Помоги проекту - поделись книгой:
– Девочка?
– Да, наш плод нашей любви.... Но я… я … я ее потеряла! Этот проклятый мост отнял ее у меня! …
Повисло молчание. Джон осторожно кашлянул:
– Мадам, простите мое любопытство, но как это могло случиться?
– Лошади понесли. Кучер пытался их остановить, но упал с козел. А я… я держала на руках колыбельку с моей красавицей и молила Бога, чтобы он остановил лошадей. Но Бог не услышал мои молитвы. Лошади неслись. Впереди был мост. Мы оказались на нем и коляска резко наклонилась!! Потом мне сказали, что отлетело колесо. И мы вместе с ребенком оказались в реке! А дальше… дальше я ничего не помню. Очнулась я уже на берегу. Одна! Колыбельки с моей девочкой нигде не было! Эта проклятая река и этот проклятый мост отняли ее у меня! Простите, мне так тяжело об это вспоминать… Ведь как раз вчера ей должно было исполниться восемнадцать…
Джон вздохнул:
– Я понимаю вас, мадам. Но кто знает, может быть ей сейчас лучше? Разве вы можем постичь всю глубину Промысла Божия?
Мадам устало махнула рукой:
– Я убеждала себя в этом, но… Сердце говорит мне, что она жива, но … Как бы я хотела увидеть ее вновь…
Джон встал:
– Мадам, если ваша дочь жива, то я приложу все свои силы, чтобы найти ее.
– Храни вас Пресвятая Дева Мария и все угодники. Если вам что-нибудь будет нужно, то обращайтесь ко мне. Я помогу вам в вашем святом деле.
И вот теперь Джон в задумчивости ехал обратно. Тень наследницы на мгновение мелькнула перед ним и исчезла. След оборвался. Поиски надо было начинать сначала… Али крался за ним…
Джон не сразу заметил, что по дороге кто-то едет на ослике впереди него. Только спустя некоторое время он сообразил, что это аббатиса Фар`а, которая ехала так медленно, что Джон, сам того не желая, вскоре поравнялся с ней. Вид у аббатисы был чрезвычайно озабоченный.
– Добрый день, матушка! Могу я узнать, почему вы столь серьезны?
– Ах, это вы, сын мой… Есть у меня на то причины. Я размышляю над путями Господними и его милосердием… Поистине наш ум слаб, и мы не можем постигнуть всю глубину замысла Божьего. Сегодня у нас в монастыре отошла к Господу одна монахиня. Вы знаете, кто она была в миру? Мадам Мельпелье!
Джон вздрогнул и перекрестился:
– Кто же не знал эту ведьму! Для нее навести порчу было сущим пустяком. Говорили, что за ней водятся дела и похуже… Правда, никто ничего не доказал. А потом она вообще куда-то исчезла. Так значит, она раскаялась и ушла в монастырь?
– Совершенно верно. Как же мы тогда славили Бога за то, что он привел к нам эту заблудшую овцу! В своем милосердии Всевышний дал ей возможность искупить свою вину. И вы знаете, не было усерднее монахини! Видно было, что раскаяние ее искренне и своими подвигами она и в самом деле хочет спасти свою душу. И вот сегодня Бог призвал ее. Но… Вот что она рассказала мне перед смертью. Года четыре назад, когда она еще не знала Господа, к ней пришел какой-то человек и купил у нее… Ну вы знаете, что такое аква тофана…
– Яд?
