Свободная. Там, где нет опасности, нет приключений

Я достаю свою книгу с картинками и показываю ей рис с яйцами. Через два часа она будит меня, и в руках у нее тарелка с холодным рисом и яичницей из двух яиц, пожаренной с обеих сторон. Я съедаю все это меньше чем за минуту, так как очень голодна. Готовлю чай, и мы пьем его вместе перед входом в юрту, как вдруг из-за высокого деревянного забора доносятся леденящие душу звуки. У меня даже волосы дыбом встали, а всего лишь секунду спустя во двор упали какие-то осколки, чудом не попав в нас. Кажется, собака уже привыкла к этому и даже не пошевелилась. Я гляжу через щель в заборе и вижу худого орущего босого мужчину в одних панталонах, которые напоминают просто кусок тряпки. Он идет с трудом, механично качая головой, и кажется, что он парализован на одну сторону. Опасность миновала, но мне грустно. Мне жаль этого молодого человека. Поворачиваюсь к женщине, которая продолжает спокойно пить чай. Я прошу ее освободить собаку от слишком короткой цепи. Вдруг она поднимается и одаривает внезапной щедростью этот большой комок шерсти, лицемерно поглаживая пса кончиками пальцев, что удивило даже его самого!

«Ты умница, – думаю я. – Я присмотрю за тобой». В женщине полно лицемерия, но я могу только улыбнуться ей, потому что в ней есть что-то трогательное. Я снова смотрю на нее и начинаю думать, что меня разжалобили ее глубокие морщины. Но очень странно, что она позволяет мне так внимательно рассматривать ее лицо. Из-за этого мне кажется, что я словно зашла в ее личное пространство, в ее историю.

Я отвожу взгляд и делаю еще глоток чая, вспоминая мудрые слова одного аборигена, которого встретила много лет назад: нельзя украсть историю другого человека, растения или дерева, можно лишь терпеливо ждать, пока они не поделятся с тобой этой историей.

В этот момент она поднимает голову и улыбается, но теперь ее лицо расслаблено, улыбка глубокая и искренняя. Она только что улыбнулась мне своей душой.

Садится солнце. Ночью я выхожу, чтобы посмотреть на луну. Она полная и красивая настолько, что я не могу уснуть, как иногда бывает в полнолуние. Позади меня хозяйка пытается закрыть высокие ворота. Я помогаю ей, она улыбается. Тем временем возле бедного пса на цепи появляется стая собак. Жестами я прошу женщину отпустить его поиграть с друзьями. К моему удивлению, она его отвязывает, и пес легкой рысью присоединяется к стае. Но больше всего меня удивило то, что утром он вернулся к воротам, чтобы стать добровольным заключенным.

Ты не заставишь меня поступить так! С первыми лучами солнца я тихо ухожу из этого мрачного места. Я готова к пути: у меня есть вода, необходимая еда и топливо для печки. Мне не нужно больше ничего, кроме моей драгоценной свободы. Я иду довольно быстро и не собираюсь останавливаться до ночи: хочется как можно быстрее уйти из этого средоточия человеческих пороков.

Земля становится все более песчаной. К концу дня колеса тележки попадают в настоящую ловушку из песка. Я разбиваю лагерь. Я счастлива вернуться домой, на природу, снова быть одной. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы попасть сюда, во рту я чувствую приятный вкус усталости от физического напряжения. Ставлю палатку и впервые за весь день выпиваю чашку чая. Луна едва виднеется на горизонте, она только восходит.

Она выглядит потрясающе. Я всю ночь провожу в открытой палатке. Долго не могу оторвать взгляда от великолепного зрелища перед моими глазами, пока наконец не засыпаю.

На рассвете просыпаюсь с трудом, но все же мне надо идти.

Сегодня я с усилием тяну и толкаю свою тележку, постоянно обливаясь потом. Песок буквально съедает колеса и очень сильно меня тормозит. Внезапно из-за скалы выезжает внедорожник. Хм, очень странно. Я насторожилась. Когда машина подъезжает ко мне, водитель-монгол останавливается и выпускает двоих пассажиров, которые говорят по-английски. Это геологи. Мужчина шестидесяти лет, итальянец, и женщина лет сорока из Монголии спрашивают меня, не видела ли я «ниньяс». Я узнаю, что «ниньяс» – это нелегальные золотоискатели, которые передвигаются ночью и скрываются днем. Они предупреждают меня, что в пустыне Гоби полно таких «ниньяс». Водитель достает бутылку водки из двери машины и предлагает всем выпить. Наполняет жидкостью небольшой стакан, но никто не хочет пить. Поэтому он решает выпить за нас всех, прежде чем вернуться за руль! Меня не очень волнует, что мужчина поведет машину в пьяном виде на этой пустой равнине, сильно от этого ничего не изменится. Я смотрю, как они уезжают, и думаю, что они и сами могут быть «ниньяс». С какой стати геологам интересоваться «ниньяс», если не для того, чтобы выяснить, где они есть? Или чтобы не попасться на глаза другим «ниньяс»? Мне все равно, поэтому я двигаюсь дальше.

В ту ночь я останавливаюсь у подножия маленьких холмов, которые напоминают мини-дюны. В расщелинах есть кое-какая растительность – ползучая, морщинистая, с колючками. Я внимательнее вглядываюсь в эту зелень, пожелтевшую от солнца, и нахожу на песке следы чьих-то маленьких ножек. Здесь кто-то живет? Я иду по следам и нахожу норку. Меня переполняет любопытство: как здесь выживают эти крошки? На 360 градусов вокруг нет ничего: ни воды, ни пищи. Даже ветер затих.

Я снимаю обувь и закапываю ноги в песок. По всему телу разливается приятная прохлада. Здесь, вдали от людей, так хорошо. Я не шевелюсь, отпускаю все тягости и дышу. Очень давно я не общалась подобным образом с матушкой-природой. Я пополняю запасы энергии. Мое восприятие внешнего мира изменилось, и я толком не могу этого объяснить. Наверное, проявилось мое расширенное сознание.

Внезапно в голове появляется мысль: не забывай о тех, кто живет в пустыне!

Я тут же вытаскиваю ноги из песка и становлюсь на брезент. Почти сразу мое внимание привлекает крошечное движущееся существо, которое заползает под брезент справа от меня. С любопытством я заглядываю под брезент и нахожу полупрозрачного скорпиона, который колет меня своим загнутым хвостом. Никогда в жизни не видела ничего подобного. Это очень интересно, но прежде, чем заняться чем-то другим, я обуваюсь и ставлю палатку. Я не хочу, чтобы кто-то залез в мой рюкзак, что вполне может случиться, если я не уберу вещи. Позднее, ночью, они вылезут из своих убежищ, залезут на меня и будут ползать по моему лицу. Иногда такое случается, но обычно это большие муравьи или пауки, которые не очень меня пугают. Другое дело скорпионы…

Это потрясающие животные. Взять хотя бы то, как они едят: ведь скорпионы не едят, а пьют. Позвольте мне объяснить: сначала они разрывают добычу на крохотные куски и складывают их в кучку. Затем выливают сверху пищеварительную жидкость, которая превращает еду в жидкую смесь, ее-то они всасывают и проглатывают. В главе о поведении и привычках скорпионов есть также любопытная информация о самках. Они носят детенышей на спине в течение пятнадцати дней, которые требуются малышам для того, чтобы затвердел панцирь. Затем «каждый сам за себя», что означает, что самка скорпиона может даже съесть своего детеныша.

Впервые с момента отправления у меня тихий вечер. Я сижу, скрестив ноги, и готовлю чай в то время, пока горизонт меняет цвет от пастельно-голубого до нежно-розового. В таком окончании дня есть все, чего только можно пожелать.

Дни перетекают один в другой. Мне нравятся изоляция и красота пустыни. Я уже давно знаю, что ничего нельзя получить просто так и что все имеет свою цену. Это заставляет меня еще больше ценить такие умиротворенные моменты. Если бы вы сейчас оказались в моем лагере, то заметили бы, что я постоянно улыбаюсь. Если бы вы спросили меня, почему я так счастлива, то я ответила бы: «Я в нужном месте в нужное время, вот и все. Я это знаю и чувствую». Мое сердце бьется вместе с Землей.

Ранним утром меня поднимают высокие и короткие жалобные крики. Я потягиваюсь, как кошка, – так мои мышцы разговаривают со мной. Понимаю, что солнце уже взошло.

Я заснула беспробудным сном, который восстановил мои силы. Машинально раскрываю свою капсулу кочевника и бросаю первый взгляд на новый день. Там меня встречает вечный спектакль жизни. Вокруг моей палатки пасутся верблюды, поедая жалкую растительность. Их около пятнадцати. Детеныши издают бесконечные высокие жалобные крики, которые сотрясают воздух, а взрослые двигаются грациозно, легко и бесшумно. Я наблюдаю за тем, как они постепенно передвигаются, и чувствую, как перед этой прекрасной картиной жизни бледнеют все усилия, которые отпечатались на мне за несколько последних месяцев.

Со следующего дня я опять отдана на милость ветру, уязвимая и беззащитная, как перекати-поле, которое ветер гоняет, куда пожелает. Я знаю, что ливни продлятся недолго и дождь однажды прекратится, а каждый шаг приближает меня к моей цели. Из нитей надежды я сплела себе вторую кожу. Я остро осознаю, как сильно нужна мне подобная защита. Мне придется терпеть боль и делать шаг за шагом, ни больше ни меньше. Глубоко внутри себя я знаю, что однажды приду к своему маленькому дереву в Австралии, где смогу снять свой рюкзак. А сейчас мне нужно научиться принимать все таким, как оно есть, и терпеть то, что не могу контролировать.

Но совсем скоро все это будет подвергнуто жесткой проверке на прочность.

Это случилось в разгар непредвиденной и свирепой грозы.

Однажды вечером молочно-голубое небо внезапно меняет цвет. Оказалось достаточно всего пяти минут, чтобы оно превратилось в монстра с большими, толстыми темно-серыми облаками, которые то тут, то там пронизывают разряды. Я готовлюсь к приходу грозы, потому что прекрасно знаю, что будет дальше. Вот я уже легла в позу эмбриона, закрыла лицо ладонями, я готова выдержать еще один тест на прочность, которые матушка-природа щедро посылает на моем пути. Дождь начинает хлестать мне в лицо. За ним следует несколько вспышек молнии. Я начинаю дрожать от холода и страха, земля подо мной трясется. Плоская земля кажется бесконечной, на многие километры вокруг нет ни дерева, ни скалы. Поэтому молния не ударит в дерево или другое возвышение, как обычно бывает, а будет бить наугад. Сейчас Зевс играет со мной в русскую рулетку. Мне просто нужно переждать стихию, абстрагироваться от нее и выжить, вот и все. Я сжимаю зубы. Все хорошо. Это пройдет…

Я вполне справляюсь с пережиданием, но не могу абстрагироваться. Поэтому начинаю кричать на эту загадочную грозу, и эта привычка останется со мной до самого конца экспедиции. Я ору: «И это все? Это все, что ты можешь? Я уверена, что ты способен на большее! Давай, покажи себя!»

Мой голос заглушает раскат грома, который раздается слишком близко. Я чувствую, как подо мной трясется земля. Я смотрю на рюкзак и тележку в трехстах метрах от меня и жалею, что не отошла подальше. И там, и там есть металлические детали, которые могут привлечь молнию. Земля продолжает трястись через равные промежутки времени, и, несмотря ни на что, мне кажется, что это прекрасное зрелище. Но для меня это слишком, поэтому я на секунду закрываю глаза. Тело снова трясется, я отдаюсь на волю земли и прошу ее защиты. И именно в этот момент все и случается. Неожиданно что-то происходит. Я не могу этого объяснить, но похоже на то, что мое тело больше не принадлежит мне, словно я сама стала молнией, землей, облаками и всем остальным. Я все это вместе и сразу, безраздельно. Я поняла, что мое маленькое дерево в Австралии – это не цель моего путешествия. Цель находится внутри меня, все внутри меня, потому что я связана со всем остальным.

Мое мировоззрение раз и навсегда поменялось именно тогда, всего лишь за пару секунд. Словно кто-то открыл сотни окон в моем теле, чтобы я смогла ощутить и понять окружающий мир. Мой внутренний мир погрузился во внешний. И все навсегда переменилось. В тот момент я ощутила крепкую связь между всеми клетками своего тела. Это нельзя описать словами.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на небо. Вдалеке все еще сверкают молнии, но гроза ушла. Я встаю. Я все еще в состоянии шока, кажется, что тело больше не принадлежит мне. Что-то изменилось внутри меня. Еще несколько дней после этого события я могла двигаться, разбивать лагерь, есть, спать, просыпаться, снова есть и все остальное лишь по привычке.

Сегодня я вытянулась под маленьким кустом, который дает так мало тени. Куст украшен колючками и хорошо адаптирован к такому гостеприимному окружению, которое состоит из ветра, жары и песка. Земля вокруг карамельно-коричневого либо мышино-серого цвета – песок и камни. Я здесь, просто здесь, глаза смотрят на горизонт независимо от того, нравится мне это или нет. Я точно знаю, где нахожусь, благодаря детальной карте, я не потеряна. В теле не осталось сил, веки закрываются, чтобы достичь забвения. На лицо я накинула шарф цвета хаки. Я очень сильно устала.

Вся моя одежда песочного цвета благодаря стараниям ветра. Кожа грязная, губы пересохли, руки грязные и огрубевшие. Они настолько крепкие, что можно подумать, будто они принадлежат мужчине. Гоби пуста, или, если сказать точнее, это то место, где земля полностью обнажена.

Если бы я посмотрела на себя с высоты птичьего полета, то увидела бы только черную точку в пустоте. Магия пустыни принадлежит не самой пустыне, а тому пространству, которое в ней есть. Здесь нет ничего, никакой защиты, нет даже дюн, совсем ничего. Ни одна вещь из тех, которые у меня были раньше, в моей предыдущей жизни, здесь не понадобятся. Сначала меня удивило это чувство одиночества посреди пустоты. Затем, спустя многие дни, многие месяцы пути без каких-либо ожиданий, я заметила, что вещи трансформируются сами собой. Я постоянно адаптируюсь к своему окружению, которое становится очень хорошо знакомым. Возможно, именно поэтому я постоянно ощущаю свое присутствие в настоящем моменте? Пошатнутся ли от этого мои старые привычки? Единственный ли это способ поддержать в себе внутренний огонь?

Я дождусь, пока солнце сядет за горизонт, прежде чем снова отправиться в путь.

Я никого не вижу, на много километров вокруг нет ни намека на юрту. Земля золотисто-желтая, она, как масло, катится к расплывчатому горизонту. Вдыхаю воздух и закрываю глаза. Я дышу снова и снова. Я прыгаю от радости: наконец-то я одна! Беру видеокамеру и рассказываю, где я и почему так счастлива. Пытаюсь подобрать слова, чтобы описать то, что чувствую, но они не передают моей спонтанной эйфории. Пустыни отталкивают только тех, кто ищет развлечений и суеты. Они впускают только некоторых страстных любителей природы и авантюристов, а также нескольких китайских старателей, которые стремятся к этим гигантам из песка и камня.

Внутренние часы

Я всегда нахожу свое расположение интуитивно. Не могу объяснить, как я узнаю, где север, без компаса и GPS. Солнце помогает мне угадать, где восток и запад, ну а расположение юга очевидно. Недавнее исследование доказало, что достаточно провести на природе несколько ночей, чтобы «включить» внутренние часы и снизить уровень стресса.

Для меня с самого начала было ясно, что очень важно понимать потребности своего тела и заботиться о нем. Здоровье часто выражается как соответствие внутренних ритмов тела и постоянной смены позиции, что позволяет соблюдать баланс. Это отражается на всем, что мы делаем, и это бесплатно: нужно спать, спать столько, сколько этого требует организм. Три четверти населения перед сном смотрит телевизор, и тридцать процентов регулярно принимает снотворное. Чтобы оставаться в форме во время своих экспедиций, я всегда сплю в соответствии с природным ритмом. Я не закрываю занавески и просыпаюсь естественным образом вместе с началом дня. Это естественно для всех: животных, приливов и отливов, луны и так далее.

По непонятным для меня причинам мы делаем вид, что не зависим от природы. Но ведь все у нас перед глазами. Никто не рассказывал нам про образ жизни луны, солнца, приливов и отливов, ночи и дня – это все у нас перед глазами!

Ключевое слово – баланс. Нашему телу и духу постоянно требуется жизненный свет. Но как этого достичь? Я предлагаю идти маленькими шагами, шаг за шагом. Мы можем выбирать, выбирать места, где живем и чем соответственно занимаемся. Необходимо перестать «промывать» мозги картинками из ящика перед тем, как ложиться спать.

Вместо этого нужно научиться слушать дыхание своего тела, сделать несколько шагов, улыбнуться, несколько минут посмотреть на облака, поздороваться с прохожим, потрогать кору дерева. Как видите, то, о чем я говорю, не очень трудно и дорого. Единственная роскошь для меня – это время.

У вас нет времени?

А если перестроить свой график, убрав из него все те мероприятия, которые кажутся обязательными, но вовсе не являются таковыми? Если оставить себе время на то, чтобы побыть в одиночестве, подышать, посмеяться от души, послушать, как кровь течет по вашим жилам? Так вы смоете всю грязь и услышите свой внутренний голос, своего лучшего друга, о котором вы позабыли и бросили, завалив его кучей неважных вещей.

Мое тело – это моя персональная лаборатория. Каждое тело уникально. То, что полезно другим, может, совсем не полезно для вас. Уделяйте внимание своему телу, радуйте его, а не просто пользуйтесь им. Все взаимосвязано: тело, душа, разум, сердце. Я часто разговариваю с ними, слушаю, глажу, не даю влиять на них загрязненным местам, звукам, воздуху и людям.

Только ваше тело может сказать о том, что ему нужно. Но прежде всего не стоит заключать себя в рамки каких-либо догм, вместо этого постоянно слушайте себя, спрашивайте, проверяйте и чувствуйте. То, что идеально сегодня, может не подойти завтра. Непостоянство. Но вы ведь готовы прислушиваться? Готовы измениться?

Часто идея об изменении гораздо сложнее, чем само это изменение.

Природа не живет стереотипами, вам нужно избавиться от них, понять природу и выжить.

Природу нельзя понять так, как мы к этому привыкли, это делается как раз наоборот. Природу нужно понимать в целостности, как картину или открытку. Вам нужно смотреть, чтобы понять, чего не хватает, а что лишнее, а знаки укажут на то, что вы ищете.

Ветер часто играет с теми ключами, которые вам нужны.

Дождь может быть вашим другом, ведь следы лучше видны на влажной земле. Что касается снега, на нем отмечены все следы, а белое покрывало создает в лесу идеальную акустику.

Все эти мелочи очень важны: температура, запах, тень, инстинкт, вода, звуки и пространство. Пространство я поставила на последнее место, потому что для меня это самое трудное. Подводя итог, скажу, что нужно всегда обращать внимание на свое окружение. Я развила свои навыки понимания окружающей среды во время путешествия по Австралии в 2002–2003 годах, когда прошла пешком 14 тысяч километров в одиночестве по изолированным местам, постоянно борясь за свое выживание в диких условиях. Запрос на эту экспедицию был очень простой: сможет ли белая женщина выжить в австралийской глуши, где местные аборигены жили последние шестьдесят тысяч лет.

Я шла пешком семнадцать месяцев и успешно завершила эту невероятную экспедицию, которая навсегда изменила мою жизнь. Я пережила настоящий голод. Охотилась в течение нескольких часов и иногда возвращалась с пустыми руками. Научилась ложиться спать без ужина, когда у меня была неудачная охота. Ела змей, ящериц, кроликов, птиц, картофель (его не так просто найти) и жирных толстых личинок, которые прячутся в корнях австралийской акации. Также пила нектар цветов, не обрывая их, а оставляя нетронутыми на ветках кустов. Поэтому честно могу ответить на свой вопрос: ДА, это возможно. Но больше всего я продвинулась в изучении своего тела, своих умственных способностей и физических возможностей. Я отправлялась в экспедиции, ведомая любопытством, присущим мне с детства, и невероятной страстью к проявлениям жизни во всех ее формах.

Больше всего меня восхищает то, как функционирует человеческое тело.

Люди часто спрашивают меня, о чем я думаю в пути. Я не думаю, я живу! Есть время для размышлений и время для движения.

Движение играет важнейшую роль в жизни. Оно все ставит под вопрос все, что живет, дышит и двигается вокруг, включая нас самих, людей. Ничто не является постоянным, как мы считаем. С каждой секундой все изменяется.

Для работы нашему телу нужно поддерживать очень тонкий баланс. Дайте ему слишком много чего-то одного, пусть даже самого лучшего качества, и равновесие будет потеряно.

Тело не должно двигаться рывками, напротив, оно должно быть хорошо отрегулировано, как двигатель гоночной машины. Восточная философия приравнивает тело к духу, а мы застряли на телесной механике.

Я хотела поэкспериментировать, почувствовать свое тело, узнать, как на него влияет душа и, наоборот, как моя физическая активность влияет на душевное состояние.

Мое первое знакомство с Canis lupus chanco

С момента моей первой встречи с монголами они всегда рассказывали ужасные истории о волках, предупреждая меня об опасности. Монгольский волк называется Canis lupus chanco. Само собой, волк забирает из стада старых, больных и раненых животных, очищая стадо от болезней, что укрепляет генетическую линию. Кочевники уважают волков, но не особо любят их. Как правило, при встрече с кочевником на лошади первый вопрос, который мне задают: «Куда вы идите?», а второй: «Не видели ли вы волков?»

Пробыв несколько месяцев на этой земле, я могу рассказать, чего мне стоило выучить пятьдесят слов из этого непростого языка, чего вполне достаточно, чтобы провести небольшую беседу. Когда я заводила с моими собеседниками разговор о волках, то видела, как они напрягались. Иногда я даже замечала нетерпеливые движения, что очень нехарактерно для монголов. Это проявлялось в повторяющихся действиях, которые невозможно описать, но которые не ускользнули от моего внимания. На их губах словно огнем горел вопрос: где вы видели волков?

Я всегда указывала неверное направление, зная, что несколько волков застрелят ради их силы и органов, которые используют в шаманской медицине, но не только.

Мне удалось собрать крайне мало информации о волках. Но ясно одно: монголы верят в то, что сила волка переходит к тому, кто его убивает. Есть еще одна причина охоты на волков. У южных соседей, китайцев, органы этих животных (кишечник, желчный пузырь и так далее) пользуются большим спросом и продаются по цене золота за их афродизиакальные свойства. Я совершенно не могу этого понять, и никто не хочет говорить об этом. Китайцы несут ответственность за истребление очень многих животных.

Монголы постоянно пытаются напугать меня историями о волках. Я пытаюсь воспользоваться возможностью, чтобы задать им конструктивные вопросы, например: «Как нужно вести себя в присутствии волка?», «Что делать, когда он приближается?», «Когда волки наиболее опасны?».

Часто мои вопросы застают кочевников врасплох. Я пытаюсь перефразировать их, спрашиваю, что они делают, когда видят волка. Это развязывает языки, и они дают ответ. Иногда в награду я получаю настоящую пантомиму и даже театрализированное представление с поразительными звуковыми эффектами, в котором принимает участие вся семья. Во всех сценах главную роль играет винтовка. Часто представление заканчивается тем, что все падают на пол и смеются. Когда они успокаиваются, я говорю, что у меня нет винтовки. Хм! Тогда глава семьи смотрит на меня долгим взглядом, и я могу прочесть его мысли: «Ты думаешь, что можешь спастись от волков без ружья?»

Самый главный рецепт выживания в Северной и Центральной Монголии, который мне дали, заключается в следующем: если я встречусь с волком, мне нужно встать на четвереньки и посмотреть волку в глаза. Также мне советовали напугать волка своим большим размером. И при этом ни в коем случае не смотреть ему в глаза. Но все сходились во мнении, что нужно развести огонь. Меня устроил последний совет, потому что он был прост и логичен. Но есть только одна проблема: в степи деревьев либо нет вообще, либо их очень мало.

Они воют…

Наконец я у подножия горы. Я добралась сюда перед закатом. Горизонт окрашен в оранжевые цвета, я счастлива и улыбаюсь. Три дня назад я выбрала эту каменную скалу в качестве ориентира в пустыне, где все на вид одинаковое. Моим органам чувств понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к настоящей пустыне, которую я очень люблю. Меня восхищает простор, я чувствую, что дышу полной грудью, наконец, я свободна, вдали от людей, в месте, где каждое движение, кажется, рождает эхо. Здесь мои движения более обдуманны, чем обычно. Меня привлекли эти гигантские круглые камни, торчащие из земли. Положила вещи. Я истощена, но без рюкзака мне кажется, что я очень легкая. Несмотря на усталость, иду на разведку. Обхожу вокруг скалы, проводя пальцами по ее шершавой поверхности. Скала напоминает огромное гнездо посреди пустыни. Скалы кажутся мне стражами времени, их ничто не может разрушить. Они стоят здесь несколько веков, они так много видели. Поэтому я уважаю их и всегда приветствую.

Я замечаю, что эти скалистые образования являются продолжением каменной стены, вдоль которой я следовала. Скала напоминает яйцо со срезанной верхушкой, в западной части которого есть небольшое отверстие. Внутри – полость, а между круглыми камнями я замечаю кое-какую растительность. Мне любопытно, кажется, внутри пещеры должен быть настоящий рай. Гора гладкая, без выступов, по которым можно было бы залезть наверх, а расщелина находится наверху. Я расстроена, ведь мне хотелось исследовать это место, которое, по моим меркам, напоминает оазис.

Возвращаюсь в лагерь. Мне нужно приготовить еду, поскольку уже темнеет. Я засыпаю, как младенец.

Просыпаюсь внезапно и сразу же сажусь. Это меня удивляет. Смотрю на часы. Tissot T-Touch показывают четыре часа утра. Это необычно, поэтому я пытаюсь понять, почему инстинкт заставил меня проснуться. Снаружи палатки ветер стих, не слышно ни звука. Но должна быть какая-то причина. Я внимательно прислушиваюсь к ночным звукам. Через час мои веки закрываются, но почти сразу меня будит волчий вой. Они почти рядом с моей палаткой. Я замираю с улыбкой на губах. Но по коже все-таки пробежала дрожь, а в кровь поступил адреналин. Я не шевелюсь. Знаю, что палатка не защитит меня от стаи волков. Я хочу завыть по-волчьи в ответ. Но, учитывая мои обстоятельства, сижу тихо и наслаждаюсь близостью этих хищников. В этот момент я счастлива… Спасибо тебе, спасибо тебе…

На рассвете я открываю палатку и тщательно исследую скалу.

Без сомнения, здесь живет стая. Я счастлива, что у них есть такая надежная защита. Я держу это место в секрете, чтобы защитить волков от людей и их глупостей.

