Вторжение кочевников

– Сделаю, сделаю! Всё сделаю, как договаривались, только дочку мою, доченьку ненаглядную… – дальше мы ничего не услышали, потому что хозяин таверны побежал выполнять приказ.

После небольшого совещания с Василием, Сореном, телохранителями и двумя слугами, мы стали готовиться к встрече с бандитами. Из багажного отделения кареты вытянули пластинчатые доспехи для Василия, для меня и для слуги. Охранники, Сорен, его слуга и стражники уже были в доспехах. Также для меня и Василия нашлись фирменные четырёхзарядные арбалеты. У телохранителя-сержанта такой уже имелся, а молодой охранник отдал свой арбалет слуге, поскольку сам он предпочитал использовать в бою свой лук. По случаю предстоящей битвы, он лишь сменил тетиву своего лука.

Шёл лёгкий снег, укрывая землю тонким белым покровом. Потеплело, но снег на земле не таял. Мы облачились в доспехи, а затем погрузились в сани, запряжённые лошадью хозяина таверны. Тот отправился в другую от нас сторону – в город Каменец. Я был рад этому, поскольку его причитания про дочку успели сильно утомить всех нас. Позади саней ехал Сорен в плаще раненого бандита. Стражники ехали ещё дальше, да так, чтобы их не было видно.

О том, чтобы пробираться к лагерю разбойников в обход через сугробы, не могло быть и речи.

Мы молчали, предстояло опасное и очень рискованное дело, в котором можно было легко потерять кого-то из нас. Однако ставкой в этом деле были лошади и жизнь дочери трактирщика. С учётом нашего положения, лошади нам были нужны позарез. Иначе пришлось бы потратить на них свои скудные денежные запасы. Воевода Мстислав и так скупил всех коней, что мог, оставив на рынке только старых и больных животных.

Я, как и все остальные, тоже молчал, глядя на зимний лес, в котором заснеженные ветви и тёмные стволы деревьев образовывали причудливые картины. Над лесом нависало серое хмурое небо и это портило всё сказочное впечатление от этого путешествия, навевая плохие предчувствия.

Дорога до логова, как мы и рассчитывали, заняла примерно час с лишним. Мы должны были приехать в лагерь разбойников в сумерках, когда будет сложно заметить подмену трактирщика и бандита на сержанта и Сорена.

Беспринципные и безжалостные бандиты неплохо устроились в своём гнёздышке. Тут в глуши леса, в стороне от дорог, в заброшенном лагере лесорубов их никто не стал бы искать. Мы приближались к месту предстоящей схватки. В просеке между деревьев был виден колодец, вокруг него расположились несколько домов. Мы заранее остановились, чтобы спрятаться в санях, и теперь прислушивались к каждому звуку.

В это время санями управлял наш переодетый сержант. Он по своей комплекции и возрасту больше всех походил на хозяина таверны, и пока мы прятались под старыми покрывалами, которые прихватили для этой цели из таверны, сержант, натянув на голову капюшон, правил сани прямо во двор лагеря.

Сани подобрались к колодцу и замедлили свой ход. От дома, над которым вился слабый дымок, навстречу нашим саням вышел один из поселившихся тут грабителей. Мы приготовили своё оружие к бою и ждали, пока наш транспорт остановится. Через некоторое время я услышал окрик бандита:

– Опаньки! Что-то ты, батенька, о нас забыл! Мы ведь позавчерашнее пиво уже почти допили! Хорошо, что ты уже новое везёшь. – он заржал, наслаждаясь собственной шутке, а затем вдруг весело добавил. – Только тебе подождать здесь придётся, там Рыжий твою дочку того…

Внезапно, ехидный голос бандита стал взволнованным:

– Ты кто такой?… Хе! – после двойного звона тетивы мы услышали грузное падение тела.

Лошадь, запряжённая в сани, громко фыркнула, и мы резко остановились. Все прятавшиеся люди выскочили из своего укрытия. Не по-зимнему легко одетый бандит, перепутавший сержанта с хозяином таверны, уже не шевелился. Два арбалетных болта увязли в его теле по самое оперенье. Васькин телохранитель-сержант не подвёл, один из болтов пробил бандиту грудь, а другой попал в плечо. Хватило бы и того болта, что вошёл в грудь. Теперь перья болтов покраснели, кровавые пятна расползались по одежде бандита.

Глава 12

Я осмотрел заснеженный двор. Разбойники не стремились расчищать тут снег. Вокруг было полно сугробов, снег валялся у стен каждой постройки. Грубые бревенчатые дома плотно сгрудились вокруг двора. Посредине подворья стоял каменный с деревянной крышей колодец, а в углу чуть в стороне, возле хозяйственной постройки стоял деревянный уличный туалет. Хлипкому сооружению уже следовало развалиться, но туалет держался из последних сил, старые серые доски пестрели гнилью и дырами, которые после себя оставили насекомые и черви.

Отхожее место не удостоилось бы такого внимания, если бы к нему не вели следы, которые испортили снежное покрывало каблуками. Старые отпечатки ног уже припорошило мягким свежим снежком, а свежие следы принадлежали двум людям.

Судя по углублениям, которые оставили сапоги с большими каблуками, внутри деревянного туалета ещё сидел душегуб. Тело второго бандита остывало у колодца. Я показал слуге на дверь отхожего места, тот кивнул, взял дверь на прицел и стал медленно приближаться туда, где засел бандит. Телохранители, и Василий бросились к дверям жилого дома. Из трёх домов только один оказался ухоженным и имел окна, кроме того, над крышей этого строения поднимался дымок.

Я, Сорен и его слуга подошли к дому со стороны двора, затем приблизились к ставням, сквозь щель между ними пробивался свет.

Стражники во главе с сержантом остановились у саней и поспешно направились в обход дома, чтобы занять место у окон на противоположной стороне дома.

Внезапно, с шумом распахнулась дверь туалета, навстречу слуге с ножом в руке и рычанием из глотки бросился разбойник. Слуга, которого напугало появление врага, выстрелил и смазал первый выстрел, но тут же вторым выстрелом остановил бандита. Болт попал тому в живот, ранение вышло крайне болезненное, но не подарило негодяю мгновенную смерть.

Разбойник выронил нож, схватился за живот и заорал не благим матом. Я понял, что дальше нет смысла осторожничать и распахнул внешние ставни, внутренние ставни распахнулись сами, и едва за ними показалась удивлённая красная пропитая рожа бородатого нечёсаного мужика, я тут же навскидку выстрелил. Рожу украсили перья арбалетного болта, разбойник с хрипением и бульканьем завалился обратно внутрь дома.

– На нас напали! – послышалось изнутри.

Я высунулся и посмотрел через окно. Тут царил жуткий переполох. Бандиты повыскакивали из-за столов. При этом на пол полетели кружки, тарелки с едой и другие предметы. С визгом прочь бросились румяные полуголые бабы, которые до сего момента забавлялись с разбойниками.

Открылась входная дверь, тренькнула тетива, затем другая и третья. Я тоже сконцентрировался на самом опасном мужике, который смотрел в сторону открытых окон. Тот пришёл в себя быстрее других разбойников и схватился за лук. Вторым выстрелом из арбалета, я поразил бандита в плечо. С такой раной стрелок уже не натянет лук. Я перевернул арбалет на другую сторону. В этот момент по левому плечу, которое закрывал стальной наплечник, со звоном срикошетила стрела. Я спрятался за стену дома и осторожно посмотрел внутрь.

Там царила паника, одни разбойники страшно орали, другие зло и витиевато ругались. Я прицелился в мужика, который пробирался к дверям, при этом метровый деревянный стол закрывал душегуба спереди, а спина осталась уязвимой. Арбалетный болт поразил осторожного злодея под лопатку, хитрец упал вместе со столом, болт пригвоздил бандита к переносному укрытию.

Ещё один душегуб, воодушевлённый успехом подельника, опрокинул стол на бок, спрятался за ним и коряво наложил стрелу на композитный лук. Руки бандита тряслись, я выстрелил и смазал, поскольку вовремя заметил стрелка, который целился в меня. Стрела разбойника просвистела рядом с головой и умчалась во двор, а сам виновник моего промаха выбежал из угла общего зала и скрылся в соседней комнате за дверным косяком.

Мой арбалет опустел, ответить было нечем. Рядом в ставни швырнули табуретку, соседнее окно лишилось защиты, наружу полез душегуб с топором в руках. Слуга подоспел как раз вовремя, чтобы остановить эту дерзкую попытку к прорыву, но при этом окончательно разрядил арбалет. Рядом появился Вася, в ложементах его арбалета осталось два болта:

– Они не разрешают мне стрелять! – капризно заявил он, очевидно возмущаясь действиями своих телохранителей. – Да я им жалованье урежу!