– Совершенно верно. А потом наш старый барон объявил, что у него неожиданно нашелся сын, которому он завещает свое поместье. И как-то так получилось, что вскоре после того старый барон умер. Это поразило мадам Мельпелье. Она решила, что барона отравили именно этим ядом, который она продала. И эта капля переполнила чашу. Мадам бросила свое гнусное ремесло и пришла к нам. Но только сегодня я узнала об этом. Мадам Мельпелье сказала, что она хочет идти к престолу Всевышнего с легким сердцем. И вот теперь я еду в размышлениях. Если это так, значит что-то нечисто у молодого барона…
Али за кустами весь превратился в слух. А Джон… Джон внезапно вспомнил молодцов молодого барона. Невольный озноб пробежал у него по спине. Эти не пощадят…
– Матушка, не в обиду будь сказано нашим жителям, но у мадам Мельпелье было много покупателей… Почему именно этим ядом отравили старого барона? Мы же не знаем, кто был покупатель и зачем ему был нужен яд. Может быть, эта покупка предназначалась совсем для другого?. К тому же… Слишком много прошло времени. Где теперь искать того человека? Да и как опознать? Вы же знаете, как таятся покупатели такого рода. Его же никто не видел, кроме мадам Мельпелье… Так что вряд ли мы когда-нибудь что-нибудь узнаем…
– Возможно вы правы, сын мой. Но я буду молиться, чтобы Господь дал совет, что мне делать дальше.
– Ваша молитва матушка непременно дойдет до Господа.
– Очень надеюсь, сын мой.
Аббатиса замолчала. Джон решил, что она и вправду начала молиться. Чтобы не мешать ей, он ударил пятками своего ослика и быстрее поехал вперед. Но как быстро он ни ехал, Али все равно был быстрее. Вскоре он оказался в замке и без промедления отправился в кабинет к барону.
Барон сидел в самом мрачном настроении, с оловянным кубком в руке. Выслушав Али, он с такой силой грохнул кубком по столу, что покривил его.
– Надо было сразу пристрелить эту старую ведьму, чтобы она не болтала! А теперь… Теперь не достанешь… Отправилась в ад. Составит славную компанию этому идиоту!
Барон захохотал и внезапно смолк. Он вдруг вспомнил, как стоял тогда в этом кабинете, перед старым бароном. В правой руке он держал письмо к королю, в котором барон де Вильрод обвинялся в сношениях с дьяволом и чернокнижничестве, а в левой – письменное признание его сыном и завещание, по которому замок, земли и все богатства барона отходили к нему. «Выбирайте, господин барон. Или костер, или я ваш сын!».
Да, славная была история… Правда, пришлось потрудиться – найти пещеру, соорудить там алтарь, найти коровий череп, выкрасить свечи черной краской, переплести Библию вверх ногами… А самое главное, купить свидетелей и выдрессировать их. Неудивительно, что когда эта старая развалина захотела сама убедиться в весомости доказательств и вместе с ним отправилась в пещеру, им то и дело попадались навстречу люди, которые, понизив голос, спрашивали у них, когда, мол, новая «черная месса» будет… Ну а потом старый хозяин и все эти продажные олухи отправились прямиком в ад… Надо было тогда и эту бумажную крысу отправить, но, увы, он – личность известная. К тому же пообещал молчать…
– А… – он осекся. « А почему араб мне все рассказывает? Что у него на уме? Подозрительно....Впрочем, он ничего не знает… Но что делать с этой старой чернильницей. Хотя… Ведь у нотариуса самого рыльце в пушку, так что вряд ли он болтать будет…Так… А аббатиса? Никто ничего не узнает?. А может стоит навестить монастырь?…»
– Коня!
Али на всякий случай вышел посмотреть, по какой дороге поехал господин. Странно, но эта дорога не вела к монастырю.
А через некоторое время аббатиса получила письмо. Сестры сказали, что его принес какой-то неприметный человек, лица которого они не запомнили. Да и вообще, он даже не вручал письма, а всего лишь постучался и бросил его в открывшееся воротное окошко. Прочитав его, матушка Фар`а задумалась. Письмо было чрезвычайно вежливо, однако что-то было не так. Чувствовалась какая-то угроза.
Вот что было написано в письме:
«
Письмо было написано красивым ровным почерком, на хорошей бумаге. Однако подпись отсутствовала.
Аббатиса покачала головой, все это было очень подозрительно… Вдруг она вспомнила давешнюю встречу на дороге с нотариусом. «А не показать ли это письмо ему? Он все-таки учился законам, а значит, должен что-то понимать в таких делах»…
Тем временем Яков совершал странные действия. Он отправился к статуе Девы Марии, стоящей на перекрестке неподалеку от замка и стал усердно молиться перед ней. Потом, непрерывно крестясь, он обошел вокруг статуи, иногда поглядывая то на постамент, то на саму статую, то на землю вокруг постамента. По-видимому, увиденное его удовлетворило, потому что он отправился от статуи с видом довольного человека.
Глава 7
Подкидыш или баронесса?
Время шло. Пролетали прекрасные летние дни, наполненные трудами и встречами… И однажды Арман рассказал Клео удивительную историю. Вместе с мастером он обновлял росписи одной окрестной церкви. Дела шло хорошо, и вскоре они приступили к сюжету о Моисее. Как раз когда Арман трудился над тем местом, где младенца Моисея находят в Ниле, в церковь вошел местный священник. Старику явно хотелось поговорить. Слово за слово, разговор зашел о работе, о фресках и об этом сюжете.
– А знаешь что, – сказал падре. – Лет двадцать тому назад и у нас в округе была похожая история. Да-да, рыбаки пришли утром на реку и что они увидели? Колыбельку с младенцем, плавающую около берега! Рыбаки были добрыми христианами и принесли младенца в церковь… Это была девочка…
– И что потом?
– Потом… потом… Потом нашлись добрые люди, которые взяли ее на воспитание. Бог да благословит их за это.
– И что стало с этой девочкой?
– Что стало… что стало… Я не помню. Я стар, меня подводит память. Но я помню это место, потому что мы все туда отправились и поставили там крест в память об этом событии.
Услышав об этом, Клео вздрогнула. Отчего-то ей показалось, что эта история очень важна для нее.
– Ты можешь показать это место?
– Наверное. Священник рассказал и о нем.
– Тогда в ближайшее воскресенье мы отправляемся туда!
– Но почему?
– Я не знаю. Но я должна побывать там.
За прошедшие годы крест потемнел, одряхлел и сильно наклонился. Но, тем не менее, он все также приметно торчал на берегу, обозначая место находки. Очень странно, но приближаясь к нему, Клео волновалась все сильнее и сильнее, словно здесь ей должна была открыться какая-то тайна. Они подъехали. Арман спешился и начал спускаться к реке, чтобы поближе рассмотреть место, где плавала колыбель с младенцем. Клео, еще сидя в седле, обернулась кругом… О, Боже, недалеко за лесом, торчали знакомые шпили! Она присмотрелась. Точно, это были шпили ее дома! Дома, где она выросла, где жил ее отец и тетка!
– Клео, куда ты?!
Она дала шпоры Лизхен и помчалась вперед, глядя только на шпили. Сейчас, сейчас она что-то узнает! Что-то очень важное!
– Клео, Клео!! Подожди!!!
Но она не могла остановиться.
Вихрем влетела она во двор родного дома. Бросив поводья изумленной дворне, она все также стремглав взлетела на второй этаж и без стука отворила дверь кабинета. Тетя Берта с вязанием в руках вопросительно подняла голову на звук.
– Клео?! Малышка?!…
– Тетя Берта, меня нашли в реке?
Тетя Берта опустила вязание на колени. Клео поняла, что выстрел попал в цель.
Повисла пауза. Потом тетя сказала:
– Это правда. Мой брат был тогда в церкви, когда рыбаки принесли тебя. В тот день священник говорил в проповеди о Моисее, его жизни, а тут ты… Брат усмотрел в этом Божественный знак и взял тебя. В память о месте находки он и назвал тебя Клеопатрой. Он хотел, чтобы ты царствовала на реке, как когда-то Клеопатра царствовала на Ниле....Он постарался стать тебе хорошим отцом, а я – как могла заменяла тебе мать…
– А почему он говорил мне, что в день, когда мне исполнится восемнадцать лет, я должна отправиться в замок?
– Я не знаю. Об этом он мне не говорил… Подожди, подожди… ну куда же ты?!
Клео резко развернулась и вышла. «Я подкидыш!! Я найденыш!!» – стучало в голове. Не обращая внимания на Армана, недоуменно ждавшего во дворе, она молча вскочила в седло.. «Я подкидыш! Я найденыш!!»....
Всю обратную дорогу она продолжала молчать. Арман пытался ее развлечь, но, видя тщетность своих попыток, умолк. Так молча они и вернулись домой.
Несколько дней потом Клео была задумчива и грустна. «Я подкидыш!! Я найденыш!»… Иногда она ловила себя на том, что сидит неподвижно, бросив шитье и уставившись в окно. Тетушка Виолетта сунулась было с расспросами, но Клео молчала. Тетушка мысленно улыбнулась: «Наверное, с Арманом повздорила… Ну что ж, молодость, кровь горячая.... Ну ничего, ничего, отойдет…»
А тем временем матушка Фар`а посетила старого нотариуса.
– Что вы об этом думаете, доктор? – спросила она, когда Джон прочитал письмо.
Старик задумался. «Возвращаются старые дела.... Но кто мог услышать нас на дороге? А может быть, эту тайну услышали в монастыре…»
– Скажите, а кроме вас и мадам Мельпелье был кто-нибудь в келье?
– Никого…
– А в коридоре?
– Я не знаю. Дверь была закрыта.... Вы хотите сказать…
– Да, матушка, увы. В обители есть Уши. И эти Уши с кем-то связаны…
– С кем?
– С тем, кто хочет, чтобы эта тайна оставалось тайной.
– Но кто же это, доктор?
«Молодой барон…» – мелькнуло в голове у Джона. Но он сказал другое, как бы не слыша вопроса:
–. Матушка, я, как и вы, хочу, чтобы зло было наказано. Но, что мы предъявим королевскому суду? Ничего. Мы не знаем, кто приходил к мадам Мельпелье, зачем ему понадобился яд.... Даже вот это письмо – разве оно угрожает вам?…
– Нет, но…
– Вот видите. Судя, по всему, вы стали обладательницей такой тайны, которая способна погубить не только вас, но и весь монастырь. А ведь именно вам вверена забота о его благополучии… Будет ли польза от того, что мы начнем тревожить покойников?
– Так что же делать, доктор?
– Заботиться о процветании монастыря. А тайны… Пусть они остаются тайнами…
С каким бы удовольствием Джон облегчил бы свою душу и покаялся матушке в страшном грехе лжесвидетельства! Четыре года назад он удостоверил фальшивое завещание, по которому все имущество старого барона переходило к тому, кто сейчас сидит там, в замке…
И ведь он знал, что оно фальшивое! Незадолго до того события старый барон смог встретиться с ним без свидетелей и рассказать о том, чего от него требуют. Тогда-то старый хозяин и показал ему настоящее завещание с припиской, в которой было изложено все, что он ему говорил.
Странное это было завещание. Замок, земли и все свои богатства барон завещал той девушке, которая в день своего 18-летия появится в замке. Вместе с нотариусом свою подпись как свидетель поставил и Яков. После чего барон сказал, что спрячет завещание и Яков будет знать место..
А вскоре его снова позвали в замок и он понял, что барон говорил правду. В кабинете кроме него и барона был «наследник». Он вел себя тихо, но в руках держал пистолет… А во дворе расхаживало штук двадцать молодцев, многие – с мушкетами....
Увы, Джон слишком хорошо знал человеческую натуру и не доверял ей. Вот почему он сказал аббатисе:
– И мне, и вам доверяют. И мы знаем много тайн. Огласить их – значит, нанести вред многим людям, которые сегодня исправились…
– Может быть вы и правы, – печально произнесла аббатиса. – Мы знаем слишком много тайн.
Она помолчала.
Поделиться книгой: