешать…
Ubi?
Вячеслав Аркадьевич плеснул себе еще вискаря и тяжело задумался. Семь лет прошло, а этот день 28 февраля, день рождения Настеньки, по-прежнему оставался «черной меткой» в жизни. И жена уже есть новая, и сынишку-наследника ему родила, а смерть любимой дочери по-прежнему заставляла сердце ныть. Он непроизвольно потер грудь слева. Эх, дочурка, ну как же так могло получиться?! И бездельники эти, полицаи недоделанные, бубнят в один голос – приняла препарат для прерывания беременности и истекла кровью на съемной квартире. Больше никаких зацепок. Как не верил он тогда, так и сейчас не верит он в их выводы, пусть и столько лет прошло. Не дура Настасья, чтоб самой пытаться справиться с этой проблемой, особенно с ее-то диагнозом. Что ж там такого могло произойти, дочка, что ты наелась этой отравы? И не надо ему мозги компостировать, что она его боялась! Пусть и побушевал бы поначалу, но нашел бы и за кого дочь замуж пристроить, и внуку бы порадовался. А теперь вот… не судьба.
Звонок начальника службы безопасности впился в мозг как голодный комар в незащищенную плоть. Знает же, что нельзя начальство сегодня беспокоить! А тогда зачем звонит?
– Что тебе, Петренко?
– Вячеслав Аркадьевич, я бы не стал Вас зря беспокоить… особенно в такой день, но звонит подруга Анастасии Вячеславовны с соболезнованиями… и неожиданной информацией.
– Александр, передай ей трубку!
Настасьина подружка Лина пусть косноязычно, но сумела донести, что ей кое-что пришло в голову только сейчас. Только мощным усилием воли Вячеслав Аркадьевич удержался от того, чтоб не съязвить насчет тех, до которых доходит как до жирафа, аж спустя семь лет, и продолжал слушать ее лепет. А в лепете пряталось вполне себе рациональное зерно. Накануне своей смерти Настасья в разговоре с Линой обмолвилась, что собирается на встречу с сестрой.
Стоп. А всех сестер у Насти только двоюродная Лариса, дочь его сестры. Но она же…
– Я тогда думала, что речь идет о Ларе, и только сегодня узнала, что ее семь лет назад не было не то, что городе, а даже в стране. И… может быть, это что-то значит?
Наверняка значит. Ты не жираф, ты молодец, а что не сразу сообразила, так откуда же тебе знать обо всех Ларисиных передвижениях. Но теперь появляется от чего отталкиваться.
– Александр, возможно, это зацепка.
– Да, и нам нужно понять, кого она могла иметь в виду.
– У Эльвиры детей кроме Насти не было…
– Тогда придется перетряхнуть завалы Вашей памяти. У Вас не было внебрачных детей?
– Побойся бога, я даже не пытался Эле изменять!
– Так это после свадьбы, а до того Вы ж не монахом жили?
– Нет, но…, во-первых, я предохранялся, и, во-вторых, никто мне ничего не предъявлял! А кто ж откажется в наше время от алиментов?
– Эта якобы сестра может быть и самозванкой. Важно не это. Откуда она вообще взялась и зачем Настя собиралась с ней встречаться в день собственной смерти? Может быть, как раз на той съемной хате?
– Она не могла куда-то поехать, не будучи уверенной, что ее там ждут. Должна была как-то связаться. А что с ее электронной почтой и мобильником?
– То-то и странно, что ничего. Ничего интересного и никаких новых абонентов. Я все-таки думаю, что у нее был второй мобильник.
– Зачем? Я ж и так ей купил самую навороченную модель, этот… как его… андроид HTC One…
– Который остался лежать дома, когда сама она уехала. А вот интересно, как она связывалась хотя бы с этой девицей, вроде как сестрой? И с тем парнем, от которого залетела? Был у нее второй аппарат, чует мое сердце, был. Который, кстати, в той съемной квартире его так и не нашли. А, значит…
– Значит, был в этой квартире кто-то еще, кто как раз и забрал аппаратик с целью выкинуть… и тогда картина ее смерти приобретает совсем другой вид… Александр, тряси всех ее знакомых того периода, мне нужны любые сведения!
Перетряхивание и опрос Настиных знакомых принесло одну не вполне понятную информацию. Нет, о ее парне ничего нового не нашлось. Так, намекала, улыбалась, темнила… и все. А вот по поводу девицы… Оказывается, Настя за пару недель до гибели порекомендовала нескольким знакомым девушку-ветеринара. Телефон? Да, вроде бы сохранился. И что с ним? Номер куплен без регистрации и почти тогда же, ну на месяц-другой позже отключен, и больше в сети не светился. С кем с этого номера связывались? Абонентов немного, либо умерли, либо симки тоже были без регистрации и давно не активны, либо клиенты этой самой девушки-ветеринара. А почему на нее сразу не обратили внимания?
– Так с начала года Анастасия Вячеславовна успела порекомендовать Ивлевой своего мастера по маникюру, а Минаевой дать телефон нового фитнес-центра. А та, в свою очередь, снабдила ее контактами тетеньки из турбюро и мастера по ремонту автомобилей. Потому, видимо, это в свое время и проскочило, как полезные контакты и не привлекло внимания…
– А сейчас ты почему так вцепился?
– Маникюр – понятно, фитнес – святое, поездки – бесспорно важно, исправное авто – жизненно необходимо. А вот откуда ей знать ветеринара, если у Вас в семье отродясь животных не было? Да еще быть настолько уверенной в ее квалификации, чтоб знакомым рекомендовать?
– Логично… Александр, рой землю как хочешь, но мне нужна это девка!
Петренко злился. На своего предшественника, потерявшего работу именно потому, что не сумел докопаться до подробностей гибели дочери работодателя; на самого себя, что не стал в свое время разбираться, посчитав, как все остальные, что девчонка не захотела по молодости лет портить себе жизнь внеплановой беременностью и приняла нечто, способствующее выкидышу; на эту дуру, только через семь лет сообразившую поделиться информацией… Короче, поводов для злости было и было. Потому что обозленный шеф увидел свет в конце тоннеля, позволяющий выяснить причину смерти своей ненаглядной дочурки и теперь не успокоится, пока не загрызет виноватых, которых начальник службы безопасности обязан за ушко да на солнышко выдернуть пред его светлы очи. Иначе… а иначе его вышвырнут так же легко, как предшественника, и репутацию зарубят на корню. А у него ипотека не выплачена и дача строится. И семнадцатилетнего сына надо «поступить» так, чтоб он не прошел ужасы армии. И для дочери через три года придется подыскивать ВУЗ. Так что поводов рыть землю носом и выуживать эту девку у него предостаточно.
Что у нас есть в сухом остатке? Имя – Нина. Внешность? Обыкновенная, среднего роста, вроде шатенка с хвостиком. Фоторобот составить? У опрошенных девиц полный ступор, поднятые брови и вытаращенные глаза. Правильно, крутые настасьины подружки рассматривали ее как прислугу для своих собачек, котиков и даже одного хорька, и не вникали как она там выглядит, а уж тем более не смогли вспомнить этого через семь лет. Может, особые приметы? Родимые пятна, бородавки, шрамы, татуировки, веснушки, ну хоть что-нибудь?! Вроде был один жест… пальцами щелкала… Место работы? Ветклиника. Какая именно, стесняюсь спросить? Их в Москве и Подмосковье до черта. Но кое-то есть. Она обмолвилась, что училась в академии. А такая у нас только одна – государственная академия ветеринарной медицины и биотехнологии им. К. И. Скрябина. Вот там и будем искать…
Но в академии ему ничем не помогли. Нет, поднять списки студентов – это ради бога, нате, изучайте, но ни одна Нина из чуть ли не заученного наизусть списка не подходила. Ребята Петренко проверили каждую, даже двух погибших – и ничего. И тут, не иначе как от отчаяния, Александр зашел в библиотеку. Не может студент не появиться в деканате, столовой и библиотеке. И если в деканате текучка такая, что кроме списков ему помочь ничем не смогли, если в столовой для работников все едоки на одну жующую морду, то вот шансы, что человека вспомнят в библиотеке были хоть и небольшие, но все-таки отличные от ноля. И тут ему повезло. Одна из немолодых работниц припомнила такую студентку, которая постоянно ошивалась в библиотеке и имела привычку щелкать пальцами, подыскивая нужное слово или специальный термин. И звали ее как раз Нина. Правда, ни ее фамилии, ни еще чего-то полезного она вспомнить так и не смогла. Зато смогла рассказать с кем она дружила и общалась. И так он вышел на бывшую студентку вечернего отделения академии, работавшую когда-то в этой же самой библиотеке, Элеонору Завьялову, ныне Фатееву.
