Девки гулящие 3

Накормила Мария братика и Федора. Давно они так не ели. Всё-таки домашнее от всего другого отличается. Пусть в гостях или ещё где вкусное на стол подавали, но дома то всё равно слаще…

– Ну, теперь рассказывай ещё раз всё по порядку. – Ивана, как пустую чашку в сторону отставил, в сон потянуло, но не время сейчас в постель ложится – надо ситуацию прояснить. Кто там их и зачем искал? Что за власть сейчас в городе и стране?

– Про розыск ваш я много и не знаю. Как уже говорила, приезжал посыльный на велосипеде. Спросил, не появились ли вы дома. Потеряли тебя и Федора в Уржуме. – отчиталась Мария.

Про велосипед уже второй раз упомянула. Дался он ей. Хотя, это в старом мире попаданца велосипед не диковинка, а тут их пока не так и много, особенно в их не большом губернском центре. Как война началась, совсем они почти из свободной продажи пропали – всю готовую продукцию велосипедных фабрик фронт забирал. Федор, и тот на войне на велосипеде покатался – рассказывал он как-то об этом Ивану.

– Откуда посыльный то был? Из полиции? Военный? – уточнил Иван.

Мария не долго вспоминала. Не так много времени с приезда посыльного и прошло.

– Не из полиции. Как солдат был одет. Погоны на плечах, гимнастерка, шаровары… – начала она подробно брату про посыльного рассказывать.

– Вспоминай, что он про нас говорил. – снова Ванька сестру стал вопросом мучать.

– Пропали и всё. Были при полку, а потом исчезли. – сказала Мария и на брата с Федором посмотрела. Нашлись же, ничего с ними не случилось. Что спрашивают?

– Говоришь, что это ещё при старой власти было. Что за новая власть? Хабалов то куда делся? – продолжил Иван Марию расспрашивать. Сам же, хоть только глаза не сыты, хлебушка то кусочек возьмет и отщипнет. Наголодался по пути домой. Да и в лесу зайчики их тоже хлебом не угощали.

– Хабалов то от «немки» скончался. Опять, Ванечка, много людей болеть стало. Вроде уж стихало всё, но доктора у нас в госпитале говорят, что вторая волна пришла. Кто даже уже болел, снова хворать начали. Из Китая «немка» теперь заявилась. – рассказывает Мария, а сама со стола убирает. Там и убрать то – одни пустые тарелки и чашки. Федор с Иваном так посуду вычистили, что почти и мыть не надо. До блеска корочками хлеба всё подобрали. Жаль, добавки она им предложить не может – не ждали их, а лишнее сейчас готовить то не из чего.

– Ну, умер Хабалов. Власть то от этого не должна была поменяться. Поставили другого генерала над РВР и всех делов. – Федор в разговор включился, не утерпел.

– Другого и поставили. Доктора у нас говорили, что особого то выбора и не было. Ещё говорили, что не заболей Хабалов, его всё равно бы сместили. В армии у него всё хорошо получалось, а страной править не очень. В городах голодали, деревня бунтовала, на фронте непонятно что – то ли война, то ли перемирие с немцами. Другой генерал, фамилию запамятовала, но его тоже сейчас во власти нет, в Петрограде у них всё каждый день менялось, военную власть объявил незаконной, какое-то правительство народного единства за вечер создали. Старший врач наш высказался даже, что всё заранее у них там было уже подготовлено. Иван Афанасьевич, помните вы его, он нас ещё всё время инспектировал, говорит, что это новое правительство германцам симпатизирует – с ними замирились, хотя до победы нам чуть-чуть осталось. – вывалила Мария на мужиков три короба информации.

– Во как… – Ванька затылок почесал.

Федор материться начал. Получается, на фронте он зря кровь проливал. Надо же, замирились с немцами…

– Это ещё не всё. Царство Польское, где сейчас войска немецкие находятся им же и отдали. Великому княжеству Финляндскому разрешили от России отделиться. Сейчас мы – Российская Республика. Все опять стали гражданами, концентрационные лагеря запретили, всех пленных и воров на волю выпустили. Кто в лагерях и тюрьмах находился, теперь они – невинно пострадавшие от прошлого режима, им компенсация положена и дружины из них формируют. Дожили, Ванечка, сейчас по Вятке германцы и австрияки с винтовками патрулируют. Видели их или Бог вас упас? – продолжала удивлять Ваньку и Федора Мария.

Иван подумал, что подозрительно как-то всё это. Больно уж быстро, как по нотам, и никто против не был. Сказки просто невероятные получаются. Кто бы раньше сказал – ни за что не поверил…

– Сейчас мы с Федором в баню спать пойдем, в доме ночевать не будем. Завтра с Тит Титычем надо связаться. Он в чинах не больших, но всё про всё знает. Найдёшь его? – Ванька опять хлебушка отщипнул и сестре распоряжение отдал. Как бы и вопрос задал, но с заранее готовым ответом. Найти Тит Титыча сестрице надо и точка.

– Всё, Ваня, сделаю как надо. В деревне бы вам спрятаться пока всё не утихнет. – предложила Ваньке сестра порядок его дальнейших действий. Дело, как обычно сказала. Мария всегда отличалась рассудительностью.

– С Титом переговорим, а там и видно будет. – ответил зевая Иван. Глаза уж сами закрываются, сейчас на ходу он свалится…

Вятчане. Время Ваньки Воробьева.

Глава 62 Ранний гость

Жители Вятской губернии.

Утром Ваньку и Федора уже все сестры скопом завтраком угощали. Мария до солнышка встала, новость им поведала. Охов и ахов было выше головы. Даже несколько слезок на кофточки праздничные упало – девицы-красавицы принарядились по такому случаю.

Блинами Федор и Иван наелись чуть ли не до заворота кишок. Никак не могли остановиться. К блинам сестрицы где-то даже сметанки промыслили – редкость в городе по нынешним временам несусветная. Варенье ещё на новую скатерочку выставили. И морошковое, и малиновое, и черничное… Кушайте, мужички, поправляйтесь. Сидели рядком бабоньки и смотрели, как горка блинов на тарелке убывает. Приятно очень женскому глазу, если мужик твою стряпню за обе щеки наворачивает…

Так бы и до обеда просидели, но Мария по часикам на руке пальчиком постучала, сестры вздохнули и поднялись разом.

– Ваня, мы в госпиталь. По дороге ещё я к Титу забегу, а вы тут сами командуйте. – сказала и ушли сестрички труд свой благородный исполнять. Люди, они всегда болели и хворать будут – император ли во главе державы, или генералы, или же какое-то там правительство народного единства.

Ванька с Федором перекурили и Тит Титыча ждать принялись. Вскоре и он пожаловал. В годах Титыч, но на ногу скор.

Мужик умный – с улицы в дом Ивана не поперся, со стороны речки Хлыновки огородом зашел. Там в заборе специальная калиточка имелась – не всё с парадного входа ходить, когда и другим путем лучше.

Федор и Ванька его не сразу и признали. Титыч всегда в форме, при оружии, а тут совершенно гражданская личность к ним приближается, разве что усы не изменились да сапоги по-прежнему поскрипывают. Маску бы ещё от «немки» на лицо нацепил, как законопослушный и добропорядочный гражданин…

– Тит, тебя и не узнать. – Федор руками всплеснул. Якобы удивился новому обличью старого знакомца.

– И этот туда же… Поиздевайся ещё, дезертир. – Титыч сердито на Федора взглянул.

– Доброго дня, Тит Титыч! – Иван пришедшего поприветствовал.

– Здравствуй, Иван. Как только ты рядом этого придурковатого терпишь? – здороваясь с Ванькой Тит Титыч улыбнулся и на Федора кивнул.

– Куда его девать то? Прилепился как банный лист. – протягивая раскрытый портсигар Тит Титычу ответил Ванька.

Тит Титыч папироску бережно размял, к носу своему мясистому поднёс – нюхнул. Довоенный запас ещё у Ивана. Обстоятельный мужик, серьезный. Не то что Федька…

– Присаживайся, Тит Титыч. Что хоть тут у вас творится? Мы говорят здесь в розыске? – уже серьезно продолжил Иван.

– Пустое. Мария, наверное, вас с ума свела? – пыхнул Тит Титыч табачком.

– Есть такое дело. – опять же без всяких хихонек произнес Ванька.

– Когда мятеж штабс-капитана подавили, канцелярию его захватили. Там – список дезертиров из продовольственного полка. Самыми последними вы с Федькой числитесь, уже в день мятежа сделана запись. Откуда знаю – знакомый мой из сыскных сказал. Он тоже сюда похаживал, вот вас и знает. Сказал ещё, что вот повезло мужикам – вовремя от бунтующих отделились. Понятно, никто по нынешним временам вас искать и не собирался – не до того. Как только нашлись бы, показания сняли и всё. – развеял тьму неведения Тит Титыч.

– Оказывается, я у вас популярная личность. – как камень с души у Ваньки спал. Вот бабы – себя накрутят и всех рядом. Да и посыльный хорош – ничего не объяснил Марии, а она невесть что подумала.

– Сейчас про пребывание в Уржуме вообще забудьте. Новая власть старыми грехами не занимается. Полицию вон нашу городскую вообще разоружили и разогнали, а порядок теперь здесь блюдут германцы из пленных. Как будто Вятку кайзер захватил… – махнул рукой обреченно Тит Титыч.

– Мария что-то такое вчера говорила, да я особо в голову не взял – думал, путает она чего. Про то, что пленных всех выпустили и жуликов из тюрьмы и лагеря на волю, тоже сообщила. Оказывается, правда всё это. – такого в старом мире попаданца точно не было. И правительства народного единства, и немцев в роли полиции на улицах. Совсем история здесь другим ходом идёт. Про «немку» уж и вспоминать нечего.

– Измена, Ваня, в столице. Продали Россию-матушку за немецкое золото. В опломбированных вагонах его иудам в Петроград привезли и правительство новое с ним. Ну и здесь тоже некоторые сволочи нашлись. В семье не без урода… – зло продолжил Тит Титыч.

Что-то такое про опломбированные вагоны в своем старом мире попаданец уже слышал. Про германские золотые марки и прочее. Коварен кайзер. В честном бою россиянина победить не смогли, так вот какую подлость устроили.

– Дела… – со стороны Федора послышалось. Сидел он, кулаки свои то сжимал, то разжимал. Лицом построжел, не до шуточек ему стало.

– Наши простодыры под козырек встали, приказа из Петрограда послушались. Но, не все. – Тит Титыч на Ивана внимательно посмотрел.

Ох не прост Титыч. Не прост.

– Что, делать-то, Тит, надо? – Ванька как-то сразу решил, что в стороне он не останется и позицию свою озвучил. Родина здесь его, хоть он из другого мира. Не самая ласковая, но его.

– Правильный ты мужик, Ваня. Этот тоже такой, хоть и головой его на камешек в младенчестве уронили. – это уже про Федора так Тит Титыч высказался.

Мужики внимательно Тита слушать приготовились. Федор даже курить перестал, почти целую папиросу затушил. По нынешним временам – весьма расточительно.

Глава 63 Нежданно и негаданно

Жители Вятской губернии.

Руководство вятских заговорщиков.

– Я, Ваня, сошка малая. Но вот тысячи таких как я, поле и пашут. – продолжил Тит Титыч.

Ванька даже немного удивился. Таких философствований от кого, а от Титыча не ожидал. Костолом и пьяница, от денежек не отказывается доброй рукой даваемых… Тут же вот такие рассуждения. Нет, ещё раз можно сказать – не прост Тит Титыч, себе на уме. На провинность какую мелкую может глаза и закрыть, а тут, как дело Родины коснулось – накося выкуси, не трожь грязными руками.

– Военным правительством, конечно, многие недовольны были. Сурово они с народишком поступали. Чуть что не так – к стенке. По одиннадцать с половиной часов рабочие у станков стояли, у крестьянина закрома за грош ломаный выгребали, многих чиновников, что ещё при империи служили – в сторонку отодвинули. Снизу то плохо видно, может и вынуждены они были так делать, но хоть Россию то супостату не отдавали. Тут же народ как мухоморами опоили – возрадовались все какому-то непонятному единству. Кричат, что они рассекли цепи рабства! Где это такое? Как продотряды в уезды ездили – так и ездят. Маманя вон из деревни сообщила, что ещё больше лютуют. Чем сеять в следующем году будут? Если только детскими косточками. Перемрет народ без хлеба за зиму, как есть к святым угодникам на встречу отправится. – слова из Титыча как сами выпрыгивали.

– Видели мы этих новых продотрядовцев. Погон нет, как и совести. – Ванька Воробьев сказанное Титом поддержал.

– Во-во. Орут, что создадим народное счастье, а полицию распустили, немцев с сучковатыми батогами на улицу послали за порядком следить, уголовников из тюрьмы освободили… – опять о своем больном начал говорить Тит Титыч. Что полицию распустили, за последние десять минут уж пятый раз, наверное, сказал. Несчастье и беда у каждого свои.

У Ваньки даже слова не получалось вставить, так Тит разошелся.

– Вас то в Вятке не было, а тут у кафедрального собора сильно умные праздник свободы устроили. Как они его сами назвали. Лица у всех радостные, на груди бантики красные – эмблемы свободы, братства и единения. Покажут ещё германцы им свободу и единение. Зерно то теперь не в Москву и Петроград из Вятки отправляют, а прямиком в Германию кайзеру в брюхо… – распалялся всё больше Тит Титыч. От главного в сторону уходил – что делать то нужно не рассказывал.

– Титыч, ближе к телу, как у нас в заведении раньше говорили. – попробовал его вернуть на правильные рельсы Ванька.

– Согласились с новой властью не все. С предателями этими и дружками кайзера. Некоторые наши земские деятели, врачи, учителя и батюшки против. Они и Хабалову не сильно радовались, а с этими новыми порядками вообще не примиряются. К гибели Россию-матушку сегодняшние правители ведут, в пропасть её толкают. Как только сигнал из Нижнего Новгорода поступит, бургомистра бомбой взорвем, как он из костела возвращаться будет, потом и власть в губернии перехватим. – сказал Тит Титыч и на Ивана смотрит – как тот отреагирует.

Думал попаданец, что за столько то лет он понял местных жителей и всё тут происходящее. Ничего подобного. Может быть на бытовом уровне он что-то ещё и соображает, но вон тут как всё, оказывается. Слуги порядка в бомбистов и противников официальной власти враз превращаются, служители церкви и педагоги революцию в губернии организовать задумывают. То жизнь тихо и традиционно движется, медленно и не спешно изменения происходят, то забурлит всё в один момент, на году по нескольку раз государственные переустройства происходят. Такого колосса как Российская империя агенты влияния из иных держав на колени ставят. Вон, не так давно был губернский комиссар главным в Вятке, а тут уже оказывается – бургомистр.

– Не станет бургомистра, а что дальше? – Ванька вопрос сразу же задал. Как-то у них всё не серьезно, как в игрушки играют.

– Вооруженный отряд подпольно сейчас создается. Запасной то полк, что в городе стоял, новая власть по домам распустила. Солдатам велено было винтовки сдать и расходиться. Они и рады. Такое желание у них и раньше было, но при Хабалове то побаивались. Теперь же всеобщий мир с германцем, и армия не нужна стала. Будет у нас вооруженная сила и власть в губернии наша. Пока то в отряд всё больше интеллигенты записываются, а они, Ваня, оружия то в руках раньше и не держали. Наших же из полиции – мало. Сам знаешь, как «немка» всех проредила. Ты с Федором – бойцы хоть куда, я это по прежним временам помню. – приоткрыл завесу тайны местных революционеров Тит Титыч.

Так то оно так. Перевороты и революции зачастую кучкой единомышленников делаются. По сравнению со всей державой их всего то горсточка, а власть берут.

– Из Нижнего нас ещё поддержат. – видя некоторое сомнение Ивана снова заговорил Тит Титыч.

Вот ведь змей-искуситель. Да, и с ним попаданец проморгал глазками. Каков Тит то оказывается на самом деле.

Получался у Ваньки Воробьева сегодня день сплошных открытий и просветлений в отношении местной жизни.

Что тут думать то. В обновившейся реальности ему хорошего места просто не оставалось, нет для него стула на празднике жизни. Ваньки и Федоры новым настоящим хозяевам страны особо то и не нужны, не хлебушек они и полезные ископаемые, даже и не чернозем. Со временем повыведут их очищая жизненное пространство.

– Записывай нас, Тит Титыч, в свою дружину. Так я понимаю, что ты в ней не последним человеком будешь? – дал согласие Титу Иван, бросился с головой в омут бунтарства.

– Да, здесь у меня кой-какие продвижения имеются. – подтвердил его догадку Тит Титыч. Социальный лифт его внезапно подкинул так, что раньше о подобном он и помыслить не смог. В подобных ситуациях солдаты в маршалов превращаются. Тит жезл пока не получил, но местные заговорщики его ценили. Не одни говоруны сейчас требовались – именно винтовка в умелых руках рождает власть. Да и говорить он в последние дни совсем иначе стал – сам раньше за собой такого помыслить не мог. Что откуда и взялось. Жизнь иногда так всё враз меняет – ни в какой сказке такого не происходит.

– Федор, ты как – не против? – Ванька к Федору всё же обратился. Всё по согласию делать надо. Может и он с каким двойным дном? Вот Тит то…

Иван опять мысленно головой от удивления завертел. Что в мире то делается? Куда кривая то сейчас вывезет? Смутно как-то всё и не очень понятно. На тоненькой ниточке озвученные Титом планы держатся. Но сейчас и за соломинку схватишься, при таких то делах и раскладах…

Вятка. Военные.

Глава 64 Вятская республика

Все – за Вятскую республику.

Вот как она жизнь то повернулась. Кто бы такое подумал?

Начинал попаданец в новом для себя мире с публичных домов и притонов разврата. Выстраивал свой бизнес в Вятке и уездах губернии в пределах действующего законодательства, приспосабливался к местным реалиям…

Воздавал всем по делам их. Кому-то не мешал, а иным и помощь оказывал в быстрейшей встрече с праотцами.

Кладоискательством занимался. Тоже ничего зазорного. Клад то всё равно, не один так другой выроет, белому свету предъявит рано или поздно. Почему и не Ванька Воробьев? Чем он других хуже? Не кривой, не косой, на двух ногах ходит, в один рот ест…

Тут же в революционеры попал… А может в террористы? Это с какой стороны посмотреть. Здесь ведь как – кто победит, тот и ярлыки развешивать будет, определять – кто хороший, а кто плохой, кому памятник на центральной площади, а кому позор и забвение…

Недалеко от костела сегодняшним утром трое хорошо одетых мужчин прогуливались. Не рядком за ручку шли, а на некотором отдалении друг от друга. Один в свою сторону двигался, второй – навстречу ему, а третий имел перпендикулярное им направление движения. Близко расположенное от костела пересечение улиц это позволяло осуществить и ни у кого подозрения не вызывало. Ходить утренней порой по улицам пока никто не запрещал, предосудительным это не считалось, правоохранительными органами не преследовалось. Может какие дела у них образовались в уже не столь ранний час? Дворники то вон уж, когда начали свою работу, а булочники то ещё раньше встали…

На груди по новой моде у них алые банты имелись. Одним словом – добропорядочные граждане.

Служба в костеле закончилась. Кто пешком, кто как по домам направились. Бургомистру экипаж подали. Один он сегодня был. Супруга то ли прихворнула, то ли ещё что. Ванька этому порадовался – не надо лишнюю жизнь на ноль множить, ещё новый грех на себя брать.

Только чуть-чуть две лошадки копытами поцокали, не более трёх десятков метров экипаж с бургомистром от костела удалился, как оказался рядом с ним один из этих гуляющих мужчин. Свёрток какой-то ловко на колени бургомистру закинул, тот от неожиданности ногами дрыгнул, и посылочка на дно экипажа свалилась. Наклонился бургомистр поднять подарочек нежданный, а тут и грохнуло. Бургомистра сразу наповал, экипаж не подлежит восстановлению, а лошадки почти не пострадали. Понеслись только вдаль по улице с испугу – уходи в сторону, а то зашибут…

Федор специально так всё с зарядом бомбы рассчитал, чтобы невинных животин не повредить. Нет за ними плохого, хоть и бургомистра они по городу перемещают. Самому ему немного прилетело. Не уберегся. Небольшая вроде деревяшка, но по голове Федора ударила. На ногах устоял, но качает его, на ограду оперся…

Ванька и Тит Титыч тут с двух сторон его подхватили и быстрым шагом в нужном направлении быстро удалились. За углом их пролетка дожидалась с верным человеком. Не очень ловко бомбисты в своё средство передвижения поместились и безнаказанно покинули место расправы с бургомистром.

Как и было спланировано, отряды дружинников в это время захватили здания органов управления губернией, а главное – ударили по бывшей казарме запасного полка, где сейчас немцы-полицейские были расквартированы. В окна здания напротив казенного винного склада акцизного ведомства сначала полетели гранаты – в них у дружинников Тита Титыча недостатка не наблюдалось. Затем из окна пустующего винного склада ударил пулемет и пара залпов были сделаны. Бывшие пленные, а сейчас надзирающие за порядком в городе, на удивление почти не сопротивлялись. Вышли из казармы с поднятыми руками на своё горе. Устраивавшие переворот в Вятке на этот раз жалеть их не собирались. Находясь в плену бунтовать они вздумали, жителей пощадившего их государства палками по спинам охаживать и прочее непотребное творить! В расход – таково было решение большинства в руководстве восставших против новой власти.