Вторжение кочевников

Глава 14

Мы освободили пленных, которых держали в соседнем доме. В основном это были молодые и зрелые крестьянки, которым не посчастливилось приглянуться бандитам, а также два купца, за которых бандиты планировали получить выкуп.

Мы опросили пленных разбойников и те подтвердили наши опасения. Убитая Василием юная девушка оказалась дочерью хозяина таверны. Я приказал перенести её в дом, потом завернуть её тело в какие-то одеяла и только потом мы погрузили мёртвое тело любовницы Афанасия во вторую телегу, в которой она находилась в гордом одиночестве. В другой ситуации эти почести были бы лишними, но я дал слово бедняге отцу, и собирался вернуть хотя бы тело бедной девушки домой. Сомневаюсь, что она была бы рада вернуться туда, будь она в полном здравии.

Мы продолжили разбираться с лагерем разбойников. Второй дом в лагере лесорубов бандиты, не сильно напрягаясь, переделали в конюшню. В заточении маялись двадцать восемь лошадей. Крестьянки, оказавшиеся в плену у бандитов, опознали семь из них.

Мы одели, отогрели и накормили бедных женщин, а потом и вовсе отпустили ту часть из них, что могла уехать на своих лошадях. Всем женщинам крепко досталось от душегубов. У девяти женщин одежда оказалась изорвана, а на теле нашлись следы насилия и жестокости шайки грабителей. Они были потрясены, напуганы, но времени на то, чтобы лечить их от ужасов плена у нас не было.

Это не помешало находчивым женщинам отыскать какие-то тряпки и верёвки, при помощи которых они перетянули порванную одежду, прикрыв от посторонних взглядов свои покрытые синяками тела.

Освобождённые купцы в крестьянских одеждах со следами крови на ней тоже искали своих лошадей, но честно признались, что таковых в подобии конюшни не нашли. Мы также готовы были отпустить их вместе с двумя любыми лошадьми, но коммерсанты заявили, что, потеряв своё имущество, остались без средств существования. Купцы не могли без денег и еды зимой добраться домой, ведь их дом находился далеко в Кварте. Изначально они везли в Игву зерно, которым собирались торговать с нами на постоянной основе. На юге этого товара было в избытке, а у купцов имелись нужные связи.

Я предложил купцам отправиться в Игву вместе с нами, откуда они с первым же кораблём могли бы вернуться в Кварт. Бородатые купцы с радостью согласились.

Среди бандитов, оставшихся в живых, оказалось четверо раненых. Один умер почти сразу, остальным стражники оказали первую помощь, потом связали им руки и ноги, а затем уложили их в одну из телег.

Мы взяли с собой несчастных женщин, которые не смогли отыскать своих лошадей и побоялись идти пешком через заснеженный лес.

Оставалось разобраться с теми бабами, которым нравилось общество бандитов. Они с подозрением смотрели на нас, но оставаться одни в разбойничьем логове не захотели. Мы решили до отъезда запереть их во внутренней комнате, а потом пусть сами завтра из леса выбираются.

Отдельного внимания заслуживали деньги, которые мы собрали с убитых и раненых врагов, а также те, что мы нашли в тайнике в дальней комнате под одной из шатающихся досок в полу.

Всего у бандитов обнаружился эквивалент тридцати восьми золотым монетам. Два золотых мы отдали родственникам убитого слуги Сорена, ещё два золотых передали родственникам убитого стражника, раненым выдали по десять серебряных монет, а остальным участникам боя выдали по 5 серебряных монет.

Васька пришёл в себя и, отстранив моего внутреннего хомяка от дел, потребовал полностью перетряхнуть это гнездо разбоя и разврата. Потом мы долго грузили на три телеги, которые оказались у бандитов, мешки с продовольствием, товарами и одеждой.

Сорена, раненого Васькиного слугу, стражников, крестьянок и девок к этому не привлекали, а сильно похудевшие купцы оказались слабой подмогой. Мы подчистили всё, что можно было унести, включая алкогольные напитки, посуду, оружие и инструменты. Васька блаженствовал и утверждал, что в хозяйстве всё пригодится! Виконт Сорен, замаявшись сидеть без дела, принялся помогать нам наравне с моим земляком, то есть командовал погрузкой и переноской тяжестей.

Я надеялся, что пока мы будем заняты, Сорен сумеет договориться с моим товарищем, но Васька пробурчал:

– Я не ношу у себя за пазухой ни мастеров, ни замки с ключами. Все разговоры о деле можно перенести на потом.

Сорен не обиделся, кивнул и широко улыбнулся, но Василий этого даже не заметил.

Поздним вечером, под свет факелов, небольшой снежок и морозец мы вернулись обратно в таверну. Ещё на перекрёстке мы расстались с большинством наших временных попутчиц, а сами отправились дальше, чтобы заночевать в гостинице. Молодые служанки, отлично знавшие погибшую дочку хозяина, долго плакали над её телом. Я наплёл им историю о том, что бедную девушку подстрелили душегубы, когда она пыталась убежать от них.

– К сожалению, мы не успели её спасти! – закончил я свой рассказ. Василий молчал, предоставив мне самому решать проблему. Короче, я представил дело так, будто дочь хозяина, никогда не превращалась из жертвы насилия, в соучастницу преступлений банды душегубов, а по совместительству ещё и в любовницу главаря шайки разбойников. После этого тело девушки отнесли в её старую комнату и начали готовить к погребению.

Нас, как настоящих героев спасителей от злодеев и насильников, служанки угощали за счёт заведения: накормили, напоили, а потом выделили место для ночлега. Васька и Сорен умудрились пробраться под юбки особо благодарным служанкам, чем заслужили среди стражников высшей похвалы:

– Бабники!

Наших новых и наших старых лошадей также накормили, и устроили до утра в конюшне при таверне. Мы не остались в долгу – вернули бочки с пивом, сбросили немного муки и мешков с овощами.

* * * 1 января * * *

Утром нас снова накормили, напоили и помогли подготовить лошадей к переходу в Игву. Едва мы собрались отправиться в путь, как вернулся хозяин таверны. Он привёз мне письмо от Мстислава, в котором тот сообщал, что раненого душегуба повесят завтра же на рыночной площади. Кроме того, воевода отправил в Тур гонца с ножом Зверя, моими расписками и сопроводительным письмом к герцогу, в котором упоминались мои подвиги. Я передал письмо Василию и посмотрел на хозяина таверны, тот только этого и ждал:

– Я всё сделал, как вы велели! Душегуба я отдал самому Мстиславу, про всё воеводе рассказал, но он и так уже многое знал о банде Топора. – в этом месте молчаливый попуститель беззакония запнулся и смутился под моим строгим недоверчивым взглядом. Тут же опомнился и спросил. – А что с моей доченькой, вы нашли её?

– Нашли. – я нахмурился.

Служанки, предчувствуя последующие события, закрыли рты платками, на глазах у них опять появились слёзы. Хозяин почувствовал что-то неладное, оглянулся, заметил служанок и спросил:

– Что с ней? Они обижали её? – он обвёл испуганным взглядом заплаканных женщин, подумал, что ему лучше во всём разобраться самому и крикнул. – Где она?

Служанки покачали головами, и тут до бедного отца девушки стало доходить. Он бросился в таверну, какое-то время было тихо, а затем оттуда раздался полный горя и отчаянья крик несчастного отца. В комнате своей дочери он обнаружил её остывший бледный труп.

– Поехали!? – спросил за всех сержант-телохранитель.

Я кивнул, поскольку Васька уже находился внутри своей кареты, а все наши попутчики только и ждали приказа отправляться. Наш, увеличившийся за счёт купцов, Сорена, лошадей и новых телег, обоз тронулся в путь.

Глава 15

Как только мы оставили позади таверну, мрачные мысли отступили, я переключился на замечательные зимние виды. Думал о том, что на Земле сегодня ночью праздновали Новый год, а я и Василий вчера не были настроены отмечать земной праздник.

Сегодняшним морозным и ясным утром я снова вспомнил о своих родителях, о том, как мы весело встречали Новый год, в нашем доме в этот вечер было полно гостей, шумная компания расходилась только под утро.

Я криво ухмыльнулся и оглянулся. Позади ехали Васькины сани, затем трофейные телеги и лошади. Сорен ехал позади меня и наслаждался видами и солнечными лучами. Его шапка съехала на бок, но виконт не обращал на это никакого внимания.

Я отвернулся и подумал, что ехать в тёплой купеческой одежде было очень удобно и комфортно, поэтому я не собирался пересаживаться в карету и ехал на Травке. Лошадка была счастлива, она то и дело посматривала на меня своими умными карими глазами, отчего мне хотелось её погладить и нашептать ей несколько ласковых слов.

Около часа все мои мысли занимала Олеся: моя любимая, нежная и отзывчивая невеста, а ещё я думал про нашего ребёнка, который вскоре должен был появиться на свет. Мне не терпелось повидать свою женщину, вручить ей подарки, показать те милые вещи, что я приобрёл для неё и нашего ещё не рождённого ребёнка.

Огорчал только предстоящий конфликт с тестем, который мы собирались углубить, отобрав у Светозара очередные экономические рычаги правления Игвой.

Временами я пытался отвлечься от неприятных мыслей, рассматривая пейзажи. Теперь, когда в нашем обозе появились телеги, скорость передвижения замедлилась настолько, что у меня появилась возможность любоваться заснеженными полями и заснувшим лесом. Глаза слепило от яркого белого покрывала, которое блестело и переливалось на солнце. Травка, укрытая покрывалом, неспешно ступала по снегу. Колея тут была наезжена прилично, снег утоптали до того, что копыта моей лошадки почти не проваливались в него. Мне было хорошо на свежем воздухе, на открытом пространстве было безветренно и солнечно, отчего моё путешествие было вдвойне приятным.

Ко мне приблизился Сорен, наши лошади поровнялись, а мой попутчик, улыбнувшись, сказал:

– Замечательная погода, мастер Игорь! – я был согласен, поэтому, видя моё приподнятое настроение, потомок графа продолжил. – Далеко ли ещё до Игвы?

– В таком темпе, как сейчас?! – я скептически смерил взглядом телеги, которые задавали наш общий невысокий темп движения. – Надеюсь, до вечера мы уже будем там.

– А я вот люблю путешествовать, особенно в такую прекрасную погоду! – вдруг разоткровенничался Сорен. – Что ещё остаётся делать младшему отпрыску из небогатой дворянской семьи?

Он хохотнул, но я почувствовал, что-то недосказанное, оставленное внутри. Видимо, его положение тяготило его.

– У вас большая родня? – поинтересовался я.

– Вовсе нет! Только родители, мой старший брат с женой да я. Он наследует всё, а я не получаю ничего! – с грустью заметил он. – Мои родители не богаты. Всего-то два небольших посёлка да поместье в собственности. Мой брат унаследует всё имущество и титул графа, а я вынужден искать свой путь.

Он вздохнул.

– Ты совсем ничего не унаследуешь? – поинтересовался я у мелкого дворянина.

– А я уже получил от своей семьи всё, что можно было получить. Небольшую сумму денег, хорошее образование и напутствие в большой мир! – Сорен снова хохотнул, а я грустно улыбнулся.

В нашем старом мире такие истории случались нередко, но и они в своё время канули в лету, когда собственность научились делить правильно, появились акции, нотариусы и прочее. Титулы, хоть и сохранились в малом количестве, но стали анахронизмом, не дающим практически никаких преимуществ над другими людьми. «Или это мне только кажется?!» – засомневался я и решил подбодрить своего собеседника:

– Иногда, хорошее образование является более ценным даром, чем большое наследство! С его помощью можно неплохо устроиться в этой жизни, а если умело им распорядиться, то можно и разбогатеть!

– Это не про меня! – попутчик поправил съехавшую с головы шапку. – Хотя вначале всё к тому и шло. Родители отдали меня в военную школу при королевском дворе. После окончания школы меня приняли в гвардию короля Сигурда. Это было замечательное время. Я получал приличное жалование, а при королевском дворе всегда было весело и интересно. Вокруг меня было множество соблазнов, развлечений и забав.

– Но не обошлось без проблем? – вернул я его к рассказу о собственной истории.

– Да. – он тяжело вздохнул.

– Чувствую, что без женщины тут не обошлось! – улыбнулся я.

– Ты, мастер Игорь, умный человек, значит, сможешь меня понять! – он обернулся, посмотрел по сторонам, убедился, что нас никто не услышит, затем снова поправил шапку, которая ему явно была великовата, и продолжил свой рассказ уже шёпотом. – Я влюбился. Это было неизбежно, поскольку я был молод и горяч, а вокруг меня порхали создания, небесная красота которых, могла бы затмить даже само небо и солнце! Клянусь, если бы мне пришлось пережить нечто подобное ещё раз, я был бы самым счастливым человеком на свете!

– Она была замужем? – попытался я отгадать суть его проблемы.

– Нет! Что ты! – возмутился он, а затем весело добавил. – Хуже! Она была фрейлиной, подругой моей двоюродной сестры Ингрид. Кроме всего прочего моя любимая была очень завидной невестой, не чета такому бедному дворянину, как я!

– И что же между вами произошло?

– А то, что обычно случается между двумя влюблёнными молодыми людьми. – его лицо осветила улыбка блаженного человека, который прикоснулся к чему-то светлому и чудесному. – Мы наслаждались нашими чувствами и друг другом, а затем нас раскрыли.

– Король? – предположил я самое, на мой взгляд, очевидное из допущений и ошибся.

– Нет! Мой командир. Он застал нас в тот момент, когда я под влиянием чувств пробрался в её комнату. За это меня выперли из гвардии. Вначале отправили в заштатный кавалерийский отряд, а оттуда и вовсе выгнали за пьянку. Эх!

Мой собеседник с грустью выдохнул горячий воздух, он превратился в клубы пара, которые быстро растворились и исчезли.

– Так как же ты вернулся на королевскую службу? – спросил я.

– Мой брат женился на дочери королевского казначея! И это не совсем королевская служба, хоть казначей и королевский. – сказано это было с юмором, но и с досадой в голосе тоже.

