Феникс. Маги [СИ]

― Ты о чём?

― Не о твоих крыльях и когтях. В этих мирах это неплохая защита и, честно говоря, меня этот новый облик мало волнует. Я о другом. Ты лгал мне столько лет ― и о дяде Фениксе, и о маме. Кстати, мы с ней встречались, поговорить только не успели, она меня защитила от верной гибели. Почему не учил меня магии? Я ведь только чудом ещё жив, не знаю, кто или что хранит меня до сих пор. Молчишь? Ну, молчи. Опять время не пришло?

Я продолжал своё безумное кружение, как мотылёк вокруг свечи, и никак не мог остановиться.

― Как им, наверное, было страшно умирать там, в Разломе, падая в бездну. Они ждали тебя до последнего, надеялись…

Отец не выдержал и закричал на меня:

— Прекрати, Алекс, ты несправедлив ко мне! Ничего не знаешь, а уже осудил, не представляя, сколько мне пришлось вынести в этой жизни. Всё, что я делал ― было ради тебя. Был бы Феникс здесь ― он подтвердил мои слова и одобрил этот выбор. Клянусь, Алекс, если бы существовал хоть один шанс на миллион ― я бы не раздумывая помчался их спасать. Поверь, мне так же плохо, как и тебе.

― Если бы, если бы… ― мне вдруг расхотелось спорить, я понял, что устал от всего. Боль и отчаяние уже достигли своего предела. Глаза сами закрылись, и, засыпая, почувствовал, как сильные руки отца подхватили меня и куда-то понесли. Сон был так глубок, что я не ощущал порывов холодного ветра, не слышал знакомого, раздающегося где-то внизу завывания монстров …

Солнце было уже высоко, и его жаркие лучи начали топить снег на крыше. Именно капель разбудила меня. Я спал в комнате на настоящей кровати, укрытый толстым одеялом. В очаге потрескивали поленья, вкусно пахло блинами, и мой желудок сразу же напомнил, что его пора кормить. Но открывать глаза не хотелось, а вставать ― тем более. Если это сон, то пусть продолжается ещё долго…

― Алекс, я же вижу, что ты проснулся, вставай ― завтрак ждёт. В домике Мари сохранились кое-какие продукты и за столько лет даже не испортились. Вот что значит ― настоящая ведьма. Похоже, твоя мама давно сюда не заглядывала. Интересно, где она сейчас? ― его голос звучал грустно и нежно одновременно.

Я заставил себя открыть глаза и хмыкнул.

― Наверное, у себя на Родине, в Швеции, ― съязвил и, увидев, как смутился отец, тут же выложил ему всё о проклятье Мари и о том, что, видимо, оно и стало причиной, из-за которой она нас оставила. А потом злорадно смотрел на потерянное лицо отца. Почему-то так хотелось причинить ему боль, хотя в глубине души понимал, что поступаю несправедливо.

Но, кажется, в этот раз он решил ответить мне той же монетой, и рассказал, что мама любила обоих братьев, но вышла замуж за него. Хотя родила меня от Феникса…

Ложка, которой я собирался зачерпнуть кашу из тарелки, выпала из руки и со стуком покатилась по полу. А моё сердце, напротив, казалось, захотело остановиться. Словаотца меня потрясли, но я сразу в них поверил. Хотя поверил ― не значит, принял. Вскочил и бросился к окну, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу. Но оно не остудило мой жар и не высушило слёзы.

Отец подошёл сзади и попытался меня обнять.

― Прости меня, Алекс, я должен был подготовить тебя к этому. Но так расстроился из-за твоих слов, что потерял над собой контроль. Прости, если можешь. Я ― твой отец, ведь один вырастил тебя и всю жизнь любил больше всего на свете… Стой, а почему ты такой горячий? Да тебя лихорадит, неужели простудился вчера? Быстро в кровать, пока поищу нужное зелье. У Мари был запас, надеюсь, хоть что-нибудь сохранилось…

Я не спорил, лёг и отвернулся к стене, сон снова сморил меня, и, как потом рассказывал отец, он три дня меня выхаживал в этой, когда-то принадлежавшей маме, избушке. Заклинание исцеления почему-то здесь не работало. А когда, почувствовав себя лучше, ослабевший от голода, я встал и поплёлся к столу за пресной лепёшкой, мимоходом взглянул в окно. Огромная морда снежного зверя смотрела на меня в упор.

― Не может быть, они же тут не водятся. Па-ап, ты где?

Отец не откликнулся, и я похолодел, представив, что он вышел за хворостом и наткнулся на это. На негнущихся ногах подошёл к окну и посмотрел в глаза зверя, радостно завертевшего головой. И тут только до меня дошло: «Чудик, это ты, что ли?» Вместо ответа великолепный «пушистик» стал вылизывать мои руки на оконном стекле. Меня шатало, но, увидев висящую на стене шубу, я кое-как напялил её и поплёлся, каждую секунду рискуя свалиться на пол от слабости. Добрался до двери и распахнул её, уткнувшись в белоснежный мех моего «Чуда». В голове тут же радостно загудело:

«Алекс, братишка, я тебя нашёл! Три дня бежал по следу, этот лес такой странный, всё время меня путал. И какие-то нелюди от меня постоянно шарахались. Если бы я так не спешил найти тебя, слопал бы парочку. Да не делай такие глаза ― уж и пошутить нельзя… Я так рад, Алекс. А Феникс и Мика с тобой?»

Оглушённый этим грохотом в голове, я только помотал головой и прохрипел:

«Чудо моё, говори немножечко тише, а то прямо сейчас сдохну».

Я крепко вцепился в его шерсть и только поэтому устоял на ногах.

Шелест крыльев и испуганный голос отца заставили меня поднять голову. Отец выпустил огромные когти и бежал к нам. Я не успел ни слова сказать, как Чудик обернулся и, забыв о моей просьбе, заорал:

«Дани, вот и ты! Тебя я тоже нашёл! Этот ужасный, прости меня, демонический запах ни с чем не перепутаешь. Как же я рад, ребята! И всё-таки, где Феникс и Мика?»

Отец от этого вопля схватился за уши, но когти убрал. Приложил палец к губам, и Чудик, понурив голову, замолчал и покорно потрусил ему навстречу. Я не слышал, что отец шептал на ухо гигантскому снежному зверю, а тот только послушно кивал и вдруг обратился ребёнком. Это было так неожиданно, что я сел в снег у порога, Роми подбежал ко мне и помог подняться. Втроём, смеясь, мы вернулись в дом Мари.

Когда радостные объятия и счастливые вопли: «Вы живы, я так и знал!» ― закончились, и Роми немного успокоился, он рассказал, как сбежал от Феникса, увидев охотников.

― Совсем от страха разум помутился! ― оправдывался прижавшийся ко мне мальчик, не желая ни на минуту отпускать «братишку».

Чудик убежал почти на другой конец города, но от Разлома это его не спасло. Он метался по улице, не зная, что делать, когда внезапно с неба опустился «дракон», схватил его и утащил в бездну. А потом оставил в лесу, ничего не объяснив.

― Я сначала думал, что Феникс и Мика где-то рядом, но ими даже не пахло. А вот запах полудемона, ― и он выразительно посмотрел на моего отца, ― почувствовал. И твой запах, Алекс, тоже. Поэтому пошёл вас искать. Дани, разве ты не принёс Феникса и Мику с собой?

Отец смутился и тяжело вздохнул, как мне показалось, даже боясь смотреть в мою сторону.

― Нет, Роми. К несчастью, Разлом пришёл внезапно, и я не успел бы добраться до них, поэтому взял Алекса и прошёл через дверь в вашем сарайчике. Нас забросило сюда. Не знаю ― случайность это или нет. Если бы был жив Болли, решил бы, что это его работа. Но он мёртв…

Я с трудом вскочил.

― Мёртв? Какое счастье, и кто же герой, свершивший этот подвиг?

Роми покраснел и поднял руку как на уроке.

― Это я, нечаянно…

Сел радом с ним, целуя его в макушку:

— Ты мой маленький отважный «братишка»…

От моих слов Роми расцвёл, но тут же снова изменился в лице.

― Значит, Феникс и Мика остались одни у Разлома? Нет, не верю, что всё так кончилось. Раз один ненормальный «дракон» утащил меня сюда ― это не случайность. Думаю, мой папа Феникс и Мика тоже где-то в этом мире. Надо их найти.

Я с восхищением смотрел на названого «братца», он вернул мне надежду. Вдруг в голову пришли слова отца, что мой настоящий… нет, язык не поворачивался назвать дядю Феникса отцом. У меня уже есть один… и другого не хочу.

Часть 2

― Роми, почему ты называешь Феникса папой? ― я решил увести разговор в сторону.

― После того, как мама и дедушка пропали, он сам предложил мне стать его младшим сыном. Ты теперь мой настоящий брат, ведь Феникс и твой папа. Здорово, правда?

Я вымученно улыбнулся и обнял Роми, чтобы он не видел моего несчастного лица. Ну как ему объяснить такое? Маленький, не поймёт…

― Папа, а почему Роми называет тебя полудемоном?

― Алекс, это длинная история, когда будет время я всё тебе расскажу. Если Роми прав ― брат и Мика где-то в этом мире, надо их найти. Это сейчас главное.

Я хмыкнул про себя: «Ну, конечно, он, как всегда, всё оставляет на потом, сначала важные дела, а разговор с сыном ― подождёт». Моё раздражение нарастало, и все это почувствовали. Положение спас Роми.

― Есть так хочется! Может, у вас найдётся что-нибудь перекусить?

Отец засуетился, усаживая моего «братишку» за стол, а у меня от накатившей тоски в горле стоял ком, и пришлось через силу заставить себя немного поесть. Мы сидели за столом и молча жевали, когда дверь распахнулась, и в комнату вошла мама всё в том же чёрном платье, только коса на этот раз была перекинута через плечо. Её глаза горели гневом, она успела произнести:

— Кто посмел? ― и замолчала, испуганно прижавшись к двери, закрывая ладонями рот, чтобы не закричать.

Отец побледнел ещё больше, медленно вставая из-за стола. Роми смотрел на вошедшую женщину с восхищением и, вскочив, сразу бросился к ней.

― Тётя Мари, я Вас узнал! Дедушка мне показывал портрет, где Вы рядом с мамой. Он сам его написал, потому что очень скучал по старшей дочери.

Мама улыбнулась сквозь слёзы, обнимая малыша, но смотрела на меня и отца. Отпустив Роми и сказав ему: «Хорошо, что ты совсем не похож на своего дедушку», ― она бросилась ко мне и, плача, крепко к себе прижала.

― Алекс, мой мальчик! Наконец-то я могу обнять тебя, не боясь причинить вред. Не знаю, что случилось, но с недавних пор проклятье меня отпустило…

― Это потому, что Болли мёртв. Он приложил руку ко всем нашим бедам. Скажи спасибо маленькому спасителю ― Роми, ― я еле сдерживался, стараясь не разреветься. Она ничего не ответила только ещё крепче обняла меня, а потом внимательно посмотрела на отца, словно не узнавая.

― Дани, это ты? Что с тобой случилось, гордый красавчик? ― отпустив меня, она подошла к отцу и взяла его за руки.

Я видел, с какой нежностью они смотрели друг на друга и, смутившись, увёл Роми в другую комнату. Мы сидели с ним на диване и молчали. Но Роми с его непоседливым характером долго не выдержал.

― Слушай, Алекс, как всё здорово получается ― вот и твоя мама нашлась. Осталось только разыскать Феникса и Мику, и всё будет отлично, да?

― Думаешь? ― ответил без особого оптимизма, ― и заживём мы дружно и счастливо? Что-то я сомневаюсь…

― Да ты что, всё будет хорошо. У тебя и мама есть, и даже целых два отца, а ты как будто не рад этому.

― Ты ещё маленький, Роми, вырастешь ― поймёшь. К тому же, сначала надо найти наших «пропавших» родственников и умудриться вернуться домой, желательно живыми. Понимаешь, что-то всё слишком быстро происходит ― не нравится мне это. Боюсь, нас ждут неприятности.

Роми нахмурился.

― Но Болли же мёртв?

― А разве кроме него других магов тут нет? Ты знаешь, где мы находимся? В Герцогстве. Здесь и отец, и Феникс до сих пор в розыске как дети преступников. Если нас поймают, мы тоже попадём за решётку.

В это время в комнату заглянул сияющий отец.

― Мари ворожила и нашла наших «потеряшек». Они направляются в город, надо их перехватить.

От его слов у меня «упало» сердце и, обернувшись к Роми, я прошептал:

— Ну, что говорил: сначала ты пришёл, мама, потом и онивнезапно «нашлись». Кто-то нас собирает вместе, и не просто так. У меня такое чувство, что добычу загоняют в ловушку. Я про нас, Роми.

Он согласно кивнул и обратился к отцу:

«Надо же, как тётя Мари быстро справилась. Вот так погадала и сразу их обнаружила?»

Но отец даже не почувствовал иронии.

― Она же Верховная ведьма, всё про всех знает! Пошли, Мари подобрала нам тёплую одежду и обувь. Теперь не замёрзнем.

Я встал.

― Папа, ты же самый разумный из нас. Колесо событий вдруг резко закрутилось, и всё больше набирает обороты. Мы так подозрительно быстро собрались. Это ненормально, я чувствую ловушку. А ты ― нет?

Он махнул рукой.

― Ты повзрослел, сынок ― тебе нелегко пришлось в этих странствиях, понимаю. Вот везде и ищешь подвох. Но в жизни так бывает ― нам долго не везло, теперь всё будет иначе.

Я смотрел на его счастливое лицо и понимал, что встреча с мамой совсем вскружила ему голову. Он не хотел замечать очевидного, оставалось надеяться на её ум. Ничего не ответив, быстро вернулся в столовую, застав там маму за разборкой шуб и сапог, сваленных на диване.

― Ах, Алекс, мой любимый сынок! Выбирай, что тебе подойдёт по размеру. Это вещи моего отца, они в отличном состоянии.

Я взял её за руку и посмотрел в счастливые глаза. Околдовали их обоих, что ли?

― Мама, тебе не кажется подозрительным всё, что происходит с нами? Слишком быстро, слишком легко?

Она задумалась.

― Да, я чувствую опасность. Но за эти годы никогда от неё не бегала ― это от меня все уносили ноги.

― Понимаю, но твоё проклятье кончилось…

― Об этом знаем только мы и никому пока не откроем эту тайну, верно? Так что не забивай голову и выбирай шубу, на улице мороз.

От её слов мне не стало лучше. Мельком взглянул на ворох одежды, но брать ничего не стал. Под удивлённым маминым взглядом распахнул шкаф. Там в углу висела форма мага, и, не колеблясь, я взял её.

Мама нахмурилась.

― Почему это? Меня от одного её вида тошнит. Да она и не очень тёплая, правда, есть зимний плащ…

― Эта самая безопасная маскировка. Давай плащ, я пойду переодеваться.

Она кивнула и нашла для меня то, что я просил.

― А ты умный мальчик, подумал о защите. А как у тебя с магией?

― Плохо, папа меня не учил…

Мама улыбнулась.

― Ты сердишься на него, но он просто настрадался от магии и хотел защитить тебя. Он замечательный человек.

И тут меня дёрнуло за язык.

― Конечно, замечательный, почему же ты родила меня от дяди Феникса? ― сказал и сам испугался своих слов.

Она не опустила головы, посмотрев на меня гордо и с вызовом.

― Потому что любила и люблю только Феникса, жизнь меня толкнула к твоему папе, он мой друг и почти брат.

― А ещё муж, ― зачем-то добавил я.

Тут она растерялась, но я не дал ей опомниться.

― Интересно, правда? А почему ты оставила меня отцу?