Патологический мерзавец

– Отлично, – Назар улёгся на лежанку. – Приступай. Только мой бережно, особенно там, – указал он на своё богатство.

– Там сами помоете. Я не уполномочена.

– А я тебя уполномочиваю. Так что мой. Можешь прямо с него и начать, я не против.

– Лучше с верхушки начну, – а мысленно уже надела ему ведро на голову и хорошенько вдарила по нему ковшом, чтобы звон в ушах стоял как минимум месяц. Эх, мечты, мечты…

Что сказать, она даже мужа никогда так не мыла. Да вообще никак не мыла. И вдруг задумалась: а ведь и правда, между ней и Димой всегда всё было будто по заранее прописанному сценарию. Причём сценарий этот писали ортодоксальные монахи. Если секс – то строго в постели, если объятия – то только на диване перед телевизором. Поцелуи либо во время того же секса, либо перед выходом супруга из дома. Надо же… и она этого не замечала, считала нормой.

– Ты чего окаменела? Я не Медуза горгона.

– Простите, задумалась…

– О чём? – Назар заложил руки за голову, напрягся, чтобы продемонстрировать своё прекрасно натренированное тело.

– О том, как мне не повезло.

– Да уж, но ты не отчаивайся. Жизнь – она как зебра.

Саша набрала в ведёрко воды, плеснула туда шампуня, вспенила, после чего опустила в ароматную пену губку. А вытащив, решила выжать прямо на виновника её нынешнего положения. Причем, как и обещала, начала с верхушки. Назар едва успел отвернуться, как струя ударила ему в лицо.

– Ты что творишь, курица?! – он зажмурился.

– Извините, я случайно, – издевательски ухмыльнулась Саша.

– Ещё одна такая выходка, – он уставился на неё красными глазами, которые сейчас щипало от попавшего в них шампуня: – И будешь оштрафована.

В ту же секунду пенная губка шлёпнулась ему на грудь, и Саша начала намыливать Назара, да так, что он не сразу понял желания девушки снять с него верхний слой эпидермиса.

– Можно не так активно, – особенно забеспокоился, когда орудие пытки приблизилось к самому сокровенному.

Ему так нравилось наблюдать за движениями её тела, за проступающими сквозь влажную ткань очертаниями груди и животика, но действия хулиганки не позволяли насладиться столь чудесным зрелищем, приходилось постоянно быть начеку. А ведь так хотел расслабиться.

Саша меж тем добралась до Кольских холмов, как она прозвала про себя достоинство этого негодяя.

– Теперь отложи губку в сторону и воспользуйся ручками, – приподнялся на локтях Назар.

– Нет, – она забросила губку обратно в ведерко. – Там справитесь и своими ручками.

– Не пристало мужику себя намыливать в присутствии дамы.

– Можно подумать, вы никогда этого не делали.

– Делал, но потом я разбогател, и это стали делать другие.

– Кто же? Фёдора привлекаете?

Вдруг он резко поднялся, схватил её за руки и прижал ладонями к своему паху. Саша и пикнуть не успела.

– Видишь, это не страшно и не больно. В конце концов, ты замужняя женщина. Неужели мужа никогда не трогала? Давай, продезинфицируй там всё.

Такого она не ожидала, но он ведь не отстанет, пока не получит свое. И, черт побери, она это сделает! Назло сукину сыну Димочке! Отчасти по его вине она угодила в этот капкан. В тот же миг Саша сжала то, что сейчас ненавидела больше всего на свете, Назар аж зубы стиснул. Лишь бы не вырвала с корнем. Как-то он другого ожидал от сегодняшнего купания, а получается один сплошной стресс. Лучше надо было горничную позвать, они у него девушки безотказные, готовы на всё ради дополнительных бонусов. Но Саша уже взялась за работу – и взялась со всей ответственностью. Ругая мысленно мужа, сокрушаясь по разрушенному дому и разбитым девичьим мечтам, она довела Назара до состояния тихой паники. После такого надругательства Кольский думать забыл о своих первоначальных намерениях и уже хотел только одного – закончить этот ужас. Однако прямо сказать об этом не решался, всё-таки сам эту кашу заварил и давать заднюю было бы признанием своего поражения.

– Я справилась? – наконец Саша убрала от него руки. – Вы довольны?

– Более чем, – он удостоверился, что всё в целости и сохранности.

– Очень хорошо, – девушка зачерпнула воды и окатила ненавистного подлеца.

– Подойди-ка, – Назар поманил её к себе.

И только Саша подошла, как Кольский толкнул её прямо в купель.

– Вот теперь хорошо. Стерва! – гаркнул он, когда девушка всплыла на поверхность. – Я бы на месте твоего мужа прыгал от радости! – такого обращения с собой он никому не позволял. – От такой гадости избавился, это же счастье!

