Повенчанная тьмой

А они, несомненно, такими и были, иначе бы у меня сейчас не зашкаливал пульс и не мутился рассудок. От чувств, словно и не моих, но ощущавшихся как мои собственные.

В момент, когда я это осознала, как будто в ледяную воду упала. А в следующую секунду Эчеда яростным ударом силы отбросило на другой край дивана.

— Не слабо, — прокомментировал он, уже после того, как приложился головой о подлокотник и, морщась от боли, попытался сесть на диване. — А я ведь готов был поклясться, что тебе понравилось.

Зря он это сказал. Я вскочила, словно меня отпружинило от сиденья. В голове шумело: не то от резкого движения, не то от всего, что только что почувствовала и услышала.

Этот чертов поцелуй и вкус его губ.

Которыми еще совсем недавно (да, может, даже сегодня!) он целовал Ясмин.

— У тебя есть девушка!

Честно, не представляю, как так вышло, но факт остается фактом: в Эчеда полетела миска. На мгновение зависнув в воздухе, она метнулась в его сторону, рассыпая вокруг попкорн, и, если бы Кристиан не успел увернуться, опустилась бы ведьмаку прямо на голову. Следом понеслись диски, глянцевые журналы из плетеной корзины, какая-то мелочь вроде статуэток и фотографий в рамках. Я даже чуть не отодрала (честное слово, случайно) со стены картину.

Увернувшись от очередного пущенного в его сторону «снаряда», ведьмак ловко перемахнул через диван, забаррикадировавшись от меня его высокой спинкой.

— Предлагаю успокоиться и поговорить, — заявил примирительно.

Еще бы белым флажком перед носом помахал. Подозреваю, что флажок для меня сработал бы, как красная тряпка для быка. Сейчас все, что говорил и делал Кристиан, только так и срабатывало.

— Ее целуешь, значит! Спишь с ней, позволяешь разгуливать по дому почти голой... В одной твоей чертовой рубашке! — на этом моменте я чуть не зарычала.

— Демонстративно ее обнимаешь, а потом ко мне подкатываешь?

— Навожу мосты и налаживаю контакты, — не растерялся находчивый наш, а потом рыкнул: — Кальман! Ты чего так завелась?

А попробовал бы он не завестись на моем месте.

— Потому что я не хочу это больше чувствовать! — Наверное, в тот момент у меня в мозгу что-то заклинило, потому что хрустальную вазу в показавшуюся над диваном голову ведьмогада я запустила уже обычным способом, то есть руками, а не магией.

Немного переусердствовала, правда: ваза улетела в холл да там и разбилась, раскрошившись по полу.

Но даже это не помогло потушить в душе пожар гнева. Наоборот, с каждой секундой злость на ведьмака все крепла, обида становилась все сильнее.

— Не смей навязывать мне свои чувства! — выкрикнула, хватая с полки свечку и с размаху запуская ею в Эчеда.

— Ты что вообще несешь? — вид у него в тот момент, если честно, был бестолковый. — Это я могу чувствовать тебя, а не ты меня!

— Не смей меня целовать!

Пригнулся зараза.

— Не смей до меня дотрагиваться! — Взгляд метнулся по полутемной комнате, но так и не зацепившись за что-нибудь стоящее, что бы можно было использовать в качестве очередного снаряда против этого кошмара, снова вперился в Эчеда.

— Не дотрагивался бы, если бы тебе это не нравилось, маленькая ведьма. — Окончательно обнаглев, этот энергетический вампир встал в полный рост, преспокойно вышел из-за дивана, при этом еще и самодовольно ухмыляясь, и бесшумно двинулся на меня. — Но только что ты точно так же кайфовала и…

— Не смей называть меня маленькой ведьмой! — Пятясь, схватила с кресла подушку.

Кристиан поймал ее и отбросил на пол.

По глазам поняла, что еще секунда-другая и все, отступать будет некуда. Он меня поймает и тогда.

А вот не хочу я знать, что случится тогда!

— Не смей меня.

Я осеклась. Внезапно в холле хлопнула входная дверь, как будто у меня над головой громыхнул раскат грома. Послышались быстрые шаги, и в зал вошли Венцель с Цецилией.

Очередную подушку, которой собиралась обороняться от Эчеда, я осторожненько положила обратно на кресло. Смахнула невидимые пылинки с его спинки и опустила взгляд, потому что совесть не позволяла смотреть чародейке в глаза. Только не после того, что тут натворила. Сглотнула, все еще тяжело дыша, и услышала невозмутимые слова ведьмака:

— Эрике не понравился фильм.

В следующий раз придушу гардиной.

— Рика, все в порядке?

Мне все-таки пришлось оторвать взгляд от своих босых ног и посмотреть мадам Эчед в глаза.

— Все хорошо. Можно я…

Хотела предложить здесь прибраться, но Цецилия меня перебила:

— Иди к себе, дорогая. Прими горячую ванну, Ида принесет тебе чай с ромашкой.