– Хорошо, когда о тебе заботится твой брат! – сообщил я. – У меня вот нет братьев и сестёр. Разве что Василий мне как брат.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Сорен. – Ты ошибся, мастер Игорь! Брат помогал не мне, а себе. Когда он женился, то решил спровадить меня из поместья, чтобы я не ошивался у него перед носом! Вот так я и оказался на службе у королевского казначея.

– Ты говорил, что тебе нравится твоя работа. – вспомнил я.

Из леса послышался далёкий волчий вой, наши лошади встревожилась, я потрепал Травку по шее и прошептал ей на ухо:

– Тише! Тише!

– Работа моя не очень интересная. Считать, прибавлять, записывать. – Сорен тяжело вздохнул. – Гораздо интереснее путешествовать с поручениями, но казначей не часто отпускает меня от себя, только если это крайне важные дела.

– Что так сильно ценит твою работу?

Я не смог сдержать свой здоровый скептицизм, моя бровь взметнулась, как обычно бывает в таких случаях.

– Нет. – рассмеялся мой собеседник. – Я всегда выполняю его поручения точно и быстро. Просто обратно мне возвращаться не хочется, вот я и не спешу.

– А чем бы тебе самому хотелось заняться? – поинтересовался я.

– Я люблю лошадей, путешествия, мне нравилась военная служба и служба в королевской гвардии. – он захлебнулся от переживаний, тут же спохватился и продолжил уже спокойнее. – Если честно, то мне больше всего нравилось служить в кавалерийском отряде, но тогда я этого не ценил. Я напивался дешёвым пивом, пытаясь забыть свою возлюбленную, лапал служанок и крестьянок, что посмазливее, но так ничего и не смог поделать со своими воспоминаниями. Потом, я узнал, что её выдали замуж за какого-то богатого дворянина и всё прошло. Я-то наивно надеялся, что она откажется, будет меня дожидаться. Я был наивен и глуп, как многие молодые влюблённые. Ну, а я к тому времени умудрился загубить свою военную карьеру. А ведь я был старшим в каждом конном патруле, в котором мне довелось побывать. Не зря же я получал в королевской военной школе дополнительное жалование за прилежную учёбу!

– Ну, ты не грусти. Может ещё всё образуется!? – посочувствовал я бедному аристократу. – А расскажи-ка мне лучше про своих родителей, ты говорил они из Междуречья?!

– Мои родители мелкие землевладельцы. Живут в захолустье, хоть и недалеко от Тура. Мой брат такой же домосед, как и родители. Мне же всегда хотелось пойти по стопам своей тётки. Мамина сестра смогла вырваться из нашего захолустья, да и то ненадолго. – он разочарованно отвернулся, но тут же взял себя в руки, поскольку распускать сопли перед почти незнакомым человеком не следовало. – Родная сестра моей мамы была женой герцога Малеха!

– То есть, как это была!?

– А так, была да умерла, когда родила второго ребёнка. – пояснил мне собеседник, поправляя шапку, которая вновь съехала на одну сторону. – Правитель Междуречья, выходит, муж моей тётки, а его сын – мой двоюродный брат.

– Расскажи мне, какая она была, твоя тётка, что стала женой герцога Малеха? – меня интересовало всё, что касалось правителя Междуречья.

– Я её почти не помню, совсем ещё маленький был, когда это случилось. – сообщил Сорен. – Ну, и пока тётка была жива, я часто посещал Тур и жил там вместе с сыном герцога. Тот тоже любил лошадей. Эх, хороший был у меня брат!

– Почему был!? – удивился я.

– Так ведь убили его в прошлом году! Сам Зверь и убил, только вначале он с него кожу живьём содрал. Всё хотел узнать план города, какие там, в Туре, укрепления да гарнизон.

Глава 16

– Этот изверг не одну сотню людей убил, но больше Зверь не сможет ни на кого поднять свою руку, – твёрдо заявил я, – нет, его больше.

– Это правда?

– Я сам его убил, но при этом чуть сам голову не сложил.

– Да, ну! – в голосе моего собеседника было и удивление, и уважение, и недоверие, и зависть. Столько эмоций, что Сорен не удержался и спросил. – А ты знаешь о том, что за голову Зверя была назначена большая награда?

– Конечно, знаю! Сам воевода Мстислав меня и наградил.

– А расскажи, как это было, ну, как ты этого Зверя отыскал?

Я рассказал Сорену о том, как диверсанты напали на Новосёлки, а затем, как мы отбились от малого вражеского отряда. Потом про то, как окружили большой вражеский отряд в лесу и про то, как я чуть не погиб в бою со Зверем. Затем настала моя очередь спрашивать, и я опять вернулся к интересовавшей меня теме: