От лучшего к величайшему. Как работают принципы успеха в спорте для достижения жизненных целей

Шелли Тейлор, профессор психологии из США, изучала это явление. При решении даже самых обычных задач люди, которые возлагают нереально большие надежды на свои умения и способности (то есть кто, по сути, верит в то, что может творить чудеса), обычно действуют значительно быстрее и эффективнее. Вера в себя подстегивает производительность. Те же, кто более реалистично оценивает сложность задачи, обычно оказываются более медлительными и отвлекаются на посторонние вещи. Иногда они легко сдаются. Если говорить просто, оптимизм часто содержит зерна самореализации.

Мы видели это в финале Лиги чемпионов УЕФА за шесть лет до «Стамбульского чуда», в 1999 году, когда «Манчестер Юнайтед» уступал мюнхенской «Баварии» 0:1 и время матча неумолимо двигалось вперед. Но «Манчестер» знал, что такое чудеса. Он удивительным образом (переломив ход игры) победил «Ювентус» во втором полуфинальном матче; выстоял под натиском «Арсенала» в полуфинале Кубка Англии вдесятером (это был один из самых импульсивных матчей, которые мне приходилось видеть): вера в себя и нежелание принимать поражение стали частью ДНК команды. Как сказал сэр Алекс Фергюсон: «Время сдаваться наступает только тогда, когда вы уже мертвы».

В своей автобиографии Гари Невилл вспоминает несколько мгновений из того матча: как он бросился на противоположную сторону поля, чтобы принять вбрасывание мяча. «Почему я это сделал? Зачем я рванул на такое расстояние? Все просто: меня учили так поступать с тех пор, когда я пришел в “Юнайтед” еще юношей. Ты должен продолжать играть, ты должен двигаться, ты должен спуртовать, пока не умрешь». «Юнайтед» забил с последовавшего углового, а на последних минутах матча забил еще один мяч.

Сборной Англии по крикету, играющей сейчас в Австралии, остро необходимо чудо или что-то близкое к нему. Логика подсказывает, что, проигрывая австралийцам по матчам 0:2 и имея впереди очень неприятный тестовый матч[9] в Перте, английская команда обречена. Логика подсказывает, что все усилия англичан могут закончиться ничем.

В такой момент нужно игнорировать логику. Когда шансы сокращаются до еле видимой полоски на горизонте, рациональный подход, наверное, становится самым главным врагом всему. Сборной Англии сейчас нужен «безбашенный» оптимизм.

Прошу прощения за то, что расскажу вам одну короткую историю, связанную с настольным теннисом. В ходе престижного европейского турнира «Европа Топ 12» в начале 1980-х годов швед Микаэль Аппельгрен проиграл первые два матча. В третьем матче он проигрывал по геймам 0:2 и имел в третьем гейме счет 5:15. Казалось, что все кончено. В случае третьего поражения никаких шансов выиграть титул у Аппельгрена не осталось бы. В тот момент, когда спортсмен отыграл очередную подачу, Стеллан Бенгтссон, его тренер, а в прошлом – чемпион мира, шепнул своему подопечному слова, которые стали легендарными в этом виде спорта: «Тебе нужно поверить в этот маленький шанс».

Какой красивый и противоречивый совет. Мы, люди, в качестве биологического вида привыкли подкреплять наши убеждения какими-то доказательствами. Это принцип науки и норма цивилизации. Но Бенгтссон почувствовал, что с практической точки зрения для Аппельгрена было бы неверным поверить в то, что шансы на победу у него исчезли. Это было логично по форме, но смертельно для него по существу. Гораздо лучше было внушить ему мысль, что он еще может победить, заполнить его разум надеждой (пусть и очень небольшой) на успех. Аппельгрен тот турнир выиграл.

Переломные ситуации в спорте замечательны тем, что вселяют веру в человеческие возможности. Упорство и оптимизм часто терпят неудачу. Многие футбольные команды, уступающие в счете в середине матча 0:3, проигрывают и весь матч. А большинство игроков в настольный теннис, проиграв свои первые два матча, не выигрывают турнир «Европа Топ 12». Точно так же большинство ученых, бьющихся над поиском лекарства от рака, не добиваются каких-то прорывов, а большинство филантропов не могут добиться существенных результатов в борьбе с бедностью на планете.

Однако алхимия величия создается в плавильном тигле оптимизма. Часто чудеса становятся реальностью благодаря категорическому отказу некоторых людей верить своим чувствам или упорству в отрицании поверхностной рациональности. Это относится к разработке новых технологий, созданию демократий, открытию Нового Света и к самой цивилизации. Все эти чудеса потребовали немалой доли «сумасшедшинки», острого желания продолжать двигаться к своей цели, тогда как большинство здравомыслящих людей опускали руки.

Спорт красив потому, что истины в нем проявляются рельефнее, чем в других областях человеческой деятельности. Именно поэтому эпические повороты в спортивных событиях удивляют и ошеломляют нас. Они показывают нам, что возможно тогда, когда люди отказываются сдаваться, когда надеются на то, что лежит за гранью их надежд. От Стамбула до Камп Ноу творцы чудес верили в свой самый маленький шанс.

Боязнь риска

6 января 2016 года

Для человека естественно хотеть защитить то, что ему дорого. Мы защищаем наших детей, наши дома, наши жизни. И чем более ценно что-то для нас, тем сильнее мы стремимся это что-то защитить. Биологи называют это «склонностью к защитным реакциям».

