Гитлер против Сталина

Яльмар Шахт внушал своим несведущим в экономике коллегам по кабинету министров: торговые проблемы не решатся, пока Германия не станет мировой державой с мощной армией и океанским флотом. Надо стремиться к этому, остальные проблемы разрешатся сами собой.

Равным образом глава государства и правительства Адольф Гитлер не верил, что развитие промышленности и свободная торговля ведут к процветанию страны. Он считал это еврейской пропагандой. Он хотел завоевать огромные пространства с их ресурсами — и при этом избавиться от местного населения, лишних ртов.

Нацисты взяли под контроль использование каждой фирмой импортного сырья. Запрещалось импортировать все, что может быть произведено внутри страны. Одновременно это избавило немецкого производителя от иностранных конкурентов на внутригерманском рынке. Но немцев лозунг «покупай отечественное» не радовал.

Исчезновение с прилавков импортных товаров совпало с ростом внутреннего потребления и привело к серьезному росту цен. Высокие цены и отсутствие конкуренции в ситуации роста потребления — все это создало идеальные условия для больших прибылей. Нацистский режим оказался «диктатурой богачей». Точнее было бы сказать, что власть над экономикой страны оказалась в руках бюрократов из министерства экономики. Нацисты пришли к власти под лозунгом «сильного государства». На практике это означало передачу всей власти чиновникам.

Вечером 20 февраля 1933 года президент рейхстага и глава правительства Пруссии Герман Геринг пригласил в свою служебную квартиру крупнейших промышленников и финансистов. Им было обещано, что новый имперский канцлер Адольф Гитлер в узком кругу «разъяснит свою политику».

Среди приглашенных были стальной магнат Фридрих Кристиан Флик, второй человек в химическом концерне «ИГ Фарбен» Георг фон Шницлер, глава крупнейшего концерна и президент имперского объединения германской промышленности барон Густав Крупп фон Болен унд Хальбах, глава «Объединенных сталелитейных заводов» (второй по значению в мире сталелитейной компании) доктор Альберт Фёглер.

Альберт Фёглер был одним из ключевых сотрудников магната Гуго Стиннеса, которому принадлежали угольные рудники и сталелитейные заводы. После смерти Стиннеса в апреле 1924 года Фёглер принял на себя управление его империей и превратился в ключевую фигуру германской тяжелой промышленности…

Только Карл Фридрих фон Сименс не принял приглашение Геринга и не приехал на встречу с фюрером. Но в целом капитаны индустрии были слишком слабы, чтобы не соглашаться с новой властью.

Гитлер приехал с большим опозданием. Он занял место во главе стола в большой комнате для переговоров и начал свою речь. Напомнив о тягостных временах после революции 1918 года, заговорил о том, что демократия и либерализм ведут к социал–демократии и коммунизму. После четырнадцати лет разрушения страны настало время ее восстанавливать. Обещал запретить забастовки и создать условия для подъема экономики.

   – Нет необходимости национализировать немецкую промышленность, — говорил Гитлер, — если можно национализировать народ Германии.

Адольф Гитлер не собирался отвечать на вопросы. Он не приехал вести переговоры и договариваться. Он приехал информировать промышленников о своих намерениях. И ему нужны были деньги на выборы. Фюрер намекнул, что намеченные на 5 марта 1933 года выборы в рейхстаг уже ничего не изменят:

   – Мы находимся накануне последних выборов. Каким бы ни был результат, возврата назад уже не будет.

Всем в зале стало ясно, что демократии в стране конец. Кто намерен зарабатывать деньги в Германии, должен договариваться с нацистами.

Барон Крупп фон Болен отказался от заготовленной речи. Он сказал, что промышленность, разумеется, понимает необходимость изменения политической ситуации и создания новой власти. Только в сильном и суверенном государстве экономика может развиваться и процветать. После чего Гитлер и Геринг удалились. Остался Шахт. Он предложил создать предвыборный фонд в три миллиона марок для поддержки нацистской партии. В течение трех недель Шахт получил пожертвования от семнадцати различных деловых групп. Химическая компания «ИГ Фар–бен» дала четыреста тысяч марок, «Дойче банк» — двести тысяч.