– Сами вы гадость! – сплюнула воду Саша.

– Пошла вон отсюда!

– И пойду! Больно надо смотреть на вашу кочерыжку! Кстати, ничего особенного!

– Ах ты, дрянь! – и запустил в неё губкой, но промахнулся.

– Ещё и мазила! – Саша поплыла к лестнице.

Но когда поднималась, простыня зацепилась за выступ и осталась в воде. Пришлось Саше возвращаться за своими вещами, само собой, Назар воспользовался случаем и рассмотрел её вдоль и поперек. Да, ему очень хотелось наказать мерзавку, но как же она прекрасна в своей естественности. Фигурка у неё настоящая, женская, и жирок кое-где имеется, который только придаёт сексуальности. Таких у него давно не было. Таких обычных. Но наказать всё равно накажет. Дерзость прощать нельзя…

Бедняжка ещё и в вещах запуталась – они с трудом налезали на мокрое тело, ей захотелось сесть на пол и расплакаться от злости и обиды. За что ей эти мучения, этот позор?! Разве она не старалась быть хорошей женой? А педагогом для своих маленьких учеников? Да она из кожи вон лезла, чтобы всем угодить! И что в итоге? Где она теперь? Во дворце какого-то хмыря, который заставил её мыть свои Фаберже!

– Ты оштрафована на неделю! – окончательно добил мерзавец.

Саша медленно развернулась, у него на глазах натянула футболку на грудь, после чего схватила мыло и запустила в Кольского. Оно угодило ему прямо в живот.

– Две недели! – взревел Назар.

– Да хоть навсегда, – прошептала чуть слышно Саша. – Как раз успею тебя доканать.

И когда она покинула купальную, Назар наконец позволил себе выпустить пар – он принялся со злостью и руганью колотить загипсованной ногой об пол, из-за чего и без того влажный гипс превратился в мокрую тряпку. Закончив, Кольский освободил ногу и тотчас нырнул в воду. Эта девица даже хуже, чем он предполагал. Бешеная, дикая стерва! Но ничего, он её сломает, он её в бараний рог согнет, как шелковая ещё станет.

Спустя полчаса, уже будучи в своей комнате, вызвал доктора.

– Нужен новый гипс, – посмотрел на молодого мужчину с длинной, но очень аккуратной бородой.

– Что ж вы сделали с прежним?

– В бане намочил.

– Может, я вам всё-таки лонгет наложу?

– Нет. Давай гипс, так правдоподобнее.

Доктор искренне не понимал своего нанимателя, но уважал за всё то, что тот сделал для села, в котором у Аркадия жили престарелые родители.

– Как вы намереваетесь лечить мою гостью? – глянул Назар на синяк, который образовался после удара мылом. Меткая, засранка, если бы чуть ниже, то гипс понадобился бы по-настоящему и в другом месте.

– Я, кажется, говорил. Уколы будем ставить. Рана выглядит плохо, большая и воспалённая. Ну и повязки почаще менять.

– Вы ей ещё что-нибудь от нервов дайте. А то она какая-то бешеная.

А доктор искренне сочувствовал девушке. Рядом с таким экземпляром, как Кольский, очень сложно сохранять самообладание.

Глава 8

На следующий день

Саша никак не хотела открывать глаза, но будильник вынудил. Шесть утра! И ведь кто-то выставил время, наверное, Фёдор постарался. Зачем так рано? А спустя минуту зазвонил телефон, пришлось ответить:

– Да, – промямлила она в трубку.

– Назар Андреевич ждёт вас в спортивном зале. А на столе вы найдёте стакан воды, обязательно выпейте.

– Для чего? Анализы брать будете?

– Полезно для здоровья, – и последовали гудки.

Повесив трубку, Саша перевернулась на спину, громко ойкнула и легла обратно на живот. Пусть начинают без неё… она не рабыня, не крепостная, даже не помощница на зарплате. Кольский решил использовать её просто потому, что захотел! И он очень об этом пожалеет. Начнёт жалеть сразу, как она выспится. Однако приятные мысли в окружении мягких подушек и одеял быстро рассеялись, ибо дверь распахнулась, и в спальню въехал недовольный царь на своём царском инвалидном кресле.

– Я не понял, ты почему ещё в постели? – он подкатил к кровати, схватил одеяло и бесцеремонно стащил его на пол.

– Знаете, я тут подумала, – Саша глянула на Кольского, который сегодня выглядел не такой сволочью, как вчера, а причиной тому были взъерошенные волосы, небольшая щетина, успевшая отрасти за ночь, и шорты в клеточку. Или это трусы? – У меня тоже травма. Мне больно и плохо. А после того, как вы вчера искупали меня в своих хлорированных водах, мне стало ещё хуже.

– Во-первых, – Назар в очередной раз засмотрелся на аппетитный зад, торчащий двумя пологими холмами, но так неуместно скрытый под пижамными штанами. – Я воду не хлорирую, у меня многоступенчатая система очистки, включающая в себя фильтрацию, озонирование и ультразвук. Она даже лучше любой питьевой в бутылках. Во-вторых… – и задумался, ожог – дело серьезное, да и врач выразил обеспокоенность. Лучше дать ей время на выздоровление, его-то нога может «срастаться» хоть два дня, хоть полгода, а вот у девчонки проблема реальная.

– Вы там уснули, что ли? – наконец Саша села, поёжившись от боли.

– Ладно, даю тебе неделю на лечение. Уколы буду ставить тебе сам.

– Вы спятили? – вытаращилась на него девушка. – Нет уж. Уколы мне будет ставить врач, и только так.

– О нет, дорогуша. Это буду делать я. Обещаю, ты даже не почувствуешь.

– Не думаю, что вам будет удобно, – кивнула она на гипс.

– Вот увидишь, я справлюсь, – и он набрал врача: – Принесите-ка мне, Аркадий, всё необходимое для укола.

Саша всё это время сидела ни жива ни мертва. Что вообще происходит?

– Знаете, я вдруг почувствовала себя лучше, пойдёмте в спортзал, – собралась она встать с кровати.

– Сидеть! – преградил путь Назар. – Спортзал подождёт… а пока Аркадий несёт нам шприцы и иголки, расскажи мне о своём муже, – он снова подъехал вплотную. – Вчера мы так и не договорили. Я бы очень хотел знать, что послужило причиной столь бурной ревности с его стороны.

Только несчастная сейчас и думать ни о каких мужьях-тиранах не могла, все её мысли были о том, что через пять минут этот негодяй воткнёт в неё иголку! Права была Светлана Макаровна, он садист! Сегодня одна иголка, завтра две, а дальше?

– Я всё ещё жду, – откинулся он на мягкую спинку, руки сложил в замок.

– Зачем вам эта информация? Для чего?

– Для досье, – усмехнулся он.

– Умыться хотя бы можно? Зубы почистить?

– Ты так избегаешь разговоров о своём благоверном. Некоторых не заткнешь, а тут прямо тайна, покрытая мраком.

– Не знаю, какие идиоты вам душу изливали, но я не намерена. Это личное. Слишком личное.

– Александра, я ведь могу позвонить, и твоё личное примчится сюда на всех парах.

– Это всё, что вы умеете? Сносить чужие дома, шантажировать людей, издеваться над ними?

– Кажется, я это уже слышал. Но нет, не всё. Я ещё умею строить, улучшать, да и в постели просто огонь, но об этом позже.

– Мой муж крайне ревнивый человек. А для хронических ревнивцев зачастую и повод не нужен.

– Хронический ревнивец, интересная формулировка. И что же? Ревновал на пустом месте?

– Именно так. Я учитель младших классов, периодически задерживалась на работе. Сейчас, знаете ли, на учителей администрация много бумажной работы сбрасывает, плюс наши прямые обязанности, так и выходит, что засиживаемся допоздна. Муж воспринимал мои опоздания очень болезненно и не верил в их причину.

– Ты бы простила его, если бы он извинился за своё поведение? На коленях приполз… С букетом роз в зубах.

– Не знаю, вряд ли… – и она вспомнила счастливое время. До свадьбы у них всё было прекрасно, что же так надломило Диму? Почему он в одночасье превратился в такого неуверенного в себе человека? – Ревнивцы неизлечимы.

– Значит, планируешь развестись?

– Возможно.

– Вряд ли, возможно… Отчего так расплывчато? Все-таки ты ещё не уверена.

– Когда любишь, – и сразу поправилась: – Любила, однозначные решения даются сложно.

А про себя Кольский поставил галочку напротив графы «несвободна». Она всё ещё любит своего больного фрика. Но осмелилась и сбежала, скорее всего, взяла тайм-аут, чтобы остыть, подумать. Чудные создания эти бабы, всё надеются, что мужик изменится, верят в любовь, но люди в принципе не меняются, а уж такие, как её муженёк, и подавно. Ревнивец действительно не перестанет ревновать, драчун не перестанет драться, бабник не перестанет изменять, извращенец не превратится в благочестивого монаха. Вот, например, он! Он такой, какой есть, а благодаря заработанным деньгам и оказанным услугам окружающие принимают его, независимо от того, хотят они этого или нет.

– Теперь я могу умыться? – вырвала его из размышлений Саша.

– Можешь, у тебя как раз есть несколько минут.

И пока Саша умывалась, Назар рассматривал её наручные часы, которые взял с тумбочки.

– М-да, – всмотрелся в гравировку «made in China» на обратной стороне циферблата. – Какая хрень, – и положил на место.