Девки гулящие 3

Тащил Ванька Воробьев студента по грязи и лужам, а мысль умная в голове его крутилась – за каким лешим они с Федором в московский отряд приписались и в Уржум приехали? Сразу бы им надо было на место нахождения клада пробраться и посмотреть, что там от него осталось. Чем они думали? Каким местом?

Однако, были резоны. Как раз там, где клад находился и бузотерили больше всего крестьяне против продотрядовцев. Не одна пропащая душа, что с той, что с другой стороны чуть ли не ежедневно куда-то там покинув тело устремлялась. Кто в рай, а большинство, скорее всего, такой чести и не удостаивались.

Да и как бы они вдвоем к студенту подобрались? Он же чуть ли не руководил там и тогда крестьянским протестным движением. Рассказывали же очевидцы, что вокруг его всегда охрана была и ближники из сподвижников. Не с хворостинками, а вполне себе вооруженные.

У Федора в это время совсем другие мысли были. Думал он, как студент то за эти годы изменился. Доходяга-доходягой был, воробей с ног уронит, а сейчас заматерел, отъелся на деревенских харчах. Пудов пять, не меньше в нем веса будет. Тащи его теперь, скоро уж руки отвалятся. Хоть бы сам немного ногами переступал, а то висит как куль с мукой…

Один студент ничего не мыслил. Молнией его со всей мочи шибануло.

Вот и телега. Бросили Федор и Ванька тело студента на неё, сами запрыгнули и понеслась вперёд мокрая лошадиная сила.

В дождь, да ещё и с молниями умные люди под крышей сидят, даже к окнам лишний раз не подходят. Хранятся. Перед этим на всякий случай и железные предметы подальше уберут, а то притянется к ним кара небесная и мало не покажется. Сколько вон людей ежегодно так погибает, а жить то любому хочется.

Разбрызгивая в стороны мутную воду и грязь промчалась телега с Ванькой и Федором по пустынным улицам Уржума, никто им не встретился и даже вслед не зазычил.

Как за город выехали, дождь вроде стихать начал, где-то вдалеке погромыхивало, но гроза в сторону уходила, небо по чуть-чуть светлело. Свежее стало, дышится приятно, не так как утром. Да и на свободе теперь Иван с Федором, а воздух воли сам по себе вкуснее.

По старому заросшему тракту не снижая скорости какое-то время двигались – лошадка то чужая, а головы то свои, единственные. Потом и в лесок свернули по какой-то прогалинке – так оно надежнее будет, от чужих глаз сейчас надо укрыться.

На поляне остановились. Бока у лошадки ходуном ходили, чуть ли не парок от них шел… Да, чуть не умякали худобу, ладно – ноги целы, поди и отдышится.

– Посмотри, как он там. – Ванька Федору скомандовал. Сам к кустикам вприпрыжку направился. Прижало так, что хоть в штаны прудь. Нервное это, наверное. Помочился. Хорошо то как стало, словно с родственниками, давно не виденными, повстречался…

– Вань, что-то не дышит студент то наш. – встревоженно Федор проговорил. К Ивану повернулся, а тот как на гулянии идёт, ширинку застегивает. Тут его и припёрло, нашёл время…

Иван аж в лице переменился. Шагу прибавил, рядом с Федором в миг очутился и на студента смотрит. Колодой тот лежит, грудь у него не движется.

– Бля… – только и выдохнул Ванька.

Коту всё под хвост. Получили подарочек.

– Счас, погоди. – Федор в соломе на телеге зашарил. Что-то ему в жопу упиралось, когда ехали. Медлить сейчас нельзя. В Бакулях, если кого молния ударит, в землю закапывали. Отходили после этого некоторые, не все, правда.

Будущего шурина на покосе, мальцом Федор в то время ещё был, так и спасли. Игнат с Фролкой тогда неглубокую ямку сразу в земле стали копать. Куда ноги поместятся – поглубже, а голова и туловище чтобы повыше были. В две руки копали – быстрее это делать надо. Шириной – чтобы только человека уместить, длиной – во весь рост. Ноги, как потом Евдокия говорила, сгибать нельзя, вольно они должны лежать. Глубоко рыть не надо – на стоячую ладонь только землей закидать. Не дышал шурин, белей савана был. Примостили его в выкопанное место, землей закидали, только лицо наружу над землей видно. Да, голышом закапывали, одёжу всю сняли. Стоят мужики, ждут. Фролка даже уже курить начал – злой курильщик он был. Тут шурин всхрапнул и задышал, протяжно так. Сначала неровно, а потом уж нормально. Через небольшое время глаза открыл, но как будто не понимал, что с ним. Руками начал шараборить, мычать, а потом и отутобел. Мужики его на телегу и в деревню. Там в бане ещё долго водой теплой его отливали, а бабушка Егоровна ему травки всё какие-то заваривала. К осени мужик и оправился, но маленько всё же дурковатый стал. Главное – живой, Глафира на него не нарадовалась. Смирный стал и не пьет. Ребяток ещё троих потом они родили. Чипа у него как каменная была. Это уж со слов Глафиры…

Во, что в заднее место то упиралось. Топор в сене на дне телеги имелся. Федор его схватил и дёрн стал на поляне рубить. Без лопаты то намаешься. Мужики тогда на покосе литовками его с земли снимали.

Наметил прямоугольник, как на могилку почти, а потом и полосы начал вырубать. Иван же их в сторону отворачивает, отбрасывает. Больше они не пригодятся.

Корней старых на поляне много. Деревьев уж нет, а они остались. Федор их топором найденным сёк, а Иван уж руками землю аккуратно у ямины складывал – разбросаешь, а чем потом молнией ударенного то засыпать?

Умостили голого студента в результат своей работы Ванька и Федор, землицей забросали. Сели рядом. Всё как надо спроворили. Больше уж от них ничего не зависит.

Какое-то время прошло. Сколько – а кто знает? Часы то ещё у Сормаха в концлагере отобрали. Не оживает студент. Ещё посидели. Был бы табак – покурили. Его тоже нет – отобран, как и часы перед отправкой в тюремный замок…

– Отошел. – сожалея Федор выдохнул.

– Ладно, дальше сами будем разбираться. – Иван ему ответил. Не больно он в их реанимационные мероприятия и верил, но попытаться стоило. Ничего же больше не оставалось.

Поляна в лесу.

Глава 59 По лесам, мимо полей

Окрестности Вятки.

– Городили огород, а всё зря… – вздохнул Федор. На Ваньку покосился. Он ведь придумал с продовольственным полком на юг губернии ехать. Доберемся мол под защитой москвичей и свои дела провернем. Провернули. Теперь непонятно как домой воротиться. Ищут их уже? А может в нынешнем бардаке и забудут про Ивана с Федором? Не велики они птицы. Клад как теперь проведать? Одни сплошные вопросы, а отвечать на них некому.

– Иван, как мы у Сормаха оказались, записывали нас в какую-то бумажку? Ну, кто мы и откуда? – Ваньку Федор своими словами немного из задумчивости вывел. Но не до конца. Сидел тот рядом с мертвым студентом и о будущем, как и Федор размышлял.

– Да нет. Помнишь, он только сказал, что позже с нами разберутся. – ответил машинально Иван, а сам всё свою думу думал – как лучше к месту клада Пугачева теперь пробраться. Вроде затихло немного в нужной им волости. Лошадь с телегой у них имеется – всё не пешком идти. Оружия только нет. С одним топором много не навоюешь…

– Федор, повороши в телеге, может что хорошего там найдется. – распорядился вставая Иван. Что тут рассиживать – дело делать надо.

В телеге нашлись несколько пустых мешков, веревка и портяная сумка. Повезло мужикам – в сумке имелся начатый каравай хлеба, немного соли в тряпице и кружка. Мятая кружечка была, но и эта сойдет. Другой то всё равно не было.

По куску хлеба Ванька и Федор от каравая отломили, посолили и есть принялись. Одновременно у них это и обед, и ужин был – в тюрьме то они поесть не успели. Из ручейка холодненькой водички ещё зачерпнули. Немного заморили червячка. Вот такое у них небогатое получилось лесное питание.

Лошадка тем временем травки на поляне пощипала. Удобный она перевозчик – бензина для неё искать не надо.

Федор и Иван сориентировались на местности, определили нужное направление и двинулись. Перед этим ещё могилку студента дерном обложили и из двух палок крест ему соорудили. Немного у них веревки убавилось, да ладно. Зачтется им это на небесах.

Пробирались они больше лесными дорогами и по безлюдной местности. Деревни объезжали, от каждой живой души хоронились. Благо сейчас народу «немка» поубавила, да и на полях большой работы нет. Время для езды ранним утром выбирали и перед ночью.

Хлеб быстро съели, ягодами в лесу питались. Животы подвело здорово, похудели, с лица осунулись…

Не Федор бы, так с голоду померли. Не совсем честным путем, но дорогой он время от времени рыбы добывал – морды, что местные ставили обчищал. Деревенские ещё наловят – рыбы в реке много, а Федору с Иваном есть что-то надо…

Любая дорога когда-то и к концу подходит. Добрались и Ванька с Федором до заветного места. Лошадку с телегой чуть не доезжая спрятали, а сами немного пешком прошлись. Посидели в кустах, за местом, где клад спрятан понаблюдали. Вроде тихо.

Вышли. Наведывался сюда студент. Остались следочки его посещения. Но это если знать, куда и на что смотреть. Так то он все аккуратно раскопы свои замаскировал, с мозгами у ныне покойного всё всегда нормально было.

– Едва ли много здесь убавилось. Может на бочоночек только, не больше. – предположил Иван. Хотя и сквозь землю он не видел, но много было студентом дерна не тронуто. Чуть только копнуто и всё.

– Сами будем что брать? Или не стоит ворошить? – Федор Ивана спросил. Его слово главное. Как скажет – так и будет.

– Какой смысл сейчас копаться? Да и не довезем – дорогой отберут. Гадать даже не надо. Самим ещё головы открутят. Подождем до спокойного времени. – принял решение Ванька. На дорогах сейчас каждую телегу три раза на версте проверяют – и продотрядовцы, и другого народишка лихого хватает.

– Домой? – задал Федор вопрос. Про себя же подумал – зачем и ездили…

– Домой. – откликнулся Иван.

До Вятки добирались долго. Сначала ехали. Потом лошадку на еду сменяли. Не своей волей. Можно сказать – отобрали у них средство передвижения в одной деревне. Как она называется, Ванька и Федор даже узнать не успели. Так всё быстро и неожиданно произошло. Реквизировали их гужевой транспорт на нужды встретившегося им продотряда. Потеряли Иван и Федор осторожность, объехать населенный пункт поленились и попали в передрягу. Ещё и грузить их зерно заставили, а потом уж смилостивились, отпустили и ещё за лошадь с телегой хлебушка дали. Каравай за четыре колеса, а другой – за четыре ноги. Так посмеиваясь младший комиссар из продотряда выразился…

Была какая-то странность в комиссаре. Почему-то без погон он был. Поводил Иван головой по сторонам – солдатики то из отряда тоже без этого атрибута. Спросить – почему так, побоялся. Кто он такой, спрашивать. Лишнее внимание только к себе своим незнанием привлечет. Так на них косо поглядывали. Хорошо, что в лесу они свои погоны сняли, перевоплотились немного – не военные они, а так одетые крестьяне. В гимнастерках то и армейских шароварах сейчас половина мужиков ходила. Что в деревне, что в городе. Вынужденная такая мода была, по бедности казенное донашивали.

Как из деревни ноги унесли, отошли чуть по пыльной дороге, тогда уж Иван своими сомнениями с Федором и поделился.

– Что-то мы с тобой опять в лесу просидели. Похоже, в стране какие-то важные события без нас произошли. – отламывая кусок от каравая, что Федор ему протянул проговорил Ванька. Сказал и хлебушка жадно откусил – очень уж есть хотелось.

Федор уже жевал, так что только рукой махнул – да и ладно. Мы люди маленькие, хуже уже не будет.

Зря он так. Хуже, чем есть сейчас, всегда стать может. Так уж жизнь устроена…

Глава 60 Непонятные новости

Посыльный на велосипеде.

Дошли почти. Город вдали стало видать. Стоит себе на месте, никуда не делся…

Уже солнышко почти закатилось, луна его место приноравливается занять.

Если на неё, ночную красавицу, внимательно посмотреть, то по ней как будто баба с ведрами на коромысле идёт. Так бабушка ещё Федору маленькому говаривала. Поднял он голову, прищурился немного, после молнии глаза что-то хуже начали видеть – есть баба с ведрами, ничего не поменялось…

Попрохладнее стало, идти полегче. Скоро ножкам отдых будет, только бы до Больше-Хлыновской добраться.

Ветерок вдруг поднялся, листочки на деревьях зашелестели, запереговаривались между собой…

Если бы не пыль этот ветерок с дороги поднимал – вообще хорошо бы было.

При входе в город справа и слева от тракта столбики свежие вкопаны. Не высокие – метра по полтора. Уезжали – их не было. К столбикам флаги проволокой прикручены. Красные. Что за новость? Может знак въезжающим какой?

– Вань, что это? – на флаги Федор Ивану рукой указал. На всякий случай чуть медленнее пошел, остановиться даже думал. Не вторая ли волна «немки» в Вятке буйно разыгралась? Вот врачи эти флаги и вывесили.

– Не знаю. Пошли. Вон там что-то написано, сейчас прочитаем. – устало Иван от друга и соратника отмахнулся. Ноги уж не идут, голова не соображает, а тут ещё Федор со своими вопросами.

Над дорогой между двумя деревьями транспарант натянут. Опять же красный. Никогда здесь такого не висело. Точно, пока они по лесу шарились, что-то тут произошло.

На красной материи белыми буквами выведены слова. Темнает хоть, но хорошо их видно – крупно написано. Слова простые – мир, равенство, свобода.

Мир – это хорошо. Измучила народ война. Одни беды от нее. В редкой семье убитого или израненного нет. В последний год, если даже кто на одной ноге прискачет до дому – уже радость большая.

Равенство… Хорошо конечно, но как-то не верит в него Федор. Всё равно кто-то повыше будет. Господь тебе ума побольше выделит, вот и значительнее ты межеумка какого-то будешь. Или повезет в богатой семье родиться. Удача какая подвернется, вот – как клад Ивану. Правда, от клада этого одна головная боль и беспокойство. Хотя, в Париже с денежками, что за золото получены были, приятственно погулять получилось.

Некоторое время Федор про Париж вспоминал. Вот бы ещё на денек-другой там очутиться…

Свобода. Она умным и честным, хорошим людям на пользу. Получил свободу делам своим плохой человек – идут сейчас Федор с Иваном пешком, а не на лошадке едут. Ох, грехи наши тяжкие…

Так Федор слова с кумача красного в голове перекатывал. Когда думаешь ты о чем-то – путь быстрее движется, верстовые столбы так и мелькают.

Ванька же насторожился. Головой по сторонам завертел. Флаги на въезде, слова про равенство и свободу, а к чему всё это? Что, революция о которой говорили большевики – свершилась? Во дела – в лес зашли при одной власти, а вышли при другой?

На перекрестке снова новости. Опять два столба свежим белеют, между ними доски набиты, а на них бумаги наклеены. Свеженькие. Дождем ни разу не моченные. Сверху крупно напечатано, что указ это, правительства народного единства. Так, а Хабалов где? Что, у нас уже не Российская Военная Республика? То-то продотряд без погон…

Ускорил шаг Ванька. Налево повернули, прошли немного. Вот и дом. Калитка на запоре – это правильно. Ночь скоро, стеречься надо…

Федор в окно один за одним три камешка бросил, знак подал. Свои мол пришли. За домом дверь хлопнула со всего маха, каблучки по доскам простукали. Мария к калитке подбежала.

– Заходите скорее. – выдохнула, с калиткой завозилась.

Через пол минуты как никого тут и не было. Ванька и Федор уже за закрытыми на запор дверьми в доме очутились.

– Ванечка, Федор, ищут вас… – только и сказала Мария, а сама на стул опустилась и заревела.

– Ну, это, ты, давай не надо… – Иван подошел к ней, как маленькую по голове погладил. Мария то старше Ваньки, а тут вон как…

– Живы, слава Богу… – через всхлипы у Марии сказать получилось.

– Кто ищет то? – Федор обеспокоился. На Ивана взгляд кинул – добегались мол, касатики.

– Начальство ищет. – опять вперемешку со слезами из-под рук к лицу прижатых от Марии до мужиков донеслось.

– Искалка у них ещё не выросла. – грубовато высказался Федор.

– Посыльный на велосипеде приезжал, про вас спрашивал. Не появлялись ли. – уже немного успокаиваясь произнесла Мария.

– Когда? – уточнил Иван.

– Ещё при старой власти. – ответила Мария.

– Так. Вот с этого места, Маша, давай поподробней. – присаживаясь к столу проговорил Ванька. Руку к вазочке с домашним печеньем протянул, но тут же по ней от Марии схлопотал.

– Руки сначала вымой, а потом уж за печеньем тянись. – словно дитенка отчитала его Мария. Глаза платочком промокнула, встала со стула и на умывальник указала.

Всё на свои места враз стало. Мужики с дороги – их кормить надо, рюмку поднести, но гигиену никто не отменял. Мыло хоть и дорого, но у Воробьевых оно в достатке имеется. Не хватало ещё животом маяться – от «немки» пока не избавились.

Ванька и Федор умывальником загремели, Мария на стол собирать принялась.

Поддержавшие новую власть.

Глава 61 Новая власть

Самокатчики Русской армии.