Это явление имеет место и в спорте. Например, гольфисты очень не любят пропускать удар. Они стремятся защитить свою игровую карточку от ненавистных «красных чернил». Даже термины здесь очень красноречивые. Если вы промахнетесь по лунке без пропуска удара, вы все равно можете сделать ПАР, то есть пройти дистанцию по регламенту. Это здорово, не так ли? Но если вы нанесете на один удар больше, то сделаете «богги» («пугало»), что довольно постыдно для гольфиста.

В крикете язык тоже образный. «Ворота» («викет») очень ценны. Вы должны охранять свои «ворота», лелеять их, защищать всеми силами, особенно в тестовых матчах. Если вы отбиваете мяч так, что он выходит за пределы досягаемости, это называется «сдать свои ворота». Тренеры обычно выступают против того, чтобы соперничающая команда применяла этот прием. Если «ворота» так ценны в игре, разве не честь всемерно защищать их не только для себя, но и для всей команды?

Однако здесь я хочу обратить внимание на риски, связанные с «суперзащитным» отношением к своим «воротам», своим детям и вообще всему своему. Особенно это касается наших детей. С течением времени родители стали настолько озабоченными тем, чтобы они не получили травм или другого вреда при занятиях спортом, во время путешествий и походов и лазания по деревьям, что политики даже возложили строгую ответственность на учителей и воспитателей для того, чтобы предотвратить такие инциденты.

Индустрия здоровья и безопасности основывается на концепции недопущения возникновения любого риска для детей. Учитель, выведший своих учеников на прогулку на природу, рискует быть сосланным на каторгу, если кто-то из его подопечных хотя бы поцарапает ногу. Избегание рисков стало не только юридическим требованием, оно превратилось в образ мышления. Лишь совсем недавно общество как будто очнулось, увидев проблемы, связанные с маниакальной осторожностью: дети, запертые в классах, лишенные всякой тяги к приключениям, утратившие силу духа, гибкость мышления, стремление к радости.

Опасности, исходящие от стремления к избеганию рисков, подстерегают нас и в спорте. Если вернуться к гольфу, игроки становятся настолько озабоченными тем, чтобы не допустить «богги» («пугала») и защитить свою карточку от «красных чернил», что зачастую стараются сделать «бёрди» (то есть загнать мяч в лунку за один удар с любого места на лужайке – «грина»), чтобы пройти лунку по регламенту. В этих случаях они бывают довольны, потому что избегают faux pas – аналога «фола» в гольфе. Но при этом они все равно продолжают считать, что более осторожные удары в лунку – нормально, поэтому в обычной игре не применяют «бёрди» слишком часто.

Научные исследования показали, что эта тенденция (иногда называемая «стремлением к избеганию неудач») стоит среднему профессиональному гольфисту потери не менее одного удара на турнире в 72 лунки, а двадцати лучшим гольфистам мира – потери не менее $1,2 млн призовых денег в год. Как и в случае с лоббированием своих интересов представителями медицины и сферы безопасности, излишняя осторожность у гольфистов подрывает их возможности добиваться тех самых целей, которые имеют для них наибольшее значение.

Я думал обо всем этом, когда наблюдал, как Бен Стоукс сделал «дабл сенчури» – 200 «ранов»[10] за две игровые сессии в Ньюландсе, пригороде Кейптауна. Полагаю, что не один я при этом вспомнил результат, показанный на стадионе Хедингли в Западном Йоркшире в далеком 1981 году. Как и герой тогдашних событий Ян Ботам, Стоукс, особенно во второй день турнира, играл так, как будто забыл об игре. Создавалось впечатление, что «ворота» не имели для него никакого значения.

Конечно, это была только иллюзия. Представить себе Стоукса (или Ботама) в качестве героя, который меньше думает о «воротах», чем о своих товарищах по команде, конечно, соблазнительно. Но такая мысль была бы в корне неверной. Стоукс – один из самых дисциплинированных и старательных членов сборной Англии по крикету. Как сказал капитан команды Алистер Кук: «Если кто-то взглянет на игровое поле до начала тренировки, то увидит, что первым, за полтора часа до ее начала, там появляется Стоукс».

Стоукс очень трепетно относится к крикету, точно с таким же трепетом относится он и к своим «воротам». Но он также понимает, что ценность его «ворот» зависит от степени его способности защищать интересы Англии. А с учетом его силы как атакующего бэтсмена это означает, что он должен как можно быстрее набирать очки, «выбивая» подающих противника – «боулеров» – из игры и зажигая публику. Если бы он сосредоточился только на защите «ворот» и выходил бы на линию удара именно с этой мыслью, он мог бы оказаться гораздо менее полезным для команды. Говоря проще, спортивная агрессивность Стоукса – не безрассудная смелость; она состоит в точном расчете соотношения риска и награды за него.

Я давно заметил, что в тестовых матчах отбивающие (бэтсмены) обычно стремятся избегать рисков, уподобляясь в этом гольфистам. Бывший капитан сборной Англии по крикету Майк Бриарли отметил этот момент в своей колонке в газете. Морализаторское отношение к игрокам, которые хотят «дешевых побед», и инстинктивная склонность людей больше думать о риске действия, чем о рисках бездействия, исторически соединились в заговоре и создали бэтсменов, которые слишком много думают о защите своих «ворот».

Эти мои слова не означают, что все должны играть так же, как Стоукс. Я имею в виду лишь то, что тренеры должны больше соблюдать баланс в том, что они называют соотношением «риск – награда». Когда они ополчаются на Стоукса за стремление к «дешевым победам», им следует вспомнить, что его выдающийся результат – 258 «ранов» во втором тестовом матче против Южной Африки – не мог бы состояться без рискованных ударов.

А когда хвалят бэтсменов за такие удары, при которых те не дают мячу коснуться «ворот», они должны помнить, что этот удар мог принести «ран» (и о том, что рано или поздно бэтсмена все равно «выбьют» из игры). Как сказал когда-то великий хоккеист Уэйн Гретцки: «Вы промахиваетесь в 100 % бросков, которых не сделали».

Знаменательно, что бывший игрок сборной Англии Эд Смит отказался принимать такой термин, касающийся удаления из игры бэтсмена, как «плохое» удаление. Почему? Потому что он никогда не видел удаления «хорошего». «Дэвид Говер сделал тысячи “ранов” в тестовых матчах, осуществив множество волшебных закрытых ударов по касательной[11]. Во многих случаях его за это удаляли. Утверждать при этом, что удаления были “правильными”, в то время как пробежки-“раны” – “неоценимыми”, – явное противоречие. Говер не мог бы набрать “раны”, не рискуя удалениями. Если суммировать все и задаться вопросом, были ли закрытые удары по касательной, которые применял Говер, лучшим выбором, чем какие-то другие, которые могла осуществлять его замена, следует признать, что да, они были более правильным выбором».

Все сказанное имеет отношение не только к крикету. Оно имеет отношение к жизни вообще. Мы не можем открыть для себя ценность чего-то, пока не осознаем все риски, которые сопутствуют хорошим вещам. Когда мы занимаем излишне защитную позицию, то отдаляем себя от результатов, к которым так стремимся. Мы должны научиться выводить для себя более точный баланс между рисками и вознаграждениями и развить в себе новое понимание рациональных рисков, которые иногда могут приводить к нежелательным результатам. Тогда, пусть даже и через осуществление нескольких лишних «богги», мы сделаем значительно больше «бёрди», расширяющих наши жизненные горизонты.

Рука божья

23 января 2009 года

Кака – достояние Господа, даже если в конечном счете он не будет принадлежать команде «Манчестер Сити». Наверное, последнее расстроит священников больше, чем фанатов команды, поскольку его вера сильнее его футбольного таланта.

Появление форварда футбольного клуба «Милан» в католической рекламной кампании, как отмечают СМИ, привело к тому, что тысячи людей повернулись к Господу, сотни избавились от объятий дьявола, а десятки – от наркотической зависимости. Поговаривают даже о том, что к свету веры обратилась бывшая колдунья вуду, хотя пока никто еще не сообщал о том, что в центре Рио вода превратилась в вино.

Кака был крещен в возрасте двенадцати лет, но только в восемнадцать он полностью вручил себя в руки Господа после того, как поскользнулся на трамплине для прыжков в бассейне и не ударился головой о дно. Полученная при этом травма шеи могла означать для футболиста конец его карьеры, но через два месяца он поправился. «Именно тогда я понял, что Господь заботится обо мне и всегда находится на моей стороне», – сказал тогда Кака.

Я всегда удивляюсь избирательности, с которой христиане воспринимают руку Божью (если вы простите мне эту фразу). Судя по всему, Кака не разглядел никакого божественного вмешательства в том, что ступил на трамплин, что Бог позволил тому оказаться скользким или сообщил футболисту силу гравитации, которая ударила его о дно бассейна. Но Господь, слава Ему, вдруг чудесным образом бросился излечивать у него травмированные шейные позвонки и помог ему полностью поправиться даже раньше, чем ожидалось. Все это очень похоже на «ошибочность ретроспективного детерминизма», то есть склонность оценивать прошедшие события лучше, чем они были на самом деле.

Но даже если кто-то из нас и сомневается в рациональности убеждений Кака, никто не может подвергнуть сомнению их силу. Мысль о том, что Создатель находится на вашей стороне, направляя ваши шаги, будучи лично заинтересованным в вашем выздоровлении, получая удовольствие от ваших побед, сострадая вашим поражениям и организуя мир так, что, по словам из Послания апостола Павла к римлянам, «все в мире творится во имя добра тех, кто возлюбит Господа», – эта мысль оказывает мощное воздействие на результативность любого спортсмена, как, впрочем, и любого человека. Как когда-то сказал Мохаммед Али: «Как могу я проиграть бой, если Аллах на моей стороне».

Али говорил так в ходе подготовки к решающему матчу с Джорджем Форманом в 1974 году – поединку, в победу Мохаммеда в котором верили очень немногие, даже в его команде. Норман Мейлер, один из самых плодовитых биографов Али, опасался, что в ходе подготовки к поединку он утратит свою уверенность и боевой задор, поскольку слишком очевидным был разрыв в возможностях стареющего чемпиона и его опаснейшего молодого соперника. Но Мейлер упустил из виду фактор божественного чуда: как мог Али пасть жертвой собственных сомнений, когда его сила проистекала не изнутри него, а от Господа всемогущего?

