Простолюдин

Я очень старался говорить спокойно и, кажется, преуспел в этом. Мне удалось запереть внутри себя крик: "Почему о нас забыли?!" Крик застрял, как стоячая волна в закрытом наглухо резонаторе. Вырвись он наружу, ничего не изменилось бы к лучшему. Но я твердо знал, что рано или поздно получу точный и исчерпывающий ответ. Как - вопрос второй. Заставлю. Обведу вокруг пальца. Выпытаю. Но обойдусь без истерических воплей.

- Не так уж много людей покинуло Землю, - сказал император. - Улетели неугомонные и несчастные, остались разумные и счастливые. Во всяком случае, остались ищущие счастье там, где шанс найти его неизмеримо выше, чем среди звезд и туманностей. - Он сотворил на лице улыбку мудрого учителя. - И это правильно: Земля создана для людей, как и люди для Земли. Когда кончились те, кто не понимал этой простой истины, сошла на нет и так называемая галактическая экспансия человечества. Нашел ли счастье хоть один из покинувших Землю людей? Мы не уверены.

- С ними нет связи? - спросил я.

- Ни с кем из них нет связи. Что ушло, то ушло.

Он сказал о покинувших Землю столь уверенно, словно речь шла о покойниках. А ведь среди них преобладали не разведчики, а переселенцы на уже найденные и признанные годными планеты. Странно... Будто Земля, поднатужившись, выбросила в пространство семя, как бешеный огурец, и на том успокоилась. Но ботаника учит, что за разбрасыванием семян часто следует гниение и гибель растения...

Решив не приставать к императору с расспросами, что было бы тактически неверно, я ждал, что он сам хоть чуть-чуть разовьет эту тему, но вместо этого последовал вопрос:

- Почему вы отказались принять баронский титул?

- Не думаю, что он мне нужен.

Я не уверен, но мне показалось, что император лишь изобразил легкое удивление, ничуть не будучи удивленным.

- Вот как? Что ж, разберем. В наиболее благоприятном для вас свете ваши действия выглядят так. Вы не остались на Луне, где не принесли бы никакой пользы, и, движимый желанием служить нам, прибыли на Землю - это первое. Учитывая, что вы ничего не знали о современном состоянии земной цивилизации, довод спорный, ибо ваши мотивы могли быть какими угодно, кроме верноподданических. Но оставим как есть и поставим ваше возвращение вам в заслугу. Далее: во время путешествия и особенно приземления вы подвергали свою жизнь несомненному риску. Это доказывает вашу храбрость. Достойная награда за первое и второе - баронство, причем не какое-нибудь обретенное в результате брака, а жалованное нами вместе с поместьем и всем, что полагается для достойной жизни особы баронского ранга. И вы еще недовольны?

Я ответил:

- У меня нет никаких заслуг. Поговорим, когда они появятся.

Это было грубо. Так с императорами не разговаривают. Но монарх не обиделся.

- Что заслуга, а что нет, решать не вам, а нам.

Я почти услышал, как в конце фразы встала жирная точка. Терпеть не могу, когда такую вот точку ставят люди, а не обстоятельства. Вдобавок отвык.

- Благодарю за заботу, - сухо сказал я. - Но...

- Вам хочется прыгнуть сразу в графы? - резко перебил император. - А может быть, даже в герцоги? Или в короли? Управлять, например, Австралией? Для этого нужны заслуги не в пример вашим. Верно служите нам - и многое окажется возможным. Мы найдем вам службу, соответствующую вашим навыкам и способностям. Вы незаурядный человек, и мы верим, что все у вас получится. Но имейте терпение.

Я не знал, что ответить. Джоанна начала дышать, уверовав, что все кончится хорошо. А император продолжал:

- Впрочем, мы догадываемся, в чем дело. Нам доложили о вашем странном желании остаться простолюдином. Это невозможно. Вы прибыли туда, где действуют иные условия и правила, совсем не те, к которым вы привыкли на Луне. Простолюдинов более не существует. Вы спросите: как это возможно, так сказать, технически? Мы ответим: более трех веков назад Конрадом Первым, одним из наших славных предков, была подписана Хартия Неубывания Достоинства. Согласно ей дети, родившиеся от смешанных браков, получали наивысший титул, имевшийся у их родителей, безразлично с отцовской или материнской стороны. Например, дети барона и простолюдинки имели право на баронский титул, дети простолюдина и дворянки становились дворянами. Многим полезным для престола подданным жаловалось дворянство, а подчас и титулы. За три столетия простолюдины исчезли естественным путем. Их нет нигде на Земле, включая самые дикие места планеты. Не будьте же белой вороной!

Я не удержался от вопроса:

- Но кто же тогда находится в самом низу социальной лестницы?

- Роботизация шагнула далеко вперед, - подсказал император.

- Допустим! А если взять только людей? Тот тип, в чьих владениях я совершил посадку, грозился натравить на меня своих дворян. Я не понял: они у него дворяне или просто дворовые? Выходит, на самом низу все-таки люди?

- Всякая пирамида имеет верх и низ. - У императора был такой вид, словно он поучает несмышленыша. - Быть вне пирамиды невозможно. Вопрос лишь в том, какая ее часть вам более по душе и достойны ли вы ее.

Монарх лопотал какой-то бред. Он желал запихнуть меня туда, куда я вовсе не стремился. Меня! Последний, единственный осколок Лунной базы, мечты человечества о безграничной Вселенной! После того как Земля бросила нас! После того как слишком многие так и умерли, прожив свои жизни в тягостном недоумении и без всякого смысла! Я почувствовал, что вот-вот взорвусь и наору на императора. И пока этого не случилось, сказал спокойно и твердо:

- Меня не интересует пирамида. Если на Земле иначе нельзя, то помогите мне вернуться на Лунную базу. Там я окончу свои дни.

- В одиночестве? - резко спросил император. - С перегонным кубом и раствором воды в этаноле?

- Надеюсь, с теми, кто согласится разделить мое общество. Это возможно?

- Забудьте о возвращении.

- Почему?

Я ждал какого угодно ответа, но все же из некоего набора, от технической невозможности достичь Луны до приказа монарха-самодура: нет, и все тут. Но я ошибся.

Ни с того ни с сего моя кожа покрылась мелкими мурашками. Император вздохнул как-то очень невесело. В пространстве между ним и мною материализовалась огромная, раз в пять больше обычной, человеческая пятерня. Не прикрепленная к запястью - его просто не было, - она висела в воздухе, растопырив пальцы и слегка шевеля ими - мясистая, блестящая от пота, отвратительная на вид. Джоанна еле слышно пискнула, а пятерня нацелилась и вдруг стремительно бросилась мне в лицо. Плюха вышла что надо: опрокинув стул, я полетел вверх тормашками. Было больно, но что такое физическая боль по сравнению с унижением! Влажная, мерзкая плюха...

Кажется, я зарычал. Впрочем, не уверен, не помню. Но точно помню, что вскочил гораздо резвее, чем допустимо для моих слабых костей, и схватил стул. Если нет другого оружия, сойдет и такое.

Однако пятерня исчезла. Сколько я ни оглядывался, ее уже не было в помещении. Был камин, была Джоанна, сползшая на пол и сжавшаяся в комок. А император по-прежнему сидел в своем кресле и даже не переменил позу.

- Это вы?.. - сквозь зубы процедил я.

- Это не я, - ответил он таким тоном, что я сразу поверил.

- Тогда что это??!

- Это был информационный солитон, - сказал император. - И надо признать: вы его вполне заслужили.

8

Информационный солитон?

Изо дня в день я размышлял об этом. У меня было время.

В тот день, когда я получил плюху, мои неприятности тем и ограничились. Император прекратил аудиенцию, и какой-то слуга - редкостный молчун - провел меня в отведенное мне помещение. Хотя, наверное, надо сказать: в мои покои. Там было довольно мило. Джоанне выделили помещение неподалеку. Черт знает, что это было за здание, наверное, один из императорских загородных дворцов. Наподобие дачи.

На следующий день император сделал меня своим ретробиблиотекарем. Прежде этот пост занимал какой-то маркиз, и я так и не спросил, куда он делся. Может, его уволили в отставку, может, передвинули на другое хлебное место или отняли титул, не знаю. Джоанне монарх милостиво разрешил быть моей помощницей. Наверное, в этом был резон: медичка проследит за моим здоровьем, а ее филологический уклон поможет мне в работе.

Деловой подход. Протестовать я, понятно, и не подумал.

Нас перевезли к месту службы официально, без шпионских штучек с обманом систем воздушного слежения и шнырянием между неровностями земного рельефа. Вдобавок днем, а не ночью. Я неотрывно глазел на прародину человечества. Ну что сказать?.. Поля, рощи, холмы, ниточки дорог, селения и отдельные постройки, снова поля, петли рек... До сих пор я видел все это лишь в старых видеозаписях. Один раз в стороне проплыл город скромных размеров. Да, но где же мегаполисы? Где пронзающие облака небоскребы в пятьсот этажей?.. Их не было. И столица, куда мы в конце концов прибыли, оказалась не очень-то большим городом.

Я отложил знакомство с ним. Кто-то из древних сказал примерно так: чтобы понять настоящее, надо изучить прошлое. С этим я не спорил, более того - сам прекрасно сознавал всю ширину и глубину зияющего пробела в моем образовании. И я принялся заполнять пробел.

