Повенчанная тьмой

Скоро за мной заедет самый шикарный кавалер во всем Будапеште, и мы поедем веселиться, хоть Этеле явно будет не расположен к веселью. Он вообще согласился наведаться к дедуле в гости только лишь потому, что я приняла приглашение Габора.

К тому моменту, как спустилась в холл, Кристиан уже укатил за своей дамой сердца. Я видела, как Эчед выскочил из дома, загрузился в свой Бентли и едва не протаранил им ворота, так спешил за сероглазой ведьмой.

Может, надеялся, что до маскарада они еще успеют отпраздновать Рождество тет-а-тет.

А вот на этом моменте я и правда чуть не схватила с туалетного столика вазу и не устроила себе кратковременную потерю сознания. Благо от запретных мыслей вовремя отвлекла Марта.

— Давай примерим маску, — улыбаясь, предложила она. — Хочу убедиться, что она классно смотрится с макияжем.

Смотрелась она действительно классно. И, пока Марта завязывала ленты этого бархатного чуда в россыпях стекляруса, я не переставала петь своей помощнице дифирамбы.

— Мой первый маскарад, — выдохнула взволнованно.

— Желаю хорошо развлечься, Эрика, — весело сказала девушка. Внимательно оглядела результаты своих стараний, после чего собрала вещи и, уже уходя, пожелала мне счастливого Рождества.

Цецилия одолжила мне белую пелерину и сумочку-клатч. Туфли пришлось самой покупать, потому как у нас с мадам Эчед совершенно разные размеры.

В последний раз взглянув на незнакомку в зеркале, я отправилась вниз, где меня уже дожидался Этеле. Темный костюм моему светловолосому спутнику чрезвычайно шел. Уверена, мы с ним составим сногсшибательную пару. И пусть я буду не такой уж заметной для ведьмаков вражеского клана, уверена, все колдуны Эчедов сегодня будут на нас глазеть.

— Выглядишь... — начал Этеле и вдруг замолчал.

— Не пугай меня, — поправляя соскользнувшую с плеча меховую пелерину, улыбнулась я. — Все так ужасно?

— Все слишком прекрасно. — Этеле шагнул ко мне, взял за руку и прошептал на ухо: — Ты прекрасна.

От хриплого шепота, от горячего дыхания по коже побежали мурашки. Волнения и предвкушения чего-то необычного, волшебного. А на ведьмовской тусовке по-другому и быть не может.

— Рад, что ты надела браслет, — скользнул он довольным взглядом по моему запястью, прежде удостоив мимолетным вниманием кулон Цецилии.

— Куда ж я без твоего подарка? — улыбнулась ведьмаку и предложила: — Ну что, поехали?

Кивнув, Этеле распахнул передо мной дверь. Последней мыслью, промелькнувшей в сознании, прежде чем из тепла холла окунулась в морозный рождественский вечер, стала мысль о том, о ком думать мне категорически не следовало.

Но я уже, кажется, ничего не могла с этим поделать.

Пожаловаться

Впервые увидев дом Эчедов, я была потрясена его размерами и никак не могла отделаться от ощущения, что попала в сказочный дворец. Однако лишь издали увидев владения Габора Батори, была вынуждена признать, что родовое гнездо Цецилии — всего лишь обычный особняк, пусть у него на крыше и имелись клыкастые твари. А вот во дворце мне еще только предстояло побывать.

— Уверен, что твой дедушка — не король Венгрии? — нервно хихикнула я, когда перед нами распахнулись ворота, от которых до дома... нет, было не рукой подать.

Машина медленно покатила по широкой гравиевой дороге, с обеих сторон обрамленной горящими факелами, и, судя по расстоянию до парадной лестницы, катить нам предстояло очень долго.

— Я — да, но у Габора на этот счет другое мнение, — мрачно изрек Этеле.

