Повенчанная тьмой

— Поговорю с Цецилией насчет праздника. Посмотрю, что она скажет.

Не знаю, что это за трюк такой, но стоило машине подъехать к дому, как ворота сами собой раскрылись, словно точно знали, что к Эчедам явился друг семьи, а не чужак со злыми намереньями.

Автомобиль мягко остановился, прошуршав по гравиевой дорожке покрышками.

Как и полагается настоящему джентльмену, Этеле обошел машину и помог мне из нее выбраться. А потом, не размыкая наших рук, притянул к себе; мягко, но в то же время настойчиво, прошептав в самые губы, почти касаясь их поцелуем:

— Спасибо за вечер, Эрика.

— Этеле... — скользнула ладонью по его груди и легонько в нее уперлась, не желая его отталкивать и в то же время не желая. того, что сейчас должно было произойти.

К счастью, ведьмак все понял правильно, спросил с улыбкой:

— Форсирую события?

— Есть такое. — Я потупилась, но потом все же заставила себя поднять на него глаза. — Еще каких-то несколько дней назад я о тебе даже не помнила. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Разобраться в себе.

— Я понимаю. — Он серьезно кивнул и, больше меня не удерживая, вернулся в машину. — Тогда до завтра, Эрика.

— До завтра, — попрощалась я.

Запахнув куртку — пронизывающий ветер так и норовил откинуть ее полы, — поспешила к крыльцу, дивясь темноте, которой были затянуты окна. Только на первом этаже мелькали приглушенные отблески света.

Надеюсь, Кристиана нет дома.

Кристиан дома был. Валялся в гостиной на диване перед телевизором. Ошибочно решив, что это Цецилия отдыхает после срочных и так расстроивших ее дел клана, я заглянула в комнату, чтобы спросить, все ли у нее в порядке. А увидев Криса, поспешила повернуть обратно, да только ведьмак услышал мои шаги и шуршание злосчастного чехла. Поставив фильм на паузу, выпрямился и посмотрел на меня. На экране застыла жуткая девочка в белых лохмотьях со спутанными темными космами, протягивавшая руки к насмерть перепуганным подросткам.

Все в стиле Эчеда.

— Привет, — поприветствовал меня любитель ужасов, сам являвшийся самым натуральным кошмаром и ужасом.

Моим.

— А где Цецилия?

— Еще не вернулась.

Я кивнула, отступая:

— Доброй ночи, Кристиан.

— Не хочешь присоединиться? Фильм только начался. Могу отмотать обратно.

Очевидно, ответ был написан у меня на лице. Ведьмак даже не стал дожидаться, пока его озвучу, весело хмыкнул:

— Боишься меня или ужастика?

— Вас обоих.

— Ты же теперь ведьма, — закатил он глаза. — А для нас фильмы ужасов, что расслабляющие любовные сериалы для старушек.

Сравнил!

— Все, я пошла.

— Не будь трусихой.

— Я не трусиха!

— Тогда садись, — демонстративно похлопал по сиденью бесстрашный. — Так уж и быть, поделюсь попкорном. — А потом добавил, иронично сощурив свои по-кошачьи зеленые глаза: — Или ты все та же пугливая девчонка?

Не нужен мне его попкорн. И фильм сто лет не нужен. И вообще, нашел чем удерживать — решил взять на слабо!

— Все с тобой ясно. — Ведьмак пренебрежительно хмыкнул, отворачиваясь и уже в экран заявляя: — Для Эрики Кальман только сопливые мелодрамы.

Мне следовало сделать то же самое, то есть, мысленно послав Эчеда к чертям собачьим, отвернуться, а потом уйти. Но вместо этого кто-то моим голосом выпалил:

— Ладно!

— Вот и супер! — высказался Кристиан.

— Ну просто зашибись!

Это был идиотский диалог и совершенно идиотская мысль: задержаться в гостиной. Ругая себя последними словами, я сбросила в кресло чехол с платьем и пакет с маской. Туда же улетела куртка с сумочкой. А заодно и оставшиеся мозги, по всей видимости.

Скинув сапожки (после долгой прогулки ступни страшно ныли), я забралась на диван с ногами, экспроприировала у Эчеда миску с попкорном и буркнула:

— Отматывай.

Кристиан щелкнул пультом.

— Только чур не жмуриться и не нырять лицом в подушку на самых интересных моментах.

— Даже не думала! — фыркнула я и вперилась в экран телевизора, чувствуя, как на теле электризуются все волосинки.