Долгая ночь Мандал-Овоо

Я иду с севера. До точки пополнения запасов осталось 145 километров. Тележка постоянно утопает в песке, и лишь благодаря титаническим усилиям километры продолжают сокращаться, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Наконец я вхожу в пыльную деревню, проведя десять дней в пустыне с грозами и зыбучим песком. Иду прямиком в магазин и спрашиваю, где можно найти ночлег. Люди прогоняют меня руками и криками «Барко!», поэтому приходится стучаться в двери, чтобы найти общественную баню, а затем комнату или юрту на ночь. Я полностью истощена дальним переходом: много дней не пила и не ела досыта. Я встречаю женщину в шлепанцах и с розовым маникюром. Она жестом приглашает следовать за ней и ведет меня к лачуге, от которой у нее есть ключи. При этом мы не обменялись ни словом. Внутри уже есть люди, которые искоса смотрят на меня. Туалета нет, нет даже ямы в углу двора, нет и водопровода. Я получаю комнату без кровати и без замка. Просто пустое помещение. Взглядом показываю свое недовольство, и тогда мне дают другую комнату, с кроватью и шкафом. Кивка головы достаточно, я плачу и падаю на кровать. Положив деньги в карман, женщина исчезает.

Я отправляюсь в общественную баню – квадратное здание на окраине деревни, наследие советского режима. Я захожу в одну из пяти очень узких кабинок. Удивительно, как полнотелые монголы и монголки помещаются сюда. Я смеюсь и решаю, что моются только худые монголы.

Из короткой железной трубы в стене идет горячая вода. Я хватаюсь рукой за каменную кладку и подставляю намыленное тело под поток тонизирующей воды. Наконец выхожу, уставшая и почти чистая, оставив в душе весь пот и долгие дни путешествия. Открываю железную дверь и даю 2000 монгольских тугриков банщице, которая берет деньги, не поднимая головы и не отрываясь от полировки своих ногтей. Ее молчание очень многозначительно. У меня прекрасное настроение, поэтому я благодарю ее за приятную беседу, которой у нас не было, сказав это на ее языке. Она так и не посмотрела на меня.

Медленно, маленькими шагами возвращаюсь в лачугу. Порыв ветра снова прилепляет пыль к моей влажной коже и неприятно раздражает уставшие глаза. Когда я расслабилась, то с трудом могу идти, тело устало и говорит мне, что больше не может двигаться. Ноги ноют, я не в силах поднять руки. Как могу баррикадирую дверь в своей комнате. Справляю малую нужду в пластиковую бутылку, у которой срезала верх. Ночь еще не наступила, но уже слышна музыка и обычная какофония монгольской деревни. В течение ночи к лачуге подходят пьяные и идут дальше. Музыка гремит из всех машин, которые уезжают через центральные ворота. Всюду кричат, бьют бутылки о стены, дерутся, что за хаос? Ездят машины, люди, которых я не вижу, подходят к двери.

Они стучат во все двери, и я слышу, что некоторые вынуждены открыть. Я задерживаю дыхание, когда они подходят к моей двери. Они колотят по ней так сильно, что она начинает трещать у петель. Я подпираю дверь единственным предметом мебели в комнате – большим коричневым лакированным шкафом, который натерт воском и изрезан лезвиями ножа. Эту конструкцию я закрепила своими трекинговыми палками. Я безмолвно сижу в тишине, под свитером у меня спрей с черным перцем на всякий случай. Живот сводит от страха, всю ночь я не сомкнула глаз. Не знаю, что именно они искали. Может быть, «длинноносую»…

С первыми лучами солнца, устав от ночных событий, я убегаю. Я не пойду тропой, которая ведет на юг, а углублюсь в пустыню и спрячусь среди саксаулов, чтобы избежать проблем и выжить среди этих степных варваров.

Восьмидесятый день экспедиции

Уже много дней передо мной на юге маячило небольшое возвышение, и вот сегодня мне осталось до него всего пять километров. За этой скалой, которая оказалась даже больше, чем я думала, находится туристический лагерь. Я выбрала это место, чтобы восполнить запасы. Решаю обойти скалу и зайти в лагерь с юга. Я похудела и устала из-за ночных атак ветра с песком, недосыпа, и больше всего от этих людей. Забираюсь на небольшую скалу, откуда хорошо видна смена цвета в пейзаже. Солнце придает всей картине золотистый оттенок. Я снимаю шапку и подставляю голову вечернему бризу, чтобы он сдул весь накопившийся пот. Я истощена во всех смыслах и все же не могу оторвать взгляд от горизонта, чувствую, как ветер обдувает мое тело, я дышу. На секунду закрываю глаза, чтобы запомнить этот момент. Сегодня восьмое сентября, день покупок. Иду дальше мимо камней. Я уже почти на месте, но все еще не вижу белых юрт лагеря. Начинает темнеть, когда появляется внедорожник. Юрты хорошо спрятаны у подножия скалы. Открывается дверь машины, а там… Грегори, мой начальник экспедиции!

Спустя один зуб…

Восполнение запасов возвращает и мои душевные силы. Я получаю удовольствие от того, что ем досыта и говорю по-французски с Грегори. Мы потратили много времени на составление планов, видеосъемку и настройку необходимой синхронизации для такой большой экспедиции. Время идет очень быстро, и через несколько дней я готова идти на юг. Пустыня Гоби ждет.

Именно тогда у меня начали болеть зубы. Сначала это не беспокоило, потому что с собой у меня есть все необходимые антибиотики, чтобы бороться с такого рода инфекцией. Но всего за пару часов инфекция распространилась. Лицо наполовину онемело, и я понимаю, что все очень серьезно. Меня чрезвычайно волнует скорость, с которой распространилась инфекция. Я не могу пойти в пустыню Гоби в таком виде. Звоню своему помощнику, который отвечает за эвакуацию, чтобы получить медицинскую помощь. Теперь я должна вернуться по своим следам. Иду, держась за голову. Болит так, что «боль съела подошвы моих носков». Бледная, добираюсь до места назначения. Внедорожник уже там, незнакомый мне монгол открывает дверь. Тем временем в Швейцарии Грегори поставил в известность моих спонсоров. Монсеньор Делариве, один из главных спонсоров, предложил связаться со своим братом, который живет в Японии, в Токио, и может помочь в решении этой проблемы, для которой не требуется виза. Организовав все средства передвижения, я сажусь в аэроплан и приземляюсь в Токио. Сейчас ночь, город горит ночными огнями. Я попадаю в отель все еще в своей походной одежде. Мой номер на двадцать седьмом этаже. В лифте мне кажется, что я задыхаюсь. От боли сворачиваюсь клубком на кровати. Я немного взволнована: завтра один из японских праздников, и тем не менее родственник моего спонсора согласился открыть клинику только ради меня.

Я выхожу из кабинета с повязкой. Абсцесс под зубом ушел в очень старую пломбу в корневом канале. Все это ускользнуло от глаз моего дантиста, который осматривал меня перед началом экспедиции, несмотря на полный рентген всех зубов. Когда мне очистили рану и наложили временную охлаждающую повязку, боль почти успокоилась. Но предстоит сделать еще многое. Врач дает мне антибиотик и отправляет к своему коллеге, который специализируется на протезировании и подобных осложнениях. Все лечение займет шесть долгих недель.

Я живу в горном селе Хакуба в маленьком домике в лесу. Здесь я проведу весь период своего лечения, выезжая в клинику каждые шесть дней. Важная деталь: от дома до остановки общественного транспорта до Токио – шесть часов пути.

В это время я могу общаться по Skype со спонсорами, которых держу в курсе дела. При возникновении трудностей спонсоры всегда поддерживают меня общими усилиями. Доктор Ролланд-Ивс Маувернау и его сын Тьерри Дебиофарм утешают меня, а в моменты искренности доктор Маувернау добавляет: «Сейчас мы нужны тебе, и мы с тобой».

По телефону монсеньор Делавире говорит мне: «Сара, это жизнь. Не сдавайся». Через шесть недель после приезда в Японию я уезжаю с единственной мыслью в голове: продолжить путь.

Пустыня Гоби: вторая попытка

Подготовка

Пустыня Гоби, зима

Я снова в Монголии, и мне не терпится опять отправиться в путь после вынужденного перерыва на лечение зубного абсцесса в Японии.

На огромном открытом рынке, который расположен на дороге, ведущей из города, мы можем получить в руки (очень холодные, температура –32 °C!) большой алюминиевый чайник (чтобы топить в нем лед), коробку с петардами (чтобы отпугивать волков, которые зимой становятся смелее) и другие вещи. На рынке продается мясо, которое лежит на грязных прилавках. По краям и по центру выложены внутренние органы, развешены кишки.

Несколько покупателей пренебрежительно смотрят на куски и пытаются торговаться. Когда я выхожу из мясного отдела, то замечаю женщину, которая приподнимает крышку большого котла, стоящего прямо на полу. Потенциальный покупатель заглядывает внутрь, чтобы оценить товар. Любопытство заставило меня подойти, и я с ужасом увидела отрезанную голову собаки породы хаски. Казалось, что она смотрит прямо мне в глаза!

Тем временем коллега машет рукой: он нашел овчину.

«Какая тебе нравится? Будь внимательна, они разного качества!»