Странно, но пламя и не думало угасать, несмотря на поднявшийся ветер и усилившийся снегопад. Этеле помог мне выбраться из машины и, взяв под руку, повел к мраморным ступеням. Я помнила, что при большом скоплении колдовской энергии могут возникать перепады напряжения, а потому ничуть не удивилась, увидев, что просторный холл (ну прямо-таки очень просторный) утопает в свечах.

Интересно, если скажу что-нибудь громко, эхо подхватит мои слова? Наверняка.

Подняв глаза, почувствовала, как начинает кружиться голова, от высоты потолков и обилия на них лепнины. Хрустальная люстра, количество свечей в которой пересчитать не представлялось возможным, сверкала и переливалась в бликах пламени. Как сверкали украшениями и роскошными нарядами ведьмы, приглашенные на праздник.

Слуга в черном фраке и бабочке, да еще и в белоснежных перчатках (представляете!), приблизился ко мне, чтобы забрать пелерину. Поблагодарив юношу, я ухватилась за руку своего мужчины, благоразумно решив, что опора сейчас будет очень кстати, потому как к нам направлялась, лениво цокая каблуками. стерва Маргитта в алом платье. Под цвет шевелюры, не иначе.

Верхнюю половину лица ведьмы (ведьмы в каких угодно смыслах) закрывала черная маска, формой напоминавшая крылья бабочки. Ее и саму можно было с легкостью принять за бабочку, прекрасную и экзотическую, если бы я не знала, какая на самом деле гадюка эта Маргитта.

— Этеле, Эрика, — раскрыла руки для объятий чародейка.

Обняла моего спутника, явно застав его врасплох столь явным проявлением родственных чувств. А потом еще и меня в обе щеки расцеловала. Признаться, я не успела отскочить, парализованная страхом перед этой маньячкой.

Касаясь моей щеки губами, Маргитта прошептала:

— М-м-м, мощный оберег. И на маске чувствуется магия. Сразу видно, Цецилия как могла пыталась обезопасить свой трофей.

— Я не трофей, — возразила сухо и почувствовала, как Этеле крепче сжал мою ладонь.

В ответ Маргитта лишь скептически усмехнулась, после чего поспешила сменить тему нашего нежеланного общения. Спросила, обращаясь к Этеле:

— Ты подумал над моим предложением?

— А разве там было над чем думать? — невозмутимо отозвался колдун.

Рыжая поджала губы.

— Зря ты так. За последнее время Габор очень изменился и был бы рад возвращению блудного сына в лоно семьи.

— Не знаю, Маргитта, какую игру ты затеяла, но я ни к тебе, ни уж тем более к нему не хочу иметь никакого отношения.

Не представляю, о чем это они, но судя по каменному выражению лица (никакой маски не надо), Этеле был настроен решительно и категорично.

Маргитта негромко хмыкнула.

— А ты знала, Эрика, что Этеле мальчиком часто гостил у моего дяди? — снова переключилась на меня энергетическая вампирша. — Ну а после смерти родителей так и вовсе здесь поселился. Пока не психанул и не решил променять родную кровь на чужаков. Хорошо вам повеселиться, голубки.

Одарив нас напоследок ядовитым взглядом, колдунья отправилась любезничать с другими гостями. А я осталась стоять и молчала, не решаясь посмотреть на парня. Я никогда не спрашивала его о родителях, потому что Этеле никогда о них не упоминал. Думала, он рассорился с ними, как и с Габором, а они, оказывается, умерли.

Ужас.

Словно прочитав мои мысли, ведьмак сказал:

— Это было давно и сейчас не самое подходящее время и место, чтобы говорить об этом.

Я кивнула, а Этеле вдруг тепло улыбнулся, стирая с лица раздражение и печаль. Выставил вперед локоть, предлагая мне за него ухватиться, и предложил:

— Пойдем посмотрим, что у них тут есть интересного.

— И шипучего, — ответила ему такой же светлой улыбкой.

Пусть уж лучше голова кружится от игристых напитков, чем от страха перед хищниками вроде Маргитты. Не успела так подумать, как голова и в самом деле закружилась. Очень сильно. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я подняла глаза и увидела на ступенях изгибающейся дугой лестницы Кристиана. В черном костюме и с бокалом того самого шипучего. Ведьмак смотрел на меня и, судя по железобетонному выражению наглой физиономии, и не думал в ближайшее время прерывать свое занятие.

Захотелось разыскать того юношу и попросить немедленно вернуть мне пелерину. А еще пару шуб или длиннополых пальто прихватить. Открытые плечи и спина в сочетании с глубоким вырезом платья и так не оставляли простора для фантазии, а уж под обжигающим вниманием Эчеда мне и вовсе казалось, что я тут стою в чем мать родила.

— Если нужны напитки, значит, нам туда. — Этеле указал на раскрытые настежь двери, за которыми начиналась бальная зала.

Назвать ее просто гостиной язык не поворачивался. Именно там, судя по гулу голосов, сосредоточилась большая часть приглашенных. И именно оттуда вышла Цецилия. Пробежавшись по кучковавшимся в холле гостям взглядом, заметила нас и помахала, подзывая.

— Габор хочет, чтобы я тебя ему представила, — как можно спокойнее произнесла чародейка, хоть мне в ее голосе отчетливо слышались нотки волнения.

Почувствовала, как рука венгра, за которую держалась, как будто окаменела.

— Все в порядке, — мягко шепнула Этеле.

Шагнула вперед, заставляя его сдвинуться с места и последовать за Цецилией. Раньше начнем, раньше закончим.

Однозначно не стоило, но уже входя в зал, я обернулась, чтобы скользнуть по лестнице взглядом. Однако Кристиана на ступенях не оказалось.

Глава 12. Ночь чудес и кошмаров

Стоило отдать Маргитте должное — организовывать праздники она умела. Одни факиры, рассредоточившиеся по необъятных размеров залу чего стоили. Я чуть шею себе не свернула, следя за тем, как один длинноволосый красавец в алых шароварах изрыгает пламя, а другой умело жонглирует горящими факелами.

Под высокими сводами парили гимнастки в легких полупрозрачных костюмах. Тонкие, грациозные, они казались слепленными из тающего воска: как будто растекались по навесным качелям и веревкам. Им бы я тоже с удовольствием уделила внимание, как и бокалу шампанского, который только что проплыл мимо на подносе у официанта.

Но, как говорится, не судьба. Вместо того чтобы задержаться в этой невероятной феерии красок, мы прошли через зал и оказались в полутемном коридоре. Захлопнувшаяся за нами створка приглушила шум голосов, музыку и смех гостей, точно так же, как стук каблуков мадам Эчед приглушала пушистая ковровая дорожка.

Дойдя до конца коридора, Цецилия остановилась. Напряженно взглянула на Этеле, после чего повернулась ко мне и ободряюще проговорила:

— Все будет хорошо.

Коротко постучав, толкнула дверь в комнату, оказавшуюся рабочим кабинетом господина Габора. Который, словно король на троне, восседал в глубоком кресле за письменным столом.

— Проходите, — пригласил нас коротким небрежным жестом.

При звуке сухого, приглушенного голоса рука Этеле в моей руке дрогнула. Я сжала ее сильнее, таким образом пытаясь поддержать друга или... Ведьмака, в общем... И следом за ним переступила порог кабинета.

Меня удостоили долгим, внимательным взглядом из-под нахмуренных седых бровей.

— Эрика Кальман, — наконец нарушил молчание пожилой мужчина, медленно произнося мое имя. Растягивая каждый звук, как будто пробуя его на вкус. — Рад нашей встрече.

У меня язык не поворачивался сказать «взаимно», поэтому я лишь кивнула в ответ и замерла, как провинившаяся школьница, попавшая в директорский кабинет.

