Девки гулящие 3

Глава 55 Уржумские байки

Батюшка и поповна.

От сумы и от тюрьмы зарекаться не надо.

Поехали мужики про судьбу своего запрятанного серебра вызнать, а в концлагерь попали. Во дела какие.

Сидят теперь с разными подозрительными личностями в плену у Сормаха, а потом ещё неизвестно что и будет.

Кормят узников нормально – не голодают Ванька с Федором. Скука только страшная, заняться нечем. От безделья побасенки разные слушают. Попался вместе с ними в заключение один уржумский мужик. Язык у него без костей – всё мелет про то, как у них в уезде что делают, какие случаи бывают, про запуки рассказывает. Словечко такое новое Ванька узнал – запук. Так местные обряды называют. Надо же, придумали…

– А вот как клопов и блох у нас истребляют. Взять надо зубья от бороны, а как из избы твоей поп выходить будет, то бросить ему их вслед и сказать – куда поп, туда и клоп. Сразу за ним они все и уйдут. – на полном серьезе мужик Ваньке рассказывает. Больше его никто и не слушает. Надоел он со своими рассказами уже всем. Сами то уржумские всё это прекрасно знают, а Иван из Вятки – ему интересно.

Федор рядом сидит, позевывает. Ему до этих запуков как до луны.

– Вот, Ваня, часто ещё какие случаи у нас в уезде бывают. Покойники оживают по принесении в церковь. Тогда причт должен их убить и схоронить. Ежели же оживший из церкви или даже деревни успеет скрыться – помрет подряд двенадцать священников. Убивают оживших покойников специальным ломом. Хранится он в самой церкви за печкой. Конец того лома всегда в крови – частенько такие случаи бывают. Убивают покойников так – застав покойника ожившим, поп предлагает ему помолиться Богу, а когда такой покойник, перекрестившись, поклонится, то надо ударить его этим самым ломом в загорбок. Зная про такие дела, ожившие покойники стараются скорее из церкви убежать и спрятаться. Ну, пока не обнаружили, что они вылезли из своего гроба. Чтобы такое не получалось, церковные сторожа, как в церковь войдут, сразу первым делом гроб открывают и капают покойнику на лицо воском от зажженной свечки. Убедиться хотят – не ожил ли он. Ежели прокараулят, оживет покойник и убежит, то причт отпевает пустой гроб и провожает его на кладбище, как бы был в нем сам покойник. – рассказал и на Ваньку с Федором смотрит. Как они отреагируют. Поверят ему, будут дальше слушать? Ишь, головами вертят, сомневаются.

– Не верите? – у мужиков уржумский поинтересовался.

– Верим, верим. Давай дальше. – Федор ему ответил, а сам носом клюет. В сон его клонит от таких рассказов.

– Покойная матушка ещё мне рассказывала. Умер её знакомый черемисин, снесли его в церковь. Там он и ожил ночью. Про лом то он знал, не хотелось ему его отведать. Вылез он из гроба, закрыл его крышкой, а сам у двери спрятался. Войдет кто первый, откроет двери, а он тем временем на улицу и выскочит. Получилось все у него, прибежал он скоренько домой и спрятался за печкой. Или на полатях – не помню точно. В это время его домашние готовили для поминок блины. Напекли их, подали на стол. Тут покойник, оживший из-за печи и говорит – дайте и мне блина! Что там у них было – перепугались все. После этого тот черемисин ещё двадцать лет прожил и даже особо ничем не болел. Вот такие, Ваня, дела. – завершил свой рассказ про ожившего покойника уржумский.

Перекурили. Делать всё равно нечего.

– Рассказал бы ещё что, всё время быстрее пройдет. – тормошит его Ванька. Тому только повод дай – он и рад-радешенек.

– Слушайте. Как-то у нас одна поповна пообещала своим подругам принести из церкви нужную им для гадания книгу. Отца этой поповны в то время дома не было. Взяла она тихонько ключи от церкви, отперла её и беспрепятственно туда вошла. Когда уже из церкви выходила то встретился ей человек в саване. Поповна предположила, что это кто-то из подруг подшутить над ней решил, попугать её задумал. Сорвала она с встретившегося ей саван, вместе с книгой его подругам принесла. Бросила его им и давай на них ругаться. Они отпираются, уверяют её, что и не думали её пугать. Не поверила она им и спать к себе ушла. Ровно в полночь явился к той поповне человек и начал назад свой саван требовать. Одну ночь приходит, вторую, третью… Узнал об этих посещениях её отец. Понял, что привидение к ней по ночам ходит. Поп, чтобы дочь свою от такого гостя избавить, взял крест, икону и повел свою дочь в церковь. Как только в церковь они вошли, поповна сразу в угол указала и говорит своему батюшке – вот он стоит. Произнесла это и исчезла. – замолчал мужик, задумался. О судьбе поповны размышляет, наверное.

У Федора от такого его рассказа даже сон пропал. Интересно ему про привидение и поповну слушать.

– Давай ещё что-то такое, расскажи. – теребит он уржумского.

– Про косточку-невидимку могу рассказать. Будешь слушать? – к Федору мужик обратился. Нашел себе ещё одни свежие уши.

– Вали. – Федор даже на месте заерзал. Бабушка в Бакулях ему такого не рассказывала.

– Значит, про косточку. Поймать надо черную кошку – чтобы ни одного другого пятнышка даже не было. В полночь на святках сварить её следует в котле живую так, чтобы всё мясо с костей сошло. Потом всё в ту же полночь сесть положено перед зеркалом. Вынимать затем из котла по одной эти разварившиеся кости и в зубы класть. Причем, в зеркало при этом смотреться. Та кость, из-за которой тебя самого в том зеркале не будет видно и есть косточка-невидимка. Во время отыскания этой косточки от нечистого надо беречься. Задушить он тебя за такие поиски может. Чтобы это не случилось – на голову горшок одеть требуется и всё время поиска его не снимать. С отысканной косточкой-невидимкой ходить куда угодно можно, и никто тебя при этом не увидит. Хоть на реку за девками подглядывать. – хохотнул уржумский.

Федор его поддержал.

– У самого то такая имеется? – огорошил вдруг его вопросом Ванька.

– А то. Дома только осталась. Была бы с собой – тут с вами лясы не точил. – отговорился мужик.

В это время и ужинать сигнал подали. Не морили голодом у Сормаха пленных. Не по- людски это. Каждая живая душа питаться должна.

Глава 56 Встреча со студентом

Черемисы.

Уржумский тюремный замок.

Как только до Вятки информация о произошедшем в Уржуме дошла, местные власти в неописуемую ярость впали.

Мало, что крестьяне постановлениям и приказам центрального правительства и губернских руководителей противятся, тут ещё какой-то штабс-капитан стал своевольничать. Власть свою объявил и никого не желает слушать. Собранный хлеб для республики в чужие руки продает, а деньги прикарманивает.

Все дела были в сторону отодвинуты, и губернские комиссары уржумскими проблемами занялись.

Какие только могли войска собрали. Часть солдат были на пароходы посажены, как сельдей в бочки в их набили. Кого смогли в сторону Уржума по чугунке отправили. Некоторым пришлось и по тракту с помощью лошадиных сил выдвигаться в том же направлении. Артиллерию и пулеметы карателям придали – сколько имелось в наличии.

Велено было мятежников в самое кратное время уничтожить без разговоров и жалости.

Ванька и Федор в концентрационном лагере у Сормаха находились, про все эти дела потом только из разговоров узнали. Повезло им, если можно, так сказать.

Прибывшие войска Уржум со всех сторон обложили, дружина Сормаха в их состав также была влита. В бою лишний ствол никогда не помешает. Больше бойцов – не меньше, пусть и не сильно опытных.

В переговоры с мятежниками никто вступать и не думал. Сразу по городу из привезенных пушек грохнули. Ну и что, имеется там гражданское население, да и ладно. Сами виноваты – чужой РВР власти подчинились, вот и получите наказание.

Обстрел продолжался не долго – снарядов было считаное количество. Тут ведь не германский фронт, а самый что ни наесть тыл. При поддержке пулеметов цепи карателей вскоре и в атаку пошли.

Сопротивлялись москвичи вяленько. Большинство из них были либо пьяные, либо сонные. Некоторые часовые даже пушек не слышали, так накануне нахрюкались. У одного такого охранщика каратели, подойдя вплотную, даже винтовку отобрали. Начало боя он проспал, а потом сидел, только глазами непонимаючи лупал.

В самом городе прибывшим из Вятки уже большее сопротивление оказано было. Понимали мятежники, что пощады им не видать. Так и случилось. Кто сразу не погиб – того без разговоров к стенке поставили. Некоторые по домам и баням уржумских обывателей пытались спрятаться, но местное население их быстро власти выдало, и они тоже были жизни лишены.

После полной и безоговорочной победы над приспешниками штабс-капитана в первую очередь собранный в Уржуме хлеб под охрану был взят. Потом уж и оставшимися чудом выжившими москвичами занялись, всего то несколько человек их было и стали с пленными из концлагеря Сормаха разбираться.

Ваньку и Федора пешим ходом, как и всех остальных горемык с окраины Теребиловки в уржумскую тюрьму перевели. Чуть не стоя в камеры разместили. Там и так сидельцев со времен штабс-капитана хватало, а тут ещё новые добавились.

Судьба так распорядилась, что Иван с Федором в ту же камеру попали, где студент им хорошо знакомый находился. Вот сейчас они его и поспрашивают, что он с оставленным в ухороночке серебром из клада Пугачева сотворил.

– Видишь, Федор, голубчика нашего? – сразу же, как попали в помещение с решетками на окнах, Ванька своего напарника спросил. Расталкивая уже находящихся здесь в сторону студента двинулся.

– Само-собой. Бегал, бегал, а от нас не уйдешь… – Федор ему ответил и Ивана за рукав тронул. Стой мол, не торопись. Осмотреться тут сначала надо и все расклады просчитать.

– Ты чего? – не понимая Федора Иван к нему повернулся, но идти в сторону студента прекратил, в угол камеры свернул.

– Похоже, не один он тут. С компанией. Нас то только двое, а вокруг него вон сколько народа вьется. Тут он сам нас может за вымя потрогать. – прикрыв спиной Ваньку Федор не громко проговорил.

Похоже прав Федор. За столом, что в камере имелся, студентик царем-барином развалившись на единственном стуле сидел. Венском. Как уж такая невидаль в камере объявилась – додуматься сразу было трудно. Все на лавках у стола, а он на стуле. Впрочем, попаданец раньше в уржумской тюрьме ни разу не бывал, может тут такой порядок с испокон веков ведется? Вроде и не должно такого быть, а есть. Неисповедимы пути господни…

Рядом со студентом за столом на лавках мужики плотно сидят. По виду тёртые и жизнь повидавшие. Студент им что-то рассказывает, они же внимательно слушают и время от времени согласно кивают. Кто-то и из них что-то его спрашивает, а студент отвечает. Дружески так беседуют, но студент за главного.

Это Иван уже из своего угла разглядел. Куда они с Федором пристроились.

Студент, хоть в камере и темновато было, Ивана с Федором среди новеньких углядел. Улыбнулся чему-то и беседуя с дружками, пару раз в сторонку Ванькиного расположения рукой показал. Те как по команде головы свои в их направлении заповорачивали, парочка даже привстала, чтобы Ивана и Федора лучше разглядеть.

– Похоже, Иван, попали мы с тобой в очередной переплет. – задумчиво так Федор Ваньке шепнул.

– Есть такое дело. Погоди помирать, поглядим как тут что повернется. – также не громко Иван ему ответил.

– Никто и не собирается копыта откидывать. Побарахтаемся ещё чуток. – не глядя в сторону студента и его компании отозвался Федор.

Тут от сидящих за столом мужичок плюгавенький отделился и в сторону Федора и Ивана вальяжно так двинулся.

– Подойдите, родненькие, к батьке. Зовет он вас. – проговорил и обратно за стол вернулся.

Кое-что о вятских тюремных замках из времени Ваньки Воробьева.

Глава 57 Молния

Воспитанники уржумского приюта.

Только Ванька с Федором пару шагов в сторону стола с честной компанией сделали как в дверь камеры застучали.

– Кто на богослужение, выходи! – чей-то грубый голос в зарешеченное помещение проник.

Заключенного ведь никто от церкви здесь не отлучал. В миру пусть натворил он дел, но в храм божий ему дорога не закрыта. Воскресение сегодня, вот и пора настала сидельцам свою душу немного почистить. До бела она, конечно, не отмоется, но может быть где-то что-то в ней и просветлеет…

Уржумский тюремный замок не стар – только в 1873 году его построили, а в нем тщанием купца Павла Мартыновича Снохова и усердием исправника Никанора Ивановича Саладокова на денежки благотворителей была устроена домовая церковь в честь благоверного князя Александра Невского. Колокольня в той церкви первоначально была деревянная, а сейчас уже каменная. Внутри тоже всё честь по чести.

В старом мире попаданца в годы былинные в эту церковь какое-то время еженедельно одного будущего известного советского деятеля водили. Он тогда в уржумском приюте часть детства своего проводил.

Церковь, куда сегодня Ваньку и Федора позвали, была не велика. Приютских здесь обычно ставили впереди, у самого алтаря. За ними располагались простые богомольцы из города и уезда. Далее, заднюю часть церкви отделял барьер. Вот за ним и толпились уголовные преступники и разные крамольники. Вокруг них – вооруженная стража.