Толку от ведущего специалиста, трудящегося в компании, занимающихся производством и реализацией препаратов для животных, оказалось несколько больше, чем от ее бывшей сослуживицы. Та оказалась вполне общительной, попросила обращаться к ней Нелл, и охотно рассказала, что да, она прекрасно помнит Нинку, которая тоже как она, училась в академии на вечернем, правда, годом младше, и не на «Зоотехнии», а на отделении «Ветеринарии». Да, регулярно приходила в читальный зал. Училась с 2004, но не доучилась, в 2007 ушла. Фамилия? Эээ… Пальцева… Мальцева… Малькова… как-то так.
Не-ет… точнее не скажет, но читательский билет она сама ей заводила, переписывая данные со студенческого! Ну так проверьте в деканате, там-то все в электронном виде хранится!
Родственники? Только мать, отец у них какой-то совсем боком проскользнувший, и ни братьев, ни сестер.
С кем она общалась? Тихо сидела у нас в библиотеке, с нашими девчонками и общалась периодически. Еще с кем? Будете смеяться, но с нашим бирюком из вивария. Да работал там у нас списанный из большой науки за пьянство дядя Юра. У мужика золотые руки, но по причине постоянной загашенности уж очень трясущиеся, вот его и загнали сторожем к подопытным животным. Нет, если он не пил, то показывал студентам чудеса на операционном столе, но не пил он редко. Остальных студентов он все больше гонял, а ее привечал, да…
Знакомые? А как-то у нее их и не было… она вообще была такая девочка молчаливая, замкнутая… даже аккаунтов в сети не заводила… хотя… один раз ее встречал очень необычный парень, такой весь в черном брутальный ковбой на мотоцикле. Помню, мы столкнулись в холле нашего корпуса вечером после занятий и вместе вышли, чтоб идти к метро… и тут он… и ее окликнул как-то странно… похоже на кличку лошади из старого фильма… Луна? Нет… Лу́на? Лу́ни? И они вместе уехали. А больше вроде, как и вспомнить не о чем…
Александр не сомневался, эта хохотушка ему не соврала, ей-то совсем незачем, но полученную информацию следовало фильтровать с учетом того, что она точно знала или видела сама, а что ей поведала эта Нина. Потому что будут разночтения, наверняка будут. Потому что девочка это чем дальше, тем больше напоминала шкатулку с сюрпризами, и он был готов поставить весь свой многолетний опыт на то, что сюрпризы эти окажутся в лучшем случае неприятными. А в худшем… но сначала надо разделить правду и ложь, чтобы понять, как ее найти.
Имя. Скорее всего настоящее. Молоденькой девчонке трудно начать отзываться на чужое имя. А вот то, что она Мальцева или Малькова – вранье чистой воды. Нет среди студенток 2004 года поступления и не только этого года никого похожего. И если имя можно с натяжкой счесть настоящим, то с фамилией она явно приврала. Нет, сложного немного, купи студбилет для розыгрыша в любом переходе и вся любовь. Но зачем? Зачем так шифроваться? Зачем ни с кем даже не пытаться познакомиться? Зачем обрубить себе возможность завести страницу в соцсетях? Зачем, проучившись три года, бросать академию?!