Я послушно кивнула, не желая спорить — сейчас отчаянно мечтала оказаться у себя в комнате. Обойдя Криса по дуге, схватила свои вещи, чехол с платьем, шепнув еле слышно гостеприимным хозяевам:

— Спокойной ночи.

Не оглядываясь, рванула к лестнице, слыша, как в груди истерично колотится сердце, и где-то глубоко внутри звучат отголоски не то его, не то. моих эмоций.

А может, наших общих.

* * *

Один и тот же сон. Каждую ночь Этеле просыпался в холодном поту, с трудом вырываясь из липкой паутины сновиденья. И с каждым разом вырваться из нее становилось все труднее. Чувственные картины, в которых он и Эрика были вместе, сменялись осознанием, что он целовал и ласкал не любимую девушку, а свою прародительницу Эржебет.

«Ты должен быть настойчивым, упорным, дерзким, — смеясь, выговаривала она ему. — Иначе потеряешь свою мечту. А вы должны стать едины. Я этого хочу!»

Наверное, не стоило зацикливаться на бредовых фантазиях, но Этеле чувствовал, что действительно ее теряет. Девушку, мыслями о которой жил последние месяцы. Ради которой снова открыл свое сердце. Позволил себе чувствовать.

Она была рядом, в одном с ним городе, но когда Эрика о нем не помнила, жила в России, Этеле казалось, они были ближе. Они встречались каждый вечер, гуляли и общались, как могут общаться близкие друг другу люди. Родственники или друзья.

Но это не то, что было ему нужно.

Не то, чего он хотел.

Залпом осушив стакан воды, молодой человек шумно вздохнул. Взъерошил волосы, оглядел темную кухню и понял, что сегодня больше не вернется в постель. Не позволит ей снова себя мучить.

Еще он понял, что к настойчивым советам Эржебет (или своего воображения) стоит прислушаться. Просто так Эрику он не отпустит.

Не позволит ей исчезнуть из его жизни, как в свое время из нее исчезла Леона.

Глава 11. В ожидании маскарада

Мне все-таки не удалось отвертеться от ведьмовского маскарада, как и от общения по скайпу с мамой. К счастью, она не просила показать ей вид с балкона и в антураж у меня за спиной особо не всматривалась, сосредоточив все свое внимание на любимом чаде. А любимое чадо на протяжении всего разговора даже дышать боялось, потому что понимало: в любой момент мама может что-нибудь заподозрить, и тогда пиши пропало.

— Рика, что-то ты совсем бледная, будто ни разу и не загорала.

— Мам, загар уже давно не в моде, — отмахнулась я. — Глянцевые журналы, между прочим, советуют прятаться под зонтами и мазаться солнцезащитными кремами. Лучше быть бледной, зато долгое время оставаться красивой и молодой, — закончила с самой что ни на есть оптимистичной улыбкой.

— И правильно делаешь, — одобрила мою жизненную позицию мама и тоже заулыбалась, мечтательно вздыхая: — Еще неделя, и я снова смогу обнять свою девочку! Как же медленно идет время.

— А для меня оно здесь пролетает незаметно.

— Как Саша?

— Саша? — растерянно переспросила я. Правда, вовремя спохватилась и на одном дыхании выпалила: — Отлично! Супер! Вот как раз сейчас завтракать пойдем. А мне еще надо собраться, так что...

— Ну хоть пару фотографий пришли, где вы вместе. Нам же интересно не только, куда вы ездите, но и вы сами.

— Обязательно пришлю. Просто ты же знаешь, какая я на фотках получаюсь, — рассыпалась я в лживых заверениях, после чего послала маме воздушный поцелуй и нажала кнопку отбоя.

Фух! Кажется, пронесло.

С того памятного вечера, когда я разгромила гостиную Эчедов, прошло уже два дня. Представляю, какого они обо мне мнения. Сначала чуть ночной клуб к чертям собачьим не спалила, теперь вот и к их дому ручки свои ведьмовские приложила. Я до сих пор чувствовала себя неловко перед Цецилией, хоть она и заверила меня, что ничего страшного не случилось. Подумаешь, вазу разбила. Поломала диски. Несколько подсвечников стеклянных грохнула.

Так ведь и положено вести себя, когда приезжаешь к незнакомым людям в гости.

М-да…

С Кристианом мы виделись всего три раза: за завтраками и вчера во время ужина. Здоровались сквозь зубы и делали вид, что знать друг друга не знаем, видеть не видим и, даже если и сидим за одним столом, то это не отменяет того факта, что нас друг для друга не существует.

Отличная позиция!

Если б его еще не существовало в моих мыслях.

В процессе совместных занятий с Цецилией выяснилось, что я обладаю очень интересной силой. Оказывается, во мне обнаружился всего один дар, а не несколько, как изначально предполагала чародейка. Но этот дар мог дать фору любой магической силе.

— Я слышала о таких колдунах, но за всю жизнь не встречала ни разу. Ты первая, Эрика, на моей памяти, — говорила мне Цецилия, пока мой зад тщетно пытался распрощаться с матом.

