Поиск на болоте

Карл так и сделал, а Рекс стал лизать нос Карла, потому что до него было легче дотянуться языком.

— Вы его подчинили. Теперь вы можете снять намордник, если захотите.

Сказав это, Штанге ушел. Уходя, он еще раз обернулся и крикнул:

— Возьмите мой велосипед, он стоит рядом с кормовой кухней! Псу нужно много двигаться.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант.

Практические занятия. Многие вспоминают фразу, сказанную начальником школы полковником Деде перед началом занятий. А вообще-то, полковник часто повторял свою речь, произнесенную тогда, точнее, ее главные положения. Кое-что из них Карл Август запомнил.

— Большие драмы в нашей практике случаются редко, — сказал полковник.

А Карл Август прокомментировал про себя: «Ага, однако все же случаются!»

— Поэтому как в период обучения, так и в ходе последних самостоятельных тренировок необходимо избегать малейшей небрежности, не прощать себе ни малейшей ошибки или даже шероховатости; ни в коем случае нельзя пытаться пустить пыль в глаза преподавателям, перенимая повадки бывалых проводников. — По-видимому, на этот счет у полковника был определенный опыт, который он получил, наблюдая за соревнованиями и борьбой за звание «лучший курсант». — Недостаток самокритичности и свою самонадеянность некоторые товарищи оплатили ценой собственной жизни или здоровья. Если вы станете участником такой драмы, то вы — сами того не желая — можете стать в ней трагическим или комическим героем. Но аплодисментов за это не получите.

Карл Август запомнил эти слова и отнесся к ним весьма серьезно, потому что к полковнику он испытывал симпатию. Да, да, и поэтому тоже. От кого-то он слышал, что Деде уже тридцать лет занимается этим делом. Тридцать лет работает с собаками! Поистине собачья работа! На этом он даже диссертацию сделал.

Карл Август изучал Рекса, свою первую собаку. Наблюдая за ней, изучал и самого себя. Вначале он даже не замечал этого. Но когда до него дошло, что во время упражнений по вождению собаки на поводке он не приспосабливался, подобно другим, к собаке, чтобы пустить пыль в глаза преподавателям, а пускал Рекса вперед и рывком возвращал его назад, то понял, что он себя не только контролировал, но и корректировал. Что делал Рекс, как он это делал и почему — все это зависело от него, Карла Августа.

Рекс вскоре усвоил, когда последует короткий резкий рывок за шею. Обычно он следовал после того, как хозяин крепче брал поводок, после чего звучала команда. Сначала с помощью разных уловок он пытался увернуться. Но каждый раз за этим возникало неприятное ощущение на шее, и он постепенно приучился бежать так, чтобы голова была возле колена хозяина, чтобы по команде «Сидеть!» быстро сесть. Иной раз казалось, что Рекс смеется, радуясь, что ему удалось упредить рывок. Но это, конечно же, был плод воображения. О смеющихся собаках в курсе обучения ничего не говорилось.

Карл Август упражнялся каждую свободную минуту, проверяя теорию практикой. Он вспомнил, как однажды в юные годы пошел к ювелиру, чтобы проверить, из настоящего ли золота сделано дедушкино кольцо. Ювелир провел кольцом по черному камню и капнул туда кислотой. Золотые черточки, оставленные кольцом на камне, не потускнели. Кольцо было из настоящего золота. С тех пор он знал, что такое оселок, на котором проверяется и оттачивается металл. С тех пор он взял за правило всегда докапываться до сути вещей. Это относилось и к Рексу. На занятиях он узнал: собака не понимает языка, животное различает — в сочетании с другими раздражителями — только звуки. Вместо «Рядом!» он произносил «Градом!» или «Стадом!», и Рекс реагировал на это и оставался у левого колена. Карл Август командовал «Сидеть!», «Галдеть!» или «Свистеть!», и Рекс садился. Теория подтверждалась на практике, а Рекс был чем-то вроде черного камня-оселка.