Теперь этот бирюк из вивария, Юрий Ратников. Как оказалось, очень известная личность. Когда-то подавал большие надежды, блестяще защитил кандидатскую, преподавал в академии, но потом они всей семьей с женой и ребенком попали в автокатастрофу, и выжил только он. После гибели родных стал инвалидом, не до конца восстановился, запил. Из академии его не выгнали, пристроили помогателем в виварий. Иногда трезвел, встряхивался, показывал студентам мастер-класс оперативного вмешательства. А как бы с ним поговорить? А никак, только если путем устройства спиритического сеанса. Скончался он от цирроза пару лет назад.
Брутальный ковбой на мотоцикле. Шансов его найти – ноль. Еще кликуха этой Нины… Looney[43]… ни разу не радует с учетом смысловой нагрузки… Н-да, чем дальше в лес, тем галлюциногеннее грибы…
И подружайка ее… Нелл… почему Нелл, если она Элеонора? Интернет выдал сноску на Нелл Гвин[44]. Ну, допустим… хотя я скорее понял бы Элю или Нору. Но эти англичане, они такие англичане… может, у них приняты ненормальные сокращения… Твою мать, вот оно, сокращения! Я понял, как нужно было ее искать!
А только даже в таком извращенном виде в списках студентов ее не оказалось…
Александр Петренко уже не злился. Он перешел на следующую стадию – был в ярости. Какая-то соплячка раз за разом выскальзывала у него из рук как намыленная. Как же она нигде не засветилась, а? Не может человек так профессионально прятаться, не имея спецподготовки. А у нее в семнадцать лет подобной подготовке взяться было неоткуда. Ей у нее и в двадцать лет с тем же успехом взяться неоткуда. Должна она была хоть на чем-то да проколоться. А она этого не сделала. И это ему минус, как профи, что он не способен ее обнаружить. А вот это уже вызов. Значит? Значит надо сесть и еще раз перелопатить все, что он о ней знает. И постараться понять, с какого нового ракурса следует рассматривать имеющиеся факты.
Итак. Теоретически она могла иметь отношение к Настиной смерти, благо именно с ней дочь Вячеслава Аркадьевича зачем-то собиралась в тот день встретиться. Зачем? Она достала ей абортирующий препарат? Возможно… По ее просьбе или по собственному измышлению? Где они могли познакомиться? Как она вообще влезла к ней в доверие? Что ей за выгода от Настиной смерти? Была ли она связана или хотя бы знакома с Настиным молодым человеком?
Не с той стороны я подхожу к проблеме, неожиданно сообразил Александр. Если некому рассказать о ее прошлом, можно попробовать другой подход – придется заняться настоящим. Она у нас кто? Ветеринар. Значит, велики шансы на то, что работать она будет по профилю. И искать ее надо не среди студентов, а среди специалистов. И начать с 2007 года, когда она бросила академию. Ну, а если она и трудовую с паспортом и полисом ОМС подделала при поступлении на работу, тут уж придется признать, что у нас завелась своя Мата Хари, не меньше…
Неприятно делать то, чего не хочешь… ой как неприятно. А придется. Сама перемудрила, сама и отвечай. Если происхождение Арланды и фамилию ее поганых хозяев я уж как-нибудь элементарно через клубы, входящие в систему WFA[45], выяснила, то за информацией о подробностях семилетней давности нужно обращаться к профессионалам, умеющим выцарапывать из соцсетей даже уничтоженные данные. Придется связаться с Виком. Попросить поискать информацию.
Дурацкая ситуация. Вроде как ничего я ему не должна, а неудобно. А теперь прекратила нытье и включила мозги, как до него достучаться? Место нашего общего проживания? Он там с матушкой по-прежнему прописан, но давно не живет, я проверила. Прежние номера телефонов? Он их и раньше постоянно менял, причем предпочитал симки без регистрации. Через Пашку? Не доверяю я ему ни на грамм. Сдаст мгновенно. Это тогда его можно было стращать тюрьмой, а сейчас если заикнуться о его соучастии, это и по Вику ударит, как по давшему ложные показания, а так его подставлять нельзя. Что остается? Старый добрый Интернет. Но осторожно…
Добыть старенький, но рабочий планшет – не проблема, заказать по Интернету, на этой… как ее… на Юлé, сейчас желающих спихнуть за копейки немолодую технику навалом. И передачу покупки назначить через один из магазинов с закрывающимися на код… или ключ ячейками. На вокзале бы… но там камер как грязи… Чистая симка – найдем. И сообщение отправить через бесплатный вай-фай какого-нибудь крупного торгового центра, причем желательно подальше от дома…
Ну, кривая, вывози! И на почту «Crazykib13» ушло сообщение «Луни+7, почта, sparrow». Ответ не предполагался. И через неделю я скромно прогуливалась в 13.00 у смотровой площадки на Воробьевых горах. Придет – повезло, не придет… Пришел. Теплые ладони закрыли мне глаза.
