Мышеловка а-ля 90-е

– Дороги, по которой мы сюда приехали…Должна же быть какая-то дорога…

– Должна…– я останавливаюсь и смотрю вдоль берега. – Но я тоже не заметил…может быть невнимательно смотрел? Мне было на что отвлекаться.

– Ну да…но я то смотрела внимательно…– На лице Светки я вижу озабоченность.

– Хочешь сказать, что дорога пропала? – я пытаюсь улыбнуться, но по глазам Светки вижу, что сейчас смахиваю на идиота. – Ну…хочешь…ещё круг дадим…

– Ага…только меня поставь, а то назад уже мне тебя нести придётся…– улыбается Светка.

Этот её сарказм заставляет меня, чуть подбросить её на руках и упорно шагать вдоль песчаной косы.

Мы снова обходим замок, теперь уже с другой стороны. Странно, но я снова не наблюдаю дороги. Противоположный берег со всех сторон находится от нас на равном удалении. До него примерно три – четыре километра. Я ускоряю шаг, чувствуя, что мои ноги всё глубже проваливаются в песок, а дыхание становится тяжёлым. Мы проходим ещё метров триста – это примерно четверть всего периметра и снова нигде в перспективе не наблюдаем дороги.

– Чертовщина какая-то! – Я останавливаюсь и тупо смотрю по сторонам. Кругом бескрайняя гладь озера. Где же дорога?

– Ты чё-нибудь понимаешь? – Я смотрю в упор на Светку, которая медленно крутит головой. – Подожди здесь.

Я ставлю её в воду и снова бегу по периметру песчаной косы. Мой взгляд жадно вглядывается в водную гладь, пытаясь отыскать на ней хоть какие-то признаки суши. Ничего нет, даже признаков. Теперь уже третий раз я огибаю замок, пробегаю мимо пляжа, а вон и Светка, которая стоит в воде как Ассоль и смотрит вдаль, словно ищет глазами алые паруса.

– Светик…или кто-то из нас сошёл с ума, или мы на острове, – срывающимся голосом ору я, бултыхая по воде отяжелевшими ногами.

– Мы же не могли сойти с ума вдвоём. Нас привезла сюда Жанна…привезла на машине, и парома никакого не было, мы бы это заметили…

Я сам это помню! Как раз перед самым домом дорога была ровная, и машина летела, как по взлётной полосе.

– Ну и где же эта дорога? – в голосе Светки лёгкая оторопь. Наверное, она, как и я сомневается, что всё это происходит наяву.

В любом случае нужно успокоиться. Нужно успокоиться, идти в дом, найти там Буратину с этой стюардессой и спросить: «Какого хера!»

***

По пути к замку я забегаю в банкетный зал. Здесь один только Геракл. Теперь он спит на полу в обнимку с сорванной со стены кабаньей головой. Пятак кабана утыкается в нос Геракла и создаётся впечатление, что это двое влюблённых, заснувших после бурной ночи. Может быть, перегруженная психика Геракла всё-таки дала сбой, и вместо кабаньей головы ему померещилось, что это смазливое личико Вики. Моя психика тоже перегружена, и я уже начинаю подумывать, а не снится ли мне всё это?

– Пойдём в дом, все, наверное, там! – Светка дёргает меня за руку. Вроде бы ощущения реальные. А во сне что, ощущения какие-то не такие? Какой дурак придумал, что если ущипнуть себя во сне, боли не почувствуешь. Я уже многократно это делал и именно этот глупый совет часто не позволял мне отличить сон от яви, потому что во сне больно точно так же.

Когда мы подходим к крыльцу, из дома, навстречу нам выходят Поночка, Уксус и Михаил.

– О! Слава богу, хоть вы нашлись! – Разводит руками Поночка.

– Что значит нашлись? – Раздражённо спрашиваю я в предвкушении ещё одной неприятной новости.

– То и значит, что все куда-то пропали…

– Кто все то? Геракл там с кабаном в клыки долбится…

– С Гераклом всё понятно…– отмахивается Уксус. – Где все остальные? Буратина, Стерва, Бэрримор …мы уже весь дом обшарили…их ни в одной комнате нет.

– Бля! Ещё один сюрприз! – я присаживаюсь на ступеньки и обхватываю голову руками.

– Ещё один? – почти хором кричат Поночка и Уксус.

Я поднимаю голову и пьяным взглядом окидываю стоящих передо мной друзей. Вроде все, как настоящие: побледневшая и от этого ставшая ещё симпатичней Светка, опухшая морда Поночки, чабачьи на выкате глаза Уксуса, скорбный лик отца Михаила.

– Ребята, скажите мне. Вот это всё мне снится? – я вяло раскрываю ладони.

– Не думаю! – Поночка морщит губы. – По крайней мере, я себя не ощущаю в чьём-то сне.

– Был такой китайский мудрец Джуан Цзы…– звучит вдруг безмятежный голос Михаила. – Приснилось ему однажды, что он стал бабочкой. Проснувшись, Чжуан Цзы спросил себя: «Интересно, это мне снилось, что я стал бабочкой, или бабочке приснилось, что она стала мной?»

Я раздражённо машу рукой.

– Миша, ты извини… щас вообще не время…мы не марихуану курим, у нас вопросы по серьёзней.

Я тяжело встаю, чувствуя усталость в ногах.

– Не сон говорите? Ну пошли!

Я распахиваю дубовые двери и захожу в дом, пересекаю холл и уверенно направляюсь к лестнице. Вся компания идёт за мной, как мы давече шли следом за Жанной. Я поднимаюсь на второй этаж, и иду в дальний конец овальной площадки, где ещё вчера заметил винтовую лестницу. Я сразу сообразил, куда она ведёт. Лестница узкая, неудобная, с высокими ступенями, завита в крутую спираль и похожа на гигантское сверло. Но даже эта лестница сделана из какой-то благородной породы дерева.

Преодолев витую конструкцию, которая высотой не менее восьми метров, я открываю небольшую дверь и выхожу на открытую площадку. Ну да, как я и предполагал, это смотровая площадка, которая находится под самой крышей высокой башни замка. Площадка представляет собой, обвивающий башню балкон с высокими перилами. Окинув взглядом обалденную панораму, я в очередной раз убеждаюсь, что либо сошёл с ума, либо сплю.

– Вуаля! – я отхожу в сторону, как волшебник демонстрирующий кульминацию исполненного фокуса.

– Ё-ё-ё…

– Вот это да!

– Ого-го!

Перемежаемые присвистами восторженные возгласы, ещё долго исходят из парней, любующихся на бескрайнюю гладь огромного озера с высоты птичьего полёта.

– Нравится? – задорно спрашиваю я.

– Красота! – довольно щерится Михаил, подставляя лицо восходящему солнцу.

– И ничего не смущает?

– А мы чё, на острове что ли? – хмычет Поночка, будто не веря своим глазам.

– Бинго!

– Но как?

– А вот так, друзья мои! Ночью нас привозят сюда на машине, которая подкатывается к самым воротам этого замка. Да вон же она стоит! – я тычу пальцем вниз, где из под навеса выглядывает округлый зад лимузина. – А утром оказывается, что мы на острове. Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

– Ничего не понимаю! – говорит Уксус, русые патлы которого треплет ветер. – Ясно одно: надо завязывать либо с бухлом, либо с травкой.

– А ты что скажешь Михаил? Кто кому снится, бабочка нам, или все мы бабочке? – Я вглядываюсь в невозмутимое лицо с подзолачиваемой солнцем бородой.

– Могу сказать только то, что это не массовое помешательство и не коллективная галлюцинация. Думаю, что ответ на этот вопрос есть у Жанны…

– Ага, если она тоже не является плодом нашего воображения.

Мы ещё долго стоим, обдуваемые всеми ветрами и не можем оторвать глаз от чарующего вида огромного озера, окружённого лесом. В очередной раз, переведя взгляд с водной ряби на выложенную брусчаткой площадку перед домом, я замечаю движущийся объект.

Это же…

– Буратина-а-а! – ору я, и мой крик подхватывает свист Уксуса.

Он не сразу понял где мы, но быстро отыскивает нас глазами, задрав вверх квадратное лицо. На лице Буратины нет улыбки, он не орёт задорно нам в ответ, не спрашивает, как мы туда забрались, а просто машет рукой предлагая спуститься вниз. Грохоча китайскими подошвами по дереву, мы слетаем вниз по огромному сверлу. Каждого мучает вопрос, «что происходит?» и каждый хочет получить ответ, как можно быстрее, иначе это грозит взрывом мозга.

Один за другим мы вылетаем на крыльцо, где нас встречает дымящий сигаретой Буратина.

– Дружище, ты можешь объяснить, что происходит? – спрашиваю я сходу.

– Ты знаешь, что мы на острове? – язвительным голосом вопрошает Уксус.

По лицу Буратины видно, что он знает…он знает даже нечто большее.

– Пойдёмте в столовку, надо поговорить, – машет он рукой в сторону банкетного зала.

Пока мы молча топаем вслед за Буратиной, я понимаю, что ничего хорошего этот разговор не сулит. Я смотрю в эту съёжившуюся спину, внизу которой недостаёт поджатого хвоста. Точно так же я шёл за ним в каюту там на яхте, перед тем, как он открыл свой очередной блеф. Что сейчас? Какой будет разговор? Какой квест нам приготовил наш великий затейник? Судя по тому, что вся наша команда снова топает за ним следом, эти квесты всем нравятся.

