Тайна старой бутылки, или Пропавшая наследница

– Да, сегодня это хорошие люди… Вот у нас есть одна сестра, очень хорошая монахиня. Но я знаю ее тайну. Она покаялась мне в том, что лет двадцать назад, когда она была еще в миру, как-то, придя на реку, увидела там колыбельку с младенцем. И… оттолкнула ее от берега! У нее самой было шестеро голодных ртов, она не смогла бы прокормить седьмого!

Джон вздрогнул. «Младенец в колыбельке?… Река?....»

– А что стало с эти младенцем?

– Господь уберег свое чадо. Я слышала от священника, приходящего в наш монастырь, что колыбель нашли рыбаки. Они принесли ее в церковь, а потом какие-то добрые люди взяли девочку к себе.

– Девочка? Это была девочка?!

– Ну да…

– А этот священник жив?

– Он в добром здравии, хотя память и подводит его…

Нотариус понял, что надо навестить священника…

Ну а вскоре Джон въезжал в Кюмун-де-Сюр и спрашивал у прохожих как ему найти мастерскую мадам Фиорентины. Но прежде этой поездки он написал два письма. Одну короткую записку – для Якова, а второе – гораздо более длинное – королевскому прокурору. Написав последнее, Джон вздохнул и резко выдохнул, словно человек решившийся, наконец, на что-то очень опасное.

– Может быть, мне зачтется это на Страшном суде, – пробормотал он и невесело усмехнулся.

Мастерскую он нашел быстро. Она пользовалась заслуженной славой и многие в городке ее знали. Никто не обратил на него внимания, когда он входил в дом. Его приняли за очередного заказчика.

В первой же комнате он увидел хозяйку.

– Доброго здоровья, достопочтенная госпожа…

– И вам доброго дня. Что вы хотите заказать?

– О, нет. У меня новость для одной из ваших девушек… Клеопатры.

– Новость? Скажите, пожалуйста… Надеюсь, она не огорчительна. А то в последнее время моя малышка что-то грустить стала… Впрочем, я не любопытна.

– Мадам, уверяю вас эта новость из разряда хороших… – Джон внутренне усмехнулся. «Как же, не любопытна… Да она наизусть знает, что на сердце у каждой из ее мастериц!». – И я бы хотел как можно скорее сообщить ее.

– Ну что ж, прошу.

Они поднялись на второй этаж и вошли в залу.

– Клео! Вот этот господин хочет что-то сообщить тебе!

Джон увидел невысокую, но довольно миловидную черноволосую юную девушку. Вид у нее был невеселый… «Так вот ты какая, баронесса… Однако тут полно народа. Скажи хоть слово и через полчаса о нем будет знать не только весь город, но и все окрестности…».

– Мадемуазель, вы – Клеопатра Бланшар?

– Да, это я. Но кто вы?

– Я нотариус и мне поручено передать вам некоторую важную бумагу.

Он прямо-таки почувствовал, как напряглись уши у девушек. Клео с интересом посмотрела на него.

– И какая же это бумага?

– Это бумага касается вас и только вас. – Он помедлил, потому что нужна была пауза. – Но эта бумага столь важна, что она не может покинуть стены моего кабинета. Увы, я вынужден просить вашу хозяйку отпустить вас вместе со мной. У меня в конторе вы сможете прочитать эту бумагу.

Всеобщее недоумение и даже разочарование разлилось в воздухе. Ну еще бы, тайна откладывалась. Мадам Фиорентина звучно кашлянула:

– Доктор, а нельзя ли эту бумагу привезти сюда?

– Увы, это невозможно. Это слишком опасно.

– Ну-у… в таком случае я буду сопровождать мою малышку!

– Как вам будет угодно. – Джон учтиво поклонился. – Когда мы сможем поехать?

– Подождите, – Клео, видимо, что-то решила. – А что это за бумага?

– Мадемуазель, в этой бумаге речь идет о вашем будущем…

– О будущем? В таком случае с нами поедет Арман!

– Пожалуйста.

Они почти уже доехали до городка, когда мимо них пронесся какой-то всадник в развевающемся плаще с капюшоном, низко надвинутым на голову. Они не смогли рассмотреть его лицо, но увидели, что, обогнав их, всадник свернул на дорогу, ведущую к замку.

Глава 8

Битва на дороге

Когда Джон, Клео, Арман и мадам Фиоретина подъехали к конторе нотариуса, то они увидели, что у ворот вместе с осликом стоит какой-то старик. Джон облегченно вздохнул. Молодец Яков! Он не побоялся и пришел… Ну что ж, вот все и соединилось. Сейчас эта девушка узнает, кто она.

Яков торжественно поклонился Клео.

– Приветствую вас, баронесса!

Клео удивленно посмотрела на него, потом на Джона. Нотариус улыбнулся:

– Не удивляйтесь, мадемуазель. Этот человек не сошел с ума. Он отведет нас туда, где вы все узнаете.

– Но как же бумага!

– Следуем за ним. Скоро вы все узнаете.

Яков потрусил на своем ослике впереди кавалькады и вскоре все покинули городок. Они остановились на перекрестке у небольшой статуи Мадонны на пьедестале. Яков спешился и приблизился к ней. Джон оглянулся. Вокруг никого не было.

– Ну, Идущий Следом, пора! Срок пришел!

