Гитлер против Сталина

Начальник тюрьмы старший правительственный советник Отто Лейболд писал о Гитлере: «Ведет себя разумно, умеренно, скромен, вежлив со всеми, особенно со служащими. Охотно исполняет все правила». Начальник тюрьмы назвал Гитлера видным политиком, преданным делу спасения Германии.

Его освободили от исправительных работ, тюремной одежды он не носил. Имел право не только общаться с другими заключенными, но и принимать посетителей. Поклонницы и поклонники приносили такое количество подарков, что его камера была завалена цветами, фруктами, ветчиной, сосисками, шоколадом, пирожными. От обилия еды Гитлер прибавил в весе. Хелен Бехштайн прислала ему в тюрьму граммофон.

Гитлер много гулял, диктовал письма и первую часть книги «Майн кампф» («Моя борьба»). Сидевшие вместе с ним нацисты Эмиль Морис и Макс Аманн в меру своей грамотности исполняли роли секретарей. Рудольф Гесс перепечатал рукопись и выправил стиль.

Рудольф Гесс полностью подпал под очарование Гитлера. Обожествлял фюрера. Со временем Рудольф Гесс станет его заместителем по партии. Мрачный и погруженный в себя, он бдительно следил за тем, чтобы никто не занял места слишком близко к фюреру.

20 декабря 1924 года Гитлер писал из тюрьмы торговцу автомобилями, что раздумывает над тем, какую модель ему взять: «Мерседес–бенц 11/40», «который на сегодня меня устраивает», или же «16/50» с более мощным двигателем. Он предпочитал машину серого цвета и спрашивал, на какую скидку может рассчитывать.

Но ему не пришлось тратиться на новое авто.

Гитлера приговорили к пяти годам тюремного заключения, а отсидел он всего девять месяцев. Начальник тюрьмы лично написал самую благоприятную характеристику и попросил отпустить замечательного арестанта. Никогда еще местные тюремщики так высоко не ценили своего узника. Домой он уехал на новеньком черном «мерседесе» — это был подарок. Он обожал мощные автомобили, и его водители гоняли с максимально возможной скоростью.

Он предпочитал «мерседесы». В своем альпийском имении Бергхоф катался на изготовленном по специальному заказу кабриолете. Во время войны, посещая армейские штабы, гонял свои машины за сотни километров. Военные располагали транспортом, но ему было спокойнее в сделанных для него бронированных машинах с усиленным двигателем и пуленепробиваемыми стеклами.

Преуспев в политике, Гитлер привык жить на широкую ногу. Богатые женщины дарили фюреру деньги и драгоценности. Обучали хорошим манерам. Как говорила одна дама, «он научился пяти различным способам целовать дамам руку». Учили есть артишоки, икру и лобстеров, выговаривать вошедшие в берлинский обиход иностранные слова. Подыскали ему хороших портных.

У него появилось несколько высокомерное и твердое выражение лица.

Он смотрел собеседникам в глаза и как бы вглубь — это немногие умеют. Неуверенных людей такой немигающий взгляд подавляет.

Он разбогател. Но делиться не хотел даже с государством. В октябре 1934 года дотошный сотрудник мюнхенского налогового бюро обнаружил, что глава правительства Адольф Гитлер недоплатил налогов на 205 тысяч марок. Но его заставили замолчать, а фюрера избавили от необходимости платить.

Фюрера привыкли считать бесноватым. Но можно ли считать Гитлера сумасшедшим?

Он был более нормален, чем нам бы хотелось. Его отличал настоящий талант лицемерия, лжи и обмана. И его актерские способности недооценены. Как он научился ладить с президентом Гинденбургом, который поначалу презирал фюрера!

10 октября 1931 года Гинденбурга убедили познакомиться с Гитлером. Встреча оказалась неудачной. Президент считал нацистов более социалистами, чем националистами, его раздражало их скандальное поведение на улицах. И прусскому фельдмаршалу совершенно не понравился фюрер, недавний арестант, который сидел в мюнхенской тюрьме. Когда Гитлер ушел, президент страны презрительно заметил:

— Этот богемский ефрейтор желает стать рейхсканцлером? Никогда! Да я дам ему должность начальника почты. Пусть лижет мне задницу на почтовых марках.