***

Зайдя в помещение с неубранным, похожим на поле битвы столом, Буратина мыском ноги пинает под зад лежащего на полу Геракла.

– Подъё-ём! Вова просыпайся.

Первое, что видит, Геракл открыв глаза, это ощерившуюся кабанью морду. Он вздрагивает, отстраняется от кабаньего рыла, а затем отшвыривает голову в сторону.

– Бля-я…как башка болит…– стонет он, обхватив голову руками. – Всё из-за этих в̀исок поганых…водку надо пить, а не этот шмурдяк.

– Вставай, Вова! Сейчас ты мигом протрезвеешь! – кричу я, заходя следом за Буратиной.

– Да ну на…! – Геракл хватается за кромку стола, пытаясь подтянуться и встать. С первого раза у него не получается. Рука соскальзывает, и он плюхается задом на дубовый паркет.

– Я вот, например, враз протрезвел, когда узнал, что мы на острове…

– На острове? – Геракл уже не предпринимает попыток подняться, а смотрит на всех нас снизу, как сидящий на горшке ребёнок. – А когда мы успели приплыть на остров?

– В том то всё и дело, что на этот остров мы не приплыли, а приехали на машине. – Говорит Поночка тряся взятую со стола жестяную банку.

– А так можно?

– Ага можно, если машина может ездить по воде.

– Да и по хер…на острове так на острове…сушняк от этого меньше не становится. Дайте пива…– Геракл тянет трясущуюся руку к Поночке, который жадно приканчивает остатки жидкости из банки.

Среди объедков пиццы, бутылок и консервных банок, я нахожу одну нетронутую банку пива и кидаю её Гераклу. Сейчас он нужен живым.

– Садитесь парни…в ногах правды нет…– Буратина отодвигает стул и садится в центр стола.

– Давай рассказывай…не томи, а мы уж посмотрим стоять нам, садиться, или сразу падать…

В отличие от всех остальных, мы со Светкой остаёмся на ногах.

Буратина, долго собирается со словами, крутит головой, отыскивает на столе недопитый стакан с виски и опрокидывает его в себя. Я замечаю, что рука его слегка дрогнула. По его блуждающему взгляду я понимаю, что он если не испуган, то уж точно растерян.

– Ребята, у меня для вас две новости, плохая и хорошая.

На моей памяти, ещё никто не произносил такое вступление, чтобы кого-то обрадовать. Для меня эта фраза всегда означала одно. Есть две новости: одна хреновая, а вторая ужасная.

– Нас сюда позвали…точнее заманили не просто так…

Так значит заманили?!

– Удивил бля! Понятно, что не просто так, а из за кого-то, кто тряс своим членом и кричал на весь город, что он ФСБ-шник… – шиплю я, нависая над Буратиной.

– Это здесь не причём…да она мне и не поверила…Мы здесь с другой миссией.

– Приплыли! Точнее приехали! Оказывается у нас есть миссия! Слушай Серёга, я уже устал от этих шпионских страстей! Говори прямо, в какую жопу ты нас опять втянул!

– Я не хотел, парни! Я правда думал, что она…Жанка, просто хочет развлечься…

– Ага…на тебя повелась, на красавца…

– Да подожди ты, Сява…дай ему рассказать, а то здесь уже никто ничего не понимает. – Раздражённо кричит Поночка. – Рассказывай всё по порядку и с самого начала.

– С самого начала долго, да и времени у нас нет…Я пожалуй с конца начну. Через час мы должны отсюда свалить.

– Каким макаром? Вплавь? – снова встреваю я.

– Через час дорога появится и мы уедем на лимузине.

Все таращат глаза на Буратину, как на человека несущего полный бред. Как может появиться из ниоткуда целая дорога?

– Это озеро – большое водохранилище. Когда идёт сброс воды, плотину в реке открывают, и уровень воды падает на два метра. Как раз на этой глубине и находится дорога.

Поночка длинно свистит, а я тереблю отросшую бороду. Так вот оно что? Вот же учудил этот стоматолог. Непонятно, как он исполнил это технически, но сама задумка гениальная. Во время, когда плотина закрыта, этот клочок земли превращается в остров. Вот почему здесь нет забора. Вода самый большой и надёжный забор.

– Фуф! Одно радует – крыша у меня на месте, – говорю я с облегчением и обнимаю Светку. – И почему же мы должны отсюда, как ты выразился «свалить»?

– Потому, что мы являемся участниками ограбления!

– Че-его?! – я снова нависаю над Буратиной, чувствуя, что могу сорваться, схватить со стола бутылку и околдошить его по башке.

– Подожди, Славка, не бузи! Ограбление постановочное.