Карла Августа забавляло, как Рекс реагирует на интонации своего хозяина. Он экспериментировал. «Ты здоровая, черная, грязная скотина!» — эти отнюдь не лестные слова Август произносил ласково, как признание в любви, и Рекс тыкался ему носом в ладони. Если же Карл Август резким тоном говорил: «О моя дорогая, милая собачка!» — Рекс сразу же начинал демонстрировать покорность, выражая ее, однако, весьма скупо — поворотом головы и взглядом из уголков глаз, наблюдая за тем, как дальше будут развиваться события.

Много похвал получал Рекс за свою постоянную готовность прыгать. Но ему не нравилось преодолевать низкие препятствия. Так, если встречалась загородка, которая была ему только по брюхо, он пытался ее обежать или подлезть под нее. И в этом Карл Август видел свою логику. Собаке казалось бессмысленным прыгать через что-то, через что и прыгать не стоило. Высокие препятствия были ей больше по душе, особенно те, которые закрывали видимость.

Рекс был любопытным псом. Когда Карл Август приближался вместе с ним к барьеру, у Рекса от нетерпения начинали дрожать задние ноги. Когда же Август бросал наконец через барьер предмет, который Рекс должен был ему принести, последний, взлетев на стенку, отыскивал его глазами и прыгал за ним уже по кратчайшему пути.

Карла Августа не удовлетворял предусмотренный учебной программой список вещей, которые должна приносить хозяину собака. Он требовал от Рекса, чтобы тот приносил все, что ему принадлежало. Например, ключи. Было видно, с каким отвращением Рекс выполнял это требование. Но Карл Август был непреклонен. За это он хвалил Рекса больше, чем за доставку тех вещей, которые были ему более симпатичны, например фуражки и перчаток.

Он требовал от Рекса максимальной концентрации. Чтобы добиться этого, он одалживал у своих друзей носки, перчатки, шапки и вместе со своими вещами перебрасывал через барьер. Когда Рексу удавалось определить и принести то, что нужно, Карл носился с ним за это целый час по полям и лесам. Для Рекса это был настоящий праздник.

Все эти упражнения, успехи и неудачи укрепляли Карла Августа в убеждении, что чистота работы собаки в первую очередь зависит от того, насколько тщательно и чисто отработан рефлекс. Сам Карл Август имел склонность к аффектам. Он знал об этом, и нередко потом ему было не по себе. Теперь же он сам замечал, что этот недостаток постепенно исчезает под влиянием того, что он постоянно пытался делать все обдуманно и на непонятное для него поведение собаки реагировать как следует поразмыслив.

Он готовил Рекса к тому, чтобы после школы тот выполнил специальную задачу. В числе других предметов Рекс должен был приносить Карлу его оружие, делая это после прыжка через барьер или после продолжительного поиска. Карл не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Терять оружие непозволительно! Однако если такое случится, что тогда?

Рекс оказался драчуном. Ничто этого не предвещало. Карл Август и товарищ, который вел на поводке серую овчарку, такого не предвидели. Может быть, это было неожиданно и для старшего лейтенанта Штанге, хотя и не исключено, что он только делал вид, будто ему многое невдомек, — его любимая метода и средство, чтобы не впасть в рутину.

Группа двумя хороводами, как в народном танце, двигалась в противоположных направлениях по кругу. Внутренний хоровод — влево, внешний хоровод — вправо. Штанге стоял в центре, как бы образуя ось, вокруг которой все вращалось. Спустя некоторое время он отдал приказ отстегнуть поводки.

Рекс сразу же поднял голову. Август предупреждающе крикнул: «Рядом!» Курсант с серой овчаркой приближался к ним. Псы навострили уши и оскалились. И тот и другой. «Рядом! Рядом!» Они уже было разминулись. То, что случилось за этим, произошло мгновенно. Потом уже никто не мог сказать, какая собака первой зарычала.

Псы вдруг бросились друг на друга. Один вцепился другому в шею, а тот укусил противника в грудь. Вцепившись друг в друга, собаки вертелись волчком. Они не слушались никаких команд. Проводники пытались растащить их за задние лапы. Безуспешно. Рычание становилось все более остервенелым.

Штанге был тут как тут:

— Взять их на поводки!

Это удалось сделать без труда, потому что псы просто ослепли от ярости. Штанге зажег кусок бумаги и сунул ее между драчунами. Псы моментально отпрянули.

«Знает, что делать в таких случаях», — подумал про себя Карл Август, и Штанге еще больше вырос в его глазах.

— Заставьте собак лечь, чтобы успокоились, а затем продолжим занятия. Вплотную друг к другу. Действуйте решительнее и жестче. Чем быстрее вы это освоите, тем лучше. А то смех, да и только…

Дополнительные занятия с драчунами помогли. Но преодолеть свою вражду друг к другу совсем они так и не смогли. Как только подворачивался удобный момент, чтобы без риска «высказаться», как тут же оскаливались зубы и глубоко из груди вырывался злобный рык. Прямо-таки вулканическая неприязнь.

Важнейшей частью программы обучения был поиск, работа со следом. Карл Август вызубрил соответствующий раздел теории и выделил для себя ряд наиболее важных моментов. Рекс должен был после завершения обучения ориентироваться в любой ситуации, а не в какой-нибудь лишь одной определенной. К примеру, Карлу было важно знать, как поведет себя Рекс, если во время прогулки найдет какой-нибудь предмет. Карл должен был знать это, чтобы учесть привычки Рекса.

А Рекс вел себя по-разному. Перчатки своего хозяина он молниеносно подбирал и приносил их галопом. Платок брал в зубы и размахивал им, как флагом. Перед ботинком, который Карл одолжил у товарища, он просто ложился, как бы говоря этим: «Посмотри сначала на это!»

Свои наблюдения Карл Август обсудил со старшим лейтенантом Штанге. Тот посоветовал ничего не менять.

— То, что он ложится, — хорошо. Это почти то, что требуется на соревнованиях. Он приносит только ваши вещи — и в этом тоже свои плюсы.

Пригодность Рекса к соревнованиям совершенно не волновала Карла Августа. А Штанге продолжал свое:

— Вы так серьезно работаете с Рексом, что были бы находкой для любой секции.

Карлу Августу нравился Штанге. Они, пожалуй, были из одного теста. Но старший лейтенант отдался своему увлечению с детства, из любви к собакам и спорту. А Карлом Августом руководили другие мотивы. Поэтому он избегал разговоров на такие темы.

— Может быть, и попробую. Несколько позже.

Много разочарований принес Карлу Августу день, когда он по всем правилам искусства впервые проложил для Рекса след. Пес не шел по следу. Он стоял на краю поля, как вырезанная из черного дерева скульптура. Карл Август ткнул его носом в начало следа: «Ищи! Ищи!» Рекс завертелся на месте волчком. Карл посмотрел, как дела у других товарищей. Они хотя и начали одновременно с ним на той же кромке поля, однако ушли вперед метров на двести.

Карл опустился около Рекса на колено:

— Почему ты не ищешь? Что с тобой?

Рекс слушал, навострив уши.

— Здесь прошел человек, уважаемый господин пес! Он проделал путь ради тебя. Он кое-что потерял, а мы должны это найти. Вон, видишь, сзади стоит старший лейтенант. Он хочет посмотреть, как мы с тобой это сделаем. Ну, ищи же! Ищи! — Карл пытался говорить с Рексом в том же тоне, в каком говорили со своими собаками другие.

Рекс не шелохнулся. Но ему явно нравилось, что его хозяин так много говорит с ним. Единственный раз он поднял голову. Наверняка чтобы поглядеть, где же другие собаки. Неторопливым шагом приближался старший лейтенант Штанге.

— Он не понимает, чего вы от него хотите. Команда ничего у него не вызывает. Связь еще не выработалась, нет раздражителя, нет рефлекса, нет связи между ними. Уговаривать его бесполезно. Уложите его, но в наморднике.

Карл Август привязал Рекса к дереву. Он с трудом сдерживал себя. Разве не говорилось на занятиях, что поиск по следу — одно из наиболее естественных действий собаки, ее врожденная способность? Почему же не хочет искать эта черная псина?

Немного в стороне, на редколесье, один из преподавателей готовил к первому экзамену черного пса — овчарку. Один из курсантов помогал ему, играя роль нарушителя. Карл Август наблюдал за происходящим. Черный пес был красавцем. «Чересчур красив», — отметил про себя Карл Август. Пес был темпераментен, внимателен, ловок и, пожалуй, несколько шаловлив. Ему было около двух лет. Хороший возраст для обучения. Пес наверняка чувствовал, что из засады, для которой вдоль пути было лишь одно удобное место, на его хозяина будет совершено нападение. Пес пританцовывал, как дрессированная лошадь, его голова была в постоянном движении. Энтузиазм животного передался его хозяину. Когда курсант наконец выскочил из кустов, черный пес ринулся на него и вцепился в толстый ватный рукав защитной одежды.

Рекс бесился на поводке в некотором отдалении от происходящего и, наверное, порвал бы его, если бы в своем порыве не обежал вокруг дерева и тем самым не укоротил привязь.

Преподаватель работал с черным псом по экзаменационной программе секции служебного собаководства. Следующее за этим задание — преследование нападавшего на коротком расстоянии. «Нарушитель» бросился убегать. Преподаватель на несколько секунд придержал овчарку на поводке, а затем послал в погоню. Будь здесь публика, наверняка раздались бы аплодисменты. Черный пес был сама элегантность. Какие линии, какая пластика! Казалось, тело животного стелется по земле. Он бросился на «преступника», но тут же отпустил его и, как бешеный, стал обнюхивать почву. Там, по-видимому, было нечто, что возбуждало молодого и воинственного пса больше, чем охота и победа.

— Ах ты, черт возьми! — воскликнул преподаватель. Август не мог поверить своим ушам: хозяин собаки бушевал, даже в сердцах бросил на землю фуражку. — Здесь, наверное, кто-то прошел с течной сукой.

Громко и властно он скомандовал: «Рядом!» Но черный пес продолжал обнюхивать почву со все возрастающим интересом. Преподаватель бросился к нему, поскольку боялся, что тот пустится по следу. Он взял пса на поводок и удалился, весь красный от досады, чтобы с помощью команд и упражнений успокоить собаку, а заодно и себя.

Этот случай укрепил у Карла Августа веру в своя: даже многоопытные инструкторы-собаководы не в состоянии справиться с некоторыми ситуациями. Лишь в редких случаях удается побороть власть инстинкта. Несмотря на многовековое партнерство между человеком и собакой, здоровый пес всегда будет следовать законам своего вида, высшим из которых является закон его сохранения и продолжения.

То, что он увидел, стало для Карла Августа как бы бесплатным учебным фильмом. Следуя своей системе, попытался проанализировать увиденное. Он уставился на Рекса задумчивым взглядом: «Ты не так красив, как тот. Но ты ведь тоже пес». В его голове зародилась идея. Отвязав Рекса от дерева, он побрел с ним в сторону небольшой просеки, на которой только что разворачивался учебный поединок человека с собакой. Рекс поспешно семенил рядом с Карлом Августом. Тот наблюдал за ним: он знал то, чего не знал Рекс, знал, что тот сейчас унюхает собственным носом. И впрямь! Точнехонько на том же самом месте Рекс опустил нос. По его телу прошла волна сильного возбуждения.

«Рядом!» Приказ был подчеркнут резким рывком ошейника. Рекс подчинился, но его нос, подобно стрелке компаса, все время поворачивался к точке наивысшего притяжения. Карл Август еще раз помог Рексу преодолеть себя повторной командой «Рядом!».

Пес поступил в соответствии с тем, что человек называет дисциплиной. Но внутренне он следовал иному закону. По-видимому, законы иногда накладываются друг на друга и борются за приоритет. Или же нам это только кажется, потому что мы не в состоянии увидеть их соподчиненность и последовательность с позиции животного. Но, во всяком случае, Карлу Августу удалось подавить на какое-то время инстинкт животного с помощью приказа, что конечно же не удалось бы, бегай Рекс свободно, сам по себе. И все же принуждение было неподходящим средством.

«Что ж, тогда попробуем хитростью. Вот так-то, мой милый песик!»

С нетерпением ждал Карл Август следующих самостоятельных занятий. Но прошло несколько дней, прежде чем он полупил возможность осуществить задуманную попытку.

Постовой у ворот съязвил по поводу того, что в руке у Карла пластмассовое ведро небесно-голубого цвета:

— Никак, собрался поставить цирковой номер с дрессированным хищником? А?

Карл Август лишь кивнул в ответ, уходя таким образом от разговора. Рекс же вообще не обратил внимания на постового, так как не выпускал из поля зрения красивое голубое ведро.

Они направились к находившемуся поблизости полю. Карл Август выбрал его потому, что там были большие камни, которые должны были послужить ему ориентиром при выполнении его задания. В ведре же скрывалась от Рекса тайна, страшно интересовавшая его, — он, как дрессированная лошадка, прямо-таки пританцовывал от нетерпения и любопытства у колена Карла.

Тот же твердой рукой вел Рекса на поводке и не давал собаке приблизиться к ведру, закрытому сверху полиэтиленом. Когда около кучи прошлогодней грязно-серой соломы Карл приказал Рексу сесть, тот подчинился с большой неохотой. Чтобы Рекс наверняка остался на месте, Карл Август положил рядом с ним свою фуражку. Пес скулил, когда хозяин с небесно-голубым ведром уходил от него.

Отойдя подальше, так, чтобы Рекс не мог его видеть, Карл приступил к осуществлению своего плана. В ведре у него была всего-навсего старая половая тряпка, которую он вытащил за привязанную к ней веревку. Затем он вынул лист бумаги со схемой, сориентировал ее по положению камней и пошел через поле, волоча за собой на веревке тряпку и вполголоса считая шаги. В трех местах он положил на землю предметы: пачку из-под сигарет, велосипедный звонок и висячий замок. По широкой дуге он вернулся к куче соломы, следя за тем, чтобы тряпка уже земли не касалась.

Подчеркнуто медленно он подошел к Рексу. Пес ждал его с высоко поднятым носом и, когда Карл оказался рядом, попытался лизнуть его руку. Но Карл не дал ему этого сделать, мягко шлепнув пса по морде. Он надел на Рекса шлейку с длинным поводком и подвел его к началу следа.

Рекс тут же уткнулся носом в землю. Удерживая пса на поводке, Карл осадил его командой «Сидеть!» и попытался успокоить. Но Рекс уклонялся даже от дружеского похлопывания по мохнатой груди. На земле лежало нечто более заманчивое. Успокаивая собаку, Карл успокаивал и себя. Все говорило о том, что задуманное у него должно получиться.

Одновременно с командой «Ищи!» он наконец ослабил поводок. Рекс лишь слегка опустил голову и стал тянуть поводок так, что Карлу Августу пришлось держать его еще крепче. Четко и медленно Карл повторил команду. Работа носом и слово «Ищи!» взаимосвязаны. Это Рекс должен усвоить, и больше ничего. Этого и добивался Карл.

Карл Август предвидел, что Рекс будет проскакивать мимо предметов. Около коробки из-под сигарет он заставил пса прервать свой бег резкой командой «Сидеть!». Сидя, Рекс ерзал от нетерпения, но Карл Август не торопясь поднял пачку, не спеша рассмотрел ее и сунул в карман, похвалив Рекса: «Молодец!». И лишь после этого прервал его нетерпеливое ожидание командой «Ищи!».

Рекс летел по следу как на крыльях, точно повторяя все его повороты и изгибы. Жалко, что этого не видел Штанге. Около велосипедного звонка вновь прозвучало «Сидеть!», и вновь последовала бесконечная для Рекса процедура подбирания, разглядывания и укладывания находки в карман. Около замка Рекс уже сел сам, без команды.

Сидел он беспокойно, а новой команды «Ищи!» так и не последовало. Все это должно было показаться псу странным и удивительным, ведь нашел он совсем не то, что обещал ему след. Что касается Карла Августа, то его задумка удалась: след был пройден. Рекс же не мог знать, что его хитро провели. Он нюхал и нюхал вокруг себя. Карл Август взял тяжелого пса на руки, и пританцовывая, стал кружиться с ним. Он снял с Рекса шлейку и наградил куском сахара. Но, ей-богу же, казалось, что Рекс и сахар взял лишь потому, что того лучшего, за чем он мчался, не оказалось.

В своих тяжелых сапогах Карл Август помчался к куче соломы так, что, когда добежал до нее, сердце, выпрыгивало у него из груди. Рекс решил побеситься вместе с хозяином. Они катались по земле, боролись, толкались и кидались друг на друга. Карл Август действовал ладонями и кулаками, Рекс бодал его головой и понарошку кусал. Впервые они так непринужденно играли друг с другом. Впервые Карл Август наслаждался таким творением природы, как собака. И хотя чувствовал острые собачьи зубы то на руках, то на носу, то на ушах, Рекс не нанес ему ни единой царапины. В этом было главное отличие от их схватки в клетке — здесь была игра. Пусть свирепая, резкая, но игра.

Карл Август пошел за ведром. Так как Рекс не был привязан, он отправился с хозяином, рыская по сторонам. Поскольку его нос был совершеннее, он первым обнаружил ведро и тряпку в нем. Ликуя, Рекс стал размахивать тряпкой, держа ее в зубах. Затем отшвырнул ее, залез головой в ведро и с шумом стал возиться там, будто пытался пролезть сквозь него. Потом снова бросился к тряпке.

Это повторилось несколько раз. Карл Август не мешал ему. Совесть его была нечиста, или, по крайней мере, он испытывал сострадание к животному. Он в полном смысле этого слова водил пса за нос.

Товарищи у ворот высказали предположение, что в ведро Карл положил мясные обрезки, чтобы вознаградить собаку или создать для нее сильный стимул. И были на полшага от истины, но не более чем на полшага.

Карл Август избрал самый сильный из всех мыслимых стимулов для кобеля. Он взял с собой тряпку, которой несколько дней подряд убирал клетку течной суки. В последний раз он сделал это за несколько минут до того, как выйти с Рексом на занятия. Поэтому и дал Рексу расправиться с ведром и тряпкой. У него просто рука не поднималась, чтобы одернуть пса. Лишь когда Рекс притащил тряпку и ведро к Августу, тот решительным «Место!» остановил пса и отобрал у него добычу.

В тот же день вечером Карл Август попросил одного своего товарища проложить след, чтобы проверить, будет ли Рекс без обманных манипуляций выполнять команду «Ищи!». Его ждала удача. Может быть, все дело в том, что прошло слишком мало времени, чтобы Рекс мог позабыть урок, а может быть, он надеялся таким образом найти вожделенную суку, или, возможно, ему опять захотелось побеситься с хозяином после урока.

Что же касается Карла Августа, то он лишний раз убедился в том, что успех дрессировки собаки зависит прежде всего от сообразительности человека. Он радовался, что его теория оселка постоянно подтверждалась. Уже в постели, перед сном, мысли его крутились вокруг следующего и последнего этапа обучения.

Фамилия владельца серой овчарки, той самой, что дралась с Рексом, была Шнайдер. Ему было сорок лет, и он был самым старшим в учебной группе. Однажды они вышли на учения по охране общественного порядка. Шнайдер и Карл Август специально шли рядом, готовые при малейших признаках агрессивности собак вмешаться и разнять их железной рукой. Группу возглавлял старший лейтенант Штанге. Ему нравилось, что его курсанты не обходят стороной трудности.

Оба пса не замечали друг друга. Взаимное презрение! Однако их движения, положение тел, ушей, хвостов говорили о внутреннем напряжении. Они изображали мир. Интересно, как долго они выдержат?

Они жаждали решающего боя — боя до тех пор, пока один не покорится другому или не будет удален с глаз долой.

Хозяева приказали собакам лечь. До учебной площадки было далеко. Однако когда какая-то собака, посланная «в поиск», обнаружила за деревом человека и облаяла его, ее возбуждение передалось всем.

Серый пес, привязанный к дереву, рвался с привязи. Неожиданно это ему удалось, он подлетел к Рексу и напал на него. Шнайдер и Карл Август, не спускавшие с забияк глаз, поспешили к ним и энергично вмешались в схватку. На этот раз оказалось достаточным оттащить серого. Шнайдер немилосердно отлупил его. Человек вмешался в драку на правах «верховного драчуна». В этот момент он имел на это право. И поступал правильно, потому что серый должен запомнить наказание.

Штанге осмотрел поводок и еще раз напомнил товарищам о том, что следует быть предельно внимательным, привязывая и оставляя собаку. До тех пор пока они на все сто процентов не будут уверены в своих собаках — а это еще будет очень не скоро, — подобное может повториться.

— В процессе выработки повиновения такие случаи отбрасывают нас на многие дни назад, — заключил он.

У Рекса правое ухо было в крови. Карл Август поймал взгляд Штанге. Старший лейтенант одобрительно кивнул. Карл Август и Рекс отправились на исходную позицию спокойно и уверенно. Карл Август твердо держал Рекса в подчинении, но тем не менее был настороже — в готовности к любым неожиданностям со стороны Рекса.

Однако Рекс бежал спокойно. Штанге с блокнотом в руке подал сигнал. Карл Август отстегнул поводок. Рекс пританцовывал от нетерпения. Штанге метнул взгляд в сторону остальных собак. Там все было спокойно. Последовал второй сигнал. Карл Август подал команду «Смотри!» и добавил тихо: «Ну беги же! Беги!» Рукой он указал Рексу направление.

Пес осмотрелся, затем на пару шагов углубился в лес. У Карла Августа от испуга перехватило дыхание. Но пес реагировал на его сигналы. Карл Август старался не выдать своей радости. На четвертый свист Рекс обнаружил за деревом фигуру человека. Длинными прыжками Рекс преодолел разделявшее их расстояние, бросился на человека и вцепился зубами в подставленный защитный рукав. Он не лаял, а его рычание слышал лишь человек, изображавший преступника. Последний хотел было помочь себе другой рукой, потому что тридцать пять килограммов напружиненных мышц, тянувших его за левую руку, вот-вот должны были опрокинуть его, но Рекс по-своему истолковал это движение, он резко отпустил рукав и схватил «нарушителя» зубами за правую, незащищенную руку, а затем, когда тот заорал и вскинул вверх руки, — еще и за штаны выше колена.

Человек упал, а Рекс встал передними лапами ему на грудь. «Место!» — рявкнул Август, и Рекс лег на свою жертву. Карл Август и Штанге поспешили на помощь человеку. Штанге подбежал первым, и Рекс всей своей массой прыгнул ему на грудь. Карл Август бросился на Рекса и отвесил ему пару оплеух:

— Дурной пес! Ты же делаешь не то!

Но затем он похлопал Рекса по груди, и Штанге, знаток в своем деле, только что поднявшийся на ноги, понял: Карл Август поощряет собаку. Штанге подобрал свою фуражку.

— Извините, товарищ старший лейтенант!

Штанге не слышал или делал вид, что не слышит. Он оглядел рану «нарушителя» и отослал его в медпункт.

— Товарищ Август! Привяжите Рекса и возьмите защитный рукав. Вы сейчас сами все видели и знаете теперь, что к чему.

И Штанге позвал Шнайдера с серым псом.

Пес прошел испытание так, будто наизусть выучил полицейский устав. Овчарка обыскала редколесье, обнаружила Карла Августа, принудила его остановиться и облаяла. Но не кусала. На соревнованиях она получила бы наивысший балл.

Во время перекура, когда все наперебой хвалили серого, Карл Август сказал:

— Мой Рекс нравится мне больше.

Штанге отреагировал на это довольно резко.

— А если бы в лесу гуляли обычные, безобидные и ничего не ведающие люди? Что сказали бы вы тогда, товарищ главный вахмистр?

— На такой случай лучше серый, — твердо и без колебаний ответил Карл Август.