Орнамент с черепами [СИ]

Эситея вздохнула, внезапно осознав, что ей сейчас предстоит сказать.

— Господин Эр'Солеад я прошу вас отменить казнь тем, под которыми при повешении порвется веревка.

Астайнар Эр'Солеад несколько мгновений молчал, удивленный.

— Пусть будет так, — громко сообщил он народу и добавил для палача. — Тщательно проверь веревки на виселицах.

Эситея опустила голову и закусила губу. Если бы она выбрала кого-нибудь одного, то смогла бы уже уйти. Теперь же ей придется стоять на страшном помосте все время казни.

Палачу передали лестницу, он внимательно изучил все веревки на виселицах по очереди, кивнул, что все в порядке.

Несколько музыкантов проиграли на флейтах мелодию королевского дома дартанаев. Господин Эр'Солеад действовал как представитель королевской власти. Литаврист гулкими ритмичными ударами в медные тарелки обозначил для собравшихся время казни.

Под мерные удары литавр первый осужденный взобрался на приступку и спустя мгновение резко упал вниз, закачавшись в петле. Эситею на несколько мгновений затошнило. Палач оказался мастером своего дела. У повешенного хрустнула шея; он, безусловно, был мертв.

Веревка порвалась под вторым осужденным. Тот живым рухнул на колени на помост. Палач, приподняв его, перерезал веревки на руках. Парень опустился на четвереньки и замер, как побитый пес.

— Иди, ты свободен, — сказал Эр'Солеад.

Глаза всех людей на поле скрестились на хрупкой девушке на офицерском помосте, плотный лиловый плащ которой трепал ветер.

— Эй, дай сюда эту веревку, — потребовал начальник гарнизона.

Литаврист продолжал мерно ударять в свои тарелки.

Эситея взглянула на веревку, которую изучал начальник пришельцев. Она была перерезана, будто острым кинжалом.

— Так вы говорили, Эситея, что ваши крылатые невидимые посланники не принадлежат к нашему миру, и не могут влиять на него?

— Я такого не говорила. Любой из них может уничтожить всех нас в мгновение, если ему будет позволено.

— Понятно. Шемарад, найди кого-нибудь другого вместо этого палача. Давайте новые веревки.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь мерными ударами литавр.

Молодой силач, выбранный Шемарадом, поднялся на помост. Ему протянули проверенный моток новой веревки. Он принялся укреплять петли на виселицах под внимательными взглядами всех собравшихся.

Пелей Леждин, красивый смуглый парень с щегольскими усиками, из последних сил старался сохранить достоинство. Крупные капли пота катились по его породистому лицу. Его дружок, не выдержав напряжения, заплакал. Третий осужденный стоял, как оглушенный.

— Какую же пытку я им невольно устроила! — с ужасом подумала Эситея.

Воцарилась мертвая тишина. Даже литаврист забыл о своих тарелках и не отводил глаз от трех темных виселиц на фоне синего неба.

Следующего осужденного, лентяя и пьяницу, новый палач повесил с не меньшим мастерством, чем предыдущий заплечных дел мастер, быстро и бесповоротно. Посмотрел на начальника дартанаев, ожидая одобрения. Тот действительно кивнул.

— Вытри сопли, идиот, — пробурчал Леждин дружку. — Последние мгновения, как-никак. Спустя несколько секунд его дружок повис в петле и умер мгновенно. Эр'Солеад с торжеством посмотрел в глаза случайно поднявшей на него взгляд Эситее.

И тут Пелей Леждин рухнул на помост с обрывком веревки на шее. Палач, наклонившись, перерезал ему веревки на руках и за шиворот поднял живого парня на ноги.

Госпожа Леждена сползла на землю, потеряв сознание от перенапряжения.

Эситея, ни на кого больше не глядя, спустилась по ступенькам на землю, нашла своего ослика, взятого напрокат у ворот, и отправилась домой. Ее мутило, перед глазами плыло, все звуки превратились в однообразный шум. Не помня себя, она добралась до дома, тщательно задвинула тяжелые брусья внутренних щеколд на двух входных дверях, сбросила где-то на пол плащ дикеофоры и с тихим стоном, держась руками за стену, направилась на полутемную кухню, напиваться. Сил зажечь светильники не было.

Аккуратно порезала темный, ржаной хлеб, холодное мясо, хрустящий зеленый перец, достала из массивного шкафа бутылку наливки, заползла на скамью, завозилась, устраиваясь поудобнее.

И тут на пороге неосвященной кухни бесшумно возник Астайнар Эр'Солеад.

— А ведь я еще даже и не выпила, — мрачно сказала девушка, наливая темную ароматную жидкость в стаканчик. — А уже началось. Он пришел. Точнее, они пришли. Не сойти бы здесь с ума…

— Да, мерзкий городок, — изрек в ответ начальник дартанаев, перемещаясь на шаг вперед. — Дикеофора города и та пьянчужка.

У него за спиной в полумраке обрелся вроде начальник дартанайских лазутчиков. Эситея глотнула наливку, смакуя ароматную жидкость собственного изготовления.

— Недурно, — похвалила она сама себя, закусывая хрустящим перцем. Затем посмотрела в лицо глюку. — Что же вы хотите, господин Астайнар? В Заречье нет ни одного храма. Вы и сами на той стороне Литтавы, наверное, не были таким жестоким.

— Жестоким? — сурово переспросило ее наваждение. — Вынужденная мера. Иначе ваших не остановить.

Эситея сделала еще один маленький глоток наливки, поболтала обжигающую жидкость во рту, прежде чем проглотить.

— Госпожа дикеофора, по своей неопытности, вы сейчас быстро опьянеете… — вмешался Элвен Дархэлл.

— По неопытности, как же, — это снова глюк осуждающего Астайнара.

Начальник лазутчиков внезапно оказался рядом с Эситеей, и, как орел в добычу, вцепился в бутылку левой ручищей, удержав руку девушки со стаканчиком правой.

— Нам нужно поговорить.

— Так вы настоящие? — удивилась Эситея, почувствовав тепло живого тела. — А как же вы пробрались в запертый дом?

— Мы попали сюда раньше вас, госпожа дикеофора, Астайнар вскрыл замок, мы прошли вовнутрь и здесь вас подождали, — Элвен Дархэлл вывернул у нее стаканчик с наливкой из пальцев. — Прошу прощения. Нас оправдывает только серьезность положения.

— Оправдывает? Ничто вас не оправдывает, жестоких, циничных существ.

— Вы еще заплачьте, — со злостью сказал Астайнар. — Вы, жители Меар, сами предали своего Бога, сами заменили искренне служение Ему тупым исполнением ритуалов. Теперь хлебайте, что заслужили.

Эситея закрыла глаза, чтобы его не видеть, и прислонилась спиной к стене печки.

— Странно только, что ваш Бог именуется Вышним Правосудием. Вот чего-чего, а правосудия я сегодня не наблюдал.

— Так ведь Правосудие-то не человеческое, а Небесное. Малодоступное человеческому разуму, верите? В том-то и корень наших проблем, господин начальник пришельцев, — устало ответила дикеофора, не открывая глаз. — Наш Бог требовал от нас небесного совершенства. Ни на что меньшее Он не был согласен. А это самое сложное — всю жизнь признавать себя недоделанным и стремиться стать лучше, чем ты есть. Да, мой народ предпочел застыть в самодовольстве. Ну а вы-то чем лучше? — она открыла глаза. Слезный разлив, который со злостью предсказал Астайнар, был уже близок. — Вы тоже вполне собой довольны. Даже сегодня вы довольны! Так что уж молчали бы, господин начальник чужаков, не вам нас судить.

Начальник чужаков дернулся, как ужаленный.

— Астин, тебе и вправду лучше сейчас уйти, — тихо сказал Элвен Дархэлл.

— Как скажешь, — резко бросил синеглазый пришелец и направился к выходу.

— Вы напрасно так мучаетесь, Эситея, — мягко продолжил Дархэлл, зажигая светильник на толстых медных цепях, свисающий с потолка. Качающиеся тени наполнили кухню, — Мы казнили сегодня троих. Но если мы не сможем остановить диверсии жителей Древнего города, все Заречье погибнет от нашествия степняков, — он сел на скамью рядом с хозяйкой кухни.

— Это если оно будет, ваше нашествие.

Астайнар Эр'Солеад развернулся в дверях кухни и плечом прислонился к косяку, передумав уходить.

— Оно будет. Поверьте мне, Эситея, мы вас не обманываем. Я действую на основании точных расчетов по количеству выпавшего снега, — тихо произнес Дархэлл.

Эситея мгновенно и полностью протрезвела. И настороженно уставилась в непроницаемые глаза дартанайского лазутчика. Дартанайского ли? Существовала только одна страна, ученые которой могли заранее рассчитать, насколько обмелеет тот или иной водоем. Следовательно, в их силах было предвидеть нашествие Степи заранее. Страна Тысячи Рек. Эсфия. Эсфийцы, пожалуй, могли за несколько месяцев предвидеть обмеление озера Азеарун-гашел. Эсфиец вполне мог управлять лодкой настолько мастерски, чтобы та не перевернулась, даже упав вниз в струях водопада.

Но стоит ли об этом сейчас говорить с Дархэллом?

Девушка внезапно осознала, что она сидит одна, совершенно беззащитная, а рядом двое сильных мужчин.

Знакомый огонек легкой усмешки зажегся в серых глазах ее собеседника.

— Вы действительно думаете, что я могу убить красивую девушку, умеющую молчать, потому что она умна и проницательна? А обязанный вам жизнью Астайнар меня не остановит?

Она продолжала молчать. Мало ли…

— Я действительно родился и вырос в Эсфии. Но много лет я живу в Меотии… Я правильно понял ваше красноречивое молчание, Эситея? Я полюбил вашу страну. Даже в Меарах, среди вульгарных, украшенных грубыми барельефами домов, как звезды в ночи, сверкают настоящие произведения искусства. От того, что создавали ваши предки, невозможно отвести глаз. А золотые украшения, которые вы передали в дар Меарам? Бесценный золотой запас трехсотлетней давности. Какая же это красота, — голос обычно невозмутимого Дархэлла дрогнул. Эситея с удивлением смотрела на круглолицего, скуластого, необычно взволнованного лазутчика неизвестно какой страны. — Я полностью поддержал Астина, когда он решил не продавать в Эсфии золото Меар, а оставить в Меотии. Никто и никогда не воплощал такой совершенной, небесной гармонии в земных материалах, как древние меотийцы, ваши предки. И потому я не могу не надеяться на возрождение вашего народа в спайке с дартанаями. Я надеюсь, что ваши молодые мастера все же увидят, как работали их предки, и загорятся желанием им подражать. Поверьте мне, Эситея, я сделаю все возможное, чтобы красота, созданная древними меотийцами, не была окончательно растоптана и уничтожена дикими кочевниками.

Элвен Дархэлл говорил почти бесстрастным голосом, никакими приемами не пытаясь втереться к ней в доверие. Видимо знал, что обмануть дикеофору практически невозможно. И Эситея ему поверила. Кем бы ни был Дархэлл, простым эсфийцем, живущим в Меотии, или эсфийским лазутчиком в ее стране, но Меотию он действительно полюбил. К тому же Эсфия веками относилась к меотийцам, как к народу-барьеру между собой и Степью. Благополучие Меотии было выгодно Стране Тысячи Рек. К чему бы им сейчас менять направление политики?

— Одно мне только объясните, господин Дархэлл. Как получилось, что вы отпустили Эр'Солеада одного в Древний город на встречу с Отцами, не предупредив его о смертельной опасности? Вы к тому времени целый год жили в Меарах. У вас было время, оценить опасность.

Дархэлл еле заметно вздохнул и спокойно ответил.

— Меня не было в тот знаменательный момент в городе. Я отчитался перед новоприбывшим начальником гарнизона, рассказал ему о грядущей угрозе из Степи. Но в тот день как раз уходил торговый караван к кочевникам по нашей дороге. И я уехал с ними, чтобы на месте оценить степень опасности. Я не ожидал от новенького такой прыти. Астайнар тогда только-только прибыл в Меары. Он и еще несколько придворных кавалеров, не представляющих себе, насколько меотийцы приграничья отличаются от меотийцев, живущих вблизи столицы. Астин даже не сообщил никому из старожилов о вызове на встречу с Отцами. Как же, как же, у нас тут дикая провинция, а он — воплощение столичной тонкости и изящества.

Эситея посмотрела на застывшего в дверях с опущенной головой Астайнара Эр'Солеада, перевела взгляд на спокойное, скуластое лицо Дархэлла с полуопущенными тяжелыми веками, чем-то напоминавшее лики массивных статуй, виденных ею в степях. Тени, созданные светильником на цепях, шевелились, качались.

— Что вы от меня хотите?

— Мы просим помощи, — Дархэлл пристально, остро, посмотрел Эситее в глаза. — И времени у нас очень мало. Скоро станет всем известно, что весенний разлив в этом году катастрофически скудный. Тогда в ход пойдут куда более жесткие приемы борьбы, чем сейчас. Нам нужно связаться с меотийским мастером-каменщиком. С таким, который умеет хранить тайны не хуже вас, Эситея. И еще, дорогая дикеофора. Настойчиво советую вам не искать союзников в городе в обход нас с Астайнаром. Вы вполне можете нарваться на того, кто вас предаст. В Меарах в изобилии водятся твари самых разных пород.

Эситея оценила предупреждение. Насчет родного города у нее иллюзий не было.

— Я знаю такого мастера, господин Дархэлл. И, прежде чем говорить с ним, обещайте мне посетить гробницу Музофатов. Мастер окончил ее год назад. Каменный вход в гробницу открывается сам собой два раза в год в дни поминовения усопших. Сами Музофаты могут в случае внезапной смерти родственника открыть усыпальницу специальным ключом. Но вы вовнутрь сейчас войти не сможете. А вот оценить воплощение небесной гармонии в земном камне, верите? можно, даже посмотрев снаружи на здание.

— Я с удовольствием выполню вашу просьбу. Мастер, создавший гробницу, и есть тот, которого вы нам рекомендуете?

— Да. Но не пытайтесь с ним связаться без меня, господин Дархэлл. Жители Меар не привыкли подчиняться чужакам. Введение военного положения всех озлобило.

— Ну что же. Рад, что мы друг друга поняли. Вы закроете за нами дверь, госпожа дикеофора?

Дархэлл легко поднялся и протянул руку, чтобы помочь Эситее принять вертикальное положение. Астайнар, так и не сказавший ни слова, направился к выходу.

— Вы должны сами рассказать Астину о том, что было в послании из Тираспа, — прошептал лазутчик в ухо девушке под видом дружеской поддержки ее пошатнувшегося тела. — Вы ведь не хуже меня понимаете, что за человек, наш начальник? — и добавил громче. — Закроете за нами дверь и ложитесь спать без глупостей, а?

Эситея послушалась и легла спать, глотнув снотворной настойки. Но вот с утра все сомнения, отогнанные господином Дархэллом и его незаурядным обаянием, вернулись к ней снова. Не лежала у нее душа, выдать дартанаям одного из лучших мастеров Древнего города. Даже если одним из этих дартанаев был синеглазый искренний Астайнар. Ведь пришельцы только вчера с легкостью казнили троих меотийцев всего лишь за то, что те перебили привезенные яйца для строительного раствора. Колеблясь и мучаясь от сомнений, дикеофора отправилась в дом самого мастера.

Обстановка в городе была напряженной. Конные разъезды патрулировали главные улицы Древнего города, невероятно пустынные из-за отсутствия пешеходов. Меарцы теперь для перемещения по городу в основном пользовались узкими, извилистыми переулочками, темными из-за плетей винограда или плюща, увивавшими их сверху. Эти ходы, уступами поднимающиеся вверх или спускающиеся вниз, были недоступны контролю пришельцев. Эситея тоже прошла по узким проулочкам, время от времени перепрыгивая через низкие каменные изгороди участков вокруг домиков, чтобы попасть на соседний проулочек, не выходя на центральные улицы Древнего города. К дому мастера Зоила Нарды дикеофора тоже подошла с заднего хода. Мастер был у себя.

— Я видела букет фиолетовых двенадцатилепестковых тюльпанов у вас на подоконнике, — непринужденно сказала Эситея после того, как хозяин усадил гостью пить чай в беседке. Яркий свет весеннего солнца лился сквозь вьющиеся розы, причудливыми бликами расцвечивая каменный мозаичный пол, кипарисовую доску стола, чашечки из обожженной глины, покрытые голубой, белой и светло-коричневой глазурью. Внизу, на нижней террасе садика в струях маленького фонтанчика, среди агав, свежей зелени вьющихся роз и винограда весело плескались воробьи. Белые и синие павлины неторопливо бродили по дорожкам, время от времени маленькими фейерверками раскрывая великолепные хвосты.

— Такие же цветы я видел на подоконнике и у вас, госпожа дикеофора. — Зоил Нарда неторопливо отпил глоточек чая.

Эситея немного помедлила, рассеянно любуясь перламутровым блеском кипарисовой доски стола. Незаметно оглядела собеседника, крепкого мужчину с черной вьющейся шевелюрой, такой же черной, коротко подстриженной бородкой и усами, обрамляющими полные, яркие, вялые губы. Из-под темных густых бровей смотрели на мир добрые карие глаза. Эситея не стала тянуть с важным вопросом.

— Господин Нарда, вы никогда не думали о том, чтобы начать восстановление Храма?

— Я? Мне?

Он растерянно сделал несколько глоточков чая, обдумывая вопрос.

— Это так дорого. Для Храма потребуется самый дорогой гранит и мрамор. Даже если я возьму минимально за свою работу, стоимость восстановительных работ будет высока из-за стоимости собственно материала и его подвоза к месту работ. У вас есть кто-то на примете, кто оплатит дорогостоящие работы?

«Нет, естественно. Прошли те времена, когда обеспеченные жители Меар строили Храм на собственные деньги. Сейчас одному из таких людей даже подобная мысль в голову прийти не может. Это ему не цветочки выпалывать. Которые и без прополки неплохо смотрелись.»

— Можно объявить общегородской сбор средств для восстановления хотя бы алтарной части, — успешно скрывая разочарование, ответила дикеофора города.

Мастер скептически хмыкнул.

— Вообще говоря, я пришла к вам, мастер, немного по другому вопросу. Но это секретный разговор.

Зоил Нарда отодвинул чашечку и внимательно посмотрел на собеседницу.

— Вы верите, что этим летом будет нашествие степняков?

— Не слишком. Очевидно, что слухи о нашествии выгодны захватывающим власть дартанаям.

— А если я вам скажу, что верю в то, что нашествие будет? На основании имеющихся у меня сведений? Что вы ответите?

— Скажу, что оставить без внимания свидетельство дикеофоры я не могу.

— Но тогда… Возможен ли в этом случае союз с дартанаями, по-вашему?

Наступила молчание. Навязчивым мяуканьем прозвучали крики павлинов. Вдали ритмично угугукали горлинки.

— Тогда… Да, перед лицом такой катастрофы нужно изменить все представления о будущем. Я с вами согласен. В этом случае союз с дартанаями возможен.

— Очень скоро сведения о редкостно низком паводке и грядущей засухе в Степи станут всеобщим достоянием. Я очень ненамного опережаю события.

— Я вас внимательно слушаю.

— Дартанаи из Нового города не смогут остановить Нашествие, если мы с ними не объединимся. Согласны ли вы, мастер, помочь им в реконструкции укреплений рядом с Меарами, несмотря на вчерашнюю казнь?

Подробности старинной защиты Меар Эситея рассказывать не стала. Утечка информации их всех погубит. Дело дикеофоры — обеспечить дружелюбный прием пришельцев мастером Древнего города. Дартанаи сами расскажут все, когда сочтут нужным. Причем каким-то чутьем истинной дочери Древнего города Эситея чувствовала, что подлинные сведения о «водной ловушке» Нарда узнает, только оказавшись в пещере с заблокированным водостоком. Никак не раньше.