Поиск на болоте

Штанге глубоко втянул в себя воздух.

— Нам нужны храбрые собаки. Но кусать они имеют право только тогда, когда мы им это разрешаем. Собака не понимает ситуации. Тем более когда работает без проводника. Она не знает ни уголовного кодекса, ни законоположений. А это значит — постоянно тренировать животное, отрабатывать все до чистоты. Нельзя допустить, чтобы какой-нибудь там Рекс на работе представлял собой опасность для окружающих. Вы, как проводник собаки, должны это крепко-накрепко усвоить. В названии вашей профессии заключен и ее смысл. Вы ведете собаку, а не она вас. Вы отвечаете за ее действия, только вы. Это не просто, особенно когда возомнишь, что твой пес самый великий, красивый и лучший.

Карл Август рисовал что-то носком ботинка на земле.

— Вам предстоит много работы.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

Что знал о его планах старший лейтенант? Он будет иметь дело не с безобидными гражданами, покупающими сосиски в палатке на перроне. Не с безбилетниками. Для этого собака не нужна. Его пока что неведомые противники совершенно хладнокровно играли жизнями и здоровьем сотен и даже тысяч поистине безобидных граждан. Они подвергали опасности материальные ценности стоимостью в миллионы. Он имел дело с изощренными бандитами. До сих пор не удалось не только поймать их, но даже обнаружить хотя бы какой-нибудь их след. Приходилось бродить в потемках, хватать пустоту. Потому-то в свое время он и отмахнулся от проводников с собаками, сказав, что это пустой номер.

За время, прошедшее с той поры, он, однако, давно уже понял, что не в собаках дело. Просто они были либо неправильно отобраны, либо не так обучены. Может быть, дело было в людях, которые не имели ни малейшего понятия о возможности подобных ситуаций. Бандиты могут иметь обо всем этом лучшее представление. Во всяком случае они могут заметать следы и водить за нос органы общественной безопасности.

Самолюбие его, Карла Августа, было задето, поэтому он твердо решил взяться за это дело. Его план был давно готов. Главную часть этого плана составляла собака. И этой собакой будет Рекс. Возможно, его противник будет вооружен. Карл Август рассчитывал и на это. Поэтому он любил Рекса. Он стал как бы частью его самого.

Все, о чем говорил Штанге, было правильным. Правильным для патрульных полицейских. На пляжах, в парках все это было бы прекрасно. Но только не для него и Рекса с его заданием.

Здесь собака должна слушаться лишь своего проводника. Она не разбирается в знаках различия и могла наброситься на Штанге. Это ему не нравилось.

— В таком случае, работайте с намордником. Если вы не во всех ситуациях можете управлять Рексом, то он опасен для окружающих. Бойцовские качества и неуправляемость — разные вещи.

Наступил день возвращения домой. От Евы он получил письмо: она приедет за ним на машине. Карл Август и Рекс ждали ее перед воротами школы. Тут же на обочине стоял и багаж. Легкий ветерок нес мелкие капли дождя. Время от времени Август стирал их со значка с красивым изображением собачьей головы, который наглядно подтверждал его новую квалификацию.

Почему Ева задерживается? В молодости ему нравилось, что она скорее придет на свидание раньше, чем опоздает. Сейчас он упрекал себя за то, что не давал ей ездить на их «трабанте-комби», если сам был дома. Этот мелкий дождь создавал отнюдь не самые лучшие условия для того, кто не привык сидеть за рулем. Карла Августа беспокоил еще и вопрос, уживется ли Ева с Рексом и Рекс — с ней.

Когда он сказал, что поедет учиться, она восприняла это без возражений. Так же она отнеслась и к тому, что после курсов он будет проводником собаки. Тогда, несколько недель назад, все это было еще неопределенным будущим. Теперь это будущее приобрело реальные контуры, его звали Рекс и весило оно тридцать пять с половиной килограммов. Не очень-то удобный спутник. Сейчас, ожидая Еву, Карл понял, что хотя он и продумал заранее кое-что, но продумал далеко не все.

Не подумал он, между прочим, о том куске жизни, который отделял его замысел от реализации. Этот жизненный промежуток звался семьей, свободным временем, тесной квартирой, отпуском. Да, да, и отпуском тоже. О нем он вообще не подумал. Он не вспомнил о нем даже в тот момент, когда полковник Деде, пожав руку, пожелал всего наилучшего по возвращении домой. А ему предстоял отпуск. И это пришло Карлу в голову только сейчас. Он постарался пока забыть об этом. Вздохнув, посмотрел на Рекса, который явно наслаждался моросящим дождем.

— Отложим пока. Все будет зависеть от того, как ты станешь делать свое дело.

Эти слова Рекс отнес к своей персоне и, почувствован себя польщенным, потерся о колено Карла Августа.

Приехала Ева. Оказывается, она заблудилась. Пес поглядывал на нее, сохраняя дистанцию.

— Выглядит как собака Баскервилей.

Карл Август открыл заднюю дверь фургона, намереваясь уложить багаж, но Рекс впрыгнул в машину, и, широко и удобно устроившись, полностью заполнил собой все место для багажа.

— Марш отсюда!

Эту команду Карл Август произнес впервые, но Рекс ее послушно выполнил.

Ева все еще держалась в стороне, не рискуя приблизиться к псу.

— Машина ему вроде бы нравится. Но меня он не замечает. Полицейские собаки все такие?

— Нет. Только Рекс.

— Намордник обязательно нужен? Ведь ему это наверняка неприятно.

Рекс глянул на Еву. Речь шла о нем, а собаки это замечают.

— Ева, это не игрушки.

Жена задумчиво улыбнулась. Она часто думала, что хорошо бы завести собаку, чтобы та была рядом вечерами и ночами, когда Карл дежурил.

— Значит, его зовут Рекс? Рексик!

— Никакой он тебе не Рексик, а служебная собака.

Ева громко засмеялась.

— Ну, едем наконец! А то мы начинаем смешно выглядеть со стороны.

Ева заняла правое сиденье. Едва усевшись, она вскрикнула: Рекс просунул язык между ремешками намордника и принялся лизать ее затылок.

— Он любит тебя! Меня пока что он не удостаивал такой чести.

Рекс между тем продолжал свое занятие.

— Скажи ему, чтобы он прекратил.

— Он не поймет.

— Моя прическа…

— У него всегда сюрпризы.

— А где он будет спать? Ведь у нас нет места.

Это нужно было обдумать. Карл предложил прихожую. Ева возразила, сказав, что там слишком темно и тесно. Помещать же его в кухню не захотела сама, считая, что там собаке не место. Против гостиной возражал Карл.

— Ну, тогда остается только спальня, — сказала Ева.

— А ты подумала, что он с тобой сделает, если ты приблизишься ко мне?

— Скоро мы это узнаем, мой дорогой. — Ева провела рукой по его волосам и снова вскрикнула: Рекс своей мордой грубо отбросил ее руку.

— Ага, он уже упражняется. — Карл Август явно наслаждался эффектом. Злорадство было и в его голосе, и на лице.

— Он что, ревнует?

— По крайней мере, явно недоволен.

Раньше Карл представлял себе будущий ход событий просто и прямолинейно: приобретаю злую и здоровую собаку, выхожу с ней на линию, хватаю этих мальчиков, и дело в шляпе.

Но прошло уже несколько недель, а дело не продвинулось ни на шаг. Тысячи мелочей отнимали время, и все оставалось по-старому. В докладной наверх снова пришлось писать об испорченных светофорах и сообщать, что принятые меры пока не дали желаемого результата. Это означало: главный вахмистр Карл Август со своей обученной служебной собакой взялся за дело, но не справился с ним.

Его начальник, капитан Петер, степенный человек пятидесяти пяти лет, предпочитавший лучше помозговать лишний часок, чем чего-то недодумать, теперь тоже наседал, требуя «взяться за дело по-настоящему». При этом он конечно же имел в виду горячую голову — Карла Августа, бросал камешки в его огород. Однако Карл Август теперь уже не совсем соответствовал такой репутации — по крайней мере в том, что касалось его собаки. Так, на служебном совещании он заявил, что сначала должен запрограммировать собаку. И тогда кто-то, не удержавшись, брякнул:

— Эти проводники и их собаки — пустой номер!

Все расхохотались. Они высмеивали его. Этот смех въедался ему в душу, доводил до бешенства. Он обособился от остальных. Взяв Рекса, отправился с ним на линию.

День был прекрасный. Светило солнце, веял легкий ветерок, воздух был прозрачен. Карл шел по краю железнодорожного пути. Рексу легче было бежать по шпалам, чем Карлу с его длинными ногами шагать по ним. После двадцатиминутного пути они вышли на поворот. Здесь стоял светофор, его не было видно с того длинного прямого участка, который они только что прошагали. Карл с Рексом двинулся дальше, туда, где два пути, как два ручья, сливались в один. Здесь тоже стоял светофор. Оба светофора всегда повреждались одновременно.

Комиссии и специалисты осматривали «подарочки» неизвестных и высказывали свои предположения. Насколько они были верны, никто не мог судить, потому как не удалось обнаружить даже следа бандитов.

Каждая теория либо правильна, либо нет. Некоторые вопросы подводили к самой сути дела. Почему все время именно эти светофоры? Злоумышленники знали об их значении. Случайность исключается. Однако постоянное наблюдение за ними не установишь. Для этого потребовалось бы скрытно разместить на местности невообразимое число полицейских, телекамер и инфракрасных приборов ночного видения. Нет, это невозможно! Такие вещи, наверное, имеются лишь в нескольких важнейших институтах Академии наук.

Про себя Карл называл неизвестных злоумышленников «шакалами». Они хорошо ориентировались не только в железнодорожных делах, но и на местности. Ни разу не удалось заметить что-либо подозрительное. Патрулирование ничего не давало. Ничего — даже когда нарушался его ритм и оно проводилось через неравные промежутки времени. Не было никакой регулярности и в действиях «шакалов». Единственной закономерностью было то, что в прошлом году эти дела происходили не реже чем раз в квартал. Ничего не случалось в какой-то один определенный день или в те дни, когда в окрестных деревнях были праздники. Так что столь популярная статистика не давала никакой зацепки.

Одно лишь было ясно Карлу Августу: он имел дело с молодыми людьми. Гимнастика на вышках светофора, да к тому же еще и ночью, требовала определенной ловкости. Проворность была необходима и для бегства с места преступления, поскольку от случайностей «шакалы» не были застрахованы.

Древний и главный для криминалиста вопрос — кому это выгодно, кому конкретно эти люди вредят, каков мотив преступления? — в данном случае тоже не помогал продвинуться вперед ни на шаг.

Отвечая на него, можно было констатировать лишь одно: ущерб наносится железной дороге. И только в этом направлении можно было обнаружить какую-то мотивацию. Легко представить себе остановившиеся поезда на участке. Пассажиры ругаются не меньше, чем машинист. Тот докладывает о случившемся по телефону (к счастью, еще работающему): опять, мол, сломан светофор. Об этом говорит он и пассажирам. Те тоже начинают ругаться. Конечно же, не на неизвестных злоумышленников, а что вот-де раньше все было по-другому, что нет былого порядка, что за дисциплину и безопасность должны отвечать серьезные люди, как это было раньше.

И вот затор поездов, который сам по себе стоит немало и вызывает цепную реакцию опозданий, превращается в проблему политическую. Кое-кто пишет жалобы, и все это как град сыплется потом на капитана Петера, который спрашивает, нужно ли посылать на линию еще и черного пса, когда заранее ясно, что из этого ничего не выйдет.

На этот раз Карл Август прошел по линии немного дальше обычного. Собственно говоря, его тянул за собой Рекс, и Карл Август, погруженный в свои мысли, автоматически подчинялся. Приблизительно в трехстах метрах от места слияния двух путей к железнодорожному полотну спускался склон, поросший зеленой травой. Там паслось большое стадо овец. Рекс проявил явный интерес к этому колышущемуся серому облаку. Слышался отрывистый собачий лай. Эх, стать бы пастухом! Жизнь без тревог и забот. Все до предела просто и ясно.

Карл Август обнаружил пастуха на самом верху косогора. Его силуэт четко выделялся на фоне неба. Перед ним столько-то килограммов шерсти, столько-то — мяса, столько-то штук овец. Бывает же работа без нервотрепки! Под тобой земля, над тобой небо. Пара собак, слушающихся тебя по первому свисту. Никаких препирательств и перебранок. Никаких докладных. Никаких вопросов и жалоб. Несколько цифр ежегодного отчета. На одной стороне — товар, на другой — деньги. Они не сеют, но собирают урожай… Премия всегда обеспечена.

Так думал человек, разгуливавший с собакой и увидевший стадо овец.

Карла Августа потянуло поболтать с пастухом. За беседой можно съесть захваченный из дома завтрак. Вопреки его ожиданиям, пастухом оказался совсем молодой парень. Пожалуй, ему не было и двадцати. Но, несмотря на свой юный возраст, и одеждой, и поведением он был прямо-таки пастух с картинки. Он возвышался над гребнем холма так, будто был поставлен туда еще сто или даже тысячу лет назад. Держал голову склоненной набок, в той манере, которая вызывает чувство, будто на тебя бросают взгляд сверху вниз, даже если смотрят снизу. Странно сидевшая на голове черная шляпа когда-то, по-видимому, украшала голову плотника. Подойдя ближе, Карл рассмотрел, что на ленту шляпы приколоты такие же бронзовые сердечки, как и на широкую кожаную лямку, перекинутую через плечо, на которой болтался большой нож. Длинный сучковатый посох был как бы третьей ногой пастуха, опорой на долгие часы для его лежащих сверху рук. Время от времени его губы, складываясь, издавали свист определенного звучания, и две собаки, суки, до сих пор даже не удостоившие Карла Августа и Рекса вниманием, каким-то странным манером начинали бегать вверх и вниз по склону, в результате чего овцы бежали к центру своего скопища.

Карл Август сел на траву, положил рядом с собой фуражку и обмотал поводок Рекса вокруг своих сапог. Это предосторожность не была излишней, поскольку он не знал, как отнесется Рекс к овцам и их стражницам. Молодой пастух молча рассматривал своего гостя. Именно так и должен был вести себя пастух «с картинки». Рекс наблюдал за всем, что двигалось. Карл разглядел с высоты холма букву «ипсилон», образуемую сходящимися железнодорожными путями. Достав сверток с едой, он пригласил перекусить и пастуха. Тот, взяв протянутый ему бутерброд, тоже сел и снял шляпу. Водопад волос упал ему на лицо и плечи.

Раздумывая, о чем бы поговорить с парнем, Карл Август увидел вдруг внизу, под собой, светофоры и с удивлением обнаружил, что находится на том единственном месте, с которого они оба отлично видны. Здесь можно было бы установить телекамеру, чтобы наблюдать за мерзавцами. А ведь все могло быть как раз наоборот: отсюда «шакалы» наблюдали за транспортной полицией и путевыми обходчиками. Не требовалось даже стоять «на шухере», здесь, на природе, можно было удобно расположиться, ни у кого не вызывая подозрения.

«А что бы я делал на их месте?» — эта мысль не в первый раз посещала Карла Августа. И сейчас, если бы не присутствие пастуха, он бы подскочил от радости. Все дело в местоположении! Потому-то никто и не мог понять, в чем дело. Нужно было открыть это место или знать о нем, чтобы отсюда оперировать, как полководец со своего холма.

Отсюда он будет теперь наблюдать за путями. Да здравствует комфорт! Комиссии его тоже любят: они ездили на дрезине и смотрели на мир снизу. Одно время под подозрением оказался отряд строителей. Но, во-первых, не было мотива; во-вторых, подозреваемые давно уже трудились в сотнях километров отсюда, и там ничего не происходило, в то время как здесь происшествия не кончались.

Карл Август огляделся. Чуть в стороне, ближе к подножию склона, стояло дерево. Карл с Рексом направился к нему. Когда он вернулся назад, молодой человек уже прикрыл волосы шляпой.

— Что-то ищете? — поинтересовался он.

— Вы курите? — спросил в свою очередь Карл.

Вместо ответа пастух недоуменно взглянул на Карла Августа.

Тот понял, что от него ждут объяснений.

— Я нашел у дерева окурок и хочу узнать, кто там курил.

— Я не курю.

— Но, может быть, видели кого-нибудь, кто там курил?

— Не понимаю.

— Сегодня или вчера кто-то там курил. Окурки свежие.

— Я здесь со стадом с утра. Сегодня здесь никто не курил.

— Вы уже бывали здесь раньше?

— Да.

— Когда?

Карл Август сам находил свои вопросы несколько странными и видел, что такими они кажутся и пастуху. Парень мог бы получить и менее скупое разъяснение. Может быть, стоит привлечь его в помощники? Нет, еще рано.

— Так когда же? Поверьте, мне нужно это знать!

— Два с половиной месяца назад.

— Вы ничего не замечали здесь?

— Замечал. — Пастух иронически усмехнулся.

— Что?

— Диких животных. Их здесь порядком. Косули, зайцы, но больше всего свиней. Диких.

— Какое охотообщество отвечает за этот участок? — Карл Август подумал об охотообществе как о будущем союзнике.

— Никакое. Здесь железная дорога. Около нее охота запрещена. — И пастух пристально посмотрел на Карла Августа.

Это означало: «Ну давай же! Телись наконец!» И еще это означало: «Коль ты из транспортной полиции, то должен знать такие вещи!»

Август закусил губу. «Он смеется надо мной. Точно так же, как мои товарищи. Не хватало еще, чтобы он сказал: „Проводники с собаками…“» Карл принялся отряхивать свою форму, снял с нее пару травинок. Так он пытался скрыть смущение.

— Как долго вы останетесь на этом лугу?

— От трех до пяти дней. Зависит от того, как быстро они пожрут траву. Когда им нечего будет жевать, двинем дальше.

— Спасибо. Я зайду как-нибудь еще.

Пастух приподнял в знак приветствия свой посох и притронулся им к полям шляпы.