Разрыв небесного шаблона

– Ладно, читай.

Они снова раскрыли свои удостоверения, а Саблин снова пробежался глазами по строчкам первого, плохо понимая, что там написано. Следователь… Майор… Желудев… Но это ничего не объясняло. Чему он следует, этот следователь?

– Не стану врать, что приятно познакомиться. О ком вы меня спрашиваете?

– А ты не знаешь?

– Не тыкайте мне.

– Ох, какие мы тут аристократы.

– Уж какие есть, – хмуро ответил Саблин.

– Ты зря так, мужик. Боком тебе выйдет.

– Что именно? Просьба не тыкать?

Следователь помолчал, изучая лицо Саблина.

– Где девчонка??? – вдруг рявкнул он.

– О ком речь? – спокойно поинтересовался Андрей.

Ему было невдомек, что потом все ему зачтется в минус, – или, как следователь выразился, «боком выйдет»: и самообладание, и требование вежливого обращения, и даже непонимание, о ком речь.

На пороге возник еще один человек. Судя по чемоданчику, эксперт. И точно, разместив свое добро на столе, он принялся снимать отпечатки на ручках межкомнатных дверей. Второй опер в это время делал снимки в спальне.

– Док, тут волосы женские на коврике! – крикнул он. – Темные! И где там понятые, пусть подойдут!

«Бог мой, волосы, должно быть, еще Галины… Уборщика уволю!» – подумал раздраженно Андрей. Он нанял пару месяцев назад, по рекомендации приятеля, вьетнамца, – казалось бы, расторопного и аккуратного малого. И нате вам, «малый» не умеет с пылесосом обращаться, черт его дери!

«Док», подхватив чемоданчик, двинулся на зов. За ним бочком протиснулись понятые.

– Кого вы у меня ищете, объясните! – потребовал Саблин.

– Варвару Никиткину. Вы знакомы с такой?

– С Варей? Знаком… – растерялся Андрей. – А в чем дело?

Майор мгновенно эту растерянность отметил.

– И где она?

– Не знаю, – пожал Саблин плечами. – У меня дома она никогда не бывала, это не ее волосы.

– А чьи?

– Вы ищете Варю? Или собираете волосы всех женщин, которые спали в моей постели?

– Шутишь, да? Настроение хорошее, да? Так мы тебе его скоро испортим, будь спок.

– Трусы женские! – доложил из спальни опер. – Под кроватью!

Слышно было, как он обращается к понятым:

– Видите, трусы женские, вишневого цвета, с кружевами… Сейчас наш эксперт упакует их для изъятия…

«Ну все, – разъярился Саблин, – уволю без выходного пособия! В самом деле, как этот парень убирает, если предмет женского туалета валяется под кроватью уже незнамо сколько дней!»

С тех пор, как Андрей расстался с Галиной, ни одна женщина не приходила к нему домой.

– Повторяю, Варя никогда не бывала у меня в гостях, – сообщил Саблин. – Соответственно, трусы тоже не ее.

– Поищи там как следует! – крикнул Желудев. – Может, еще и лифчик найдешь для комплекта, – и он хохотнул. – А если экспертиза установит, что волосы и одежда… – повернулся он к Андрею, – трусы принадлежат Варваре Никиткиной?

– Не установит.

– Когда вы ее последний раз видели?

– С ходу не соображу… Недели три назад, наверное.

– И здесь, в вашей квартире, она никогда не была?

– Нет.

– Ладно, поехали в участок, – произнес следователь. – За жизнь потолкуем.

Полицейские окольцевали запястья Андрея наручниками и вывели из квартиры.

В своем кабинете майор стал выглядеть как-то солиднее. Голос его сделался отстраненно-вежливым и строгим.

– Итак, вы не отрицаете, что знакомы с Варварой Никиткиной?

– Не отрицаю.

– Какие между вами отношения?

– Мы друзья.

– Только?

– Только.

– Подумайте еще раз. Чистосердечные показания помогут вам скостить срок.

– А в чем дело, собственно? Почему срок? С Варей что-то случилось?

– Тут мы задаем вопросы. Итак, какие между вами были отношения?

– Почему вы сказали «были»?

– Не имеет значения. Про ваши отношения ответьте.

– Дружеские. Были и есть.

– Вы лжете. И об этом пожалеете.

– Я говорю правду.

– Ну-ну. Когда вы видели Никиткину в последний раз?

– Я уже говорил, примерно три недели назад.

– Где?