Яков взялся на статую и… повернул ее. В пьедестале открылось небольшое углубление. Яков вытащил из него какие-то бумаги и отдал Джону. Тот развернул их. Да, это было то самое завещание барона!

– Клеопатра Бланшар! – медленно произнес нотариус. – Были ли вы в день своего восемнадцатилетия в замке барона де Вильрода?

– Да, но…

– Условие выполнено! – громко произнес Джон. – Объявляю вам, что, согласно этому завещанию, вы – наследница всех земель и всех сокровищ барона! Поздравляю вас, баронесса!!

Повисло молчание.

– Да, это завещание настоящее и я свидетель тому! Тот, кто сейчас в замке, скоро покинет его и вы войдете туда полноправной хозяйкой!

– А.. – несмело произнес кто-то....

– Вынужден вас огорчить, господа, но никто никуда не войдет! – вдруг прозвучало сзади.

Все вздрогнули. Джон испуганно завертел головой

– Обернитесь, господа!

Сзади них стояли трое в масках, а поодаль еще четверо. Все держали мушкеты, направленные прямо в них.

– Давайте, будем стоять спокойно, – произнес кто-то из троицы. – Мы не хотим вас убивать. Нам нужна всего лишь вот эта бумажка, которую вы держите в руке. Отдайте ее нам, и мы разойдемся с миром. А иначе…

Клео где-то уже слышала этот голос… Ну конечно! «Лесные торговцы»! Атаман! Но почему ему нужно это завещание?!

– Господа, отчего же вы окаменели? Я вынужден просить поторопиться…

Все сидели не шевелясь. Джон стиснул зубы. Значит, все-таки были Уши! И они оказались быстрее. Но кто? Неужели Яков?…

– Простите, господа, но в таком случае я сделаю выбор за вас. Или вы отдаете эту бумагу, или я буду просить кого-то из вас составить нам компанию… Кто же это может быть? Только не вы, мадемуазель, и не вы, почтенная госпожа… А вот этот молодой человек вполне сгодится как наш спутник.

Стволы мушкетов смотрели точно на них. Атаман подошел к Арману и взял за узду его лошадь.

– Арман!

– Мадемуазель, бумагу!

Клео беспомощно взглянула на Джона. Тот сидел, не шевелясь. Атаман потянул лошадь, сначала медленно, потом побыстрее. Арман резко повернулся…

– Не стоит этого делать! – никто не понял как, но в руке у атамана уже был пистолет, направленный точно на юношу.

Дойдя до своих, атаман обернулся.

– Очень жаль, мадемуазель, что вы своим упрямством портите все дело. Я по-прежнему предлагаю обмен. Стоит вам отдать эту бумагу, и все мы разойдемся с миром… Нет? Тогда прощайте!

Оглушительный свист хлестнул их как бичом. Из придорожных кустов с треском выскочили лошади. Атаман вскочил в седло.

– И не пытайтесь нас преследовать…

Шайка вместе с Арманом скрылась в кустах.

В ту же секунду Клео дала шпоры своей Лизхен.

– Клео, дитя мое! Куда ты?

Но она уже ничего не слышала. В голове было только одно: «Узнать! Узнать, куда они увезли Армана!».

Около Мадонны снова воцарилось молчание.

– Справедливость… – начал было Джон, но мадам Фиорентина резко оборвала его:

– Какая справедливость, доктор! Вы – старый осел, не отдали им эту никчемную бумажку, и они увезли бедного мальчика! Что они с ним сделают? И эта бедная овечка… Помчалась прямо к волку в зубы! Они погибнут!! Разве стоит эта бумага их жизней?!…

– Мадам, – вдруг произнес Яков. – Не волнуйтесь. Я уверяю вас, что никто не погибнет. Эта девушка… Она может многое.... Самое лучшее сейчас – это просто подождать.

      Мадам Фиорентина скептически посмотрела на него.

– Вы так полагаете? Впрочем, что мне, слабой женщине, еще остается делать? Разве уповать на милость короля и на королевских солдат?…

Яков улыбнулся:

– Мадам, не стоит надеяться на солдат. Лучше доверьтесь мне и подождите. Уверяю вас, что вскоре Клео вернется живой и невредимой. Она не из таких, чтобы пропасть просто так.... Клянусь Мадонной!

Мадам Фиорентина вздохнула:

– Я не знаю, кто вы, но почему-то мне хочется верить вам. Хорошо я буду ждать… Ждать… Женщины все время ждут…

– Вот увидите, ваше ожидание будет недолгим…

И Яков не ошибся. Поздним вечером мадам Фиорентина увидела утомленную Клео, въезжавшую в ворота. Ее платье было кое-где испачкано землей.

– Моя радость! Слава Иисусу! Они тебя не тронули!

– Они даже меня не заметили, тетушка, – устало улыбнулась Клео. – Я проследила их путь до самого лагеря. Я знаю, где они прячут Армана. И я освобожу его!

Клео покачнулась.

– Дитя мое, тебе нужно отдохнуть! Поспать!

– Тетушка!

– И не спорь со мной! Одна ты все равно ничего не сделаешь…

– Тетушка!

– Утро вечера мудренее…

А утром Клео села на Лизхен и, вооружившись шпагой, вместе с мадам Фиорентиной отправилась к дому мадам Берсинье. Та уже все знала. Конечно, разве мадам Фиорентина могла промолчать и не рассказать все матери несчастного пленника!