— Значит, ты из России?

Очередной кивок.

Суровое лицо колдуна было изрезано морщинами, седые волосы — собраны в хвост. Признаться, я представляла себе этого мужчину совершенно другим. Нет, не сухопарым стариком, но и не таким вот... крупным, мощным. Даже несмотря на преклонный возраст, Габор Батори казался очень сильным. Не только физически. Чувствовался в нем несгибаемый внутренний стержень.

Я же в его присутствии ощущала себя жалкой тростинкой.

— Слышал, ты очень хорошо говоришь по-венгерски.

— Она ведь ведьма, — перебила Батори мадам Эчед. — У всех магов особая склонность к иностранным языкам.

За исключением разве что Даниэля.

Сделав вид, что не заметил ремарки Цецилии, колдун задумчиво продолжал:

— Кальман. Венгерская фамилия. Значит, в твоем роду были венгры, — прозвучало как утверждение, словно он и так уже все обо мне знал. — Полагаю, родители?

— К чему этот допрос? — резко спросил Этеле, не дав мне вставить и слова.

Впрочем, мне ничего вставлять и не хотелось.

— Не допрос, — покачал головой Габор. — Всего лишь праздное любопытство и желание уделить внимание гостье.

— У тебя полно гостей. Уделяй внимание им, а не моей девушке, — резко отчеканил ведьмак.

Ась?

На какое-то мгновение я выпала из реальности, позабыв о том, что удостоилась аудиенции самого могущественного колдуна Венгрии. Настолько провокационно и неожиданно прозвучало заявление Этеле.

Девушка?

А как же наш уговор дать мне время на чувствоанализ и прочее, прочее?

Внутри жарким огнем, вроде того, что изрыгали факиры, вспыхнуло раздражение. Сначала Эчед целует, когда ему приспичит, теперь вот Этеле непонятно с какой радости решил права на меня предъявлять.

Вообще-то я ничейная. Ничейная ведьма и ничейная девушка.

Вот!

И пора бы уже всем этим колдунам и прочей местной нечисти перестать делить меня, как единственную на все село корову!

— Извините, но что-то мне нехорошо. Не подскажите, где здесь туалет? — выдернула руку из руки младшего Батори.

— Через парадный зал и сразу направо, — чему-то усмехнулся Батори-старший.

Кивнув уже не знаю какой по счету раз, я пулей вылетела из кабинета, желая одного: как можно скорее затеряться в толпе, а потом найти укромное место, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.

И постараться выбросить из головы пронизывающий взгляд Габора Батори, а заодно самоуверенные слова его внука.

Первая часть плана прошла на ура: стоило мне войти в зал, как меня захлестнула атмосфера праздника. За те несколько минут, что провела в кабинете хозяина всего этого великолепия, народу здесь значительно прибавилось. Кучковались гости в основном возле расставленных вдоль стен фуршетных столов, потому что в центр зала начали стекаться парочки для первого медленного танца.

Это я поняла, когда музыка стала более плавной, и в тот самый момент кто-то перехватил меня за руку, останавливая. Оборачивалась я с самым воинственным настроем, готовая треснуть по голове Этеле или Эчеда (ни одному из них нельзя до меня дотрагиваться, пока я в таком взвинченном состоянии!). Но, оказалось, меня остановил какой-то другой неопознанный представитель колдовской братии. Жгучий брюнет с пронзительными черными глазами и в черной маске, скрадывавшей верхнюю половину его лица.

— Надеюсь, такой красавице, как вы, все же не удастся от меня ускользнуть, и вы подарите мне первый танец.

«Не до танцев мне сейчас», — собиралась уже ответить, когда взгляд, машинально скользнувший по залу, выхватил из общей пестрой массы сладкую парочку: Кристиана, обнимавшего Ясмин в танце.

А в следующий момент я услышала собственный голос, в котором отчетливо звучали игривые нотки: