Крик одинокой птицы

─ Эй, эгэй! Маленький камушек, ударившись в узорчатые фрески окна спальни Софии, отлетел и стукнулся о плитку двора.

Девушка выглянула из-за парчовой завесы и улыбнулась.

В двух шагах, в тени раскидистого куста граната, стоял Матфей. В свете заходившего за горизонт солнца его кудри отливали медью. София удивилась, как много оттенков имеют волосы мужчины, стоит лишь изменить освещение.

─ Тебе чего? ─ Голос предательски дрогнул.

Богатырь махнул рукой.

─ Спускайся в сад. Поговорить надо.

София вскинула подбородок.

─ За кого ты меня принимаешь? Я не…

─ Так спустишься? ─ Перебил княжич.

─ Ладно. ─ Она махнула рукой и боязливо оглянулась на спящую за рукоделием Фиону. Та лишь всхрапнула и поудобнее устроилась в кресле.

София выскользнула из комнаты и прокралась в сад, никем не замеченная. Мужчина мерил шагами увитую плющом беседку и явно нервничал. Странно. Раньше он казался образцом спокойствия.

Настроение у Софии было скверным, ведь отец объявил, что отменять свадьбу с сосватанным женихом не намерен. Слишком многое он поставил на карту. И, хоть его отцовское сердце обливается кровью, видит в этом браке выгоду, прежде всего для дочери.

─ Птичка моя! Михаил ─ старший сын Бориса Тверского, его прямой наследник. Это княжество, хоть и небольшое, не в пример Московскому, крепкое и богатое. А кто такой Матфей? Телохранитель при брате.

─ Ещё не известно, кто станет князем. ─ Парировала София. ─ Войны, чума, голод. Трое моих старших братьев погибли в младенчестве. А кто из двух оставшихся наденет на голову корону Византии? Кому ты доверишь Константинополь?

Император тяжело вздохнул. Иоанн, старший, бледный болезненный юноша, и меч-то поднять не мог. Он не проявлял ни к чему интереса. И Константин уже подумывал, не отдать ли парня в монахи. Другое дело младший, Александр, живой и любознательный. Он никогда не сидел на месте. Дворец устал от его шалостей, в которые он неизменно втягивал сестру. Но острый ум и нестандартное мышление, лёгкий нрав и способность идти на компромиссы, наделяли его задатками неплохого правителя.

─ Да, дочь. Случиться может всё, что угодно. Вот только сегодня дела обстоят так, как обстоят. Лучше смирись и готовься к свадьбе.

София выбежала из покоев отца злая, как тысяча гиен огненных, и направилась в свои апартаменты, чеканя шаг, не хуже придворных гвардейцев. «Надо же! Обо мне печётся! Вот кто бы поверил? Кто я ему? Дочь или нет? Возможно, меня подкинули во дворец и император принял меня из жалости?» ─ остановившись у окна, девушка топнула ножкой. ─ «Что за чушь ты несёшь, София? Просто ты принцесса, агнец, отданный в жертву политическому союзу».

Разум твердил, нужно смириться, вот только сердце, глупое строптивое сердце, смириться не могло.

Часа через два в комнату принцессы вошла мать. Девушка вздохнула. Она надеялась, что шаги в коридоре принадлежали императору и его приближенным, что отец передумал и теперь спешил лично известить её. Но нет. На пороге стояла женщина, которой всегда было наплевать на собственных детей. Она исправно рожала и тут же отдавала младенца в руки нянюшек, не проявляя боле ни к одному из своих чад ни малейшего интереса. Так что же случилось сегодня?

─ Мама?

Императрица величественно вплыла в покои и кивнула Фионе. Та послушно поднялась со стула и прошмыгнула в открытую дверь, плотно прикрыв её за собой.

Тяжёлый ларец появился, словно из ниоткуда, и опустился на ложе.

─ София! Подойди ко мне.

Девушка подошла кровати и присела на самом краешке. Тонкие пальцы матери поглаживали бархатную обшивку шкатулки.

─ Это твоё приданое, дорогая. ─ Боже! Как холодно звучали эти слова из уст почтенной дамы. Даже тут она не могла расслабиться.

«Что ж,» ─ подумала София, ─ «всё, как всегда!» Открыв ларец, она чуть не задохнулась от обилия золота и драгоценных камней.

─ Но это не всё. ─ Ладонь матери разжалась, явив на свет два удивительных старинных кольца. ─ Этими кольцами нас с твоим отцом венчал сам епископ. Они даруют владельцам богатство, власть, величие. Но… только в паре. Несколько столетий они передаются по женской линии, старшей дочери.

Принцесса повертела одно из них в руке и тут же вернула.

─ Но вы с папой живы. Возможно, после вашей смерти…

Глаза женщины заволокли слёзы.

─ Это случится очень скоро. Но, ─ она прикрыла рот Софии, готовой возразить, указательным пальцем, ─ но я сожалею лишь об одном. О том, что не смогла вам дать столько любви, сколько вы с братьями заслуживали. ─ Две хрустальные слезинки скатились на щёки, и она небрежно смахнула их. ─ Я всегда думала, что духовные отцы знают больше толка в воспитании, что моя любовь может испортить моих детей, сделать их изнеженными и слабыми. Но сейчас, молчи, умоляю, ─ императрица промокнула глаза тонким платком, ─ я хочу что-то сделать для тебя, что-то важное. И я знаю, что…

Сейчас, проходя по парку, София колебалась, стоит ли воспользоваться добротой матери или же поступить так, как того желал отец. Тихий голос раздался из глубины беседки.

─ Принцесса?

А вот и хозяин приятного баритона. Взглянув на этого странного загадочного русича в очередной раз, София поняла, что пути назад у неё нет.

─ Ты звал меня? Зачем?

Матфей усмехнулся.

─ Времени мало. Давай я всё расскажу, а дальше… дальше решай сама. Итак, вчера на площади я увидел одну девушку. Она так задорно выплясывала, что отвести от неё взгляд было попросту невозможно. Я младший сын князя от третьей жены, и шанс занять трон отца столь мал, что я никогда не питал иллюзий. Но у меня и преимущества перед братьями есть. Я волен жениться, на ком пожелаю. И вчера на площади я пожелал тебя.

София только вздохнула. Она тоже почувствовала какую-то незримую связь, будто когда-то их души уже встречались, и сейчас само провидение толкало тела друг к другу.

─ И каково же было моё удивление, когда я увидел тебя на ужине, облачённую в шелка и парчу. Принцесса! Суженая моего брата! Тогда я был готов провалиться в бездну от отчаяния.

София порадовалась, что тьма вокруг сгустилась, и теперь мужчина не мог видеть, как зарумянились её щёки.

─ У меня не было шансов получить тебя, и я испросил разрешение брата вернуться домой.

─ Он позволил?

Матфей кивнул.

─ Так чего же ты ждёшь? ─ Значит, княжич позвал её для того, чтобы озвучить свои чувства и тут же проститься? Эх, если бы она только умела плакать, она бы разрыдалась прямо тут.

─ Тебя. ─ Русич развёл руками. ─ Мы можем уехать вместе, сбежать. Моя мать живёт в монастыре. Мы могли бы поселиться в одной их деревушек и жить долго и счастливо. Хотя, что я предлагаю византийской принцессе?

София вздохнула.

─ Для меня дворец хуже тюрьмы. Я всегда мечтала вырваться на свободу. Но не это главное. Главное, не где жить, а с кем. Скажи, ты не хочешь спросить, как я отношусь к тебе?

─ Зачем? Я знаю. ─ Матфей понизил голос. ─ Я случайно проходил мимо этой самой беседки, когда ты разговаривала со священником.

Вот теперь принцесса была готова провалиться сквозь землю.

─ Подслушивал?

─ Совсем чуть-чуть. ─ Усмехнулся русич. ─ Но, если бы я не услышал того, что услышал, вряд ли решился подойти к тебе.

София, мечтавшая убежать, скрыться от такого позора, вдруг замерла, почувствовав, как чужестранец притронулся к её руке. Огромная ладонь, с лёгкостью управлявшаяся с огромным мечом и булавой, была покрыта мозолями, но, тем не менее, казалась удивительно мягкой и нежной. Чтобы окончательно не пропасть, принцесса выдернула кисть.

─ Если я сбегу, отец не получит военной помощи.

Матфей тяжело вздохнул.

─ Он её итак не получит. Мой брат великий плут. Он пообещал то, чего не в силах дать. У меня мало людей, София, всего пять десятков дружинников. Они преданы мне и присягнут тебе. Но в битве с османами такого отряда будет недостаточно.

─ Это точно? Ну, то, что Михаил собирается предать императора?

Матфей кивнул.

─ Тогда мы должны спешить к отцу и всё ему рассказать. ─ София сделала пару стремительных шагов, но русич преградил ей путь.

─ Я уже был у него.

─ И? Что сказал отец?

Матфей развёл руками.

─ Он не поверил. Не поверил ни единому моему слову. Так-то.

София упала на скамью и закрыла лицо руками. Бедный папа! Он никогда бы и не узнал, что его жертва напрасна, да и её тоже. Но почему? Почему он не поверил этому человеку, которому нельзя было не верить.

─ Принцесса! Моя ладья скоро отплывёт. Решайтесь. ─ Поклонившись, русич покинул беседку, оставив её одну, в совершенно растрёпанных чувствах.

Глава 15

Она бежала по набережной, старательно обходя компании подвыпивших матросов. Где же ладья? Где та самая ладья огромных бородатых здоровяков из далёкой холодной страны? Тонкий наряд служанки не стеснял движений, в складках туники хранилось её главное сокровище, серебряная брошь матери с массивным крестом, да пара простеньких серёжек, которые императрица редко меняла на золотые. В голове стучали слова.

─ Я даю тебе своё материнское благословление на брак с мужчиной, к которому тянется твоё сердце. Слушай сердце. Оно не обманет и не предаст. Потрать всё золото на свой собственный замок, вот только кольца сбереги.

София оставила ларец в своих покоях. Ей совершенно не хотелось менять дворец на замок, да и от колец она ждала одних неприятностей.

Порадовавшись тому, что ей удалось обмануть судьбу в самом начале путешествия, она вдруг заметила огромного мужчину, прятавшего лицо под широкими полами рыбацкой шляпы. Кажется, он увязался за ней от самого дворца. Сердце бешено забилось. Кто он? Шпион отца или обычный бандит? Ускорив шаг, принцесса поняла, что не ошиблась. Незнакомец преследовал её, именно её. Пустившись по пирсу без оглядки, она вдруг почувствовала тяжесть на своём плече. Крик, готовый сорваться, застыл в горле, когда девушка обернулась и взглянула в лицо господина, крепко сжимавшего её хрупкое тело.

─ Матфей?

Ветер сорвал широкополый убор, заиграл с золотыми локонами.

─ Я.

─ Ты напугал меня. Почему ты гнался за мной?

Губы мужчины едва дотронулись до её, а горячее дыхание обожгло щёку.

─ Не мог же я позволить своей маленькой птичке проделать столь опасный путь совершенно одной. Нам туда. ─ Он указал на гигантскую ладью под парусами.

Дружинники, бородатые мужики неимоверных размеров, замахали руками, приветствуя князя и его невесту. И пусть судьба скрывала, суждено ли Матфею занять трон отца, для них он был князем, самым настоящим.

Ольга закончила рассказ. А я даже не заметила, как мы подъехали к моему дому.

─ Очень интересно. Но как же те кольца оказались на Руси, если принцесса оставила их в Византии?

Моя подруга рассмеялась.

─ Эпилог к первой части. Итак. Ладья плыла в открытое море на всех парусах, когда из трюма послышалось громкое чихание, а потом недовольный голос Фионы.

─ Господи! Это не корабль, а хлев какой-то! Столько пыли!

Хозяйка голоса не заставила себя долго ждать и через минуту появилась на палубе. София так обрадовалась, встрече! Но тут ветер распахнул мантию женщины, и принцесса заметила в пухлых руках ларец со своим приданым.

─ Если бы Ваша добрая матушка не обнаружила вот это у Вас на кровати и не послала бы меня следом, жить бы Вам в хижине, а не во дворце.

─ Но… но как ты умудрилась попасть сюда раньше?

Следом за Фионой появился священник.

─ Это я подвёз добрейшую христианку на тарантайке. Прикрыл сеном и… Словом, дитя моё, я решил посмотреть дальние страны. Думаю, этим варварам я гораздо нужнее, чем просвещённому Константинополю.

Да, от судьбы не убежишь. Она настигнет тебя и в море, и на чужбине. Того, что суждено случиться, не избежать. И, как бы ты не прятался, как не таился, рок настигнет тебя в положенный срок, ни секундой раньше, ни секундой позже. Но юная София была свободна, счастлива и беспечна. Она мчалась на край света с любимым мужчиной и не сильно печалилась о том, что ждёт её впереди.

Ольга закончила рассказ.

─ Ладно. Пора прощаться. Как только шеф спустит на тебя всех Полканов и выгонит из кабинета, возвращайся домой и отсыпайся. Вечером я за тобой заеду, или же ты придёшь ко мне. Договорились?

Поднимаясь домой на лифте, я пыталась понять, как вдруг ставшая в одночасье такой близкой девушка предугадывает поведение совершенно непредсказуемого человека, коем являлся Воронцов. Я взглянула на часы. Ночь пролетела стремительно, и до начала пытки осталось сто двадцать минут. Всего лишь два часа моего личного времени, которое я собиралась провести в своём собственном личном пространстве.

Наскоро приняв душ и заев отвратительный запах изо рта шоколадной конфетой, (я делала это для себя, а не для шефа), надела свежую блузку и выглаженную до невозможности юбку-карандаш. Туфли на высоченной шпильке взяла с собой, понимая, что с такой координацией, точнее с её отсутствием после вчерашних возлияний, добраться до завода, не растянувшись по пути, было практически невозможно. Оставалось поймать такси.

Судя по звукам, доносившимся из кабинета бо-о-ольшого козла, тот самый козёл находился на месте и шелестел бумажками. Вот чего ему не спится, чего не сбегается и не прогуливается? Сослался бы на важные совещания и укатил на Сейшелы или на Мальдивы. Мы бы хоть чуть расслабились пару недель. Нет же. Шестой месяц сидит тут и управляет.

─ Софья!

Хозяину было известно моё имя. София. Но упорно называл меня Софьей. Правда, случалось это редко, крайне редко. Обычно Воронцов проделывал со мной свои извращённые фокусы, даже не поприветствовав. Вместо того самого приветствия я слышала одну и ту же фразу: «Ты знаешь, что делать». Я знала, ЧТО, выучила наизусть до дрожи, до боли, до скрежета в зубах, до судорог, пронзавших пальцы ног.

А вот сегодня всё пошло по-другому. Поэтому я растерялась. Левая нога никак не хотела влезать в узкую лодочку. И, когда мой персональный садист вышел в приёмную, я так и осталась стоять в одной туфле.

Воронцов втянул ноздрями воздух, как дикий зверь, и брезгливо сморщился.