Не иначе как от еще не успевшего начаться фильма.

Глава 10. Совет кланов

— Если только выяснится, что это ты...

— Красиво шипишь, — ухмыльнулся молодой темноволосый мужчина, иронично поглядывая на Цецилию. — Прямо как настоящая гадюка.

Колдунья не осталась в долгу, с мрачной усмешкой выцедила:

— Единственная здесь змея, Ксавер, — это ты. Которую он пригрел у себя на груди!

— Обо мне говорите? — В комнату, тяжело ступая, вошел глава клана Батори и окинул собравшихся холодным, ничего не выражающим взглядом.

Цецилия вся внутренне напряглась, встретившись глазами со старым колдуном, и снова почувствовала (как и всякий раз при виде него), как в душе разгорается пламя ненависти. Правда, она тут же взяла себя в руки, напомнив мысленно, что уже очень скоро возмездие свершится.

Габор Батори тоже лишится того, что ему дорого.

По правую руку от Цецилии стоял Анталь. Чуть в стороне, делая вид, что увлечена разглядыванием растянувшегося по стене старинного панно, замерла Йоланда. Даже когда Габор переступил порог зала, в котором обычно принимал гостей, она не обернулась и не отвела взгляда от распустившихся на ткани колючих роз.

Маргитта при появлении дяди почтительно поднялась с дивана, сокрытого полумраком. В центре просторного помещения ярко горели свечи, в то время как по углам собралась, притаившись, темнота. Беря с нее пример, рыжеволосая колдунья тоже затаилась, присматриваясь, изучая, размышляя.

О том, что в последнее время не давало ей покоя — ее собственные будущее и благополучие.

— Говорим. О тебе и о твоих ошибках, — не стала отрицать Цецилия. Вскинула голову, отражая еще один ледяной взгляд старого колдуна.

— Я собрал вас не за этим. — С усилием подавив готовый прорваться наружу кашель, Габор опустился в кресло, и Маргитта тут же заняла место за спиной у своего могущественного родственника и покровителя. — Кто-то убивает ведьм и колдунов.

— Моих колдунов, — резко уточнила Эчед, с ненавистью посмотрев на Ксавера, уверенная, что это его рук дело.

— Одной из жертв была моя ведьма, — возразил Батори, пристально оглядывая всех собравшихся — оплот обоих кланов.

— Должно быть, она чем-то не угодила Ксаверу, — хмуро заметила чародейка.

В ответ на это обвинение наследник Габора пренебрежительно фыркнул.

— Ему не привыкать убивать юных девушек, — не унималась предводительница клана Эчедов.

— Не-девушек убивать я тоже люблю, — осклабился ведьмак, откровенно намекая, что опрометчивые слова чародейки могут иметь последствия.

Для нее.

— Прекратите, — глухо кашлянув, вмешался Габор. — Я собрал вас не за тем, чтобы смотреть, как вы грызетесь в моем доме. Нужно понять, кто убийца, и как можно скорее его уничтожить.

— Это точно не охотники за дарами, — вмешалась Маргитта, имея в виду коллекционеров силы, к которым и сама относилась. — На телах всех жертв были обнаружены укусы. Кто бы это ни был, действовал он очень грубо и агрессивно. Все трупы не просто искусаны, у каждого была разорвана глотка.

Нарисовав в уме эту картину, Цецилия скривилась.

— Очевидно, среди нас завелся вампир, — с улыбкой предположил Ксавер, которого явно забавляло все происходящее.

— Или кто-то очень старательно выдает похищения даров за нападения сумасшедшего.

— И этот кто-то, полагаю, я, — откидывая руки на спинку дивана, продолжал веселиться будущий глава клана Батори.

— Это ведь ты у нас ублюдок и социопат.

— А как же твой сыночек? О нем вспомнить не хочешь? — Ксавер рассмеялся.

— Йолика! — Габор возвысил голос, раздраженный этими бессмысленными обменами признаний в ненависти. Его душил кашель, голову как будто сжимали стальными тисками, и единственное, чего он хотел — это поскорее разыскать тварь, уничтожающую колдунов, и оставить эти неприятные события в прошлом. — Что-нибудь удалось выяснить?

Гадалка покачала головой. Встав посреди комнаты, между Ксавером и своей воспитанницей, которой из-за недавних смертей никак не удавалось совладать с эмоциями, она проговорила:

— Я не могу заглянуть в будущее. Никогда прежде со мной такого не было. Оно размытое, такое мутное. Складывается ощущение, будто у нас его просто. не будет.

— Есть предположения, кто убийца? — не обратив внимания или же сделав вид, что его не коснулись мрачные предположения вещуньи, спросил Габор.

В зале повисло напряженное молчание, пока его не нарушили тихие слова гадалки:

— Мне кажется, это наше прошлое пришло за нами.

Попкорн не шел. Впрочем, фильм тоже. Нет, мне не было страшно, как это ни странно, и тем не менее я чувствовала, как оголяются все мои нервные окончания. Расслабиться не получалось. Я даже дышала через раз, особенно когда взгляд невольно соскальзывал с телевизора на ведьмака.

Кристиан (чума бы его побрала), вместо того чтобы остаться на другом конце дивана или вообще перебраться в кресло, подсел (или скорее подлег) ко мне, облокотившись на подушку, что валялась у меня под боком. Подумывала сама пересесть, но это выглядело бы как бегство, и меня опять могли обвинить в трусости.

А я ведь пообещала себе больше никогда перед ним не робеть, не строить из себя мисс Пугливость. Вот и не буду!

Поэтому продолжала неподвижно сидеть в позе йога и давиться попкорном.

На очередной душещипательной и нервотрепательной сцене я с такой силой вцепилась в миску, что казалось, еще немного и пластиковая емкость вся покроется трещинами.

Ну или я все же не выдержу и зажмурюсь.

— Эрика-а-а, расслабься, — ныряя рукой в эту самую тару, протянул потомок мадам Батори. — Девочка-убийца из телевизора не вылезет, и я, поверь, тоже не кусаюсь. А если и кусаюсь, то девушкам это обычно нравится, — самодовольное.

— Знал бы ты, как мне сейчас хочется обсыпать тебя попкорном...

— Мне тоже сейчас кое-чего хочется, — пробормотал он чуть слышно, а потом неожиданно переключился на другую тему разговора. Очень неудачную такую тему, должна отметить. — Как там Этеле? Все еще питает ложные надежды?

— Не твое дело.

— Ты права, — на удивление покладисто согласился Эчед. — Твои отношения с Батори, а вернее, их полное отсутствие, меня не касаются.

Жаль, Кристиан, перед тем как развалиться у телевизора, не притащил из кухни пиво. В бутылке. Я бы сейчас с удовольствием ее об его голову разбила.

— С чего ты решил, что они отсутствуют? Мы видимся каждый день. — Я гипнотизировала экран взглядом, на котором разворачивалась очередная кровавая сцена, но мне в тот момент, если честно, было пофиг, кого и как там убивают.

— Забыла? — хмыкнул Эчед. — Я чувствую все твои эмоции. Все, что ты испытывала, когда рядом находился Этеле, — он резко выпрямился, непонятно зачем забрал у меня миску и поставил ее на стол, — и все, что чувствуешь сейчас.

Следовало продолжать пялиться в плазму, не сводить с кошмарной девочки взгляда. Все лучше, чем смотреть в наглые зеленые глаза, чуть прищуренные, словно он опять силился распознать мои эмоции. Глаза, в полумраке казавшиеся почти черными.

— И что же я сейчас чувствую?

Сама не знаю, зачем спросила. Эти слова вырвались случайно, до того, как успела их осмыслить и проглотить обратно.

— Примерно то же, что и я, — раздался хриплый шепот совсем близко.

Обжег, скользнул по губам и, прежде чем я успела запротестовать, Эчед притянул меня к себе и поцеловал. Нетерпеливо, жадно, как будто ждал этого долгое время. Раскрывая мои губы, проникая глубже. Руками скользя по бедрам, опаляя прикосновениями горячих ладоней кожу под свитером и снова возвращаясь к моим джинсам.

Выбивая из головы все мысли, а из груди — громкие, сумасшедше быстрые удары сердца.

Наверное, я просто растерялась. От его наглости, от его напора, а потому даже не попыталась воспротивиться этому коварному выпаду. В висках шумела кровь. Она растекалась по венам жидким огнем, вскипала от обрушившихся на меня эмоций. Как будто штормовой волной накрыло: опасной, мощной, попав в ловушку которой можно было запросто захлебнуться.

И я продолжала захлебываться, захлестываемая чувствами, пугающе сильными, яркими. Такими, от которых голова идет кругом, как от игристого напитка — казалось, я разом выпила всю бутылку. Я тонула в них, погружалась в ощущения, что дарили мне его прикосновения и ядовитые поцелуи.