Ассоциация горнопромышленников тоже пожертвовала четыреста тысяч.

Георг фон Шницлер был произведен в хауптштурмфюреры СА и в «фюреры военной экономики». Альберт Фёглер был избран в рейхстаг по списку нацистской партии и назначен имперским уполномоченным по добыче угля в районе Рейн–Вестфалия.

«ИГ Фарбен» в награду получила чехословацкие заводы «Шкода» — после захвата страны. Дочерняя компания «ИГ Фарбен», производившая препараты для борьбы с сельскохозяйственными вредителями, прекрасно заработала, поставляя инсектицид «Циклон Б» для уничтожения узников в газовых камерах.

Что касается Круппа, то в худшем положении находилась его судоверфь в Киле, которая несла убытки. В Первую мировую здесь строились подводные лодки, в двадцатые годы верфь жила ожиданием новых военных заказов. В августе 1934 года старания Круппа были вознаграждены заказом на строительство шести небольших подлодок, затем последовал заказ на пять эсминцев и на первую серию подлодок проекта U-VII, которые стали главной силой германского подводного флота.

Густав Крупп фон Болен унд Хальбах стал президентом «Фонда Адольфа Гитлера», который превратился в постоянно действующий орган для сбора пожертвований на личные нужды фюрера. В 1943 году Крупп передал бразды правления сыну Альфреду, штандартенфюреру СС, президенту Имперского совета вооружений. Но этот фонд уже не играл особой роли в жизни фюрера, овладевшего всей страной. А вот суммы, полученные партией в феврале и марте 1933 года, имели большое значение для нацистов, чья касса была исчерпана, и помогли им победить на последних реальных выборах в истории партии.

Лидеры большого бизнеса не были очарованы гитлеровской идеологией. Но им понравилось, что Гитлер пообещал сокрушить левых, коммунистов, профсоюзы и покончить с парламентской демократией, за что и попросил предоплату. Крупп и другие промышленники хотели покончить с политическим плюрализмом, с политической активностью вообще. В Германии формировалась вертикаль власти. Право принятия решений снизу перешло наверх, и эта система вполне устраивала капитанов большой индустрии. Они ведь тоже находились наверху, и никто не оспаривал их положение.

В первую очередь они избавились от профсоюзов. С исчезновением профсоюзов промышленники получили полную свободу рук. Нацисты заморозили все зарплаты на уровне лета 1933 года, а этот уровень был значительно ниже уровня 1929 года. Партия позволила предпринимателям самим решать, каким должен быть уровень зарплат.

Промышленники были рады работать на внутренний рынок. Интересы большого бизнеса и власти совпали.

«ИГ Фарбен» владела активами в полтора миллиарда марок, на ее заводах работали двести тысяч человек. Это была одна из крупнейших в мире частных компаний. Она сильно пострадала из–за мирового экономического кризиса. «ИГ Фарбен» нуждалась в поддержке государства, а Гитлер нуждался в «ИГ Фарбен».

Химики компании научились производить взрывчатку и удобрения, что помогло Германии в Первую мировую. Лаборатории «ИГ Фарбен» взялись за создание искусственного топлива — своей нефти у Германии не было. В 1928 году «ИГ Фарбен» приступила к строительству производства по переработке угля в бензин. Успех предприятия позволил бы Германии освободиться от зависимости от импорта нефти. Компания обещала приступить и к промышленному производству синтетического каучука.

Но и компания нуждалась в поддержке государства. Нефть в мире не только не заканчивалась, а открывались все новые месторождения — и в Венесуэле, и в Соединенных Штатах (в Калифорнии, Оклахоме и

Техасе). В 1930 году мировые цены на нефть резко упали. Вложения «ИГ Фарбен» в искусственное топливо становились неэффективными, ненужными и разорительными. Если думать только о прибылях и убытках, компании следовало отказаться от своей стратегии и своих разработок. Вместо этого она стала искать союза с Гитлером в надежде на высокие импортные пошлины на нефть. Фюрер слыл большим поклонником моторизации. Но вдруг он предпочтет дешевое импортное топливо?

После прихода нацистов к власти руководители «ИГ Фарбен» получили подтверждение из министерства экономики — им не следует беспокоиться относительно будущего их завода синтетического бензина:

— Мы, национальные социалисты, намерены всячески расширять собственную ресурсную базу. Вот почему мы заинтересованы в производстве бензина из немецкого сырья. С чисто экономической точки зрения, может быть, неразумно производить бензин внутри страны стоимостью в девятнадцать пфеннигов, если на мировом рынке он стоит всего пять пфеннигов. Но мы говорим импортерам: разве вы можете гарантировать мир во всем мире? Для нас, национальных социалистов, помимо экономических резонов существуют еще и военные. Поэтому мы намерены всячески развивать производство бензина из немецкого сырья, обеспечив соответствующие цены и гарантии сбыта…

Но завод «ИГ Фарбен» обеспечивал только триста пятьдесят тысяч тонн топлива в год — слишком мало для растущей военной экономики. Шахт собрал промышленников и объявил, что даже в ситуации низких цен на нефть импорт бензина и нефтепродуктов обходится стране в двести миллионов марок. Шахт настоятельно призвал горнорудные компании, получающие большие прибыли, вложить деньги в синтетический бензин. Добровольно никто не хотел давать деньги. Тогда Шахт решением министерства создал ассоциацию производителей бурого угля. Десять ведущих угольных компаний получили указание образовать акционерную компанию «Бензин из бурого угля» («Брабаг»). Каждая компания должна была немедленно выделить по миллиону марок на производство синтетического топлива. Шахт пригрозил непокорным большими штрафами, а то и тюремным заключением.

Фридрих Флик оказался успешнее многих своих конкурентов. Он создал крупный стальной концерн. Сам он политикой не занимался, Гитлера и его шумливых национал–пролетариев не жаловал. Но после встречи с фюрером на квартире Геринга в феврале 1933 года сдержанность Флика в отношении нацистов куда–то улетучилась. За двенадцать лет Флик пожертвовал партии больше семи с половиной миллионов марок. Это было хорошее вложение капиталов: Гитлер с его программой перевооружения озолотил стального магната.

Вскоре после прихода нацистов к власти военные предприятия получили первые государственные заказы. Флик зачастил в управление вооружений военного министерства. 15 марта 1934 года он попросился на прием к начальнику экономического штаба вермахта генералу Георгу Томасу, который вскоре возглавит управление военной экономики и вооружений верховного командования.

Фридрих Флик записал в рабочем дневнике:

«Интересным было замечание, которое г-н Томас сделал с глазу на глаз и смысл которого в том, что надо различать две вещи — наращивание уже существующих вооруженных сил и подготовку к предстоящей мобилизации.

По его мнению, необходимо создать запасы оружия и боеприпасов на четыре–пять месяцев, потому что после наступления «ситуации А» понадобится именно столько времени, чтобы все заводы перешли на производство вооружений.

С этим мнением я полностью согласился».

Под выражением «ситуация А» подразумевалась война. Разговор проходил в марте 1934 года. Нацисты готовились к войне с первых дней пребывания у власти.

В тридцатые годы темпы прироста производства на стальных заводах

Флика были самыми высокими в тяжелой промышленности Германии. В 1937 году он вступил в партию и удостоился почетного звания «фюрер военной промышленности». Трем чиновникам управления вооружений, отвечавшим за распределение военных заказов, он прислал на рождество дружеские поздравления и бронзовые бюстики фюрера с припиской: «Украшением Вашего кабинета надеюсь доставить Вам маленькую радость».

Империя Флика поставляла для тотальной войны боевые самолеты, танки, снаряды и корпуса подводных лодок. Особенным спросом пользовались артиллерийские снаряды «Саксонских литейных заводов».

Верховное командование вермахта 4 января 1944 года отправило письмо тамошнему генеральному директору:

«Сердечно благодарим за Ваши дружеские новогодние пожелания. Мы, в свою очередь, поздравляем Вас с первым миллионом. Столько танковых снарядов калибра 75 миллиметров выпущено на Ваших заводах. Вы производите для вермахта снаряды, которые самым выдающимся образом показали себя в тяжелейших битвах на востоке, позволяя сдерживать напор азиатов».

Личное состояние Флика выросло с двух до трех миллиардов марок. В Третьем рейхе он стал владельцем самой крупной промышленной империи и самым богатым немцем, опередив своих конкурентов Круппа, Стиннеса–младшего и Карла Фридриха фон Сименса.

Фридрих Флик не только урвал огромный кусок военно–промышленного пирога. Он нажился и на изгнании из немецкой экономики евреев. Он положил глаз на крупную металлургическую компанию «Любек АГ». Заплатил за контрольный пакет акций какие–то гроши, потому что владельцы «Любек АГ» были евреями, и собственность у них просто отобрали. Они едва успели убежать из страны.

Ближайший помощник Флика Отто Штайнбринк, удостоенный звания бригадефюрера СС, на вокзале увидел одного из бывших владельцев и нагло сказал ему:

— Вам еще повезло, что вам вообще разрешили уехать.

Когда была оккупирована Чехословакия, Флик за смешную цену прихватил угольные шахты семьи Печек, которые тоже оказались евреями и были лишены всей собственности.

На заводы Флика в годы войны нацисты отправили сорок тысяч заключенных из концлагерей Бухенвальд, Дахау, Гросс–Розен и Освенцим, а также насильственно угнанных в Германию жителей оккупированных территорий. Нацистские чиновники снабжали бесплатной и бесправной рабочей силой в первую очередь концерн Флика. Немецкие оккупационные власти не успевали отправлять в рейх нужное военной промышленности количество рабочих рук.

Подчиненные Флика требовали все новых поставок рабочей силы и жаловались хозяину на «непригодность присылаемого материала», когда им предлагали женщин, стариков и детей. В ответ чиновники из ведомства труда советовали им «приезжать как можно раньше утром, чтобы успеть отобрать лучших и наиболее пригодных людей».

Руководство концерна запрещало немецким рабочим вступать в контакт с «восточными рабочими». На территории Анхальтских угольных заводов висело объявление:

«Каждый член трудового коллектива обязан держаться в стороне от пленных. Члены коллектива, нарушившие данное правило, будут арестованы и переведены в концлагерь».

На металлургическом заводе Обершвайг сердобольный немецкий рабочий сунул советскому пленному кусок хлеба. Заместитель начальника производства уведомил нарушителя о реакции руководства в письменном виде:

«Ваше поведение настолько невероятно, что по существу мы должны были бы передать вас в соответствующие инстанции для наказания. Так как вы, судя по всему, не нуждаетесь в выделенных вам заводом дополнительных карточках, вас на две недели лишат карточек, положенных занятым на тяжелых работах».

В Саксонии на заводах Флика советские пленные работали по двенадцать часов в день, их дневной рацион составлял: двести пятьдесят граммов хлеба, пять граммов жира и пол–литра супа. На заводах Флика в Руре семь с половиной тысяч «восточных рабочих» болели туберкулезом. Рабочим, не выполнявшим норму, грозили арест и смерть. Заводские чиновники доносили эсэсовцам на «ленивых» и «строптивых».

Даже государственная комиссия, проверявшая ситуацию на эссенском каменноугольном комбинате, позволила себе критику организации дела в империи Флика:

«Восточные рабочие в настоящее время размещены в бараках для военнопленных с зарешеченными окнами и колючей проволокой. Дезинфекция недостаточная. Масса насекомых. Соломенные тюфяки следует удалить, спать придется на голых проволочных сетках. Еда неудовлетворительная».

Сколько людей умерло на заводах Фридриха Флика, так и не удалось установить. Мертвых не считали. Но речь идет о десятках тысяч военнопленных и тех, кого насильно угнали в Германию.

В 1936 году Германия принимала Олимпийские игры. В 1937 году на мировой выставке в Париже германский павильон был одним из самых посещаемых. На пятом году своего существования нацистская Германия представляла себя как идеальную модель диктатуры. Безработица упала, экономика на подъеме. Беспощадные репрессии 1933–1934 годов, казалось, остались в прошлом. Количество заключенных в концлагерях сократилось до нескольких тысяч. На фоне агрессии фашистской Италии в Африке, Японии — в Китае, на фоне сталинских репрессий иностранным дипломатам и политикам гитлеровское правительство представлялось вполне даже умеренным.

Для Гитлера это была всего лишь передышка, необходимая для скрытой мобилизации ресурсов. За шесть лет, с января 1933 года до осени 1938 года, Гитлер поднял долю национального продукта, идущего на военные цели, с одного процента до двадцати. Никогда еще такой милитаризации капиталистической экономики в мирное время не происходило. Уже в 1934 году интересы сельского хозяйства и гражданского производства были принесены в жертву военной промышленности. В 1938 году военная промышленность финансировалась уже по условиям военного времени.

В декабре 1933 года рейхсвер насчитывал двадцать одну дивизию. В марте 1935 года Гитлер объявил, что его армия будет иметь не меньше тридцати шести дивизий.

Новый начальник генерального штаба сухопутных войск генералполковник Людвиг Бек считал, что Германия должна иметь потенциал ответа на любую враждебную акцию. В декабре 1935 года он включил в состав будущей армии сорок восемь танковых батальонов. Еще быстрее развивалась военная авиация.

Военная промышленность требовала больше импортного металла и руды, нефти, чем страна могла купить. Министерство экономики и верховное командование вермахта реквизировало дефицитное сырье в пользу военной промышленности. Отказались даже от престижных объектов — перестали строить новые здания партийных комитетов и автобаны. Гитлер распорядился о драконовских мерах: гражданское производство не имеет никакого значения, все усилия — для армии.

Железные дороги не справлялись с потребностями вермахта. С лета 1938 года начались серьезные опоздания на железных дорогах Германии. Подвижной состав не успевали ремонтировать, поезда шли с неисправными тормозами.

Войска должны были рассчитывать на лошадей как на основной вид транспорта. Так что не стоит считать, что вермахт создавался как современная, моторизованная сила, способная на блицкриг, молниеносную войну, исход которой решается одним мощным ударом превосходящих сил. Германия просто не располагала такими возможностями.

Немецкие танкисты получали памятку:

«За каждый снаряд, который ты выпустишь по врагу, твой отец заплатил сто марок в виде налогов, а твоя мать неделю простояла за станком на фабрике…

Танк стоит восемьсот тысяч марок, это триста тысяч рабочих часов. Тридцать тысяч человек отдали свой недельный заработок, шесть тысяч работали целую неделю, чтобы ты получил этот танк. Все они работали ради тебя. Думай о том, какое оружие теперь оказалось в твоих руках!»

Не хватало ни солдат, ни рабочих. Рабочую силу привязывали к сельскому хозяйству или к тяжелым и вредным производствам с помощью системы трудовой повинности. Миллион с лишним рабочих фактически отправили на принудительные работы. Специальным декретом запретили металлургам менять место работы без специального разрешения. Крестьянам запретили покидать сельское хозяйство и искать работу в промышленности.

В воюющей Англии женщины заменят ушедших в армию мужчин. Но в Германии уже в 1939 году трудилось больше женщин, чем в Англии даже в конце войны. Разница с Англией состояла еще и в том, что большая часть немок — шесть миллионов — оставались в отсталом и трудоемком сельском хозяйстве. В Германии маленькие крестьянские хозяйства покоились на женских плечах. Когда мужчин брали в армию, все сельское хозяйство тащили на себе женщины. Они и обеспечивали страну продовольствием.

Гитлер назначил уполномоченным по четырехлетнему плану второго человека в нацистской Германии Германа Геринга. Фактически это был план подготовки к войне.

Геринг пригласил к себе триста представителей немецких металлургических компаний. Встретил их в военном мундире и в окружении большой свиты. Громким голосом он прочитал заранее написанное заявление:

— Тяжелая промышленность не справилась со своими задачами. Фюрер дал вам четыре года. Вы впустую растратили время. Я потерял терпение. Моя задача — изгнать тех, кто саботирует перевооружение Германии и четырехлетний план, и отправить их туда, где они и должны быть — в ад!

На все сложные вопросы Гитлер находил самые простые ответы…

Урожай тридцать восьмого года был приличным. А урожай тридцать девятого — значительно хуже. Эта вело за собой сокращение количества картошки, которая шла на корм животным, что в свою очередь означало уменьшение поставок свинины и молока.

Руководители Третьего рейха были уверены, что стране угрожает продовольственный кризис. Больше всего вкалывали в поле женщины. Они слишком много работали, и нацисты–аграрии боялись, что женщины на селе станут меньше рожать. Нехватку рабочей силы пытались компенсировать путем мобилизации через Трудовой фронт, использования солдат и школьников.

В Германии в тридцатые годы были самые высокие налоги во всей Европе. Министерство финансов летом 1938 года запретило любое строительство без санкции Берлина. В стране не хватало жилья, но его перестали строить.

Гитлер и не стремился к тому, чтобы немцы много зарабатывали и все блага жизни становились им доступными. Вожди рейха видели иной путь — завоевание жизненного пространства, для чего нужны не квартиры и не личные автомобили, а сильная армия. Пушки станут источником масла — за счет присоединения чужих богатых земель. Перевооружение — вклад в будущее процветание страны.

За год до начала Второй мировой, в августе 1938 года, министр финансов граф Лютц Шверин фон Крозик попросил фюрера о встрече.

Ему было отказано. Министр, который, кстати, был племянником Женни фон Вестфален, жены Карла Маркса, хотел донести до Гитлера сведения о бедственном финансовом положении страны. Чтобы финансировать военные расходы, министру пришлось повышать налоги. Но этого оказалось недостаточно. Германские ценные бумаги стремительно обесценивались на мировых финансовых рынках.

Президента Имперского банка Яльмара Шахта тоже тревожило то, что Германия фактически — банкрот. Дефицит платежного баланса составлял триста–четыреста миллионов марок, покрывался он с помощью печатного станка.

Цены правительство старалось контролировать. Но немцы видели, что качество товаров падает. Внутренний долг рос на глазах. Объем бумажных денег перед войной увеличился вдвое. Руководство

Имперского банка сообщило Гитлеру, что золотовалютных запасов рейха больше не существуют. Нет валюты — нет закупок, которых требует вермахт.

За семь месяцев до нападения на Польшу Гитлер отправил Шахта в отставку. Назначил Германа Геринга уполномоченным по валюте и импорту сырья. Задача: сконцентрировать все ресурсы страны в интересах вермахта. Геринг приказал всю валюту, имеющуюся у граждан, — каждый доллар, франк или фунт стерлингов — поставить на службу рейху. Поиск и изъятие валюты было поручено начальнику службы госбезопасности (СД) обергруппенфюреру СС Райнхарду Гейдриху.

Гитлер считал, что пока надо насколько возможно заместить импорт собственным производством, а в будущем все проблемы экономики решат территориальные приобретения. Фюрер готов был пойти даже на введение карточек, на рационирование продовольствия и промышленных товаров, лишь бы подготовить экономику и армию к решительным действиям. Уровень потребления на территории рейха быстро падал. Люди зарабатывали, но тратить деньги было не на что. Клали в сберегательные кассы.

Высшие чиновники от этого курса на экономию не страдали.

Фонд Адольфа Гитлера был создан для поддержки отечественной промышленности. В реальности, напротив, предприниматели вынуждены были жертвовать в фонд немалые суммы, которые шли на личные нужды руководителей партии. Распоряжался деньгами глава партийной канцелярии Мартин Борман. Он платил вторую зарплату высшим чиновникам. К нему за деньгами приходили и рейхсмаршал авиации Герман Геринг, который считался наследником фюрера, и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Все гауляйтеры, по нашему секретари обкомов, получали от него конверты с наличными.

Гитлер следил за тем, чтобы партия и народ считали, что он на редкость скромен. На самом деле наслаждался всеми благами жизни. Его личными делами занимался тот же Борман, который не жалел на фюрера ни партийных, ни государственных денег.

Мартин Борман — невысокий плотный человек с сутуловатыми плечами и бычьей шеей — начал свою карьеру в националистическом движении с участия в убийстве. Отсидел меньше года и вступил в партию.

Власть над массами означала избавление от всех возможных ограничений. Благодаря этому идеологические утопии фюрера превратились в практическую политику. Ради расширения жизненного пространства немецкого народа он устроил мировую войну, а во имя торжества расовой идеологии приступил к уничтожению евреев.

Адольф Гитлер сам поверил в свое величие и непогрешимость. Он стал с порога отвергать любые сомнения и возражения. Его речи приобрели мессианский характер. Низкопоклонство армии чиновников, сладкая лесть пропаганды только укрепили уверенность фюрера в том, что судьба Германии в его руках и он один способен добиться победы в будущей грандиозной битве.

Из тюрьмы на «Мерседесе»

Первые богатые поклонники, которые стали регулярно снабжать фюрера деньгами, — это знаменитый производитель фортепьяно Эдвин Бехштайн и его жена Хелен. Она даже хотела усыновить Адольфа Гитлера, он показался ей таким робким, смущающимся и неухоженным. Ее мужу эта идея нравилась меньше. Визит к Бехштайнам произвел на Гитлера впечатление.

— Слуги были в ливреях, — восторженно рассказывал он приятелю, — до еды мы пили только шампанское. И видел бы ты эту ванную комнату! Там можно даже регулировать температуру воды.

Фюрер хотел жить так же. И даже лучше! Но вдали от чужих глаз.

Для всей страны Гитлер был героем войны, великим вождем, полностью посвятившим себя Германии. Идеологический аппарат дополнял образ государственного мужа чертами скромного человека. Гитлера изображали «добрым», «любящим детей», «простым человеком из народа», который пожертвовал личным во имя государства.

И никому не ведома была подлинная жизнь фюрера. А ему было, что скрывать. Он вел двойную жизнь, которая оставалась тайной все годы существования Третьего рейха.

8 ноября 1923 года Гитлер участвовал в неудачной попытке государственного переворота в Баварии, который вошел в историю как пивной путч. Нацистов разогнали, несколько человек погибли. И пока существовал Третий рейх, каждый год 9 ноября в Мюнхене устраивали грандиозное представление, формируя культ павших, культ героев нацистской партии.

А сам Гитлер повел себя отнюдь не героически. Когда началась стрельба, он бросился на землю, но неудачно — вывихнул плечо. Его быстренько увезли с поля боя. Но полиция его нашла. Он достал пистолет и мелодраматически сказал, что скорее убьет себя, чем попадет в руки этих свиней… И что же? Пистолет у него забрали. Сопротивляться он не стал. Сдался полиции.

Гитлера отправили в тюрьму Ландсберг южнее Мюнхена. Она действует и поныне. Здесь ему оказали медицинскую помощь, вправили плечо, поместили в большую и солнечную камеру. К нему потянулись посетители и поклонники. Первый председатель партии Антон Дрекслер легко убедил его не объявлять голодовку:

— Товарищ Гитлер, без тебя движение погибнет.

Сохранилась тюремная карточка. Медицинское заключение: «здоров, средней силы». Рост 175 сантиметров, вес 77 килограммов.