– Скажи спасибо, что тебе вообще разрешили участвовать в бою! – возразил ему я.

В окно полез ещё один головорез, Василий с удовольствием всадил арбалетный болт ему в живот.

– Чего копаются стражники?! – возмутился кучерявый товарищ.

Я убрал голову от окна и ответил:

– У них всего два лучника! Наверное, не хотят подставляться без надобности!

Сорен сунулся к окну и попытался ударить кого-то мечом, но разбойник оказался к этому готов и сумел отбиться. Слуга виконта пока занял угол дома и не пытался вмешиваться в нашу битву, поскольку у бедняги не было никаких доспехов, на нём висела лишь меховая одежда.

Я лихорадочно перезаряжал арбалет, рядом накручивал ворот Васькин слуга. Внезапно над его головой показался душегуб с дубиной в руке. Слуга даже не заметил, как тот огрел его дубиной по шлему. Мой арбалет уже был взведён, но оставался пока без болтов внутри, поэтому, когда разбойник приземлился на ноги под окном, я отбросил арбалет и, выхватив нож, полоснул разбойника по руке, которой он сжимал увесистую дубину.

Разбойник заорал, схватился за свою раненую руку, но я нанёс новый удар ножом по беззащитному горлу, крик бандита захлебнулся кровью. Василий занял мою старую позицию, прицельно выстрелил куда-то через окно. Рядом застонал слуга.

– Прости, не до тебя сейчас! – прошептал я и аккуратно прислонил его спиной к дому, затем подхватил свой арбалет и, завершив его перезарядку, посмотрел в окно, которое должен был прикрывать слуга. Успел заметить, как в окно напротив пролезла чья-то задница, оттуда послышался крик – стражники достойно встретили врага!

Попутно заметил движение в направлении выхода.

– Вася! Они пытаются выбраться через входную дверь! – крикнул я, и мой товарищ бросился на помощь своим телохранителям.

Вовремя, я услышал шум у дверей. Стрелы сержанта и молодого телохранителя заставили разбойников спрятаться. Ситуация внутри дома снова стабилизировалась.

– Господин! С другой стороны обходят! – закричал слуга Сорена. Виконт побежал через сугробы к единственной стороне дома, которая не имела окон.

«Справятся и без меня!» – подумал я, выглядывая из своего укрытия. Несколько раненых разбойников создавали шум сотни котов, нажравшихся валерьянки. Тройка бандитов забаррикадировалась за двумя столами. Ещё один занял позицию у дверей, которые вели вглубь дома. Он пытался стрелять из своего плохонького лука, возле его головы дверной косяк украшали четыре стрелы.

Я мельком посмотрел в другие стороны. Других бандитов не было видно, видимо, они были выведены из строя. В глубине дома вопили подруги разбойничьей банды, но та комната не имела окон, выход из неё – только через главный зал дома!

В любом случае, северную часть дома, которая была глухой, охранял Сорен со своим слугой. Дальнюю прикрывали стражники, ближнюю я и Василий, входную дверь держали под прицелом телохранители.

«Значит, разбойникам некуда деваться! – подумал я. – Если они не сдадутся, то придётся им идти на прорыв!»

– Эй! Внутри! – крикнул я. – Сдавайтесь, если хотите жить!

– Пошёл к чёртовой матери, упырь! – отозвался противный хриплый голос.

– Дом окружён! – крикнул стражник. – Сдавайтесь или мы всех тут положим!

– Не слушайте их, парни! – закричали из смежной комнаты. – Эти псы повяжут нас, а потом повесят на центральной площади Каменца!

На время установилось шаткое перемирие. Внутри дома слышались какие-то тяжёлые шаги, мужским знакомым голосом грязно ругались, пытаясь успокоить общий женский ор.

Я мысленно подсчитал убитых и раненых разбойников: из двенадцати бандитов в строю осталось пятеро.

«Неплохо!» – подумал я. – «Если, конечно, раненый бородатый разбойник не соврал нам насчёт их общего числа!»

Вернулся Василий. Я попросил его последить в окно за бандитами, а сам продолжил заряжать свой арбалет. Наложив два болта, я потянул ручку, накручивая барабан, подтянул две тетивы. Молодой охранник и бандит с луком устроили перестрелку.

– Они что-то замышляют! – прошипел Васька, указывая на угол, в котором засела троица бандитов.

Я прислушался. Из глубины дома предводитель командовал оставшимися разбойниками, кроме того, он давал распоряжения лучнику, который находился в смежной комнате.

Через несколько секунд оттуда выбежали четыре бандита и бросились к дальней стене, послышался шум, они полезли в окна, которые охраняли стражники.

– Соврал гад! – пробормотал я и поднял арбалет, два болта ушли в спину душегуба, который ломился в окно на противоположной стороне.

Глава 13

Я спрятался и повернул арбалет на другую сторону, снова поднялся над оконным проёмом как раз в тот момент, когда лучник отправил стрелу в сторону входной двери. Троица разбойников воспользовалась тем, что стражники оказались заняты, телохранители спрятались. Бандиты выскочили из укрытия и пошли на прорыв через входную дверь. Я не стал дожидаться, пока разбойники заметят меня, тщательно прицелился и выстрелил. Оба выстрела угодили в одного и того же бандита. Болты вошли сбоку, один застрял в рёбрах, второй пригвоздил к телу руку. Разбойник с криками упал обратно в укрытие, но два других бандита, подхватили стол и бросились к выходу. Стрела молодого охранника с гулом засела в столешнице и не нанесла вред душегубам. К разбойникам присоединился стрелок, а за ним показался главарь со щитом и топориком в руках.

– Вася, следи за окнами. – крикнул я, бросил арбалет и побежал к выходу, где близилась развязка нашего боя. Я забежал за угол дома как раз к тому моменту, когда стол с треском врезался в хлипкую входную дверь. Четверо бандитов оказались на улице. Наши силы ограничивались пока двумя телохранителями, к которым примкнул я.

Молодой охранник отбросил лук, выхватил меч и встал в стойку. Опытный сержант-телохранитель опередил разбойников, пока враги не организовались и напал сразу на двух бандитов. Ловким ударом ветеран перерубил тетиву на луке стрелка. Я атаковал с фланга предводителя бандитов, тот легко отбился щитом и приготовился атаковать.

Завязалась короткая схватка, разбойники оправились и выстроились полукругом. Центром нашей группы выступал сержант, правый фланг прикрывал молодой охранник, а левый я. Врагов было на одного больше, но у вражеского лучника остался только охотничий нож, а доспехи одел только предводитель банды.

– А-а! Опять ты! – завопил Рыжий противник.

Я тоже узнал врага, нечистого на руку рыжего бородача, который настраивал беженцев в лагере у южных ворот Каменца.

– Да, Афанасий! – съехидничал я. – Рад видеть твою рыжую харю!

– Ну, вот я и расквитаюсь с тобой, гнида! – оскалился предводитель бандитов и искренне улыбнулся в густую рыжую бородищу.

Схватка охранников с тремя бандитами осталась в стороне. Я сосредоточился на противнике. Тот вооружился острым хищным боевым топориком, который выглядел страшным оружием, против которого не спасут пластинчатые доспехи.

В отличие от подельников бандитов, Афанасий успел облачиться в кожаные доспехи с железным блестящим нагрудником.

Рыжий спросил:

– Помнишь, я обещал, что встретимся?!

– Я вижу, тебе понравилось огребать?! – поддел я противника, а сам в это время анализировал ситуацию.

Афанасий держал в руках круглый лёгкий щит и одноручный лёгкий топорик. Мне уже приходилось почувствовать на себе комбинацию щита и меча.

Я крепче сжал в руке саблю – грозное оружие, которым я умею обращаться, а уроки фехтования из того далёкого, но родного мира пригодились уже не раз.

Рыжий противник бросился вперёд, Афанасий прикрывался щитом и атаковал грозным оружием. Пластинчатый доспех с острым топориком не справится, сила бронебойного оружия сомнёт доспех и рёбра. Поэтому я, как умел, уклонялся и огрызался саблей.

Враг набрался опыта, с топором и щитом предводитель бандитов оказался намного опаснее и увереннее, чем в рукопашной. Душегуб ловко обращался с топориком, не зря же Рыжему дали кличку «Топор». Афанасий продолжал наступать, преимущество главаря банды заключалось в щите, которым враг орудовал не хуже, чем топором. Я пытался перейти в контратаку, но нарывался на умелый отпор и в результате снова отступал. Я использовал ловкость и проворство, чтобы избежать топора Афанасия, но прежние физические кондиции пока не вернулись, рассчитывать на победу не приходилось. Рыжий Топор, наоборот, вышел на пик физической силы и приобрёл навыки боя.

Потом произошло то, чего я и боялся. Я рассчитывал протянуть до прихода помощи, но у колодца оступился и позорно шлёпнулся на задницу, когда нога скользнула по льду, что образовался на месте воды, которую расплескали неаккуратные захватчики.

Афанасий победно улыбнулся и отвёл руку для удара.

Ничего не оставалось, как из положения лёжа, изловчиться и сильно ударить ногой. Афанасий не ожидал такого манёвра. Отчаянный удар пришёлся на колено главаря, нога не выдержала и выгнулась в коленном суставе под неестественным углом в другую сторону, послышался громкий хруст, Рыжий тихо вскрикнул, зажмурился, а тело разбойника по инерции продолжило путь вперёд и вниз, туша в доспехах падала, а я вернул ногу назад, согнул в колене и выбросил вверх прежде, чем Афанасий упал.

Второй удар ноги поймал, голову главаря в воздухе, пятка ударила противника под подбородок. Зубы Афанасия клацнули, голова с хрустом откинулась назад, и Рыжий врезался головой о край каменного колодца, послышался глухой треск. Оружие главаря по кличке «Топор» на пару сантиметров разминулось с моим плечом, я поспешно откатился в сторону, вскочил на ноги и занёс руку с саблей…

Афанасий лежал на боку и не шевелился, череп главаря раскололся о каменный край колодца, стенка из жёлтого песчаника запачкалась кровью.

– Н-е-е-е-т! – отчаянный девичий крик прозвучал в десяти шагах позади. – Афанасий, милый.

Я с удивлением посмотрел на молоденькую девушку, которая бежала к колодцу. Юная любовница не замечала мороза, тонкая ночная рубаха и босые ноги выглядели дико, будто девушка только что вылезла из кровати. Со слезами на щеках любовница главаря банды упала голыми коленями в снег, перевернула мёртвое тело Рыжего разбойника, с горестным воплем упала сверху на грудь. Девушка выла и дрожала, слёзы ручьём бежали по щекам.

Мне было жаль девицу. Не верилось, что девушка любила беспринципную скотину вроде Афанасия. В том, что Рыжий мерзавец никого не любил, я не сомневался. Я с трудом разогнулся, отряхнул снег, спина жутко болела после падения на льду. Я осмотрелся, молодой телохранитель выглядел здоровым и уже помогал раненому слуге. Тот слабо, но шевелился. Слугу Василия спас шлем, а иначе голове несчастного не удалось бы пережить тот удар дубинкой.

Василий стоял с арбалетом в руках. Болты остались в ложементах, поскольку товарищ не успел разрядить арбалет в конце боя. Сержант-телохранитель держался за бок, и я направился бойцу на помощь:

– Откуда кровь? – я высматривал рану на теле сержанта.

– Кровь чужая. Ироды дверью приложили, теперь синяк будет, а так в полном порядке.

Я осмотрел ветерана, кровь на доспехе оказалась чужой. Внезапно сержант схватил меня двумя руками и потянул вниз, над головой со свистом прошло лезвие ножа. Тут же со звоном тренькнула тетива, плечи арбалета с лёгким звоном выпрямились, рядом послышался всхлип. Я повернулся, чтобы увидеть, как девица заваливается на землю, из спины юной любовницы Афанасия торчало оперенье болта, по белой рубахе быстро распространялось красное пятно. Несчастная девица повернула голову в мою сторону, ненависть в глазах блеснула в последний раз, глаза остекленели, дрожащие губы потемнели, и девушка застыла на снегу.

– Стокгольмский синдром. – убитым голосом произнёс Василий.

«Неужели смерть этой девки подкосила товарища?» – подумал я.

– Не удивлюсь, если это дочка хозяина таверны. – доверительно сообщил сержант.

Я с благодарностью похлопал ветерана по плечу, ведь только что сержант спас мне жизнь. Мы поднялись с холодной земли, попутно отряхнули снег, а Василий ещё стоял и смотрел на труп девушки.

Я подошёл к товарищу и положил руку на плечо:

– Вася, ты в порядке?

Земляк не ответил, бледная кожа на лице покрылась потом. Василий повернулся и отправился к саням, на которых мы приехали, залез на сиденье, накрылся покрывалом и просидел там без движения полчаса.

Васька снова стал тем самым парнем, которого я знал. Чувствительный, слегка чудаковатый человек из нашего цивилизованного прошлого. Приятно было сознавать, что, несмотря на последние события, Василий в глубине души не сильно изменился.