– Давно ждешь?
– Не больше трех минут…
– А звала зачем?
– За большим надом.
Вик убрал ладони и поинтересовался из-за спины:
– А раньше что ж не проявилась?
– Сначала не могла.
– А потом?
– А потом… не хотела влезать в чужую жизнь.
Я повернулась. Не факт, что я бы его узнала, если бы он не заговорил. Где грива? Где хайратник? Где шкиперская бородка? Где тишейды а-ля Джон Леннон? Где фенечки? Короткая стильная стрижка, оправа Porsche Design, не иначе, Longines на кожаном ремешке, стильненько, ну, натуральный буржуй. Та-ак, что еще новенького? Уф, хоть с одеждой все не так страшно: кроссы, джинсы, свитер-гольф, куртка. А головные уборы Вик отродясь не признавал.
– Изменился?
– Мы оба изменились.
Да уж, где каждый из нас семилетней давности? Исчезли. Растаяли. Превратились в нынешние версии себя.
– И что у тебя за надость?
– Есть один кекс, мальчик-мажор. Семь лет назад замарался по самые гланды, но тогда его не вычислили. Только я в курсе того, как именно развивались события. Сейчас его папец, не будучи в курсе его прошлых мажорных развлечений, пытается меня привлечь по прямому профессиональному назначению. Я брыкаюсь. И даже в контракте прописала отказ от работы с ними. Но папаша настаивает и будет попытаться выдавить из меня подробности нашей с мальчонкой прошлой встречи семилетней давности. Я не рвусь трепаться, но… боюсь, что мальчик в это не поверит и может сильно не захотеть обнародования своих былых подвигов. И тогда наша следующая встреча состоится на кладбище, куда положено приносить поминальный букетик…
– Чего именно ты от меня хочешь?
– Компромата. Хоть какого-нибудь. То, что я просто знаю – к делу, как ты понимаешь, не пришьешь. А при наличии информации, свидетельствующей о его вине, можно будет пригрозить передать ее куда следует. Хоть какая-то страховка… на крайний случай…
– Раз такое дело, давай мобильник.
– Программа-следилка?
– Не люблю видеть знакомые фамилии на кладбищенских памятниках…
– Это да, это правильно…
– А теперь самое время спросить голосом Светличной из «Бриллиантовой руки»: «Клиент?»
Я молча протянула флешку. Не зря же я с новенького-старенького планшета изрядно полазила по Сети.
– А теперь тебе положено спросить голосом Светличной оттуда же: «Гонорар?»
– Будет зависеть от сложности поиска… Ответ на новую почту?
– Да.
– Насколько быстро?
– Как получится, но лучше не затягивать…
– Разберемся…
Сообщение о наличии нужных данных я получила через десять дней, утром седьмого марта. Успела даже хмыкнуть, прямо подарочек к женскому празднику. И вечером Вик передал мне флешку. А потом предупредил, что лучше всего и смотреть не дома, и хранить в облаке. И выбрать или Google Диск, или Mega. Я их туда и распихала, причем сначала с бесплатного вай-фая, потом с домашнего. Если кто-то за моим компом следит, сразу меня мочить не станут…
Но предварительно, еще ныкаясь в торговом центре, перегнала все данные ребятам из Клуба. Бережёного, как известно, Бог бережет, не бережёного… конвой стережет. Не-не, на фиг мне такие радости. Еще никогда и никому лишняя помощь не помешала. И как в воду смотрела, потому что уже на следующий день, прямо в светлый праздник восьмого марта меня украли.
Если кто-то усматривает в этом глаголе романтику – флаг в руки, барабан на шею, палочки в ж… и возглавить шествие идущих нах! Со мной поступили нестандартно. Какой-то хмырь перехватил меня на улице, не доходя десяток метров до моего подъезда, проверещал невнятное поздравление и сунул пышный букет буквально в лицо. Молодцы, грамотно, потому что мне пришлось правой рукой перехватить пакеты, а левой вцепиться в охапку тюльпанов, перемешанных с мимозой, чтоб убрать эту вонючую мерзость подальше от носа. Только я не успела. Чем-то они, видимо «зарядили» цветочки, отчего ноги перестали меня держать, и последнее, что я помню, как меня поднимают на руки и куда-то несут. Дальше – провал.
И когда я очнулась, лучше не стало. Я лежала на тюфяке (блин, «Крестный отец»[46] мне в помощь!), в каком-то помещении без окон со стянутыми скотчем кистями, да еще привязанная за ногу к балке, а за столом метрах в трех от моего лежбища два амбала в камуфляже и бейсболках бодро резались в карты. А рожи-то какие, даже в масках видно – прямо кирпича просят! Носить головные уборы в помещении, эх, Рэчел на них нет. Та бы уже не просто на это указала, а еще и сообщила своим мерзким голоском, что «пролетарии, как правило, инстинктивно тянутся к кепкам с козырьком, что и объясняет невероятную популярность среди них «бейсболок» с сетчатыми пластмассовыми вставками и пошитых в базовых цветах (красном, синем, черном, желтом), на затылке которых оставлено открытое пространство со штрипкой для подгонки по своей голове: «Один размер для всех пролетариев», вот». Но я – не она, поэтому предпочла промолчать.
Зато отчетливо поняла – возможно, именно так будет выглядеть моя смерть. Вот такая, деловито шлепающая картами о стол и периодически обменивающаяся прибаутками. Одна радость, что раз рожи прикрыты, может, моя гибель в их планы не входит. Не знаю, что там себе думали они, а у меня в голове крутилось одно: допрыгалась. И неизвестно, дождусь ли я помощи.
И тут произошло чудо. К нам в подвал спустился светоч наш, Илюша. Ну, что я могу сказать? Понятно, почему Аська в свое время на него повелась, вполне так себе мужик. Запах, кстати, сменил. Вместо «Shaman» от Arno Sorel сейчас Azzaro Chrome Extreme[47] – да ты моднявый перец! Особенно если учесть, что производители этой туалетной водички назойливо вбивали покупателям в мозг, что парфюм Azzaro Chrome Extreme раскроется во всей своей красе именно в прохладное время года. В жизни Пахомов-младший выглядел даже лучше, чем на своих фотографиях из Инстаграмма… что, впрочем, никак не отменяло его поганую натуру. Потому что не пряниками меня кормить сюда притащили, а вовсе даже наоборот. И почему он-то без маски?
– Какая неожиданная встреча! – с издевкой сообщило мне это… пришествие.
Да уж, неожиданно обнаружить в собственном (или чужом? Да без разницы!) подвале чью-то привязанную тушку. Прям вот ни разу он такого не ожидал, а тут – нате! Подарок, блин, из Африки.
Я так понимаю, мне предлагается с этим пижоном сыграть? Похоже, если только в ящик. Интересно, где мой мобильник с программой слежения?
– Сама удивляюсь, – не менее язвительно ответила я. – Какие нынче интригующие методы приглашения погостевать в моде.
– Не погостевать. Поработать.
– На работу так, нарушая закон, не увозят. Статья 126, пункт 2. Похищение человека, совершенное группой лиц, по предварительному сговору наказывается лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет.
Зря мы что ли с Маргошей УК РФ чуть не замусолили, выбирая будущее преступление для главного героя? Я сама теперь не хуже прокурора могу квалифицировать чуть не любые нелегитимные деяния!
– Заканчивай насиловать мне мозг!
Поделиться книгой: