Свободная. Там, где нет опасности, нет приключений

Сплю в единственной сухой одежде, которая у меня осталась, сверху надеваю кальсоны и куртку Gore-Tex. Потом аккуратно укрываюсь влажным спальником ради изоляции. По ночам я едва не замерзаю. Кажется, что влага проникла внутрь моего тела. Я почти не сплю, костям и мышцам не нравится подобное состояние, у меня болит весь скелет. Ухожу все выше и выше в горы. Я хочу, чтобы меня окружала только матушка-природа, чтобы не беспокоиться ни о чем, кроме своего внутреннего мира.

Дни сменяют друг друга, деревни попадаются все реже. Последнюю деревню я прошла четыре дня назад. Продолжаю ползти наверх. Сейчас я на высоте 2500 метров над уровнем моря. Мне улыбается сосновый лес, который меня окружает. В нем много воздуха и часто встречаются красивые прогалины. Решаю разложить свои вещи на солнце, а самой насладиться комфортом леса. Это первая утешительная ситуация с момента наводнения. Я расставляю палатку. Здесь нет людей, земля укрыта толстым слоем сосновых иголок, которые приятно покалывают меня и источают душистый аромат. Впервые с тех пор, как меня затопила старуха, я чувствую себя хорошо. Радуюсь солнцу и расстилаю на земле все влажные вещи, включая спальный мешок. Снимаю с себя всю одежду, кроме нижнего белья, потому что солнце греет довольно сильно. Располагаюсь так, чтобы впитать в себя побольше тепла. Мне нужно избавиться от сырости в теле. Я все время мерзну. Но сегодня чудесный день… Спасибо тебе, спасибо тебе…

Осторожно переворачиваю снаряжение, надеясь, что к концу дня все высохнет. Тем временем решаю разобрать свою горелку, чтобы отремонтировать ее. Я так часто пользовалась разведенным топливом, что все забилось, и, несмотря на высокое давление, огонь очень маленький и нестабильный. Я достаю ремкомплект и аккуратно разбираю горелку на части. Все внутри покрыто черной копотью. Очень тщательно выкладываю все части на пластиковую сумку в том порядке, в котором их снимаю. Спустя несколько часов я по-прежнему сижу в той же позе перед палаткой, руки и лицо почернели, но я улыбаюсь. Только что наполнила топливную горелку MSR, и она стала работать, как в первый день покупки. Я прыгаю от радости. У меня получилось! В эту ночь я сплю, как младенец, в своем спальном мешке. Солнечный день вернул комфорт моему телу и моему духу.

Дни идут своим чередом, и я не знаю, какой сейчас день недели, я даже не знаю, какой сейчас месяц. Но я поднимаюсь рано утром и радуюсь каждому новому дню. Считаю, что каждый день уникальный и единственный в своем роде, каждая мелочь наполняет его особым смыслом. Однажды, еще до того как открыть палатку, я почувствовала, что сегодня необычный день. Снаружи все покрыто белым покрывалом. Запахи сменились, воздух стал чище, острее. Я не люблю рутину, поэтому с радостью встречаю снег. На такой высоте все очень быстро меняется.

Земля укрыта снегом вперемешку с грязью, такое сочетание текстуры вызывает у меня улыбку. Снег очень воздушный, напоминает яичный белок, и эта мысль тут же переносит меня в кухню моей мамы, где я лепила свои первые куличики и тортики. С тех пор как я зашла в заповедник панд, я не встретила ни души. Я также не видела никакой информации о правилах посещения этой территории.

Продолжаю идти, пот капает с меня огромными каплями, я тяну и толкаю свою тележку по единственной проселочной дороге, которая поднимается до 3000 метров.

Здесь разросся бамбук и покрыл каждый сантиметр земли, словно какая-то безмолвная болезнь. Я всего в нескольких шагах от вершины. Если посмотреть вниз, можно увидеть ряды бамбука, которые купаются в белом тумане. Я понимаю, что бамбук вытеснил отсюда все другие виды растений. Это похоже на вторжение. Остановившись, я начинаю замерзать, поэтому надеваю куртку и достаю термос, который с утра наполнила хорошим черным чаем с лимоном.

Чтобы не испачкаться, усаживаюсь на камень, стоящий над дренажной канавой, которая тянется чуть ниже дороги. Вещи сложила прямо на дорогу. Я наслаждаюсь чаем и думаю о том, что, возможно, смотрю на жилище панд. На мандаринском языке это животное называют «кот-медведь». Каждый день оно съедает до 20 килограммов бамбука. Замечтавшись, рассматриваю пейзаж и потягиваю чай, как курильщик затягивается утренней первой сигаретой. Напиток все еще горячий, а для путника в такой негостеприимной местности это особенно важно. Ночью температура здесь опускается ниже нуля. Шляпа натянута на голову, но уши остались открыты. Атмосфера вокруг очень холодная, туманная, однако на удивление безмолвная. Внезапно до меня доносится тихая, едва различимая мелодия. Похоже на шелест новеньких банкнот. Мелодия удивительно ломкая. Я ищу ее источник, но безуспешно, поэтому просто делаю еще один глоток чая. В этот момент с долины поднимается порыв легкого бриза, и вот мелодия звучит прямо у меня за спиной, на этот раз ярче и чище. Я оборачиваюсь и вижу, что листья бамбука над самой тропинкой побелели, как мрамор. Они промерзли насквозь. Ветерок с долины тронул листья, которые, ударяясь друг о друга, и создали эту простую, но элегантную мелодию.

Теплая волна поднимается во мне и обнимает и меня и все мои органы восприятия. Я только что получила один из бесчисленных уроков матушки-природы. Я благодарна и с закрытыми глазами слушаю перестук листьев бамбука.

Чашка с чаем все еще у меня в руках. После долгого момента тишины наконец открываю глаза. Я успокоилась, со мной снова разговаривает природа. Мне очень этого не хватало в шуме и гаме Китая. Вот я неподвижно сижу на камне и вдруг вижу, как кто-то шевелится в русле пересохшего ручья возле дороги. Вдруг по руслу ручья метров на сто проносится уязвимый и беззащитный маленький шарик темно-красного цвета. Мне хватило времени, чтобы рассмотреть маленькое тельце и полосатый хвост. Я не могу сказать ни слова. Только что я увидела очень редкого зверя – красную панду, Ailurus fulgens.

В тот же день мимо меня проезжает военный конвой из нескольких внедорожников. В конце следующего дня пять специальных агентов с идентификационными бейджиками на шеях останавливают меня в бамбуковом лесу, в котором я разбила лагерь на ночь. Наконец я поняла, почему они так громко на меня кричат: они уверены, что видели, как я разводила огонь! К их большому удивлению, они нашли приспособление, дающее огонь без помощи дров: мою горелку. Никто из них не говорит по-английски, но городская одежда выдает то, что прибыли они издалека. Я устраиваю демонстрацию и кипячу воду в котелке. Они уходят, поджав хвост, очень разочарованные. Я наблюдаю, как они спускаются к дороге, и кричу: «Даже не останетесь на чай?» Очень холодно, на улице сильный туман, все влажное.

Я уже неделю не была в деревне, как они умудрились так точно вычислить меня в лесу? Наверное, лучше мне не знать. Я буду настороже, но этого явно недостаточно.

Это случилось спустя две долины. Обычным утром, дождливым и серым, я шла вдоль ручья у самой границы. Именно здесь мои друзья-китайцы поставили окончательную точку в моем путешествии. Они появились внезапно и взяли меня в кольцо, окружив черными машинами без опознавательных знаков. Такие машины я видела уже неоднократно. Все они одеты в одинаковые черные куртки. Я не могу в это поверить, такое чувство, будто я снимаюсь в кино с Джеймсом Бондом. Молодой новобранец стоит в нескольких сантиметрах от меня и орет мне в лицо слово «паспорт». Далее все идет в том же стиле: парни бегают повсюду и собирают информацию для двух ключевых фигур, которые стоят поодаль. Я не знаю, кто эти люди. Затем приезжает армия. Решаю не смотреть никому в глаза, чтобы не спровоцировать их. Когда они говорят со мной, я ничего не понимаю, но и не пытаюсь понять. Просто пожимаю плечами. Все это продолжается несколько часов. В самом начале вторжения молодой новобранец конфисковал мой BlackBerry, который лежал в переднем кармане рюкзака. Он не увидел, что у меня есть другой телефон со швейцарской картой. Из кармана я отправила слепое сообщение в Швейцарию: «Меня задержала китайская полиция». Начался большой переполох, и я точно не послужила его причиной. Я жду в стороне, но никто даже не пытается объяснить мне, что происходит. Через несколько часов я встаю, чтобы взять из тележки термос. В этот момент старший из двух начальников преграждает мне путь, яростно жестикулируя. Он указывает мне сесть в машину. И впервые я говорю «нет»! Одним деликатным, но резким движением я вырываю паспорт у него из рук, что вгоняет его в ступор, но он не показывает этого, как того требует его культура. Я наклоняюсь и медленно надеваю свой рюкзак, беру тележку и возвращаюсь назад по собственному следу очень медленно, не делая лишних движений и ни на кого не глядя. Я жду, что они погонятся за мной или даже хуже. Но ничего подобного не произошло! Я не могу в это поверить!

Решаю вернуться в последнюю деревню, через которую прошла пару километров назад. Я не хочу, чтобы меня обвинили в уклонении от закона. Если они захотят арестовать меня, я буду ждать их там. Затем звоню в свое посольство в Пекине, с которым связывалась в процессе подготовки к экспедиции. После этого звоню в Швейцарию, чтобы объяснить, что произошло. В деревне узнаю, что у меня есть пять дней на то, чтобы покинуть страну. Хватит ли мне этого времени? Я в западной части Китая возле Гималайского хребта. Так начинается гонка со временем. Начальник моей экспедиции тут же связывается с моим советником в Пекине, чтобы тот как можно скорее организовал трансфер. Я вылетаю из аэропорта в Цзючжайгоу-Хуанлун. Чтобы построить взлетно-посадочную полосу, которая сможет принять «Боинг», в знаменитом Национальном парке Цзючжайгоу сровняли вершину горы! Я просто не могу в это поверить! Возвращаюсь через Ченду, затем лечу в Пекин. Как только я прилетаю, иду в швейцарское посольство, чтобы сказать, что со мной все в порядке. Тем временем Грегори и мой пекинский помощник подготовили документы, поэтому я сразу могу идти в монгольское посольство, чтобы получить визу. Времени очень мало. Пока стою в очереди перед монгольским посольством, бронируется мой электронный билет на самолет. Как раз, когда подошла моя очередь, на телефон приходит уведомление о новом письме в электронном ящике, в нем находится электронный билет, который мне необходимо предъявить, чтобы получить визу. На следующий день, абсолютно измотанная от событий предыдущих дней, я вылетаю из Пекина в Улан- Батор.

Гораздо позже я узнала, что мой арест носил профилактический характер. В двадцати километрах от того места, где я шла по проселочной дороге, молодой монах в храме сжег себя заживо в качестве протеста. В тот же день полиция задержала туристов, которые приехали сюда из другого места на автобусе. Я предполагаю, что власти не хотели, чтобы представители западного мира могли рассказать об этом случае. Монахи много лет сжигают себя в качестве протеста против режима оккупации.

Пустыня Гоби: третья попытка

Начало мая 2011 года: я снова отправляюсь в путь

Наконец я готова отправиться в путь.

Зима была ужасной, и мне пришлось собрать оборудование для экстремально холодных условий, но ветер был настолько сильный, что даже моя палатка, которая подходит для базового лагеря Эвереста, не выдерживала нагрузок.

Я вернулась в туристический лагерь недалеко от той точки GPS, где меня подобрали. Завтра на рассвете я смогу выйти. Черт возьми, пустыня Гоби оказалась крепким орешком!

Вижу монгольских девушек, которые работали здесь и раньше. Дэги встречает меня с распростертыми объятиями, словно старого друга, пришедшего в гости, приглашает в главную юрту и заказывает чай. Несмотря на короткую юбку-поло и бейсболку, Дэги приветствует меня с гостеприимством многих поколений монгольских женщин, которые жили до нее.

Хозяйка дома должна приветствовать гостей, но этим все не ограничивается. В момент отправления она проведет вас несколько сотен метров, чтобы разделить с вами первые шаги новой дороги и придать вам силы для нового путешествия. В подобных местах лучше путешествовать вдвоем. Выживание в такой малонаселенной стране зависит от гостеприимства. (Это самая малонаселенная страна в мире, здесь всего 4,6 жителя на 2,5 квадратного километра.)

Дэги изящным движением руки приглашает меня присесть. Жест кажется почти неуловимым, но я столько раз видела его во время своего монгольского путешествия. Гостеприимство в этой стране выражается в точных жестах, передаваемых от матери к дочери, так же и с Дэги. Сидя за чашкой горячего чая, она рассказывает мне последние новости из ее уголка Гоби. Она счастлива видеть меня и очень хочет узнать исход моих приключений. Мы общаемся несколько часов. «Давай начнем с самого начала, – восклицает она. – Что случилось после твоей второй попытки среди зимы? Ты знаешь, что мы здесь до сих пор говорим об этом? Куда ты пошла?» (Во время этого монолога к нам заглянула главная повариха и вежливо кивнула мне. Наверное, я для нее настоящий кошмар: вегетарианка!)

Из самых важных новостей я узнаю, что пропустила приезд актера Ричарда Гира, который был здесь со своей командой. Они приехали на разведку пейзажей для будущего фильма о жизни далай-ламы. Дэги знает совсем немного, но она показывает мне групповое фото в компании «сэра Ричарда Гира», как она его называет. Я смеюсь, и она тоже начинает смеяться.

«Как ты думаешь, я переживу свое разочарование, что мне не удалось с ним встретиться?»

«Не уверена», – лукаво смотрит она на меня, и тут мы обе начинаем смеяться. Мне приятно побыть немного в женском обществе. Мы разговариваем о путешествиях, йоге, сложной судьбе вегетарианца в Монголии и, конечно, о мужчинах. Дэги отлично знает английский, и я, пожалуй, излишне этим злоупотребляю. Мне так редко удается поговорить о чем-то, кроме стандартных вопросов «сколько тебе лет?» и «где твой муж?».

Дэги всегда очень терпеливо отвечает на все мои серьезные и не прекращающиеся вопросы про Монголию, политику, а также про все эти секретные культурные обычаи этой страны. Она как может стремится пролить свет на мое недопонимание людей из ее народа. В некотором смысле она становится моим культурным гидом, у которого я могу узнать самую деликатную информацию.

Я рассказываю ей о привидении. В паре сотен километров на север отсюда случилось вот что. Ветер дул с обычной силой, поднимая с земли песчаные облака и ограничивая видимость. Внезапно неизвестно откуда появился внедорожник, водитель до последней секунды не видел меня. Моя одежда была в песке и очень грязная. Машина притормозила прямо передо мной, и вдруг я увидела огромного мужика, который был ужасно испуган. Он поднял стекло с быстротой молнии и прыгнул на свое место с такими криками, словно случился пожар. Он в отчаянии вдавил педаль газа в пол и растаял в облаке песка.

Дэги легко пояснила мне суть этой ситуации.

«Знаешь, у нас есть одна легенда, – сказала она мне, – она предостерегает путников от встречи с опасными людьми. Их символизирует белая женщина, идущая пешком, которая является не чем иным, как духом безумной».

На следующее утро мои уши ласкает слух закрывающихся створок ворот. Я иду на юг в сторону небольшого перевала, который откроет для меня пустыню Гоби и приведет в Национальный парк Гурван Сайхан.

Взобравшись наверх, я в ужасе осознаю, что снова оказалась здесь. Температура сильно упала, ветер буйствует, как обычно, в любое время суток. Пейзаж пуст: одни лишь песочные дюны серо-коричневого цвета. Я вспоминаю свою привычку ждать полудня, чтобы сделать привал, потому что это самое теплое время дня.

В тот день я как раз собирала горелку, когда почувствовала вдали какое-то движение. Поднимаюсь, но не могу ничего рассмотреть. Возвращаюсь к горелке и вот периферическим зрением снова вижу движение. Мне не приходится долго ждать, чтобы его увидеть. Это волк. Я улыбаюсь: какая красота! Он наблюдает за мной, но знает, что ему не следует долго оставаться на видном месте. Он изучает меня, обнюхивает, затем отходит и движется дальше, заходит за дюну, затем возникает снова, но уже гораздо дальше. Меня чарует эта игра в прятки. Волк все еще носит зимнюю шубку чудесного мышино-серого цвета, но он уже линяет.

Я продолжаю идти по пустыне и наконец попадаю на такую высоту, где встречаю диких коз. Меня все еще удивляет резкое падение температуры. На рассвете, как только просыпаюсь, я чувствую, что в воздухе что-то не так. В ручье перед моей палаткой застыла вода.

Я поднимаюсь и восхищаюсь тем, что вижу перед собой. Горы побелели, припорошенные снегом, контрастирующим с землей, которой его не досталось. Останавливаюсь, снимаю видео и фотографирую. Пейзаж поистине прекрасен. На многие километры вокруг нет ничего, но ветер поднимается и продолжает усиливаться. В ту ночь я долго и мрачно смотрю на равнину. Надеваю горнолыжные очки, чтобы уберечь от яркого света глаза, которые уже и так пострадали от солнца и песка.

Проходит много дней, но ветер не стихает ни на минуту. Однажды, когда я прячусь от него за большим земляным холмом, ко мне приходит большая собака. Мы понравились друг другу, и я делаю ей массаж. Шкура животного прекрасно адаптирована к этому климату, это большой длинношерстный медвежонок. Неожиданно на горизонте появляется мотоцикл. Водитель останавливается и снимает свою традиционную куртку. Поясной ремень тонет в большом круглом животе. Без единого слова он спрыгивает на землю передо мной и начинает играть мелкими камешками в левой руке. Затем поднимает голову: он носит бейсболку и какую-то повязку на лице. Она выглядит довольно странно, словно у Шахерезады из сказки «Тысяча и одна ночь». Я смеюсь про себя: этот толстый кочевник с лицом, обмотанным шарфом, выглядит очень забавно… до тех пор, пока не начинает кашлять, кашлять, кашлять. Я понимаю, что его маска носит защитную функцию: туберкулез, старая форма менингита и другие заразные заболевания все еще распространены в этой части мира. После того как мужчина хорошенько откашлялся, он жестами предлагает пригреть меня на ночь. А затем улыбается! Ух ты… и продолжает стеснительно разбрасывать свои камешки. Ох уж эти монголы, их не остановить! Я быстро спроваживаю своего новоявленного мужа и объясняю с очень серьезным и суровым видом, что я замужем. Через час он поднимается и удаляется на своем мотоцикле, не сказав ни слова. Мне почти жаль его.

На следующий день он снова появляется на горизонте. Мой четвероногий спутник все еще со мной. Мужчина, не говоря ни слова, медленно подходит ко мне и бросает перед собакой кусочек мяса, чтобы отозвать ее. Пес принюхивается и идет по следу заманчивого запаха мяса, которое мужчина разбрасывает через небольшие интервалы, чтобы приманить собаку. Это оказался его пес.

Источники воды встречаются редко, и они хорошо спрятаны. Мне приходится внимательно искать их. Те, что отмечены на моей карте, уже пересохли, не существуют или вообще соленые. Мне приходится идти зигзагами ради воды. Колодцы находятся на одном уровне с землей, нужно хорошенько присматриваться, чтобы заметить их. Во многих местах они накрыты звериной шкурой, которую фиксируют большим камнем. Зигзагообразный маршрут не очень эффективен, когда нужно пройти много километров, но зато он позволяет обнаружить удивительные места, где я встречаю газелей, большерогих овец и даже горного козла. Это напоминает охоту за сокровищами, где главной наградой становится «голубое золото» – вода. Я ищу, копаю, шатаюсь по пустыне, забираюсь на большие камни, чтобы осмотреться с небольшой высоты. Во время охоты за водой натыкаюсь на удивительные наскальные рисунки с изображением охоты на снежного леопарда. Разбиваю лагерь в лесу из саксаулов – единственных деревьев, способных выжить в пустыне Гоби. Позже мне сообщат, что здесь живут волки. Подумать только, я спала здесь, как младенец! В ту же ночь я встретила огромную ящерицу с лимонно-желтыми ногами, а также песчаных белок, которые общаются при помощи тонких высоких писков. Балансируя на двух лапках, они быстро подпрыгивают в воздухе, чтобы заранее узнать о возможной опасности. Меня восхищают фауна и флора этой пустыни. Надо сказать, мне очень повезло, что я пришла сюда пешком. Мне требуется много энергии и пота, чтобы пересечь эти бесконечные песчаные пустоты и увидеть перед собой новые точно такие же пустоты. Именно в это время и начинается привычная вечерняя гроза. Ветер, холод, недостаток еды и воды – идеальные условия для сильного истощения и упадка сил…

В некоторых местах земля покрыта розовыми и фиолетовыми цветами и даже дикими ирисами. Каждый день приносит мне новую красоту и новые открытия.

По пустыне бродят двугорбые верблюды, которых местные жители называют «кораблями пустыни». Наблюдаю за ними целыми днями. Я поняла, что перед началом вечерней грозы (и можете мне поверить, что это не какая-то маленькая гроза) все верблюды всегда уходят в одном направлении – направо. Смотрю на них и делаю то же самое. Это самые лучшие метеорологи, которых я встречала.

Мне никто не попадался на пути с тех пор, как я покинула точку для дозаправки десять километров назад. Еды мало, а блуждания в поисках воды здорово меня изматывают. Я ем на завтрак только мюсли, размоченные в воде, а на ужин – пригоршню риса или лапши. Ночью температура падает до –15 °C, и я чувствую, как мое тело испытывает первые признаки гипотермии от недостатка воды, еды и тепла. До туристического лагеря осталось всего 40 километров, там меня уже ждут люди, а я опаздываю. Они отправились для сбора персонала и еды для лагеря, заодно предполагали заняться моими поисками на обратном пути. Я дрожу от усталости, но продолжаю идти.

Я принимаю предложение директора лагеря, которая обещает довезти меня обратно на то же место, когда я восстановлю силы и приму душ.

Всю ночь меня трясет, а люди по очереди приносят мне термосы с горячей водой. Тем временем Грегори, который тоже приехал, безуспешно пытается найти туристический лагерь – всего лишь горстка юрт посреди пустыни. Ошибка при вводе координат GPS приводит к тому, что он остался один в пустыне, глядя на водителя-монгола, который решил немного поспать. Они приезжают в лагерь на рассвете следующего дня: не доехали меньше пяти километров. Он видит, как сильно я похудела и устала. Мы оба смеемся над его маленькой неприятностью. Я всегда говорила, что GPS бесполезен без хорошей топографической карты!

На следующий день, когда появилось солнце, я решаю вымыть волосы прямо перед своей юртой. Наполняю две пластиковые бутылки родниковой водой, распускаю волосы, которые больше всего напоминают птичье гнездо, и, не глядя, хватаю бутылку и выливаю жидкость себе на голову. Внезапно я разражаюсь проклятьем и возгласом: «Не могу в это поверить!» Напуганный моими криками, прибегает Грегори. Он выясняет, что я только что вылила на себя топливо для горелки, которое хранилось в такой же пластиковой бутылке. Он смеется целых полчаса.

Я еще долго не могу избавиться от ужасного запаха…

Kindle без слов…

Больше всего мне не хватает книг. Они слишком тяжелые, но иногда я беру с собой одну-две книги, которые очень люблю. Но затем, к сожалению, мне приходится сжигать прочитанные страницы.

Я нашла хорошее решение, заказав по спутниковому телефону подарок на свой 39-летний день рождения: электронную книгу Kindle. Я тут же продиктовала своему начальнику экспедиции те книги, которые мечтаю прочесть, как новые, так и классику, которую хочется перечитать. Он несколько раз повторил мне, что все понял и позаботится о Kindle.

Итак, с большим энтузиазмом я раскрываю подарок, полученный от Грегори.

В предвкушении долгожданного чтения быстро срываю упаковку и открываю коробку. Я все еще не осмеливаюсь в это поверить: в своих руках я держу десятки книг в одном небольшом куске пластика размером с две шоколадки. Я начинаю лазить по меню, нахожу интегрированный словарь и… и… смотрю везде, но больше ничего нет. Я обращаюсь к начальнику с полным растерянности лицом и спрашиваю: «А где же книги?»

Он быстро смотрит на меня и, принимая деловой вид, говорит что-то типа: «Ты просила Kindle, и я привез тебе Kindle, правильно? И ты возьмешь его с собой, потому что обратно я его точно не повезу».

Вот так я взяла с собой Kindle в небольшой вояж по пустыне Гоби. А я уже упоминала, что в нем не было ни одной книги?

Через несколько недель в текстовом сообщении я рассказала начальнику экспедиции печальную судьбу моего Kindle. Несмотря на соблюдение всех мер безопасности с моей стороны, мой Kindle, мой дорогой Kindle подвергся воздействию высоких температур и превратился в блинчик: он расплавился!

Я не уверена в том, что эта модель была предназначена для сухих и ветреных зон или для температуры выше 45 °C.

Удивительно, что каждый раз, когда я пытаюсь повысить комфорт своего кочевнического образа жизни, у меня ничего не получается. Поэтому привыкаю к тому, что есть. Без книг и всего остального…

Я еще не знаю, что это путешествие продлится три года.

Милые теплые ноги

Я снова отправляюсь в путь в чистой одежде, с огромным теплым спальником и тележкой с вкусной едой (я прислушалась к советам монголов, что температура в горах Гоби может быть очень низкой в это время).

Я иду через поющие дюны высотой в триста метров, ветер перегоняет песок на их вершинах, и они вибрируют с таким ревом, словно прямо у вас над головой взлетает самолет. Это невероятный феномен. Мне потребовалось пять дней, чтобы пройти через них. Тяну тележку, которая вязнет в песке даже тогда, когда я не двигаю ее. Пока я делаю вид, что я Геркулес, замечаю стадо верблюдов, рысящих по пустыне. А вот песчаные бури, которые обычно наступают в конце дня, приносят мне гораздо меньше удовольствия!

На другой стороне дюн нахожу твердую почву, по которой моя тележка почти летит. С тех пор началось удивительное путешествие, трудное, но наполненное интересными и красивыми открытиями. Я исследую несколько скал и нахожу самое большое птичье гнездо, которое когда-либо видела: оно принадлежит стервятнику. Встречаю китайских геологов, которые собирают пробы грунта, что, на мой взгляд, большая глупость! Снова двигаюсь зигзагами по Гоби, которая нагревается по мере того, как я углубляюсь в нее.

И вот я покидаю последнюю деревню в Гоби, Гурвантес, и ухожу дальше на запад. Находясь недалеко от границы с Китаем, вижу несколько юрт с большими солнечными панелями. Это исследовательский центр, который занимается снежными леопардами[4]. Ученые встречают меня с большим уважением, они прекрасно понимают, сколько усилий потребовалось мне, чтобы добраться сюда. Они живут в этом лагере по три месяца и исследуют окрестные горы, размещая там камеры, которые позволяют им вести точные наблюдения, а также изучать местную популяцию вида. Кропотливая работа велась несколько лет, и вот наконец появились первые плоды. Мне повезло провести целый день в компании исследователя, который размещал камеры…

И угадайте, чем мы занимались. Конечно же, гуляли весь день! Спустя много месяцев, когда ученые сняли камеры, я получила фотографию, сделанную одной из них. Сердечная благодарность им за эту редкую возможность.

Потом меня остановили пограничники, которые тридцать долгих минут сопровождали меня к моему лагерю, который я решила разбить в горах.

С ними был ужасный монгол, наверное, родом с Алтая, а не отсюда. Я столкнулась с ним много дней назад. Его нетипично темная кожа и глаза охотника на зайцев запомнились мне надолго. Он оказался доносчиком.

Этот человек навел на меня пограничников в надежде получить деньги или подлизаться к ним.

Не знаю зачем. Многие шатаются возле границы подальше от любопытных глаз.

Я легко вышла из этой ситуации благодаря улыбке и чашке чая. Один из пограничников дал мне свой e-mail на случай каких-то проблем. Я поблагодарила их за визит, а охотнику на зайцев пристально посмотрела в глаза. Это были последние люди, которых я встретила в самой дикой части моей экспедиции вплоть до моего прибытия в Эхин-Гол. Этот переход запомнился мне ярким переживанием того, что происходит с организмом, когда ему постоянно требуется вода. Много дней температура держится на отметке 50 °C. У меня нет никакого укрытия, кроме импровизированного брезента, и мне приходится ждать, когда солнце опустится настолько, чтобы можно было двигаться без потери воды. Я совершаю незабываемый переход в компании обезумевшего ветра. Пустыня, которая дважды отвергала меня, на третий раз приняла мой визит.

Итак, я иду с востока, где нет ни одной тропы, и меня встречают опустошенные взгляды нескольких жителей изолированной от всего и всех деревеньки Эхин-Гол.

Сибирь

Только что я получила свой второй паспорт с трехмесячной визой России! Ура!

На этот раз мой запрос удовлетворили, мне нужно было только объяснить, какого рода конференции я провожу по всему миру и какие вопросы обсуждаю. Я очень счастлива.

На следующий день, ближе к ночи, мой самолет приземляется в Сибири, в Иркутском аэропорту. Наталье, моему местному помощнику, которая занималась подготовкой этой части экспедиции, приходится немного подождать меня, потому что на русской таможне решили очень тщательно проинспектировать содержимое моего багажа. Женщина в зеленой таможенной форме объяснила, что мне придется заплатить за перевес. При этом ее не интересовало, что я уже заплатила огромную пошлину в Монголии. Она сказала: «Это Россия!»

Ее голос прозвучал именно в том тоне, который вы себе представили. Она посмотрела мне прямо в глаза, и впервые я услышала фразу: «Такой порядок». Тон, которым это было сказано, не оставил мне надежды, несмотря на позднее время (час ночи) и мою усталость. Я честно намеревалась не сдаваться на милость представителя власти, которому понадобилась наличка, поэтому решила немного подыграть. Я начала раскладывать свое оборудование прямо на полу, посреди прохода, заполняя как можно больше места: тележка, полевая кухня, резервуары для воды, палатка, походный матрас и так далее.

За этим последовал короткий смешок: «А почему же вы не привезли с собой мужа?» Сидя на корточках, я поднимаю голову и даю именно тот ответ, которого она ждет: «Ну, ему нужно работать».

Рассмеявшись, она жестом просит меня собрать свой странный багаж и отпускает. Вот так я официально попала в Сибирь.

1 августа 2011 года, порт Байкала

Я на берегу озера Байкал. Впервые смотрю на него, и меня поражает его спокойная мощь. Согласно тем картам, которые мне удалось найти в Иркутске, я смогу обойти озеро по южному берегу. Но с первых же шагов я оказалась между озером и скалой. В течение недели иду (а точнее, прыгаю) по железнодорожной колее, потому что это единственное свободное пространство. Тележка, которая обычно едет за мной без дополнительных усилий, теперь пристегнута к поясу двумя большими карабинами. Так я прохожу через 39 туннелей и 248 мостов (оглядываясь назад, до сих пор вижу, как стою перед входом в туннель с налобным фонариком и прислушиваюсь, не едет ли поезд, а затем наклоняю голову и устремляюсь в этот черный и мрачный коридор). Больше всего меня волнуют разнообразные поезда, которые ходят по этой линии: самодельные тележки, на которых ездят местные жители в промежутках между официальными поездами, группы туристов, набивающихся в старомодные вагоны, которые тянет древняя паровая машина, официальный поезд, проносящийся, как шаттл, удивительно строго по расписанию.

Природа вокруг выглядит просто божественно. Повсюду цветут дикие цветы, высокие и элегантные прикрывают те, что стелются в их тени густым ковром. Легкий воздух пахнет гумусом и хлорофилом. Внизу, у самых скал, господин Байкал дает не меньше поводов для восхищения. Вдалеке выныривают из воды пресноводные байкальские тюлени (Pusa sibirica), демонстрируя свои маленькие круглые головы блестящего черного цвета. Они остаются на поверхности, чтобы вдохнуть достаточно воздуха, и исчезают, не оставляя кругов на воде. Байкальские тюлени принадлежат к немногочисленным видам пресноводных тюленей. В озере Байкал живет шестьдесят тысяч особей.

Пока сижу на берегу этого великого озера, я не достаю свою удочку, потому что не хочу случайно поймать выдру или тюленя, которые обитают в поверхностных водах.

Я отправилась в путь не с той ноги…

По прибытии в Слюдянку я обнаруживаю другую реальность: нищету и загрязнение окружающей среды в результате работы целлюлозного завода[5]. Из леса появляются люди с косыми взглядами, лицами, залитыми алкоголем, и бесцветными глазами, лишенными света.

Мужчины ошиваются то там то здесь, словно чего-то ждут. Надежда давно покинула этой заброшенный край света. Здесь люди называют себя «теми, про кого правительство забыло».

Идти дальше уже поздно, поэтому мне придется заночевать здесь. К сожалению, экономотели, которые я нахожу, не хотят принимать меня: меня силой и с криками выставляют за дверь. Я обошла весь город, но безуспешно. Везде мне говорили, что нет мест либо что они меня не примут. Поэтому я позвонила Наталье, которая очень разозлилась из-за подобного отношения ко мне. Она предупредила, что пахнет жареным. «Я сделаю пару звонков и перезвоню», – подытожила она.

Вскоре Наталья сказала, что нашла место, где я смогу безопасно поспать, но это аж на другом конце города.

Она обеспокоена, поскольку ее источники доложили, что мое появление вызвало волнение и несколько парней собираются подкараулить меня на дороге, чтобы ограбить. Наталья попросила меня подождать, чтобы она успела продумать мой следующий шаг. Я повесила трубку в смешанных чувствах. И вот телефон зазвонил снова: «Слушай, в деревне возле Слюдянки есть семья. Они заберут тебя и отвезут на машине до деревни. Всем говори, что за тобой приедут мои друзья, не говори, куда ты идешь, это очень важно».

После такого звонка даже в самых маленьких городках я останавливалась только в магазине, чтобы купить продуктов. Затем, словно дикий зверь, устремлялась в лес, где чувствовала себя в безопасности.

Здесь растут березы и ели, летает куча комаров, мошкары и других насекомых, которые окружают меня целым облаком.

Сила, которую излучает тайга, хорошо ощутима и резко контрастирует с жителями этого уголка мира.

Южная часть Сибири медленно разлагается, как перезревший гриб. Местная энергия разрушает всех, кто не понимает, что каждый миг имеет значение для выживания. Здесь все еще встречаются бетонные каркасы времен Союза, голые, словно скелеты.

Тайга – величественная и завораживающая, я обожаю этот густой и оживленный лес. В это время здесь полно ягод: малина, голубика, а также множество таких, которых я никогда не видела. Я живу в тайге, лишь изредка показываясь людям. Даже в глуши я стараюсь прятаться: медведи тоже едят малину. За это время мне не удалось ни разу справить малую нужду без облака москитов, кусающих меня за ягодицы. Но мне пришлась по душе эта дикая и экстремальная часть леса. Порой бывает холодно и идут дожди, затем светит солнце, и это оживляет мои будни.

Мой Диджой…

Лежа в палатке, я получаю текстовое сообщение на спутниковый телефон: «Быстро перезвони. Тема: Диджой». Хватаю телефон, злясь на себя, что так долго не проверяла его. Дозвонилась маме, которая ухаживала за Диджоем в мое отсутствие. Она сообщила мне плохую новость: «Здоровье Диджоя внезапно и резко ухудшилось».

У меня внутри все опускается. Я знала, что это может случиться. Но между пониманием головой и пониманием сердцем лежит целая пропасть, в которую я сейчас и упала. Я говорю с ним, как говорила всегда, но спутниковый телефон изменяет мой голос. Прошу маму, чтобы она приготовила ему его любимую пасту, и кладу трубку.

Я плачу и не могу остановиться, я одна в палатке посреди леса, который внезапно стал меня угнетать. Ничто в мире не способно меня утешить. Наступает ночь, а я все еще всхлипываю. Затем, на рассвете, с заплывшими глазами и опустошенным сердцем, где ничего не осталось, внезапно ощущаю в своей палатке знакомый запах. Вначале он почти неуловим, но со временем становится очень сильным. Это запах моей собаки, особенный, сразу и мягкий, и изысканный, и вместе с этим очень чистый. Занимается утренняя заря, а я все еще сижу в палатке в шоковом состоянии.

Меньше чем через неделю он умирает.