В ее голосе слышалось столько уважения, даже какого-то восхищения, что я невольно зарделась.

— Ты уникальная ведьма, Эрика Кальман. С уникальным талантом.

Вся суть которого заключалась в том, что я могла. копировать любую силу, стоило лишь раз ее увидеть или почувствовать на себе ее действие. Пока что это самое магическое подражание выходило спонтанным, но мадам Эчед утверждает, что со временем я научусь управлять своим даром.

Хорошо бы. Потому что если мне еще хотя бы раз доведется испытать то, что испытывал в тот злополучный вечер Кристиан. В общем, от его чувств срывало крышу. Не только у него, но и у меня.

Встрепенувшись, отняла пальцы от губ, которых касалась, невольно вспоминая тот дурацкий поцелуй, и спросила Цецилию:

— Что будет, если я отклоню предложение Батори?

— Он все равно найдет способ с тобой встретиться. Вплоть до того, что прикажет привезти тебя к нему силой.

Весьма незаманчивая перспектива.

— Безопаснее всего будет представить тебя ему завтра на празднике. Не бойся, Эрика, там я с тебя глаз не спущу. К тому же на тебе будет маска, — непонятно для чего уточнила Цецилия, да еще и с загадочной улыбкой.

Как будто маска могла защитить меня от жестокого колдуна и его бандитской шайки.

Но делать нечего, раз на празднике безопасно, значит, лучше нам действительно познакомиться на маскараде.

После разговора с матерью я выключила ноутбук, переоделась в джинсы и свитер, стянула волосы в высокий хвост и отправилась завтракать. Потом опять занятия, короткий перерыв на обед и снова тренировки. Ну а к четырем Цецилия пригласила парикмахеров и визажистов, которые должны были колдовать над нашими волосами и лицами.

Надеюсь, несмотря на все мои опасения, это все-таки будет приятный вечер. Тем более что моим кавалером на балу станет Этеле.

— Готова? — спросила Марта, не отходившая от меня последний час ни на шаг.

Вооружившись кисточками и всевозможными палетками, девушка кружила вокруг кресла, в котором я сидела. Тонировала, затемняла, подсвечивала, и я даже начала опасаться, что с таким количеством мейкапа, стоит мне только раз чихнуть на празднике, и вся «штукатурка» осыплется на платье.

И буду я вся в пудре и блестяшках.

Меня так и подмывало сказать:

— Может, хватит? Я и без макияжа чувствую себя неплохо.

Но дабы не обидеть визажиста, а с ней и Цецилию, наверняка отвалившую Марте кругленькую сумму за то, чтобы та приехала за город, да еще и в праздник, я молчала и радовалась, что боевой раскрас частично скроет маска.

До Марты был Андраш, с которым тоже быстро расстаться не получилось. Пижонистый брюнет с выбритыми висками черт знает сколько возился с моими волосами, то что-то выпрямляя, то, наоборот, завивая, закалывая, распуская. А в довершении всего еще и вылил на меня флакончик лака.

Я смиренно терпела все проводимые надо мной манипуляции, ожидая, когда мне разрешат взглянуть на себя в зеркало. Не то чтобы мне этого так уж прямо хотелось... Но должна же я знать, с чем имею дело.

— Готова, Эрика? — с улыбкой повторила визажист, вырывая меня из мира размышлений.

— Смотря к чему... — я шумно сглотнула.

Поднявшись с кресла, подошла к зеркалу, где и впала в состояние, близкое к окаменению. Все мои опасения оказались напрасными. Макияж не выглядел вызывающим, а прическа несуразной. Все было... потрясным.

Я была потрясной. Ну или не я, потому что узнать в красотке с томными глазами и сочными пухлыми губами саму себя получилось не сразу. На щеках играл нежный румянец, серо-голубые глаза стали ярче, волосы блестели как в рекламе дорогого шампуня. Часть была собрана на затылке, часть волнами струилась по обнаженным плечам и вспыхивала золотом на черном лифе платья.

В общем, образ получился отпадным, роковым и загадочным. Наверное, поэтому, даже несмотря на все мои опасения, мне страх как хотелось попасть на ведьмовской вечер. Подаренный Цецилией кулон, ставший мне оберегом, защитит от Маргитты и ей подобных. Да и с маской мадам Эчед что-то там намудрила, сказав, что благодаря одному хитрому заклинанию на меня не будут обращать внимания ведьмаки из клана Батори.

Даже обидно как-то. Сегодня мне хотелось, чтобы на меня обращали внимание. Провожали взглядами, восхищались, завидовали. Последнему чувству я была бы особенно рада, если бы оно исходило от Ясмин. На этой мысли я запнулась и испытала острое желание чем-нибудь себя стукнуть.

Мне нет никакого дела до чувств сероглазки! И вообще, еще неизвестно, кто и кому будет завидовать. Ясмин в джинсах и свитере выглядит, как модель со страниц глянцевого журнала. А уж в вечернем платье.

Эрика Кальман, хватит! Хватит думать о ней и о нем!