Сегодня приютских и гражданских в храме не было. По домам местные жители и призреваемые в своем приюте сидели, после боев в городе в себя приходили. Тюрьма сейчас переполнена, так что одним заключенным еле-еле места здесь хватило. Да и то не всем, мусульмане и язычники-черемисы в своих камерах остались.

Служил один священник. Певчих не было. Платить то им сейчас нечем, да и «немка» многих в гроб свела. Какое-то время детки из приюта пели, но в сей день их не пригласили по понятной причине.

Ванька Федору головой кивнул.

– Пойдем в уголок самый станем. Спина прикрыта будет и подход к нам не так широк. – шепнул ещё ему Иван.

Федор на него непонимающе посмотрел. Кого в храме то опасаться?

– Идем давай. Дураков и в церкви бьют. – старая поговорка у Ивана в ход пошла. Не понравилось ему окружение студента. «Батьки», как некоторые его теперь здесь величают. Лучше поберечься. Тылы свои прикрыть.

– Ну, как скажешь… – Федор с ним согласился.

Отошли. Приткнулись в закуточке.

Душновато здесь как-то. Народу, вон сколько набилось. Воздух тяжёлый, ещё и немытым телом пахнет.

Студент со своими гавриками чуть не на алтарь влез. Первый ряд их, конвойных и тех сдвинули.

О, вот и загремело где-то за окнами. Ванька так и думал – гроза будет. Когда в тюрьму ещё шли хмурость какая-то стояла, парило, на небе тучки собирались. В самой-то камере и пол часа не провели – на службу позвали. Вот за это время и подъехал Илья Пророк.

Батюшка службу начал, а когда возвращался с середины церкви в алтарь и в царских вратах обратился к левому полотну для целования иконы на храм опустилась шаровая молния. Ударила в колокольню, хорошо та сейчас каменная. Вышибла молния сразу же не один десяток кирпичей, да ещё и оторвала часть стены куском – та не больно толста была. После этого проникла молния в храм и здесь над головами стоящих взорвалась со страшной силой. Во все стороны по церкви искры посыпались, опалили иконостас и царские врата. Церковь то хоть и не велика, а устроена по всем правилам была…

Стоящим на службе тоже досталось. Особенно тем, кто впереди находился. Ваньке и Федору в их углу почти и не прилетело.

Гром ещё был от взрыва страшный. Один из морячков из московских, что из отряда штабс-капитана чудом уцелел, говорил потом, что шугануло громче, чем из главного калибра. Ну, или как из крепостного орудия… Нет – пожалуй сильнее… Определиться он перед друзьями долго не мог. Одним словом – все почти на время оглохли.

Арестанты и охрана с ног попадали. Церковный староста, что на левом клиросе стоял – на пол свалился, головой сильно ударился. Надо было ему как другим обывателям дома сидеть, нет – приперся.

Ванька Бога поблагодарил за спасение от напрасной смерти, Федора в бок толкнул. Указал ему ещё на место, где дверь была на улицу. Её тоже повредило. Одна створка на месте, а вторая отсутствует. Почему так? Вот молнию и спросите.

Суда скорого и кончины у стеночки мужики не хотели. Именно это им и было обещано. Хоть и сбежали они из войска штабс-капитана, но в нем состояли какое-то время. Губернское же начальство велело никого из уржумских продотрядовцев не щадить, долго с ними не валандаться.

Федор и Ванька к двери рванулись. Не страшно, что слуха почти нет и в глазах немного рябит, что на улице гроза и ветер сильный. Мокрый, но живой лучше сухонького покойничка.

Через кого-то перескочили, кому-то на голову наступили… Тут невинных не должно быть – поделом ворам и мука. По пути с двух сторон под руки студентика подхватили. С полу подобрали. Не сговаривались заранее – само как-то вышло. Из-за его, ирода сюда и попали…

Как на площади перед тюремным замком оказались, Иван сквозь струи дождя телегу с лошадкой углядел. Плохой хозяин животину тут бедовать оставил. Людей нигде в округе нет, а лошади стой мокни…

На телегу Иван Федору головой мотнул – в ушах то тишина сплошная. У того со слухом скорее всего тоже не лучше. Федя не дурнее паровоза – без слов всё понял.

Воспитанники и персонал уржумского приюта.

Глава 58 Побег и реанимация

Старый тракт.

Промокли Ванька и Федор моментально. Ополоснул их дождь от запахов лагерных и тюремных. Впрочем, последними то они и не успели пропитаться. Очень уж их пребывание в уржумском тюремном замке мимолетным было.

Но – было всё же. Теперь в любой анкете, вдруг там вопрос о нахождении в подобном заведении имеется, можно положительно отвечать. Да, имел честь в тюрьме побывать. Ещё и ранее – в концлагере…