Но Гитлер научился обводить его вокруг пальца, и Гинденбург подписывал все, что тот приносил. Фюрер умел производить впечатление. Когда это требовалось, делал вид, что внимательно слушает. В узком кругу говорил мягко, тепло, совсем иначе, чем на публике. Не терял контроля над собой. Приступы гнева были тщательно рассчитаны. Он устраивал скандалы, если иначе не удавалось добиться своего.

Став канцлером, он призывал к полному разоружению и созданию системы международной безопасности. И его воспринимали всерьез. Недавний премьер–министр Великобритании Дэвид Ллойд–Джордж посетил Германию в 1936 году. После встречи с Гитлером уважительно назвал его «Джорджем Вашингтоном Германии». Ллойд–Джордж наивно уверился, что с фюрером можно договариваться.

Как же Гитлеру удавалось ввести в заблуждение европейских политиков? Они рады были обмануться. Они хотели верить в искренность стремления Гитлера к примирению. Им в голову не приходило, что глава государства так легко может врать.

По натуре Гитлер был бездельником. Никогда не посвящал весь день работе. Заставлял посетителей ожидать его часами. Партийные секретари жаловались, что не могут получить аудиенции, что фюрер не находит времени для важных дел.

Партийное руководство располагалось в Мюнхене — в коричневом доме. Там было даже кафе, войти в которое можно было, лишь предъявив партийный билет, а чтобы войти в сам коричневый дом, нужно было иметь пропуск. У партийных секретарей пропуска были красного цвета, у руководителей подразделений СС и штурмовых отрядов — желтого.

А он с большим удовольствием ходил в театр, чем занимался делами. После вечернего спектакля ехал ужинать. В опере всегда сидел в любимом, шестом ряду. Он стал поклонником кинематографа, вкусы у него были непритязательные. Любимые картины — «Кинг Конг» и мультфильм Уолта Диснея «Белоснежка и семь гномов». Любимая актриса — юная американка Ширли Темпл, которая только–только дебютировала в Голливуде и тонким голоском трогательно исполняла детские песенки.

В хорошую погоду он выезжал на пикники. Охранники прихватывали с собой скатерти, посуду, жареного цыпленка, яблочный пирог, минеральную воду для Гитлера, термосы с чаем и кофе для остальных. Располагались у озера, хотя Гитлер не плавал.

Он стеснялся своего тела и не хотел раздеваться, чтобы не показаться смешным. Боялся, что его сфотографируют в купальном костюме. Максимум, что он разрешал себе, — сняв обувь и носки, зайти в воду.

В сентябре 1929 года Адольф Гитлер обратился к властям Мюнхена с просьбой переоформить на его имя квартиру, которую ему уступил торговец Хуго Шюле. Прошение удовлетворили «с учетом политического статуса заявителя».

В доме № 16 на Принцрегентштрассе в модном тогда квартале Мюнхена Гитлер в сентябре 1929 года приобрел большую квартиру с балконом: девять комнат, две ванные, две кухни, два чулана для хозяйственных нужд. Квартира осталась за ним, и когда он перебрался в Берлин. Он значился в городском справочнике Мюнхена, а в графе род занятий было написано — имперский канцлер.

Покупка квартиры не афишировалась. Гитлер следил за тем, чтобы партия и народ считали, что он на редкость скромен. Обустройство взял на себя Мартин Борман. Две комнаты соединили, чтобы сделать большую гостиную — фюрер любил большие комнаты. Постелили мягкие ковры. Массивную и темную мебель изготовили по эскизам его любимого архитектора Пауля Людвига Троста.

В Германии частная собственность священна, и мюнхенскую квартиру

Гитлера после войны не конфисковали. 17 февраля 1960 года суд в Мюнхене вынес решение о судьбе его имущества. Суд признал наследниками Гитлера его младшую сестру Паулу — ей полагалось две трети имущества, а также его единоутробного брата Алоиза и сестру Ангелу — им причиталось по одной шестой. Но никто из них так и не дожил до этого счастливого момента и не смог вступить в права наследования, причем Паула Гитлер умерла всего за несколько недель до решения суда. А она так мечтала пожить в просторной мюнхенской квартире своего брата…

Городской квартиры Гитлеру было недостаточно. Он хотел дышать живительным горным воздухом. Баварский городок Берхтесгаден находится у горы Оберзальцберг на границе с Австрией. Это модный курорт, там отдыхали композитор Иоханнес Брамс и основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд.

Гитлер приобрел себе поместье — Бергхоф. Это место в годы Третьего рейха превратилось в неофициальную столицу Германии. Гитлер был очень ленив. При первой возможности сбегал из Берлина в Бергхоф, где мог ничего не делать. Заранее не сообщал, когда приедет. Ненавидел раскрывать свои планы, к тому же считал, что это спасает от покушений на его жизнь.

Фюреру особенно нравилась большая комната с огромным окном, из которого открывался грандиозный вид на горы. Гитлер любил приглашать в Оберзальцберг иностранных гостей. Огромные горные вершины давили на иностранных политиков, и они скорее были готовы соглашаться с Гитлером.

Вести хозяйство он пригласил свою овдовевшую сводную сестру Ангелу Раубаль. Она готовила сливовый пирог и яблочный штрудель, перед которыми ее брат не мог устоять, хотя он заботился о весе и не хотел толстеть. Кухни в Бергхофе были современными с большими холодильниками и нержавеющими мойками.

В Бергхофе Гитлера ждала молодая и веселая женщина. С Евой Браун его познакомил фотограф Генрих Хофман. Ева Браун стала тайной подругой фюрера, а в последний день своей жизни получила право именоваться фрау Гитлер.

Немецкие женщины верили, что фюрер одинок, потому что посвятил жизнь Германии. «Он ждет меня», — думали многие немки. Слушая фюрера, они погружались в мир эротических фантазий. Десятки тысяч немок писали Гитлеру, они вкладывали в конверт фотографии, отрезанные локоны, это были просьбы о свидании, признания в любви и предложения вступить в брак. Женщины в толпе кричали:

   – Мой фюрер, я хочу ребенка от вас!

Адольф Гитлер всегда представлял дело так, словно он пожертвовал личной жизнью во имя страны. На деле получал удовольствие от Евы Браун. Она поняла, что он не нуждается ни в умных женщинах, ни в красивых, ни в страстных, ни в опытных. Ему нужен покой, уют, гемютлихкайт, хорошо знакомые люди вокруг, которые ничего от него не требуют и смеются его шуткам.

Ее задача состояла в том, чтобы забавлять Гитлера. Ева идеально подошла для этой роли. Она дала ему то, что нужно даже диктатору, у которого есть власть, слава и поклонение, — расслабление. Ева была преданна, занималась только им, при этом не лезла в политику и не приставала к нему с вопросами.

Ева Браун была простой девушкой, чью голову занимали моды, кинофильмы и сплетни. Она жила в страхе, что Гитлер ее бросит, и исполняла все его капризы. Фюрер сказал имперскому министру вооружений Альберту Шпееру:

   – Люди с развитым интеллектом должны выбирать себе примитивных и глупых женщин. Что было бы, если бы у меня сейчас была женщина, которая вникала бы в мои дела? Нет, в свободное время я хочу покоя. Когда Гитлер уезжал, Ева Браун не знала, чем заняться. На нее подействовали увиденные в фильмах Лени Рифеншталь образы молодых атлетов. Она хотела иметь столь же безукоризненную фигуру. Купалась голышом в ледяной воде. Часами занималась гимнастикой, чтобы ее тело было идеальным. Гитлер должен получать лучшее.

Она мечтала стать актрисой, которую видят миллионы. Жаждала поклонения и восторгов. Гитлер подарил ей кинокамеру с 16 миллиметровой цветной пленкой, вот откуда цветные съемки Бергхофа.

Шляпы, сумочки и обувь ей шили во Флоренции. Она носила только шелковое белье ручной работы — на каждой вещице ее монограмма. Платья заказывала в Берлине — ей сшили сотни платьев, блузок и жакетов, в том числе меховых. Внимательно следила за модой и требовала, чтобы у портных были новые раскройки. Одев вещь несколько раз, отдавала родственникам или прислуге. Она часто переодевалась, чтобы убить время.

Дабы доставить фюреру удовольствие, носила баварскую национальную одежду с обязательной белой блузкой. Баварский диалект, привычки и традиции — это то, к чему он привык, хотя родился и вырос в Австрии.

Постепенно все хозяйство поступило под ее опеку. Некоторое время шла борьба Евы с сестрой Гитлера Ангелой Раубаль. Они жили как кошка с собакой. Фюрер сделал выбор в пользу любовницы. Сестру он никогда не любил.

Когда Ангела Раубаль покинула Бергхоф, Ева получила три комнаты рядом с апартаментами Гитлера. В ее спальне стояла большая двуспальная кровать. Из ванной комнаты Гитлер через небольшую гардеробную мог пройти в спальню Евы.

Ходили слухи, что Ева забеременела и то ли родила тайно, то ли сделала аборт. На многих снимках она раздета. Исследователи изучали эти снимки с лупой в руках. Но ничего не обнаружили, а ведь она снималась постоянно. Так что все истории о тайной беременности и внебрачном ребенке от Гитлера можно забыть.

Семья Евы Браун наслаждалась близостью к фюреру. У Евы были две сестры — Ильза и Гретль, обе старше ее. Даже в военные годы они имели возможность развлекаться. Отцу, Фрицу Брауну, вручили партбилет с маленьким номером, что было важно и почетно, поскольку ценилось время присоединения к нацистам. Мать Фанни гордо говорила: — Мы — часть семьи фюрера.

У Евы Браун было одно огорчение. О ее существовании никто не должен был знать. Гитлер следил за тем, чтобы их не видели вместе, и чтобы никто ничего не заподозрил. На людях они не садились рядом. Если по случайности они оказывались на снимке вместе, ставился штамп «не для печати». Ни одна газета не могла нарушить этот запрет.

В Бергхофе и другие нацистские бонзы наслаждались жизнью. Тон задавали жены министра авиации Геринга и министра пропаганды Геббельса. Садовник приносил дамам свежие цветы. Эмма Геринг гордилась тем, что ей цветы приносят каждый день, а Еве Браун — через день. Сама атмосфера была пропитана эротикой. Вокруг так много молодых секретарш, телефонисток, поварих и официанток.

Герман Геринг считал, что ни одна женщина не вправе оскорбить его отказом. Он во второй раз женился на актрисе Веймарского театра Эмме Зоннеман, но не ограничивал себя супружеским ложем.

Жена руководителя партийной канцелярии Мартина Бормана Герда, мать десяти детей, знала, что муж гуляет налево и направо. Герда Борман была когда–то красивой. Но муж низвел ее до положения племенной матки и прилюдно унижал. Она должна была рожать детей и молчать в тряпочку. Она родила десятерых, двое умерли.

Жена рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера Маргарет была старше его на восемь лет. Она стала первой женщиной, которая проявила к Гиммлеру интерес. Но ей не хватало обаяния и красоты. Брак превратился для него в источник постоянного раздражения. Генрих Гиммлер утешился в объятиях одной из своих секретарш.

Только министр пропаганды Йозеф Геббельс, зная, что фюрер благоволит к его жене Магде, заводил романы на стороне, чтобы Гитлер ничего не знал. Магда Геббельс исполняла роль хозяйки при фюрере во время официальных мероприятий, когда Еве Браун запрещено было показываться на люди.

Магда родила шестерых детей. Геббельс превратил свою семью в образец для всей страны. Его жену и детей непрерывно снимала фотохроника. Магда стала первой дамой рейха. В День матери она обращалась по радио к женщинам Германии и награждала многодетных немок «Крестом за материнство». Бронзовый крест вручали за рождение четвертого ребенка, серебряный — за шестого, золотой — за восьмого.

Когда немецкие войска терпели поражение и отступали, когда немецкие города бомбила авиация противника, дети Геббельса не знали лишений.

Ради этого Магда терпела измены мужа. Пока Геббельс не завел роман с молодой чешской актрисой Лидой Бааровой. Баарова приехала из Праги попробовать себя в немецком кино. Очень красивая, обратила на себя внимание Геббельса. Он настолько увлекся, что не пытался скрыть свое новое увлечение.

Геббельс и Магда поддерживали видимость счастливого семейства. Но Геббельс редко приезжал к ней и детям.

Однажды Геббельс появился вместе с любовницей и сказал жене:

   – Мы с госпожой Бааровой любим друг друга. Конечно, ты мать моих детей, ты моя жена. Но после стольких лет совместной жизни ты должна понять, что я нуждаюсь в любимой женщине…

Магда остолбенела. Геббельс понял ее молчание как знак согласия:

   – Я знал, что могу на тебя положиться. Старые друзья самые надежные.

И они с Бааровой уехали.

Магда потребовала развода. Геббельс ответил, что выбор между супружеским долгом и любовью невыносим. Ему остается только пустить себе пулю в лоб. Магда злобно заметила, что это наилучший выход. Геббельс положил пистолет в карман и произнес:

   – Прощай навсегда!

Возможно, надеялся, что жена его остановит.

Магда обратилась к Гитлеру. Аморальность Геббельса фюрера не смутила. Он не хотел скандала — самая образцовая семья в рейхе не может распасться. Лиду Баарову выслали назад, в протекторат Богемия и Моравия. Фильмы с ее участием сняли с проката. Без Геббельса она могла обойтись. А без кино нет.

Баарова прислала Магде личное письмо:

«Можете ли вы, моя дорогая госпожа, быть столь жестоки в то время, как вы вновь счастливы? Мое единственное преступление состоит в том, что я полюбила мужчину, принадлежащего другой женщине. Я жестоко заплатила на это. Но я люблю Германию больше всего на свете и не заслужила таких страданий. Смогу ли я вернуться в Германию, зависит от Вас. Я прошу Вас о милосердии. Позвольте мне вернуться».

Магда не стала ей отвечать. Лида Баарова на свое счастье больше не встретилась с Геббельсом, потому после войны продолжила карьеру в кино. Она прожила до восьмидесяти шести лет и умерла в австрийском Зальцбурге… А Магда Геббельс, когда рухнул Третий рейх, покончила с собой — вместе с мужем. И убила своих детей.

Гитлер первым из политиков оценил важность правильного имиджа. Мюнхенский фотограф Генрих Хофман снимал фюрера исключительно в героических позах, умело выставленный свет превращал Гитлера в последнего тевтонского рыцаря.

Открытки с портретами фюрера расходились миллионными тиражами. Через десять лет Хофман был уже миллионером, еще через десять лет — мультимиллионером.

Фюрер лично отбирал каждый кадр, который появится в печати. Он был крайне придирчив к своим снимкам. Ненавидел свой мясистый нос с большими ноздрями, поэтому отпустил усики, которые казались нелепыми, но отвлекали внимание от доставлявшего ему столько неприятностей носа.

А в реальной жизни фюрер был начисто лишен природного мужества, болезненно переживал неудачи и мгновенно капитулировал. Поражение вызывало в нем растерянность и отчаяние. Фюрер оказался слабонервным, хотя и беспредельно жестоким человеком. Даже трудно сказать, был ли Гитлер таким уж больным или же его организм разрушился от страха заболеть и умереть.

Он был крайне мнительным и обнаруживал у себя все новые болезни. Ипохондрик Гитлер жаловался на сердце и уверял окружающих, что жить ему осталось совсем недолго. Он сказал вождю гитлерюгенда Бальдуру фон Шираху, что ощущает постоянную боль в районе диафрагмы и живота — наверное, у него рак.

Когда он стал канцлером, забота о его здоровье стала государственным делом. Главным врачом он сделал Теодора Морреля. Его привел к Гитлеру личный фотограф фюрера Генрих Хоффман. Фотограф сказал, что этому врачу можно доверять — он лично удостоверился в эффективности его методов. Хоффман, правда, не поставил Гитлера в известность, что Моррель лечил его от гонореи.

Почему фюрер взял в личные врачи Теодора Морреля, специалиста по кожным и венерическим заболеваниям? Выбор казался очень странным. Моррель действительно был специалистом по кожным и венерическим заболеваниям. Но он быстро сообразил, что ему надо выйти за пределы своей узкой специализации. Мастер саморекламы, он уверял, что знаменитый русский биолог и патолог Илья Ильич Мечников, создатель теории иммунитета, перед смертью раскрыл ему секреты борьбы с инфекционными заболеваниями.

Моррель тонко угадал психические проблемы своего пациента и стал ему необходим. Когда у фюрера что–то болело, Моррель прописывал ему пилюли, содержавшие стрихнин и беладонну, которые, конечно же, снимали болезненные ощущения, но оказывали серьезное побочное воздействие. Моррель вообще давал фюреру только сильнодействующие препараты, будь то снотворные или болеутоляющие.

Гитлер горстями принимал лекарства — снотворные, препараты для улучшения пищеварения, гормоны, витамины, глюкозу, стимулирующие препараты. Уловив желание Гитлера лечиться, Моррель прописывал ему бесчисленное количество инъекций. При этом дерматолог и венеролог Моррель не обращал внимания на реальный недуг Гитлера — высокое кровяное давление. Чем дольше сохраняется высокое давление, тем это опаснее, потому что ведет к нарушению мозгового кровообращения.

А доктор Моррель держал своего пациента на возбуждающих препаратах — кофеине и первитине. Когда привычная доза переставала действовать, Моррель ее увеличивал. Под воздействием такого лечения завораживающий взгляд Гитлера приобрел опасный блеск. Уверенность в себе сменялась агрессивностью. Он терял контроль над собой… Во время войны Гитлер избегал поездок на фронт. И уж тем более не удавалось уговорить его встретиться с солдатами или посетить госпиталь. Гитлер избегал передовой, потому что не хотел видеть раненых и искалеченных. Не сочувствовал и не сопереживал чужим страданиям.

Он был абсолютно равнодушен к солдатам, которые воевали и умирали по его приказу. Отказывался осматривать разрушенные бомбардировками города, хотя пропагандисты считали полезным появление фюрера среди погорельцев, им хотелось показать, что народ и партия едины.

Гитлера много снимали вместе с собаками. Любовь к животным пропагандисты называли выигрышной для фюрера Великогерманского рейха. Чего немцы не знали, так это то, что Гитлер требовал от своих собак безусловного подчинения. Если его любимая Блонди не выполняла команды, ее стегали. Гитлер тут же ее прощал и начинал ласкать.

Это характерное для него сочетание чувств — жестокость и сентиментальность. Гитлер мог сокрушаться по поводу брошенной собаки, плачущего ребенка, даже сломанного цветка, но считал правильным уничтожение целых народов. Впрочем, с той же легкостью он пожертвовал и собственным народом. И утащил с собой в могилу всех, кого смог.

Воспитание нацистской элиты

Печально знаменитая фраза — «Когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет!» — вошла в историю. Обыкновенно ее приписывают имперскому министру народного просвещения и пропаганды Йозефу Геббельсу. В реальности ее произносит один из героев пьесы немецкого драматурга Ханса Йоста.

В 1933 году Йост пережил величайший триумф. В день своего рождения Адольф Гитлер приехал в «Берлинер театр», чтобы посмотреть посвященную ему пьесу Йоста под названием «Шлагетер». Бывшего офицера рейхсвера Альберта Лео Шлагетера, расстрелянного после Первой мировой французскими оккупационными войсками, нацисты считали героем.

Постановка понравилась фюреру и была названа патриотической. Пьесу включили в обязательную школьную программу. Ее поставили сто пятнадцать театров, и автор заработал огромные деньги. Его назначили президентом германской академии литературы и президентом имперской палаты письменности.

Ханс Йост познакомился с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. Это были родственные души. «Кто не верит, — писал Ханс Йост, — тому нечего и рот раскрывать. Поэт — это фанатик, который видит больше, чем лежит на поверхности, который требует больше, чем ему предлагают, который верит больше, чем понимает разумом».

Для них обоих разум не значил ничего, зато вера — все. Это станет принципом государственного устройства, Не задавай лишних вопросов, не испытывай сомнений, просто верь своим начальникам и исполняй приказы.

«Для Генриха Гиммлера, — вспоминал один из хорошо знавших его людей, — Германия была лишь территорией, за безопасность которой он отвечал. Если что–то разрушалось, это следовало исправить. Или уничтожить. Если что–то заболевало, это следовало поместить в карантин. Источник инфекции следовало стерилизовать или ликвидировать. Страдания животных не слишком волнуют фермеров, поставляющих свежее мясо на рынок. Себя Гиммлер рассматривал как своего рода вселенского коновала, ответственного за селекционное разведение стоящих особей».

Ханс Йост гордился своим замечательным другом и хотел, чтобы об этом знал весь мир. В посвященной Гиммлеру книжке «Маска и лицо» он восхищался СС и рейхсфюрером. Приведение к присяге молодых эсэсовцев в полночь, когда «самые верные приносят клятву верности», он считал «одним из прекраснейших праздников». Преклонение перед Гиммлером достигало накала юношеских любовных признаний.

Звериную жестокость Гиммлера он принимал и разделял. Тем более что близость к рейхсфюреру СС придавала писателю ощущение почти неограниченной власти.

Он распорядился насчет одного неприятного ему писателя: «Если этот тип будет нагличать, то я попрошу СД, чтобы его на месяц отправили в концлагерь. Подобное нахальство мы терпеть не станем».

Генриху Гиммлеру льстило поклонение популярного писателя. Он велел принять его в СС. Хансу Йосту присвоили генеральский чин бригадефюрера СС. Писатель не мог прийти в себя от счастья.

После завоевания Польши там обосновались немецкие спецслужбы. В октябре 1939 года Гиммлер вместе со своими помощниками отправился на оккупированные территории, чтобы составить себе представление о том, насколько эффективно действуют его подчиненные. Он прихватил с собой своего личного писателя Ханса Йоста.

В Бромберге местное эсэсовское начальство доложило рейхсфюреру о планомерном уничтожении польской интеллигенции и евреев и продемонстрировало казнь так называемых саботажников. В Лодзи им показали, как еврейское население втискивают в товарные вагоны и отправляют в лагерь.

В Люблине, куда прибыл Гиммлер со своей свитой, царило запустение, холера и тиф валили людей, больные и голодающие умирали прямо на улицах. Местный руководитель службы безопасности группенфюрер СС Одило Глобочник похвастался: он только что ликвидировал пациентов «польского сумасшедшего дома». Эсэсовцы вывели во двор триста человек из лечебницы для психически больных и расстреляли.

Ханс Йост присутствовал на встречах с генерал–губернатором Хансом Франком, которого Гитлер поставил управлять оккупированной Польшей. И с обергруппенфюрером СС Фридрихом Крюгером. Бывший директор мусоросжигательной фабрики, он был назначен высшим руководителем СС и полиции в генерал–губернаторстве, руководил всей системой террора. Они получили указание создать на территории генералгубернаторства систему концлагерей.

Путешествие на оккупированные польские земли Йост описал в книге «Зов рейха — отклик народа! Поездка на Восток». Восхищался тем, как эсэсовцы хозяйничают на оккупированных землях:

«С чувством уверенности в собственной правоте они смело берутся

за порученное им дело. И так во всем, что бы от них не потребовалось. Я люблю таких пионеров нового государства, которые демонстрируют новым провинциям законы нашей расы».