Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 5
Арман
Клео въехала в Кюмун-де-Сюр почти сразу после обедни. Так что у дома мадам Фиорентины ей пришлось немного подождать, пока достопочтенная хозяйка придет из церкви.
Черноволосая и носатая мадам Фиорентина удивленно подняла бровь, увидев рядом со своим домом незнакомую девушку, но письмо тетки все объяснило. Прочитав его, мадам покачала головой… «Конечно, похвально такое трудолюбие в столь юном возрасте… Но, Пресвятая Дева Мария, разве прилично молодой девушке путешествовать одной, верхом и… Боже мой! Со шпагой и пистолетом!… Святые угодники, а если бы ты попала в лапы разбойников? Разве эти железки смогли бы защитить тебя?…»
Чтобы скрыть улыбку, Клео опустила голову.
Мадам немного помолчала, дабы Клео прочувствовала неприличие своей выходки…
– Слава Всевышнему, мы уж лет тридцать о разбойниках не слышали… – она пыталась сделать свой голос строгим, но было видно, что ей это удается с трудом. – Так что у нас эти штуки без надобности. Если хочешь, то можешь повесить их на стену, хотя лучше убрать их куда-нибудь… Не дай Бог, попадутся на глаза моим девушкам, начнут баловаться, до беды недалеко…
Мадам покосилась на проходящих мимо людей, которые уже издали кланялись ей.
– Мы мирно живем и своим трудом зарабатываем себе хлеб. Работы много. Всем наши вещи нравятся, заказывают много, не справляемся. Постель и стол мои, за работу не обижу… Если согласна, то пойдем, покажу твою комнату.
Несколько обескураженная таким «гостеприимным» приемом, Клео молча пошла за ней.
Вообще-то, мадам Фиорентина была не слишком обширного размера, но, тем не менее, лестница ощутимо поскрипывала под ее ножками.... Поднявшись на второй этаж, она повернулась и вдруг порывисто обняла Клео.
– Ну, здравствуй, моя малышка! Наконец-то я тебе увидела! О Господи, какая же ты красавица! Твоя тетка постоянно писала мне о тебе, но что такое слова! Разве они могут передать твою красоту! Здесь нужен художник, да такой, что рисует картины для самого короля!
Окончательно сбитая с толку Клео молчала. Мадам понимающе усмехнулась:
– Ах это… Извини меня, пожалуйста. Надо было разыграть комедию перед нашими «добрыми прихожанами». Все знают, что у меня женское царство, а тут гости с оружием… Вот и пришлось пять минут побыть святее папы римского, а то пришлось бы потом целый месяц слушать перешептывания за спиной… Так что забудь об этом, пожалуйста. Зови меня тетушкой Виолеттой и делай со своими вещами, что хочешь… Хотя… Все-таки лучше будет, если ты не станешь открыто носить шпагу на улице… А, кстати, вот и твоя комната…
«Почему кстати?»… Клео не успела додумать мысль. Мадам Фиорентина распахнула дверь:
– Знакомьтесь, девушки! Это Жюли, это Катрин, это Женевьева, а это наша новая работница – Клео. Вот твоя кровать, а это твои полки в шкафу. Располагайся.
Утром следующего дня Клео в компании десятка молодых девушек, уже сидела за столом в обширной и светлой зале дома мадам Фиорентины и усердно трудилась над очередным заказом – украшала кружевами мужскую рубашку....
Так продолжалось до субботы. А в субботу утром Клео пришла в конюшню, погладила свою Лизхен и озабоченно покачала головой:
– Что-то ты толстеть начала, дорогая… Пора нам с тобой проехаться....
Выезжая в ворота, Клео крикнула:
– Тетушка Виолетта, я поеду прокачусь!…
– Храни тебя Дева Мария! И не показывай шпагу!
… Они совершили славную прогулку по цветущим полям и лесным дорожкам. Лизхен и вправду застоялась в конюшне и с видимым удовольствием неслась вдаль. Клео не забыла и о себе, ведь она не зря прихватила шпагу. В укромном месте она тоже с удовольствием размяла мускулы и вволю потренировалась. Она хорошо помнила, что говорил ей отец: «У тебя есть главное – Неожиданность. Есть женщины и есть шпаги, но никто не ожидает, что они будут вместе. Помни об этом и постарайся это не потерять».
День перевалил за половину, когда Клео с чувством приятной усталости, не торопясь, возвращалась домой. Выехав на дорогу, она увидела, что несколько впереди нее идет какой-то молодой человек, одетый бедно, но чисто. Под мышкою путник держал какую-то папку. Клео не обратила на него никакого внимания, странная мысль вдруг завладела ею. Почему-то она снова вспомнила замок, барона… «Что же я должна была там увидеть? Почему ты так и не сказал мне об этом, отец?…»
Внезапно дорожная ситуация резко изменилась. Из придорожных кустов к юноше выскочили три оборванные фигуры с дубинками и он моментально согнулся от увесистых ударов. Тут же две фигуры схватили его за руки, а третья выхватила нож. Юноша замер, выронив папку. Из нее вылетели листы бумаги… Бандиты начали шарить по его карманам. Это было уже слишком! Клео дала шпоры и мгновенно очутилась на месте преступления.
– Эй, господа трусы, втроем на одного? Немного же вы стоите!
Главарь обернулся. Клео увидела типичную разбойничью физиономию заросшую бородой до самых глаз. Физиономия радостно осклабилась.
– Эй, вы, держите этого! А я поговорю с такой приятной мадемуазель… Зря вы вступились за этого болвана, уезжайте поскорее и всем будет хорошо…
– Уж вам точно не будет хорошо… Отпустите этого юношу, а то…
– Вы собираетесь нас схватить? – Шайка загоготала.
Клео выхватила шпагу. Главарь радостно хмыкнул:
– Боже милосердный, какое счастье нам привалило! Вот и оружие нам доставили… Мадемуазель лучше отдайте эту иголку сами, а то мы чего-нибудь вам повредим…
С этими словами, он, поднимая дубинку, начал медленно подходить к Клео. Та спешилась…
– Что ты делаешь! – закричал молодой человек. – Уезжай!
Сильный удар в живот заставил его замолчать.
Главарь ухмыльнулся:
– Ну, вот и хорошо, ну вот и правильно. Давайте нам вашу штуку и разойдемся…
Клео одной рукой держалась за седло, меряя глазами расстояние до бандита…
Никто ничего не понял, но главарь вдруг выронил дубинку и, присев, схватился обеими руками за лоб. … «А-а-а!! Убивают!!..»… В ту же секунду кулак Клео въехал одному из бандитов под глаз, он автоматически схватился за лицо.... «Я ослеп!!!»… У шеи второго уже многозначительно покачивалась шпага…
– Ну-у… – Клео одним ударом левого локтя назад отбросила попытавшегося было напасть на нее главаря…
Единственный стоящий на ногах разбойник растерянно хлопал глазами.
– Обойдемся без кровопролития, не так ли?
Вопрошаемый молча кивнул.
– И мы сейчас мирно разойдемся, правильно?
Снова кивок.
– Только мы пойдем пешком, а вы сейчас очень быстро побежите вон туда… Или туда.. Словом, куда хотите, но очень быстро!! Согласны? Вижу, что согласны. Раз, два три!
Разбойники опрометью кинулся в кусты. Клео резко развернулась к валявшемуся главарю… От страха тот не успел даже встать и проломился сквозь кусты на четвереньках…
– Спасибо! Эти негодяи хотели ограбить меня! А мне как раз выдали недельное жалованье. Черт, пришлось бы неделю голодать… И рубашку порвали… – молодой человек пытался привести свой костюм в более приличный вид, но, увы, увы, рукав рубашки висел буквально на двух ниточках… – Арман, к вашим услугам! Я художник. Правда я сейчас работаю подмастерьем. Но мастер обещал, что разрешит мне участвовать в картинах, если я докажу, что умею писать. Вот я и вышел на этюды, а тут вот…
Арман растерянно поднял истоптанный в пылу драки лист бумаги. Карандашом на нем был набросан пейзаж…
Клео снова посмотрела на молодого человека и вдруг увидела, что у Армана огромные голубые глаза… Теплая волна толкнула ее сердце…
– Как ваше имя, моя спасительница?
– Клео… Я могу починить вашу рубашку. Я белошвейка у мадам Фиорентины…
– Благодарю вас, но я и сам умею управляться с иголкой, мне бы только добраться до дома…
Клео улыбнулась:
– Лучше бы вы умели управляться со шпагой…
Арман вспыхнул:
– Я художник! Мое оружие – кисть! Именно этим оружием я буду воевать с пошлостью и просвещать человечество!
Ах, как ему шел румянец! Клео невольно залюбовалась юношей. И опять теплая волна толкнула сердце…
– Все же я думаю, что нам лучше вместе дойти до города. Вдруг бродяги, увидев вас одного, решат вернуться…
– Вы правы. – Арман вздохнул. – Такие негодяи неисправимы.
Они вместе прошли остаток пути. И, конечно же, не было ничего удивительного в том, что завтра, после воскресной службы они встретились вновь…
А вскоре Клео уже сидела за семейным воскресным обедом и слушала матушку Армана – чернокудрявую и худощавую мадам Берсинье, которая явно одобряла выбор сына…
– Ах, мадемуазель Клео, если бы вы знали, как Арман хочет рисовать…
– Писать, мама… – недовольно прервал Арман.
– Ну да, писать. Хотя мне кажется, что пишут писатели, а художники рисуют… Ну пусть писать, лишь бы ему удалось стать известным художником, который работал бы для самого короля… Вы не представляете, как я рада, что вы познакомились. Арман… у него такое чувство красоты, он мог познакомиться только с красавицей…
Мадам Берсинье ласково погладила Клео по руке.
– Приходи к нам запросто… – сказала она таким теплым голосом, что Клео зажмурила глаза, чтобы не брызнули слезы…
Клео не знала своей матери и никогда не видела ее. Отец на все ее расспросы отвечал, что она – дар Всевышнего… Отец никогда не был женат. Он жил в своем поместье вместе с своей сестрой, которая как могла заменяла Клео мать, именно тетя и научила Клео шить. Но голос крови говорил девушке, что эти люди – не ее родители… А потом отец стал часто жаловаться на сердце и говорить ей о замке и о том, что она должна быть там в день своего восемнадцатилетия…. А еще он учил ее фехтовать и стрелять… А потом отца не стало… А потом дела пошли все хуже и хуже… Тетя каждый вечер сидела за счетами, горестно вздыхая. А потом она объявила, что делать нечего и Клео надо самой зарабатывать себе на жизнь…
– Ну что же ты молчишь? – мадам Берсинье еще раз погладила Клео по руке. Внезапно та бросилась к мадам и обняла ее. Арман смущенно потупил глаза.
– Все будет хорошо, вот увидишь… – мадам Берсинье тоже обняла девушку. Она не стала ни о чем спрашивать, решив, что все придет само собой. «Незавидная жизнь, похоже, у этой девушки, раз так она отзывчива на ласку… Но видно, что она – человек добрый. А это главное в семейной жизни» – подумала мадам Берсинье, вспомнив своего достопочтенного супруга – храброго вояку месье Берсинье. Какие у него были роскошные черные усы! А шпага! В полтора раза длиннее, чем у других! Да, месье Берсинье был солдатом, но сражения не ожесточили его сердце. Он был солдатом, а не бандитом! Он никогда не грабил в покоренных городах, брал лишь бесхозное добро, а половину своего крохотного жалованья, которое и выплачивалось-то кое-как, мог запросто отдать первой встречной бедной женщине с ребенком на руках… Потом он был начальником городской стражи, но недолго. Слишком часто у него «сбегали» из долговой тюрьмы бедняки… И никогда он не ударил жену, он даже голос повысил-то всего раза два или три....Она всегда хотела дочку, но родился Арман. Больше у них детей не было. Ну что ж, спасибо Богу и за это. Но мечта о дочке не оставляла ее…
– Мама, мама, суп остынет! А потом Клео обещала мне попозировать для своего портрета…
– Ах, да. Что-то я совсем задумалась. Извините меня, дети. Конечно, давайте поскорее есть суп, пока он горячий. Или вам некогда? Ну тогда бегите…
Стоит ли говорить, что портрет Клео так и остался незаконченным.
Глава 6
Поиски и письмо
Ох, не зря старому Джону чудился шорох за дверью и тень в коридоре. Потому что едва он покинул замок, как в обеденную залу к барону постучался конюх Али.
– Хозяин, я слышал что-то важное… – Али рассказал барону о разговоре между Яковом и Джоном.
Барон замер с поросенком в зубах. Потом он выплюнул мясо и смачно выругался.
– Старый пень! Я так и знал, что дело нечисто! Тот-то эта чернильница так старалась меня убедить, что других наследников нет! И эта развалина, Яков туда же! Верен покойнику? Ну так и отправляйся вслед за ним! Повешу!
– О, господин, зачем вешать? Зачем затыкать язык? Мертвый ничего не скажет.
Барон хмыкнул:
– Твоя правда. Тогда тащи его сюда. Нет, лучше в кабинет, там пистолеты есть…
Али поклонился:
– О, господин, позволь твоему недостойному рабу дать тебе совет. Если этот человек ничего не сказал даже своему другу, то он ничего не скажет и тебе. Я думаю, что он не боится смерти. Ведь тогда его тайна умрет вместе с ним.
Барон нервно забарабанил пальцами по столу:
– И что?
– Надо сделать по-другому, господин. Я прослежу за его другом и тогда они, сами того не ведая, откроют нам свою тайну.
Барон оценивающе посмотрел на Али. «А это араб соображает…»
– Ладно, будь по-твоему.
Вот почему на следующий день по северной дороге двигались два путника – Джон и Али. Только Джон ехал по дороге на ослике, а Али скрывался в придорожных кустах…
Так они добрались до поместья Бельвилль. Али увидел, что Джон подъехал прямо к парадному крыльцу. Слуги приняли ослика, а нотариус прошел в дом. Али заметался. Вернуться и сообщить господину, что человек приехал в это поместье? Так это значит, ничего не сообщить! Надо выяснить, зачем этот старик приехал сюда!
Али кинулся вокруг господского дома. Ему повезло, он неувиденным проскочил между курятниками и овчарней и оказался – О, Аллах! – прямо перед большим окном. Али прилип к стене, потом осторожно заглянул в окно. Он увидел, что старик разговаривает с какой-то хорошо одетой женщиной, видимо, самой госпожой. Но о чем они разговаривают? Проклятое окно! Оно закрыто!
Вскоре старик встал и, поцеловав руку госпожи, вышел. Конюх сжал кулаки от досады. Он так ничего и не узнал! Но, может быть, стоит дальше последить за стариком, вдруг он все-таки откроет тайну?
А нотариус вышел на крыльцо в расстроенных чувствах. Разговор с хозяйкой поместья ничего не дал…
Мадам Летелье отлично помнила старого барона.
– О да, это был мужчина! – мадам мечтательно подняла глаза. – Как можно было перед ним устоять такой слабой женщине, как я… Моя бедная девочка! Как она была так на него похожа!… А как он любил ее! Он даже говорил, что отдаст ей все свои сокровища…
Поделиться книгой: