Патологический мерзавец

С такими, как Саша, Назар принципиально не встречался, вернее, не рассматривал их для серьёзных отношений, все эти нищие девочки не его профиль. Он давно убедился в том, что Золушки не заслуживают принцев, ибо современные Золушки – это шкуры, мечтающие о сытой жизни при богатом папике. Как говорится, он ей всё, а она ему свою паховую область. Всё-таки львы должны быть с львицами, а полёвки с полёвками. Даже скромные милые простушки, ощутив вкус денег, рано или поздно превращаются в откровенных гадюк. И эта трансформация знакома ему не понаслышке. Другое дело – поразвлечься, что он и собирается сделать со своей новой зверушкой. Вовремя она попалась ему на глаза.

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял доктор с чемоданчиком.

– Заходи, – поманил его к себе Назар. – Разложи всё необходимое на столе.

– Вы уверены, что справитесь?

– Уверен. Ты только дозировку назови.

– На всякий случай распечатал, – врач передал Назару бумагу. – Здесь всё расписано и показано, как и куда надо колоть.

– Ты серьёзно думаешь, что я не умею уколы делать? – презрительно отбросил бумагу в сторону.

– Прошу прощения, Назар Андреевич, но я не в курсе ваших способностей и умений кроме тех, что на виду и на слуху.

– Ну да, да…

Когда у Кольского ещё не было денег, когда они вдвоём с матерью ютились в малогабаритной двушке в Чертаново, тогда-то ему и пришлось пройти суровую школу жизни. У матери случился инсульт, в больнице её продержали пару недель, а после отправили долечиваться домой, только вот долечиваться значило пожизненно оставаться прикованной к кровати. И Назару, на тот момент студенту третьего курса, пришлось многое освоить: и уколы, и массажи, и готовку. Всё легло на его плечи. Надо было учиться, работать, заботиться о родительнице. Он старался, очень, в силу возраста, в меру возможностей, и никто на помощь не пришёл, ни родня, которой сразу стало не до них, ни отец, у которого были деньги и он мог помочь пусть бывшей, но жене, однако не захотел, все друзья тоже как-то быстро растворились в воздухе. Именно в тот момент Кольский осознал первую прописную истину: когда случается дерьмо, рассчитывать надо только на себя.

Саша тем временем стояла перед зеркалом в ванной и уговаривала себя выйти, правда, получалось так себе. Может, сбежать? Почему она вообще должна терпеть издевательства? Она ведь никому не должна, ничем не обязана. Больной на голову богатей просто-напросто развлекается. В конце концов, деньги на карте есть, документы в рюкзаке. И успокоив себя мыслью о побеге, все же вышла из ванной, но тотчас захотела вернуться обратно, ибо напротив сидел в своем инвалидном кресле Кольский с ваточкой в одной руке и шприцем в другой.

– Я готов, – расплылся он едкой ухмылкой. – Иди к папочке.

Один укол! Всего один – и потом свобода! Саша, молча стиснув зубы, подошла к нему, развернулась задом и приспустила штаны.

– Какая молодец, – для начала он полюбовался видом полуобнаженных ягодиц. – А сейчас задержи дыхание, – и протёр ваткой место, куда собрался уколоть.

Бедняжка не только дыхание задержала, но и зажмурилась и напряглась всем телом. И вдруг ощутила укол, а дальше было уже не так страшно и не так больно.

– Всё, – приложил он ватку. – Можешь выдохнуть.

Девушка натянула штаны и медленным шагом направилась к кровати. Из-за нервного перенапряжения закружилась голова.

– Даже спасибо не скажешь?

– Спасибо.

– Через пять минут спускайся в столовую. Я подумал, раз уж мы оба с ранами, то будем держаться вместе.

– Битый небитого везёт? – глянула на него с отчётливым презрением.

– Типа того.

Саша дождалась, когда за ним закроется дверь, и ринулась к рюкзаку. Документы были на месте. В её жизни больше не будет ревнивых психов и самодуров! Никто больше не будет ей приказывать! Она свободная женщина! Она личность с благородной профессией! Что касается жилья, то по документам земля по-прежнему принадлежит ей, так что придет время – и она ещё заявит о своих правах. Но не сейчас, сейчас важнее спасти шкурку.

– Чёрт! – Саша резко выпрямилась. Она даже не посмотрела, даже не поинтересовалась, что ей вколол этот негодяй. А вдруг там снотворное? Или психотропное? Но прислушавшись к себе, вроде бы ничего подозрительного не ощутила. Пока! – Ладно, Саня, дыши ровно… прорвёмся…

И, переодевшись в платье, на минуточку, рабочее, которое максимально скрывало всё, что должно быть скрыто, отправилась вниз. Правда, почти сразу заблудилась. В итоге пришлось ждать Фёдора, это хорошо, что она взяла у него номер телефона.

– Вы же педагог, – заявил появившийся из-за угла управляющий. – У вас должна быть хорошая память.

– После того как я оказалась здесь, мои органы чувств работают с перебоями. Всем своим существом я хочу покинуть замок вашего графа Дракулы.

– Чтоб вы знали, Назар Андреевич не такой уж плохой человек, – Фёдор поравнялся с ней.

– Это вы ему рассказывайте. Ваш не такой уж плохой человек снёс мой дом, так что я имею право считать его исчадием ада.

– Тут мне возразить нечего, однако, – уступил ей дорогу управляющий: – Научитесь с ним общаться, повторюсь, вы же учитель. Полагаю, в своей практике вы имели дело не только с послушными детьми, но и сорванцы попадались, вы же как-то с ними находили общий язык.

– Родителей вызывала, привлекала школьного психолога, обращалась за помощью к педсовету. Не думаю, что что-то из этого списка применимо к Кольскому.

– Значит, вы педагог средней руки, – сделал он вывод, от которого у Саши вспыхнули щёки.

– Это ещё почему?

– Учитель в первую очередь должен постараться сам найти контакт с учеником, наладить связь, а вы сразу мчались за подмогой. Это слабохарактерно и непрофессионально. Мой вам совет: учитесь преодолевать сложности без привлечения сторонней силы. Вы ведь и от мужа сбежали, вместо того чтобы разрешить свои проблемы диалогом.

– А вот сейчас заткнитесь, – остановилась Саша и уставилась на управляющего. – Как ваш хозяин, так и вы, ни хрена меня не знаете и свечку не держали, чтобы делать какие-либо выводы.

– Хорошо, прошу прощения, перешёл границу дозволенного, – а на лице и мускул не дрогнул.

До самой столовой больше и словом не обмолвились. Саша для себя уяснила, насколько здесь все одинаково бездушные. Это же надо, видите ли, она слабохарактерная и плохой профессионал. И кто ей об этом говорит? Тот, кто сутки напролёт лижет зад обуревшему царьку?

Да, она не ждала, когда очередной хулиган разобьёт голову однокласснику или выбросит чужой телефон в окно, или еще хуже, заберёт себе, она сразу ставила на вид проблемы с поведением, привлекала родителей и директора. И да, это никому не нравилось – ни родителям, которые почему-то считают, что воспитывать их детей должна школа, ни директору, которому не хочется портить статистику. В современном обществе людей учат молчать и улыбаться. Но это же неправильно!

– Прошу, – Фёдор распахнул для неё двери.

– Благодарю, – бросила она, не глядя.

Саша осмотрелась, кажется, здесь она не была. Помещение размером с актовый зал со столом на двадцать персон по центру. И в торце этого нереально длинного предмета мебели восседал местный царь и бог. Несмотря на красоту интерьера, девушка ощутила дискомфорт. Она привыкла к более человеческой обстановке. А тут разве что сезонные балы давать или фильмы снимать, но никак не жить.

– И снова ты опоздала, – отложил в сторону салфетку Назар.

– Простите, заблудилась.

Только Саша села на стул, как в столовую пожаловали горничные. Одна с кувшином в руках, две другие с подносами.

– Сначала гостье, – жестом руки придержал одну из девушек Кольский.

Скоро перед Сашей стояла тарелка льняной каши, креманка с обжаренными белыми грибами и соусник.

– Надеюсь, грибы любишь, – наконец он дал отмашку горничной, и та поспешила подать завтрак хозяину.

– Я всеядная, – Саша изобразила улыбку.

После чего повисло молчание, которое почти сразу начало раздражать Назара. Когда ему хочется тишины, он садится за стол один, в противном случае трапеза должна быть разбавлена непринуждённой беседой на отвлечённые темы.

– Почему ты решила приехать сюда, а не, скажем, отправиться к своей матери? – он макнул кусочек тоста в кашу.

– Всё узнали, да?

– Я же не мог пустить к себе в дом неизвестного человека. Но будь добра, не съезжай с темы.

– Потому что здесь мне всегда нравилось, здесь я проводила много времени, когда была ребёнком, – и главное, о доме тёти не знает Дима, но Кольскому об этом знать не обязательно.

– А чем же не угодил дом маменьки в Болгарии? Насколько мне известно, у неё там серьёзные владения, процветающий бизнес и море близко.

– Плюс муж и двое детей. Я в силах справиться сама, в конце концов, я давно уже девушка совершеннолетняя.

– Это да, двадцать пять – приличный возраст для женщины. Дальше уже только хуже.

– Что б вы подавились своим ядом, – пробубнила она себе под нос.

– Что-что?

– Ничего. Приятного аппетита, Назар Андреевич.

– Спасибо, и тебе приятного. Кстати, твой благоверный прямо-таки землю носом роет, как хочет тебя найти.

– А вы что же – следите за ним?

– Наблюдаю. Мне очень интересно, чем закончится ваше противостояние. Разводом или воссоединением.

– Мы можем хотя бы за едой не говорить о моей личной жизни?

– Предложи другую тему разговора.

– Почему именно это село? – уставилась Саша на него. – Неужели не было другого места? Более подходящего для вас.

– Всё получилось довольно спонтанно, – оживился Назар. – Я построил завод недалеко отсюда.

– Завод? – об этом Светлана Макаровна ей не рассказывала.

– Ну да. Мусороперерабатывающий завод, современный, технологичный, других таких в России пока нет. Мой завод не просто перерабатывает отходы, но и выделяет электроэнергию, за счет которой живёт село.

– Не знала. Слышала только о ферме.

– Ферма, аграрный комплекс, это всё второстепенное. Главное – мусор, – улыбнулся он.

– Мусорный король, значит, – очередной раз прошептала Саша.

– Что ты там всё бормочешь?

– Восхищаюсь вкусом каши. Ну хорошо, вы построили завод. А потом?

– А потом подумал и решил, что жить надо поближе к работе, чтобы держать всё под контролем. И тут на карте обнаружил загибающиеся Пучки. Это был самый натуральный пучок проблем. При отличном расположении села и транспортной доступности оно тем не менее находилось в бедственном положении. Разруха, грязь и полное безразличие властей.

– Странное решение.

– Почему же?

– Люди вашего достатка обычно покупают недвижимость за границей, а не вкладываются в умирающие сёла.

– Я, при всём моём неуважении к власти, патриот своей страны. У нас столько ресурсов и возможностей, было бы, что называется, желание. Увы, прослойка олигархов, вскормышей девяностых в силу своей зависимости от хозяев не способны на самостоятельные шаги, они боятся делать свою страну лучше, им проще выполнять приказы, а маржу вывозить за границу. Так их отцы делали, так они делают.

– А вы, получается, из другого теста?

– Именно так.

– Однако люди вас всё равно не любят, – Саша зацепила вилкой гриб и макнула в соус.

– А зачем мне их любовь? Или почему они должны меня любить? «Любовь» не то слово в данной ситуации, неправильное. Я сюда приехал, чтобы наладить свою жизнь, а налаживая свою жизнь, дал возможность её наладить и другим. Кто-то в состоянии это оценить, кто-то нет.

– Сложно оценивать такие поступки, как, например, снос дома.

– Ветхое жилье для того и признаётся ветхим, чтобы его можно было снести.

– Мой дом был не ветхим, он бы ещё лет пятьдесят простоял.

– А на пятьдесят первом году сложился. И похоронил бы под собой всех, кто находился внутри. К тому же вынужден тебя поправить, не пятьдесят лет, а максимум до первых ливней или ураганных ветров. Фундамент у дома поплыл, а перекрытия сгнили. Можно сказать, я тебя спас.

– О да, спасли, – опять зашептала Саша и начала крошить корку хлеба в тарелку. – Видимо, за это спасение я теперь и обязана мыть ваше гнездо.

– Да, милочка, – блеснул он белозубой улыбкой. – Обязана. Сегодня повторим.

В ответ Саша криво ухмыльнулась, а про себя послала его далеко и надолго. Нет уж, сегодня она уйдёт.

Вдруг Кольский подъехал к ней так близко, что Саша ощутила аромат его парфюма, уже другого, более лёгкого, свежего. У несчастной чуть гриб в горле не застрял от неожиданности момента.

– Ты ко мне привыкнешь, – произнес он с серьёзным выражением лица. – Вот увидишь.

– Только не пойму, зачем мне к вам привыкать, – почему он каждый раз вторгается в личное пространство!

– Это в твоих интересах, Саша. Ты теперь со мной на энное количество дней, а значит, либо это время пройдёт с пользой для нас обоих, либо только для меня. Тебе решать.

– А, позвольте спросить, что ещё меня ждет, кроме совместных бань?

– Кто же знает. Я и сам пока не знаю. На сегодня, например, я имею большое желание попросить у тебя массаж. И не то истязательство, которое было вчера, а самый настоящий массаж, с маслами и свечами. Справишься?

– У меня не то образование, Назар Андреевич. Я детишек учу читать и писать. Я не делаю массажи взрослым и очень испорченным дядям, – подалась к нему Саша, оказавшись в паре сантиметров от его лица. – Для этого вызовите кого-нибудь по профилю. К вам же сюда этих массажисток, – она изобразила пальцами кавычки: – автозаками свозят.

– Автозаками? – вскинул брови Назар. – Как интересно. Это ж каким меня секс-гигантом считают холопы, аж лестно. Но вернёмся к тебе. И все-таки бедный твой муж, – в свою очередь, он втянул носом её запах, который мощным сигналом устремился в нижние отделы тела. – Ты его, видимо, на сухом пайке держала, вот мужик и озверел.

С трудом Саша подавила в себе желание заехать ему по физиономии. Это её держали на сухом пайке! Это она была вынуждена ждать, когда муж соизволит её приласкать. Пару раз Саша проявила интерес первая, за что получила строгий выговор и выслушала, как женщина должна и как не должна себя вести с мужчиной. Увы, у Димы слишком хорошо подвешен язык, и когда он что-то говорил, невольно верилось.

– Я могу пойти к себе?

– Можешь, но только после десерта, – он вернулся за стол.