Бог Али, разумеется, отличался от Бога Кака. Темнокожие мусульмане верили в учение У. Фарда, коммивояжера, превратившегося в проповедника, который учил, что Господь – божественное существо, возникшее из единственного атома 76 триллионов лет назад, – спасет темнокожих людей от Апокалипсиса на космическом корабле в форме колеса. Кака же верил в Иегову, библейского Бога. Я хочу отметить, что две эти системы верований провозглашают совершенно различные вещи, поэтому только одна из них (самое большое) может быть истинной. Или, другими словами, или Али, или Кака (или оба) сильно выиграли на основании веры.

В своем интервью, данном в прошлом году, Джонатан Эдвардс, мировой рекордсмен в тройном прыжке, сделал акцент именно на этом, когда рассказал о своем вероотступничестве. «Оглядываясь назад, я ясно вижу, что моя вера сыграла ключевую роль не только в том, что я занялся спортом, но и в том, что я добился успеха. Когда веришь во что-то, что выше тебя, это может оказывать благоприятный психологический эффект, даже если эта твоя вера ошибочна. Мне эта вера давала глубокое ощущение поддержки, потому я полагал, что все мои результаты находятся в руках Господа».

Если человек, вернувшийся к атеизму, все-таки может свидетельствовать в пользу силы религиозных верований, как можем мы сомневаться в его словах?

На прошлой неделе я встречался с Ником Гумбелем, викарием церкви Святой Троицы в Лондоне и создателем «курса введения в христианство» (Alpha Course). В конце дружеской беседы проповедник вручил мне свою книгу «Является ли Бог нашей иллюзией?» – ответ на известное произведение Ричарда Докинза «Бог как иллюзия». В ней Гумбель утверждает, что религиозная вера не обязательно должна быть иррациональной. Хотя Гумбель и приводит некоторые сильные аргументы, его точка зрения определенно обречена с самого начала.

Как же вера может быть рациональной, если она просит нас верить во что-то – существование Бога, святость Фарда, божественность Шивы, – для чего нет достаточных доказательств? По определению, вера – убежденность в том, что не поддается проверке. И именно поэтому, по моему мнению, вера имеет такую власть над человеческим разумом.

Но есть и совершенно другой аспект, в котором вера рациональна. Если мы сосредоточим свое внимание не на вопросе истины, а на вопросе успеха, окажется, что вера способна нас не только поддержать, но и сыграть важнейшую роль в нашей жизни. Даже те, кто не верит в Бога, имеют убеждения, которые выходят за пределы рациональности. Известный английский игрок в крикет Кевин Питерсен верит в судьбу, то есть в нечто такое, что, по его словам, позволяет ему отбивать мяч без помех. «Что должно произойти, обязательно произойдет, – говорил он мне в ответ на вопрос, нервничает ли он перед большими партиями (иннингсами). – Ведь все случается по какой-то причине».

Другие придерживаются убеждений, которые, наверное, можно было бы назвать «мирским иррационализмом». Энди Маррей рассказывал нам, что он верит в свою победу над любым соперником, что вообще-то ни много ни мало сумасшествие. Выходя на грунтовый корт против Рафаэля Надаля, он на основании чисто статистических данных по их поединкам должен бы считать, что он проиграет. Но Маррей знает, что самая опасная вещь на теннисном корте – сомнения.

Для того чтобы победить, спортсмен должен соотносить свою убежденность не с доказательствами (как в науке), а с тем, как может повлиять на эту победу состояние его ума. Как образно говорил Христос: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет».

Спортивная психология и была придумана для того, чтобы помочь неверующим спортсменам приобрести душевные силы, сравнимые с религиозными убеждениями. И действенность этих сил – как и в религии – происходит, по существу, из эффекта плацебо. Спортивный психолог – скорее гомеопат, а не ученый; он стремится внушить человеку верования и убеждения, которые, может быть, и не суть истина в последней инстанции, но помогают достигать результатов (составляющих другой вид истины). Именно поэтому спортивные психологи – не технологи; они просто красиво артикулируют и харизматично защищают свои методики. Полагаю, что я не единственный, кто заметил некоторую схожесть между ними и христианскими проповедниками.

И дело не ограничивается только спортсменами: ни один из нас не может обойтись без тщательно сочиненных мифов. Мы выделяем позитивные моменты, подавляем негатив, стараемся отвести от себя психические и физические травмы, создаем для себя мини-истории о своей жизни и любви, которые при честном рассмотрении мало соответствуют реальности. И мы делаем это не для того, чтобы побеждать, а для того, чтобы просто выжить.

Рационализм без всяких сдержек и ограничений – очень опасная вещь. Это могут подтвердить все, кто занимался изучением жизни философов.

В этом смысле апологеты религии правы: у всех нас, даже математиков, есть такие представления, которые не могут быть доказаны. Проблема, однако, состоит в том, что религия не выдерживает проверку на минимализм – она пытается объяснить меньшее (мир) понятиями большего (божественного), а в результате не предлагает никакого объяснения вообще.

И все же, как бы я ни оспаривал верования христиан, буддистов, сикхов и других верующих, я не могу не признать нелогичность моего атеизма. Каждый из нас стремится верить во что-то за рамками объяснимого.

Гадель, Фома Аквинский, Кака, Али, Эдвардс – все они разными путями открыли для себя иррациональные пути к успеху в этой странной игре, которую мы называем «жизнь».

Решение проблем

30 мая 2016 года

Футбол в своем лучшем проявлении – интеллектуальная игра. Вспоминаю игру Андреса Иньесты против команды «Пари Сен-Жермен» в прошлом году. Вспоминаю не только его исключительную способность точно принять мяч, но и умение мягкими движениями подогнать его под свою скорость и, ведя прямо перед собой и проникая за среднюю линию, просчитывать в уме открывающиеся возможности.

Только когда Неймар, тогдашний коллега Иньесты по команде «Барселона», переместился в нужное место, а Андрес оттянул на себя защитников, он отдал Неймару пас буквально в паре метров от штрафной площади и предоставил бразильцу возможность заколотить мяч в заднюю сетку ворот. За эти несколько секунд Иньеста продемонстрировал блестящее понимание ситуации, способность к моментальному принятию решений, маневренность и немалые резервы спортивной хитрости.

Разумеется, я веду речь не только о нападающих. Вспомните примеры замечательного таланта, который проявляли также и защитники, и атакующие полузащитники. Вспомните, как они патрулируют пространство, постоянно принимая решения по поводу вероятности возникновения опасных ситуаций, как тщательно следят за возможностью складывания положения «вне игры», как идут на перехваты и столкновения, а когда требуется, подтягиваются к верхней половине поля.

Все те, кто полагает, что футболисты не интеллектуальны, по моему мнению, не до конца поняли само значение слова «футбол». Да, футболисты могут и не быть теоретиками. Они, например, не решают дифференциальные уравнения по установленным формальным правилам. Они решают проблемы практически. Каждую минуту каждой игры они осуществляют сложные вычисления. И им приходится делать это под дикие крики болельщиков и под удары соперников по их коленкам.

Нассим Николас Талеб, философ и математик, много размышляет над силой такого рода интеллекта. Он отмечает, что Промышленная революция была инспирирована не теоретиками, а зачастую полуграмотными практиками, которые старались разрешить текущие проблемы, создавая свои машины методом проб и ошибок. А машины эти оказались настолько удивительными, что только впоследствии «чистые» ученые разработали свои теории, объясняющие их действие. Законы термодинамики появились в результате Промышленной революции, а не наоборот.

Или вспомните о Джеймсе Дайсоне, который создал 5126 прототипов своего циклонного всасывающего пылесоса, скрупулезно записывая все результаты испытаний в тетрадь в своей мастерской. Он был человеком, решающим практические задачи: изучения, тестирования и адаптации. В конечном счете его устройство смогло отделять от воздуха микроскопические частицы на порядок меньше тех, которые предсказывала наука того времени. Похожая картина обнаруживается в кибернетике, производных финансовых инструментах, медицине и в создании реактивного двигателя.

Футболисты – люди, решающие практические задачи именно в этом смысле. Они развивают в себе навыки и понимание игры через пробы и ошибки (этот процесс известен также как тренировки), они оттачивают в себе инстинктивные знания законов гравитации, ускорения, сопротивления и инерции. Они доводят до совершенства свою моторику и владение существующими приемами, что продемонстрировал, например, Деле Алли из «Тоттенхэма» в матче против «Кристал Пэласа» 23 января, когда он легкими касаниями провел мяч в штрафную площадь и ударил в ворота «Кристал Пэласа» с расстояния около 20 метров, забив гол, названный «лучшим голом сезона».

Если вы хотите узнать, насколько далеко находится искусственный интеллект от таких достижений, прогуглите «футбол роботов» (попробуйте, это действительно интересно). Вы узнаете, что машины сегодня играют на уровне трехлетних детей. Судя по всему, в ближайшие несколько десятилетий искусственный интеллект достигнет удивительных результатов, не в последнюю очередь за счет «постоянного дифференциального обучения», то есть машины будут тренироваться днем и ночью и постоянно учиться на своих ошибках (это значит, что они будут совершенствоваться за счет итераций – повторений). Но роботы ни в коем случае не смогут в обозримом будущем играть в футбол так, как Месси.

И это возвращает меня к тому, что я уже говорил. Если мы соглашаемся с тем, что футбол – интеллектуальная игра, возникает вопрос: как нам развивать этот интеллект? Сила лучших игроков заключается не в том, что они обладают отдельными отточенными навыками, а в том, что могут применять их одновременно. Они могут вести мяч с поднятой головой; получать мяч и быстро перемещаться туда, где могут принять следующий пас; убегать с мячом, чтобы обеспечить выгодную позицию товарищу по команде и точно определять пути отхода на случай потери мяча. Игроки мирового уровня имеют в своем распоряжении достаточно времени не потому, что они быстрее своих соперников, а потому, что способны одновременно решать много задач. Когда мяч летит к Иньесте, испанец не только мгновенно вычисляет его скорость и угол полета. Он еще интегрирует в уме информацию о положении своих товарищей по команде и защитников соперника и определяет направление движения. Его разум устремлен в будущее, хотя имеет дело с настоящим. Разве это не то, что в конечном счете подразумевается под интеллектом игры?

Другими словами, мастерство – способность воспринимать действительность в комплексе. Эта концепция сегодня лежит в основе системы подготовки пилотов сверхзвуковых самолетов, солдат сил специальных операций и инновационных команд хирургов. Они намеренно помещаются в условия, где одновременно необходимо принимать множество решений и решать сложные проблемы при дефиците времени.

Проблема состоит в том, что когда я наблюдаю за тренировками молодых футболистов, то часто вижу статичную отработку техники. Например, тренируя дриблинг, юные спортсмены ведут мячи по нескольким линиям вдоль поля, опустив взгляд себе под ноги. В этом нет ничего плохого, но только до определенного момента. Дриблинг – важный элемент футбола. Есть опасность того, что, если возвести его в абсолют, можно утратить целостное восприятие картины игры.

Я также полагаю, что те игроки, которые занимаются поэлементным развитием отдельных навыков, с большей вероятностью впадут в ступор в сложных ситуациях ответственных матчей. Под сильным психологическим давлением они начнут концентрироваться на отдельных действиях (например, получая мяч, будут испытывать сложности с его передачей товарищу или, отдавая пас, не просчитают возможности его перехвата противником). И мне кажется, что на протяжении последних двух десятилетий английский футбол был поражен именно этим – популярностью среди тренеров поэлементной отработки техники у игроков. Только этим можно объяснить, почему наши футболисты так явно некомфортно чувствуют себя с мячом.

Очень важно помнить, что интеллект игры можно в футболистах воспитывать. Мозг человека – высокоадаптирующийся инструмент, и в нем создаются тем более мощные и сложные нейронные цепочки, чем в более экстремальные условия он помещается. Некоторые люди вполне обоснованно скажут, что тренировочные методики в нашей стране уже развиваются в этом направлении, но решающее значение приобретает здесь их тестирование и мониторинг, чтобы определить, какие из этих методик работают, а какие – нет. Наши тренеры не должны зацикливаться на копировании опыта стран – футбольных соперников, а сосредотачиваться на инновациях и проявлять смелость.

Англия всегда обладала потенциалом выиграть чемпионат мира по футболу. Позиционируя игру как интеллектуальную и поощряя тренеров видеть ее именно такой (как это делается в Германии), мы значительно повышаем вероятность воспитания интеллектуальных игроков. В этом состоит перспектива на будущее. Раньше тренировочный процесс в отношении молодежи заключался у нас в отборе рослых и крепко сложенных игроков, которые хорошо играли головой. Теперь этот процесс должен заключаться в воспитании футболистов таким образом, чтобы они хорошо владели своими мозгами.

Парадоксы времени

7 июля 2014 года

Лионель Месси прекрасно владеет мячом. Он прекрасно останавливает мяч. У него очень быстрые ноги, и он может набрать скорость буквально в мгновение ока. Но секрет этого наиболее привлекающего к себе внимание из современных спортсменов заключается в чем-то совсем другом. Месси – провидец.

Именно такой вывод можно сделать из завораживающей игры капитана аргентинской сборной против Бельгии в четвертьфинальном матче чемпионата мира, состоявшемся в прошлую субботу. Были моменты, когда Месси встречался с Маруаном Феллайни, и мяч как будто замирал между двумя этими игроками. Бельгийский полузащитник казался колеблющимся и неуверенным в себе; он явно боялся попытаться отобрать мяч у своего блестящего соперника. И вел себя Маруан так вполне обоснованно. Потому что именно в тот момент, когда он бросался вперед, мяч… исчезал.

Казалось, Месси знал, что предпримет Феллайни, еще до того, как тот что-то совершал. Месси не просто реагировал на выпады своего противника, он предугадывал их, мягко уводя мяч от бутсы Маруана еще до того, как она выдвигалась к мячу. Он отбивал чечетку вокруг игрока «Манчестер Юнайтед», которого в течение 90 минут матча наполняло все большее отчаяние.

Тот же принцип просматривался и в атаках Месси. Обычно зрители говорят о том, как великолепно он контролирует мяч, который как будто прилипает к его ногам, когда Лионель стремительно несется вперед. Но главная особенность таких атак заключается в его почти незаметных обходах выпадов противников и в том, как он предвидит намерения защитников еще до того, как они сформировываются.

В своем бое с Кливлендом Уильямсом в 1966 году Мохаммед Али продемонстрировал такие же таланты провидца. Али нанес сопернику сто ударов, а получил только три. Еще до того, как Уильямс – прекрасный боксер, обладавший сильным ударом с обеих рук, – собирался провести хук или джеб, Али начинал двигаться, отклоняя корпус в области пояса, как будто в замедленной съемке. Его движения казались вялыми и почти что ленивыми. Но Уильямс промахивался всего на пару сантиметров так часто, что создавалось впечатление, что весь поединок был заранее поставленным хореографическим номером.

В субботнем матче был один момент, когда игроки команды соперника почти окружили Месси. На его пути оказались три бельгийца, полные решимости отобрать у него мяч, горящие желанием не пропустить аргентинца вперед. Но их ноги, направленные в сторону мяча, попадали в воздух. Мяч казался привязанным к Месси веревочкой, движения футболиста были почти незаметными и очень точными. Бутсы бельгийцев проходили в миллиметрах от мяча. Месси словно читал мысли соперников, он просчитывал их намерения. Это был футбол как провидение.

Психологи часто говорят о парадоксе времени. Общеизвестно наблюдение, что величайшие спортсмены будто бы играют с другой скоростью, чем остальные. Роджер Федерер на пике своей формы превратил один из самых быстрых видов спорта в разновидность балета. Казалось, что в последних раундах эпохального боксерского поединка 1987 года между «Изумительным» Марвином Хаглером и Шугаром Рэем Леонардом последний двигался всего лишь с половинной скоростью.

Этот парадокс хорошо изучен когнитивными психологами, и ничего от мистики в нем нет. В его основе лежит высокоразвитая способность отдельных людей к перцептивному восприятию действительности. Великие спортсмены оказываются способными считывать мельчайшие проявления в поведении своих соперников, получая информацию об их намерениях через упреждающие сигналы (осанка, малейшие изменения в языке тела и т. д.). А когда вы знаете, что сделает соперник еще до того, как произведет реальное действие, то обладаете огромным преимуществом во времени.

Месси начал блистать этой способностью во время чемпионата мира. Он принимает мяч и буквально замирает. Стоит, как мангуст перед змеей, провоцируя соперника на выпад. Это самые завораживающие моменты игры, потому что они показывают, что все важнейшие игровые действия сосредоточены не в ногах, а в голове. Замер мяч, замерли игроки, взгляд Месси прикован к сопернику, непрерывно сканирует его движения на предмет выявления сигналов, которые никто другой в мировом футболе разглядеть не может. Затем противник Месси делает выпад в пустое место, где только что был мяч. Это очень красиво и носит характер Божественного откровения.

Многие утверждают, что Месси должен выиграть чемпионат мира или доминировать на нем, прежде чем будет признан одним из величайших футболистов, когда-либо прикасавшихся к мячу. Но эти споры кажутся какой-то схоластикой на фоне той радости, которую приносит созерцание игры этого спортсмена на пике его спортивного таланта, когда он переписывает игру, в которую играет. Когда он купается во всей своей уверенности и самовыражении, Месси, по моему мнению, – самый восхитительный атлет на планете. Ни один футболист в истории не отваживался играть так, как это делает он.

Вместе с тем и сборная Аргентины, конечно, не представляет собой оркестр из одного человека. В первом тайме Гонсало Игуаин почти сразу же забил бельгийцам быстрый гол (после красивейшего, будто резная камея, прохода Месси, который вывел из игры двоих защитников). Хорошо играл и Анхель ди Мария, и очень жаль, что дальше он, скорее всего, не будет участвовать в чемпионате. В обороне великолепно действовал Эсекьель Гарай.

Однако именно миниатюрный номер 10 аргентинской сборной творит чудеса. Бесценным делает его не только техника, похожая на движения мангуста. Он постоянно поднимает взгляд, делает вычисления пространственных возможностей и отдает точный пас, который раскрывает оборону противника. Почти одной своей волей он может замедлить игру или убыстрить ее. Важным фактором становится страх перед Месси у противостоящих ему игроков, которые окружают его большим числом, высвобождая время и пространство для действий его товарищей по команде. Только благодаря этому он сто́ит своей команде как минимум одного дополнительного игрока.

В тех играх чемпионата мира, в которых Месси уже сыграл, он почти всегда назывался лучшим игроком матча и забил уже четыре мяча. Но эта статистика не может адекватно передать то огромное удовольствие, которое получили зрители от его игры за прошедшие недели. Он волшебник с быстрыми ногами; человек, который опровергает логику почти во всем, что делает с мячом. И более всего он демонстрирует не поддающуюся никаким вычислениям силу тончайшего ожидания. Он футбольный провидец.

Коллективная зона

21 октября 2015 года

Главным отличительным признаком «зоны» в спорте считается состояние безмятежности. Человека охватывает ощущение того, что все вокруг происходит автоматически, почти без усилий. Это не значит, что разум человека вообще ничего не делает: тогда есть опасность перепутать состояние «зоны» с дзен-состоянием. Скорее «зона» – такое состояние, когда все вокруг определяется подсознанием: «прочитывание» соперника, подготовка к удару, соединение движения ракетки с траекторией полета мяча. Сознательное мышление при этом походит на поверхность безмятежного пруда, лишенную малейшей ряби.

Конечно, попасть в «зону» – красиво. Стать похожим на Сампраса или Роджера Федерера в зените их славы или на Мохаммеда Али, танцующего вокруг перчаток противника. Психолог Михай Чиксентмихайи называет это состоянием «потока». «Эмоции не только сдерживаются и правильно направляются, но оказываются позитивными, наполненными энергией и настроенными на ту задачу, которую человек в данный момент решает», – говорил он. Давайте называть это состоянием единения художника и его искусства.

Но есть и другое состояние «зоны», в большей степени исполненное Божественного откровения и, на мой взгляд, еще более прекрасное. Это состояние «потока», достигаемое не одним индивидуумом, а целой командой. Давайте назовем это «коллективной зоной». Это когда футболист ожидает паса от своего товарища по команде, тогда как последний, в свою очередь, ожидает появления футболиста в точке получения передачи. Это когда индивидуумы не просто координируют свои действия, но гармонизируют их.

Иногда команду «Барселона» на пике славы вспоминают за ее «танец единения», который как бы случайно заканчивался мячом в сетке ворот противника. Или мировую сборную по регби «Варваров» (Barbarians) – за великолепное касание мяча в зоне ворот противника («трай») Гаретом Эдвардсом в игре против сборной Новой Зеландии в 1973 году. Эта игра проходила на стадионе Cardiff Arms Park и считается одним из лучших матчей в мире, потому что команды продемонстрировали самую скоординированную технику (об этом матче даже было сложено нечто вроде оды несравненным спортивным комментатором Клиффом Морганом).

И эти воспоминания возвращают меня к действиям игроков сборной Новой Зеландии в матче с Францией, состоявшемся в прошлую субботу. В ходе игры, особенно во второй ее половине, были моменты, когда этот замечательный мужской ансамбль весь находился в «коллективной зоне». Несмотря на огромное напряжение и сложные ситуации в матче, все члены новозеландской сборной как будто были соединены между собой невидимыми нитями.

Бо́льшая часть засчитанных Новой Зеландии «траев», особенно первый из них, исполненный Джулианом Савеа, демонстрировали глубокий коллективный разум.

Следует отметить, что такая слаженная работа команды обладает одним очень важным свойством – рекурсией. В ней все действия игроков связаны между собой и с конечным результатом. Рывок для занятия выгодной позиции должен совпасть по времени не только с пасом от товарища по команде, но и с действиями другого игрока, блокирующего возможное вмешательство противника, а также и с работой третьего и четвертого регбистов, обеспечивающих атаке новые возможности.

Короче говоря, рекурсия – не набор последовательных действий, а единая и очень мелкая паутина актов взаимодействия между людьми. Природа «коллективной зоны» остается в настоящее время предметом серьезных исследований психологов – и одним из главных инструментов в понимании джазовых импровизаций. Это та музыкальная культура, в которой группа музыкантов произвольно творит музыку. Джазовые импровизации представляют огромный интерес для психологов, потому что в них, как и в спорте, результаты заранее непредсказуемы. Джазмены играют не по нотам. Скорее они занимаются «свободной композицией». Тем не менее – и в этом состоит ключ к джазу – ни одна из нот, сыгранных саксофонистом, пианистом или контрабасистом, не имеет никакого смысла, если только она не находятся в гармонии с другими звуками. Как блестяще сказал Франк Баррет, специалист по военным системам: «Хотя есть много замечательных музыкантов, известных своим соло, в конечном счете джаз представляет собой происходящее у вас на глазах социальное событие. То, что больше других факторов определяет успех импровизации, – постоянный процесс поиска и нахождения компромиссов между членами джазового ансамбля. Музыканты находятся в постоянном диалоге и взаимообмене друг с другом».

В своем эпохальном исследовании джаза социальный психолог Давид Бастиен обнаружил, что под внешним покровом спонтанности в джазе присутствует тонкая сеть скрытого мастерства и взаимопонимания. Один из музыкантов может показать четыре пальца – знак перехода с размера 4/4 на 4/2. Другой может обозначить окончание соло плавным переходом в консонанс. «Эти нормы поведения и зашифрованные сигналы джазменов специально созданы для того, чтобы сохранить точное взаимопонимание между ними, оставаясь ненавязчивыми по отношению к публике», – пишет Бастиен.

«Коллективная зона» прежде всего требует от ее участника умения поставить себя на место другого. Я имею здесь в виду не какие-то нежности и переживания, а твердую решимость человека подчинить свои мысли и интересы интересам коллектива. Это и составляет отличительную черту великих команд в музыке, спорте или жизни: их члены обладают похожим образом мышления. Они начинают смотреть на мир одним и тем же взглядом, открывая для себя новые пласты возможностей.

Запомнив все это, давайте вернемся к победному «траю» «Варваров» в матче 1973 года. Это была команда, буквально преисполненная взаимопонимания и доверия каждого ее члена друг к другу: шесть из семи игроков, которые прикасались к мячу во время его путешествия в зачетную зону новозеландцев, были из Уэльса.

После того как Дерек Квиннелл оказался с мячом в нескольких метрах за средней линией, уносившийся вперед Эдвардс успел крикнуть что-то Квиннеллу, обернувшись назад. «Я помню, что крикнул Дереку что-то на уэльском, просто чтобы поддержать его», – рассказывал Эдвардс.

Вчера, когда я смотрел кадры этого матча, я почувствовал слезы на глазах. И не только потому, что это была очень красивая попытка, но еще и потому, что этот эпизод представал передо мной в качестве некоего образа.

Он открывает истину, которая выходит далеко за пределы спорта: вместе мы можем сделать бесконечно больше, чем поодиночке. Это в полной мере относится не только к спортивным командам, но даже и к организациям и странам. «Вы играете на таком уровне, который находится уже вне вашего сознания, когда все подчинено инстинктам и спорт становится видом искусства, – говорил Карвин Джеймс, тренер команды “Лайонс”, своим игрокам. – Тот “трай” был проявлением игры на уровне суперсознания».

Позвольте мне оставить вас с этим замечанием. Думаю, вы сможете увидеть и проанализировать этот эпизод сами. Сможете услышать, как постепенно нарастает напряжение в голосе спортивного комментатора Моргана. Это была величайшая попытка в регби из когда-либо засчитанных, продемонстрировавшая красоту и непередаваемую мощь «коллективной зоны».

«Великолепная игра. Фил Беннет подбирает мяч в своей зоне. Его преследует Алистер Скаун. Блестяще! Это просто блестяще! Передача Джону Уильямсу… Пытается помешать Брайан Уильямс (команда Новой Зеландии)… Пуллин. Джон Дэйвис, великий игрок. Передает мяч Дэвиду, Тому Дэвиду на средней линии! Тот отлично пасует Квиннеллу. И вот рывок Гарета Эдвардса. Какое очко! Если бы это описал даже великий мастер художественного слова, никто бы не поверил в произошедшее».

3. О красоте

Одной из самых удивительных сторон спорта можно назвать то, что посреди дарвинистской борьбы спортсменов и команд за превосходство, когда они сражаются друг с другом, чтобы стать первыми, мы становимся свидетелями проявления редкой и мощной красоты.