Приеду к обеду. Мои истории с моей географией

Вот такая жизнь…

Муся, не ходи с ним!

После таких микросюжетов можно и в театр не ходить! Хотя особо и не разбежишься – концертов и спектаклей очень мало, почти все театры закрыты. Но тут повезло – знакомый дирижер пригласил на свой концерт очень камерной музыки. Со времен коронавируса не была пока еще на таких крупных сборищах. Проходило все в старинной церкви. На входе, как водится, очередь – градусники, измерение температуры, санитайзеры, строго маски. И стулья стоят на довольно большом расстоянии друг от друга парами, тройками и поодиночке, очень странно и непривычно. На сцене тоже всё не так просто – от большого оркестра осталось лишь 18 музыкантов, самых любимых, наверное, и ценных для музыки, которые смотрели одним глазом в партию, а двумя на дирижёра. Это вам уже не большой симфонический оркестр, когда в толпе можно спрятаться и пофальшивить – каждый вот он, на самом виду!

Будем считать, что пока у нас на планете форс-мажор, но даже и в этой ситуации к поездке надо подойти с фантазией, можно же и с маской на лице придумать что-то интересное. Или вообще не полениться и махнуть прочь из города, на побережье, в Дувр, к белым скалам и свистящим ветрам. А можно и в Рай, в прошлое, в старину. Ну, это городок такой, вы поняли. Понравилось. Хотя «rye» переводится с английского как «рожь», поэтому будем считать, что это Райски-Ржаной городок на юге Англии. Совершенно очаровательный старинный город-сказка, где у каждого домика есть свое имя. Например, «Дом с лавочкой», «Дом с двумя входными дверями», «Дом русалки», «Дом Томаса», «Первый дом», «Дом напротив» и всякие разные еще. А знаете, когда жили все эти веселые люди? В 1420-х годах, именно тогда Рай перестраивали. Нормандские домики так и стоят, и мало того, они все жилые, окна сохранились старинные, пластиковые никто не вставил, форточки открыты, двери, те самые, шестисотлетние, все еще охраняют хозяев, правда, цветочки вокруг растут вполне современные. Чистенькие, аккуратненькие, любо-дорого смотреть! А на улицах, догадались, что? Нет, не асфальт и не плитка! Улицы как были вымощены булыжником в затертом 15-м веке, так он и сохранился по сей день, и никто его не перекладывает! Хотя пара домов есть и 13-го века, подвал 12-го века… Много маленьких кафе на 2–3 столика, сиди себе, пей кофе и наслаждайся стариной!

Захотелось погулять в местном английском лесу, не парке, а именно лесу, посмотреть, как и что, сравнить. Погода всячески заманивала, прекратила дожди, запахла прелой листвой и грибами. Найти лес тут довольно сложно – не то, что лесов нет, есть и в избытке, но все какие-то частные. Везде таблички «Частная собственность», которые наводят на местного человека священный трепет, граждане очень законопослушны. Но когда меня пригласили друзья к себе на дачу, то по блату сводили и в лес. Пошли с утра, чтоб застать красивую дымку.

Лес тут, в южных Англиях, другой, на наш совсем не похожий. Дубы стоят трехсотлетние, секвойи упираются в облака, все покрыто нежным изумрудным мхом и поросло высоким, по пояс, рыжим папоротником. Если у нас заросли орешника, то здесь сплошняком дикие рододендроны, стеной стоят, не продраться. Почва под ними кислая, из грибов одни только зонтики. Если их в сухарях пожарить, то гости гадают, рыба это или курица. Боровички, жирненькие, крепенькие, те живут под дубами, семьями. Но боровички и олени любят есть, с ними у нас пошло соревнование, кто первей гриб найдет. А они трубят, пугают меня. А чем меня от белого можно отпугнуть – разве что медведь выйдет, и то я еще подумаю! Помимо белых нашла и кучу неизвестных мне грибов. Один как губчатая водорослина у корней растет, рядом тоже какие-то инопланетные, шляпки как ежики, а чуть поодаль – нежно-сиреневые, цвета разбавленного яда, столько необычных и непривычных для нашего леса красок!

Так и ходила, гуляла по осеннему лесу, так красиво, хочу вам сказать… Все почти уже облетает, ну от силы неделя осталась, не больше, и всё это золотое листьевое богатство упадет на землю к ногам. А пока теплится еще жизнь на деревьях. Как же изумительно красиво они стареют! Почему людям так не дано? Представляете, были бы простенькими и невзрачными всю молодость и зрелость, а к своей осени приосанивались бы, выпрямлялись бы позвоночником, глаза бы начинали зазывно сиять, волосы бы пышнели и золотели, поблескивая на солнце. Осенние женщины лебедили бы шею, выгибали бровь дугой и уменьшали бы громкость в голосе, говоря: «Да-да, конечно, да…» Мечты!

Вот чему надо бы поучиться у англичан, так это уважению к своей истории. Дорожат каждым старинным кирпичиком, каждым столетним дубом, сохраняют и оберегают. А сколько действующих замков! В один такой решила поехать.

Городок Арундель недалеко от Брайтона всего ничего, две торговые улицы исключительно с антикварными магазинами, три кафешки и полторы кофейни – всё! Ну еще пара пабов, как в Англии без пабов? Но приехали не просто в городок, а в замок удивительной красоты. Вернее, пока в его сады.

Замок принадлежит семейству герцогов Норфолк. Нынешний герцог совсем молодой, ему всего 33 года, он герцог восемнадцатый, они идут по номерам. Часть замка Арундель открыта для посещения, внутри, конечно, богатство и роскошь, но мы погуляли по саду.

Сад буйный, фантазийный, совсем не классический и не чопорный, с живыми фонтанчиками, гротами, сторожками, арочками и аркадами, вечно цветущий. Сочетание несочетаемого, как я люблю! Растет здесь, по-моему, всё, что может выжить в этом мягком климате – от бананов и фуксий до молочаев и японских кленов. И в любое время года что-то обязательно цветет! Вот в октябре, например, вовсю буйствовали георгины и фуксии, доцветали розы, пассифлоры и клематисы, вылупились из-под земли дикие цикламены и наринэ.

А огород – просто восторг, как в Ноевом ковчеге! Вот только арбузов не видела, а так… Всё, что может пригодиться для готовки или украшения блюд, ну буквально всё, здесь! Я даже не буду перечислять все эти кабачки, капусты и белые баклажаны, овощей здесь в избытке, но были совершенно незнакомые мне кусты! Пряностей целая вкуснопахнущая грядка, другая – с лечебными травами и потенциальными чаями, мята, ромашка. Много сортов настурции, ее цветы съедобны, приятно горчат, а из зеленых несозревших маринованных семян получается прекрасная приправа наподобие каперс. И фиалки трех видов для мороженого и украшения салатов.

В Арунделе попробовала, наконец, что такое Sunday roast, воскресное жаркое, и поняла, почему его так любят британцы. Это большое блюдо с запеченным мясом, запеченной картошкой, морковкой, турнепсом, припущенными зелеными овощами и гордым йоркширским пудингом сверху. Все залито мясной подливкой и для приправы – яблочное пюре. Блюдо подается только в воскресенье, когда за столом собирается вся семья. Мы пошли в местную таверну «Лебедь», где чудом удалось найти столик. Рядом сидели три веселые старушки и дед-хохмач, которые все время хохотали над своими шутками, захлебываясь смехом. Видно было, что старинные друзья, что каждое воскресенье собираются, веселятся, попивая пивко и вспоминая буйную молодость. Бабушки в прическах и в полусъеденной помаде, спинки прямые, пальчики в колечках. У деда глаз горит, рот пришмякивает, шарфик игриво переброшен за плечо. Шутит, смешно икая и запивая шутки пивом. Но самое веселое было впереди. Вставная челюсть у парня жила, видимо, своей жизнью и, воспользовавшись моментом, вдруг выпрыгнула изо рта, хищно вгрызшись в кусок мяса! Неловкая пауза, у бабушек из рук со звоном выпали вилки, а дед ловко и с таким аппетитным засосом причмокнул челюсть на место, что девушки-старушки снова громогласно зашлись от смеха. Ну и кавалер стал повторять свой трюк, завлекая барышень шуткой соответственно возрасту. Одна из них смеялась, подхрюкивая, и это добавляло живости в наш sunday roast! Как видите, впечатление получили не только от еды!

Мясо в sunday roast было на выбор – говядина, свинина, кабан и курочка. Я спец по курочкам, конечно. Блюдо мне притащили огромное. Готовится оно в печке, долго, на нежном огне. Мясо ставят сверху, под него на противень картошку и другие овощи, чтобы они пропитывались мясными соками. И потом все это красиво собирается на огромной тарелище.

Но были времена, когда мясо считалось редкостью, и даже по воскресеньям не всегда удавалось его купить, слишком дорого. Или покупали, но очень мало. А дешевый йоркширский пудинг – яйца, молоко, мука – мог быстро утолить голод, чтобы потом уже без хищного блеска в глазах съесть свой маленький кусочек мяса. Пудинг запекается сразу после мяса в той же посуде, чтобы не пропала ни одна капля густой мясной подливки. Тесто простое, блинное: 4 яйца, 200 мл молока, 200 гр муки и соль. Запекаются порционно в смазанных маслом формочках из фольги. Духовку не открывать, пока пудинги не поднимутся и не испекутся. Рецепт 1926 года включает в себя покрытие пудинга пергаментной бумагой для приготовления на пару, а затем подачу с джемом, маслом и сахаром. Но по всем правилам йоркширский пудинг должен расти, плоским он быть не имеет права. Королевское химическое общество высказало предположение, что «йоркширский пудинг не является йоркширским пудингом, если его высота составляет менее четырех дюймов», то есть 10 см. Представляю, если бы наша Академия наук высказывалась по поводу, скажем, салата оливье или селедки под шубой. «Селедка под шубой» не может называться «под шубой», если… Ну и добавьте, что нравится!

#######

Собралась и поехала одним днем в Кембридж, уж очень любопытно было увидеть, как это – «учиться в Кембридже». Тем более, что учится там подружья дочка, замечательная Валюха. Хочет она стать генетиком, так что всё наше будущее в ее руках.

40 минут от Лондона на электричке и пожалуйста, Кембридж! Через город протекает речка Кем, а через речку построен мост – бридж (bridge), так и получился Кембридж. Народу по нашим мегаполисным меркам немного – какие-то 120 тысяч. Городок замечательный, ходила и завидовала завистливой завистью: сохранен каждый кирпичик, каждое деревце, не говоря уже о готическом центре и зданиях многочисленных колледжей. Всё в порядке, умилении и гордости. Обихаживают каждый домик, ограждая от набегов диких туристов – только под присмотром надзирателя.

Зашли в местный музей – ушли в ошеломлении: Эль Греко, Рембрандт, Брейгель, Моне, Писсаро, Сезанн, Роден и прочая, и прочая, и прочая… И имена все величайшие. А еще удивительное собрание прикладного искусства, книг, икон. Всё это – частная коллекция, подаренная городу, вход бесплатный. И что интересно – ходи фотографируй без вспышки сколько хочешь! Невероятно! Почему, интересно, нельзя было фотографировать картины на наших выставках (когда выставляли Серова и Куинджи, например)?! Почему, как только я вытаскивала свой телефон, на меня налетали полчища служителей с запретами снимать? А помните, нас учили: «Искусство принадлежит народу?» Фиг-то, этот лозунг уже устарел. Не народу— бизнесменам от искусства…

В Кембридже у нас, помимо музея, была довольно плотненькая программа. Побродить по Ботаническому саду. Посмотреть на яблоню, пра-пра-пра-правнучку той, с которой Ньютону на голову упало яблоко. Зайти в колледж, где учился Стивен Хокинг. Посмотреть городские часы, которые он открывал. Сходить в поттерианский магазин и все-таки купить волшебную палочку или мантию Гриффиндора. Побродить по колледжам – Куинсу, Кингзу и Тринити. Зайти в Тринити в столовую, которая стала прототипом обеденного зала Гриффиндора в «Гарри Поттере». Забежать в старую библиотеку. А еще выпить пива в пабе, где Толкиен писал своего «Властелина». Постоять на сильно горбатом мосту, который велосипедисты называют «Мост оргазмов». Покататься по речке на гондоле. Пообедать, в конце концов. Вот такая была у нас программа. Удалось всё, кроме гондолы – начался дождь…

А вы думаете, что дождь в Англии это просто rain? Ничуть не бывало! Мало того, что это национальное достояние, гордость, так сказать, так и градаций и названий у этого природного явления уж больше десятка точно!

Начнем с почти незаметного, он называется Mist. Это как если брызгают в лицо из косметического пульверизатора. Потом идет Mizzle – пульверизатор уже хозяйственный. Почти незаметно. За Mizzle – Drizzle: стойкая водяная взвесь в воздухе, никто внимания не обращает и зонтиками не прикрывается. Spitting чуть посильнее, обычное дело для Британии, почти фон. Spotting – это уже не взвесь, а полновесные капли, ощутимо, если попадет за воротник. И вот наконец наш дорогой Rain – обычный человеческий дождь, к которому мы привыкли в средней полосе. Можно не объяснять, вы сами знаете.

Showers – дождь, как под душем, с ветром. Не погуляешь.

Downpour – ливень. Промокнете насквозь.

Raining cats and dogs – устоявшееся выражение у нас «льет как из ведра», в Англии – даже кошки и собаки отказываются выходить на улицу.

Pouring it down – еще сильнее, чем из ведра, с порывами морского ветра.

Torrential – проливной дождь. На улице остаются только самые смелые.

Storm – шторм. На улице остаются только самые глупые.

Hurricane – ураган, одно значение на всех языках.

Deluge – потоп. «После меня хоть потоп», – сказала мадам де Помпадур, то есть ураган такой, что может смыть всех к чертовой матери, если не подоспеет Ной со своим ковчегом.

Ну и добавления: Sleet – снег с дождем и Hail – град, дождь, снег.

А вы говорите, пошел дождь…

Но дождь дождем, а по Кембриджу мы погуляли. Особое ощущение, конечно, когда заходишь на саму территорию колледжа. Валюха моя учится в Тринити, с ее студенческим билетом можно попасть не только туда, но и походить по другим старинным внутренностям этих храмов науки. Все входы под охраной (черное пальто, котелок, улыбка), туристов и зевак не пускают. Вход через дубовую дверь затертого века (не поменянную на пластик почему-то). Входишь и трепещешь, тихо так, но очень заметно трепещешь – дыхание перехватывает, глаза влажнеют, руки трясутся… Чувствуешь свою неполноценность, она предательски наваливается, обволакивает и гаденько хихикает. Сколько же здесь училось великих! Кстати, их имена выбиты золотом в зале славы. Все колледжи совершенно разные, но построены по единому принципу: большое квадратное здание с анфиладой и обязательным внутренним двором, двориком или дворищем, по размаху университета. Ступеньки вытертые, лоснятся, мох на брусчатке приосанился и зазеленел, магнолии с камелиями выпендриваются друг перед другом своими цветами.

Тихое и безлюдное величие, суббота, Кембридж.

Пошли в местный ресторанчик, я же не могу без новых рецептов. Хоть в том блюде, что я ела, ничего особого нет, просто очень сытно и вкусно. Один из хитов британской кухни – пастуший пирог. Делают его из мяса или курицы, я выбрала, конечно же, куриный вариант с грибами. Не ведитесь на название – если по-нашему, никакой это и не пирог, а тушеная курица под запеченной коркой из теста или картофельного пюре. Очень зимняя еда. Вкусно и сытно, можно ради разнообразия изобразить дома. По идее, тушить под тестом можно всё, что угодно, сочетать продукты по вкусу, делать овощные или мясные блюда. В Британии в традиционных английских ресторанах этот пирог есть всегда, как, скажем, в русских ресторанах – наши пирожки с мясом или с капустой, в каждом меню! Думаю, ваша семья этот пирог оценит.

Ну, слушайте:

слоеное тесто – 500 г;

куриные грудки – 3–4 шт.;

луковицы – 2 шт.;

0,5 кг грибов (с лесными, несомненно, вкуснее);

1 стакан бульона;

1 стакан нежирных сливок (15 %);

3 ст. л. муки;

свежий или сушеный орегано;

2 желтка;

соль-перец.

Курочку отварить в любимых специях, порезать меленько и отложить. Или разобрать на части уже запеченную. Пожарить грибочки. В толстодонной кастрюле или глубокой сковородке расплавить сливочное масло и обжарить лук. Добавить муку. Порциями вливать бульон и сливки, каждый раз хорошенько перемешивая. В общем, делаем разновидность соуса бешамель.

Добавляем орегано, грибочки и курицу. Ждем, пока соус загустеет. Важно, чтоб жизнь шла на маленьком огне. Потом солим, перчим и немного охлаждаем. Выкладываем начинку в креманочки, сверху накрываем тестом и талантливо защипываем края.

Смазываем желтком и делаем ему небольшое харакири, надо же выпустить пар! Духовку греем до 180 °C и печем 20 минут, затем посыпаем тертым сыром и снова печем пару минут до прекрасной корочки.

На мой взгляд, британцы едят довольно много. Судите сами. Вот традиционный английский завтрак, который считается национальным достоянием, загибайте пальцы: яичница-глазунья или омлет, две жареных сосиски, несколько ломтиков жареного бекона, припущенные помидоры, белая фасоль в томатном соусе, тосты с маслом и джемом и иногда кровяная колбаса и жареные шампиньоны. Вы думаете, что это предлагается на выбор? Ничуть не бывало! Все подается на огромном блюде и ставится не на середину стола, а лично перед вами. Еще стакан апельсинового сока и чашка кофе или чая с молоком, чтобы запить все это изобилие. Разве возможно съесть это в один присест, а тем более на завтрак? По мне так умнее разделить такое количество еды на несколько дней. Ладно, съели национальное достояние, поднатужились и съели. Дальше через пару часов ланч. На ланч что-то легкое: кусок курицы, салатик, но в основном различные бутерброды, то есть много-много хлеба. Съели? Съели. Теперь традиционный файф-о-клок – чай, по-нашему, полдник. На чай помимо самого чая, жирнющих сливок и джемов приносят трехэтажную вазочку с пирожными, сэндвичами, булочками, кексиками и сконами. Трехэтажную! На одного! Ну ладно, запихнули в себя и это. И вечером, часа через два после окончания полдника, можно сказать, почти перед сном, самый обильный прием пищи – ужин. Надо съесть всего-то ничего: супчик, мясной пирог или ростбиф с тяжелым коричневым соусом, припущенные овощи, бобы, кукурузу, какой-нибудь турнепс, а чтобы лучше шло, все это запивается вином. Ну, а после ужина – десерт и чай. Скажите честно, положа руку на это самое место, как говорила моя бабушка Лидка, вы б за день столько смогли бы съесть? Вот то-то и оно…. Impossible, Raika, impossible…

С британской кухней всё более или менее понятно. Причем не только мне, но и, видимо, большинству неангличан. Не фонтан, извините, если брать кухню в целом, хотя есть и шедевры. Те же фиш энд чипс, по-простому – жареная в кляре треска с картошкой. Нельзя сказать, что блюдо это славилось испокон веков, известно оно всего лишь лет 150 и то сначала только как уличная рыночная еда, завернутая во вчерашнюю газету. Рыбы-то здесь всегда было в избытке, и рецептов ее приготовления миллион. Ну ладно, не миллион, чуть меньше. Картошка же во фритюре переплыла, вероятно, Ла-Манш и была позаимствована у нелюбимых англичанами французов. Но сначала с рыбой подавалась не картошка, а обжаренный в масле хлеб.

Рецепт фиш-энд-чипс довольно простой. Рыбу можно резать на куски, а можно обжаривать, разделив филе всего на 2–3 части, кому как нравится. С самой рыбой все понятно, тут особых секретов нет, она должна быть свежей, белой и без костей, лучше других подходит треска.

Основные тонкости в кляре. Главный секрет – хорошенько охладить перед жаркой все составляющие. И не просто охладить, а отправить на мороз: муку – минут на 15, а эль или пиво – как минимум на час. Пиво для кляра берут в основном темное и крепкое. Холодную муку просеивают, смешивают с солью и содой и постепенно вливают в нее сильно охлажденное пиво или эль. Известный повар Джеймс Оливер добавляет в кляр желток и в самом конце белок, хорошенько взбив его в пену. А не менее известный Гордон Рамзи – куркуму для цвета и горчицу для остроты с щепоткой копченого кайенского перца. В любом случае, кляр нужно хорошенько вымешать до однородности и еще минут 20–30 дать ему отдохнуть под крышкой.

Рыбу надо сначала обвалять в муке, а потом погрузить в кляр, чтобы на ней не осталось живого места. И наконец пожарить ее минуты 4 в раскаленном растительном масле. После жарки выложите фиш на салфетку, чтобы удалить лишнее масло.

Теперь готовим чипс. Картошку нарезаем брусочками одного размера, прополаскиваем в холодной воде, чтоб удалить крахмал, и сушим на бумажном полотенце. Теперь обжариваем ее в кипящем масле и тоже даем стечь маслу. Затем солим, держим минут пять в разгоряченной духовке и кладем к фиш под бочок. Ну вот, перед вами классический фиш-н-чипс! Можно подавать с лимоном и соусом тартар.

Вот сам рецепт:

филе трески – 400 г;

картофель – 500 г;

темное пиво – 220 мл;

мука – 200 г;

растительное масло – 220 мл;

сода – 0,5 ч. л.;

соль, перец – как нравится.

Вообще в британской кухне, на мой обывательский взгляд, довольно много странных и не вполне съедобных блюд. Например, шотландский хаггис. Это бараний желудок, фаршированный мелко нарезанным овечьим сердцем (как романтично звучит), печенью и легкими, перемешанными с салом, овсянкой и луком. Представляете? Я – нет. И не понимаю, как такое можно положить в рот! Категорически нет! Наверное, потому что требуху не люблю. Зато по традиции каждый год 25 января в день рождения Роберта Бернса эти хаггисы съедаются за милую душу каждым шотландцем, где бы на планете он ни жил. А все потому, что Бернс в свое время в честь этой хаггисной требухи написал целую оду! Вот, пожалуйста.

Роберт Бернс

(перевод Самуила Маршака)

Ода шотландскому пудингу Хаггис

В тебе я славлю командираВсех пудингов горячих мира, —Могучий Хаггис, полный жираИ требухи.Строчу, пока мне служит лира,Тебе стихи.Дородный, плотный, крутобокий,Ты высишься, как холм далекий,А под тобой поднос широкийЧуть не трещит.Но как твои ласкают сокиНаш аппетит!С полей вернувшись, землеробы,Сойдясь вокруг твоей особы,Тебя проворно режут, чтобыВесь жар и пылТвоей дымящейся утробыНа миг не стыл.Теперь доносится до слухаСтук ложек, звякающих глухо.Когда ж плотнее станет брюхо,Чем барабан,Старик, молясь, гудит, как муха,От пищи пьян.Кто обожает стол французский —Рагу и всякие закуски(Хотя от этакой нагрузкиИ свиньям вред),С презреньем щурит глаз свой узкийНа наш обед.Но – бедный шут! – от пищи жалкойЕго нога не толще палки,А вместо мускулов – мочалки,Кулак – орех.В бою, в горячей перепалкеОн сзади всех.А тот, кому ты служишь пищей,Согнет подкову в кулачище.Когда ж в такой руке засвищетСтальной клинок, —Врага уносят на кладбищеБез рук, без ног.Молю я Промысел небесный:И в будний день, и в день воскресныйНам не давай похлебки пресной,Яви нам благостьИ ниспошли родной, чудесный,Горячий Хаггис!

Не каждому кушанью великие поэты пишут оды. Ну что ж, значит, я еще не доросла до этого могучего хаггиса, полного жира и требухи.

Зато прекрасная «жаба в норке», в отличие от хаггиса, мне очень нравится! «Жабу» можно сравнить с разновидностью пиццы – это сосиски, запеченные в кляре для йоркширского пудинга.

А пробовали ли вы когда-нибудь «Spotted Dick», по-русски «Пятнистый член»? Так называется десерт – пудинг с изюмом и сухофруктами. Откуда такое милое название, не представляю, но вкус у члена вполне приятный.

Любимый англичанами «Черный пудинг» (почему у них почти все блюда называются пудингами?) на самом деле кровяная колбаса. Обычно она готовится из свернувшейся свиной крови, сала и овсянки… И снова овсянка, сэр! Она подается нарезанной и обжаренной как часть традиционного английского завтрака или с sunday roast.

А вот еще одно довольное странное блюдо из субпродуктов с не менее странным названием – колбаса фаггот (faggot). Не очень понимаю, чем она отличается от хаггисов, потому что готовится почти из тех же ингредиентов – свиная печень, сердце и мясные обрезки с добавлением сухарей, лука и перца. И этим фаршем начиняются свиные кишки. Дело даже не в самой колбасе, а в названии. Слово Faggot переводится по-разному, чего оно только в стародавние времена не обозначало: и хворост, и мерзкую старуху, и пылающий факел, а сегодня из всего этого разнообразия осталось одно значение – п…р, унизительное ругательство для мужчины с нетрадиционной ориентацией. Но колбасу эту едят все равно и поверьте, с большим аппетитом.

Постараюсь объяснить, почему я не в восторге от английской стряпни. Мне кажется, что на острове существует некое несоответствие между климатом и едой. Не смейтесь. То, что мы едим, очень зависит от погоды, ведь не случайно же есть меню зимнее и летнее. В Великобритании в любое время года почти вся еда зимняя. Она одинаково тяжелая, калорийная, сытная и согревающая. Все эти кровяные колбасы, требуха, похлебки, соусы, пироги и жареная во фритюре рыба летом, в жару, меня бы отпугнули. А ведь климат на острове мягкий и влажный, зимой редко когда выпадает снег, да что там говорить, в Лондоне даже пальмы растут с удовольствием, так тепло! Так что легкости в их еде нет, легкости. Такое ощущение, что с викторианских времен не прибавилось ни одного нового рецепта, это ведь в те времена вкалывали по 12–14 часов и с утра надо было насытиться так, чтобы не думать о еде потом целый день. Но национальная кухня – это же живой организм, который должен изменяться вместе с условиями, климатом, подстраиваться под самого человека, его возникающие привычки и особенности, разве не так? И прошу прощения, если кого обидела, но это ж мое мнение, почему его не высказать?

Баку

Первый день и первый раз в Баку. Приехали на юбилей давнего-предавнего отцовского друга, замечательного певца и композитора Полада Бюль-Бюль Оглы, Поладика, как называли его родители. Несмотря на то, что давно живет в Москве, он захотел пригласить своих друзей к себе на родину, в Азербайджан, созвав их со всего бывшего Союза – не по рангу, а по дружбе. Друзей у него много, его все любят, поэтому бросили дела и махнули в Баку на торжества: Хазанов, Лещенко, Долина, Гвердцители, Кикабидзе и другие. Праздник на три дня, по-восточному, с размахом – поездки, экскурсии, поздравления и шестичасовой концерт, который Полад сам вел, пел свои замечательные песни, танцевал и представлял гостей. Пластичный, к слову, удивительно! Молодой, с горящими глазами, быстрый, безумно талантливый и абсолютно не семидесятилетний, это какая-то ошибка!