Он едва не сказал правду, но быстро передумал. Он привез тогда Варю к одному доброму знакомому, специалисту по охранным системам, толковому и надежному. Варя искала такого по поручению Галины, решившей сменить свою систему на более современную, и обратилась к Андрею. Но если сказать об этом полиции, доброго знакомого начнут тоже допрашивать, «дознаваться» и докапываться. Вряд ли ему это понравится.

– На вернисаже художника ***, – солгал он.

– Адрес?

– Выставочный салон «На Никитской».

– С какой целью вы с ней встретились?

– Без цели. Случайно. Встретились и поболтали немного.

– Вы назначили там Варваре свидание?

Да вот же черт. Он тупой или у них тут такой метод «дознавания»?

– Я пришел туда посмотреть на картины. А Варя пришла туда по делу, со своей хозяйкой, Галиной Докиной.

– Что значит с «хозяйкой»? Варвара, по нашим сведениям, не домработница, а секретарша. Значит, у нее начальница, а не хозяйка.

– Да, она персональным секретарем у Галины работает, – не стал вступать в лингвистические дебаты Андрей.

– Вы с ней были любовниками?

– С Галиной?

– С Никиткиной.

– Варей? Нет. Просто приятельские отношения.

– Зачем вы ее похитили? – спросил вдруг майор.

– Да вы что! – возмутился Андрей. – Зачем мне ее похищать?!

– Отвечайте «да» или «нет». Вы похитили и убили Варвару Никиткину?!

– Нет!

– Тогда где она?

– Откуда мне знать?

– Вы общались с ней, да или нет?

– Мой интерес к ней не имеет ничего общего с…

– Вы делали ее фотки?

– Снимал как-то, по ее просьбе… А что?

– Это ваша работа? – Майор Желудев поддел толстым пальцем из папки и вытащил на стол несколько фотографий, сделанных Андреем в Париже.

Варя на них получилась очень выразительной, Андрей гордился своим фотомастерством. Она их потом Володьке переслала, и тот даже сделал Андрею комплимент.

– Да… Откуда они у вас?

Майор не ответил, продолжая возить толстым пальцем по столу. Вслед за знакомыми Андрею снимками на стол выползли другие: полуобнаженной Вари.

Затем полностью обнаженной.

Затем в непристойной позе, уместной лишь в порножурнале.

Этих фотографий Андрей не только не делал – он никогда их не видел. О чем и заявил майору.

– Тем не менее все эти фотки загружены на страницу Варвары Никиткиной в социальной сети Фейсбук от твоего имени. Только не говори, что твой аккаунт взломали, – мы проверили, ты подключался со своего номера, парень. Администрация сайта нам его слила. Ей-то видно, что откуда на Фейсбук сыплется.

– Как это?! Простите, я не понял… Я этих снимков не делал, у меня в телефоне их нет и быть не может! И тем более я их не загружал на Варину страницу! Посмотрите сами, мой мобильный у вас!

– Это ты правду говоришь, молоток, в телефоне у тебя их нет. А вот на твоем планшете… Гляди-ка. Оп, оп, оп… Ага.

И Андрей увидел все эти жуткие снимки на экране своего планшета, который полиция у него изъяла.

– Послушайте… – Саблин сбавил тон. Теперь, поняв, что вляпался в какую-то непонятную, но поганую ситуацию, он принялся говорить мягче, – я никогда этого не снимал. И не выкладывал на страницу Вари. Проверьте в моем мобильном: там только те фотографии, которые делал я! Именно их я на планшет перегнал, чтобы немножко отретушировать. Варе они понравились, она попросила перебросить ей на почту, вот я и решил улучшить качество, а на планшете работать удобнее. Но эти снимки, – он с негодованием кивнул в сторону фотографий с обнаженной Варей, – я вижу впервые!

– Однако они оказались у тебя, – хмыкнул майор. – И в администрации русскоязычной версии соцсети – а они там крутые спецы! – нам однозначно заявили, что на страницу Фейсбука фотки пришли с номера сим-карты твоего планшета. Как ты заставил девушку в таком виде сниматься? – Толстый палец ткнул на один из снимков, попав прямо на интимное место. – Угрожал? Избивал? Или она добровольно согласилась, как проститутка какая?

– Это не мои снимки. Я не знаю, как они попали на мой планшет.

– Тем не менее они там.

– Послушайте, майор… Поскольку я никогда Варю в таком виде не фотографировал, мне остается только предположить, что кто-то меня подставил.