Пыль веков - вот чем была наполнена ретробиблиотека вместе с сотнями тысяч настоящих, весомых томов. Пыль господствовала. Кое-где, несмотря на сухой воздух, обнаружилась и плесень. Маркиз, мой предшественник, явно не утруждал себя чрезмерной заботой о чистоте и сохранности вверенного ему имущества.

Я починил древнего робота-чистильщика, и срочной работы ему хватило на неделю. А мне той недели едва хватило, чтобы худо-бедно разобраться с каталогом. Не будь рядом Джоанны, всегда готовой помочь, я провозился бы месяц.

- Что такое информационный солитон? - спросил я ее в первый же день.

- Не знаю.

- Но вы же видели ту пятерню?

- Да.

- И что же это было?

Она зачем-то оглянулась и понизила голос до шепота.

- Божье внушение. - Сказано было так тихо, что я едва расслышал.

- Не понял!

- Ну, бог внушил вам, чтобы вы вели себя прилично, - пояснила она.

- А я вел себя неприлично?

- Еще бы!

- Значит, феодальная лестница - от бога? - вкрадчиво спросил я.

Джоанна не знала, что такое феодальная лестница, на Земле теперь пользовались другой терминологией, но, когда я объяснил, охотно согласилась: ну ясно, что от бога, от кого же еще? И такое торжество прозвучало в ее голосе, что я озадаченно замолчал.

Нет, ну в самом деле невозможно отлучиться на каких-нибудь три столетия - все пойдет наперекосяк! Что стряслось на планете с тех пор, как она забыла о Луне?

Я попытался найти ответ в книгах. Увы! - все они оказались древними фолиантами, самый последний по хронологии экземпляр относился к эпохе начала звездной экспансии. Там ничего не было по интересующей меня теме, да и быть не могло. Одно слово - ретробиблиотека. В ней теснились книги чудовищной древности, напечатанные на пластике и бумаге, целое отделение было отдано под инкунабулы, пергаментные рукописные фолианты и даже папирусные свитки, прикасаться к которым без санкции лично императора было категорически запрещено всем, включая меня, они были уникальны и бесценны, но никоим образом не могли мне помочь. Заподозрил я это сразу, а спустя неделю понял окончательно.

Конечно, была на Земле и единая общепланетная библиотека, совсем уже чудовищное по объему хранилище текстов, записанных менее архаичным способом, и никто не попытался перекрыть мне доступ к ней. Интерфейс меня несколько удивил: где бы я ни находился, по моему голосовому приказу прямо в воздухе возникал любой нужный мне текст или любое изображение, хоть статичное, хоть движущееся, стереоскопическое и со звуком. На мысленные приказы система не реагировала, зато понимала жесты ничуть не хуже, чем слова. Порой не обходилось без ошибок - но я заметил, что почти всегда в ошибках системы был виноват я сам.

Хорошая система, не спорю. Удобная. Беда в том, что и в общепланетной библиотеке я не нашел ничего о возврате цивилизации к феодализму, кроме обтекаемых фраз об исторической неизбежности и подробной хроники событий тех лет без сколько-нибудь глубоких попыток обобщения и осмысления. И уж конечно, ни единого слова об информационном солитоне.

Что такое солитон, я знал и без подсказок: мощная волна, возникающая чаще всего там, где ее не ожидают, при внешнем воздействии на сильно неоднородную среду. Блуждающие в океане одиночные волны ненормальной высоты, нештатные импульсы огромной мощности в электросетях, солитоны акустические, сейсмические, оптические и всякие другие - это я понимал. Не мог лишь взять в толк, каким образом солитон может возникать в информационной среде и какой вид он может принимать в том или ином случае. Рассудок отказывался считать волной ту пятерню, что нанесла мне оскорбление действием. Обычные формулы тут не действовали, и я не знал, какие нужно применить. Поиски в математических дебрях ничего не дали. Да и существует ли математический аппарат на данный предмет?

Прошли вторая и третья недели. На время оставив солитон в покое, я штудировал все, что могло сойти за исторические документы трех-четырехвековой давности, и дрейфовал в океане информации, как микроб в настоящем океане. Всеобщий мир, объединение наций, стирание государственных границ - и все это как-то вдруг. Выходило, что мудрые политики разом прозрели, забыли о личных амбициях и узкогосударственных интересах, запамятовали даже, кому на самом деле служат, и протянули друг другу руки - искренне, с чувством высокой ответственности за судьбы человечества и благородной готовностью идти на невероятные компромиссы, каковые во всякое другое время самая умеренная и беззубая оппозиция непременно назвала бы национальным предательством...

Но так не бывает! Ведь не случается того, чего вообще не может быть!

Любопытно, однако, что столь трогательное объединение произошло более или менее одновременно с утратой человечеством интереса к звездам...

Совпадение?

Ну ладно, утрата случилась четыре столетия назад. Затем - триста семь лет назад - произошло нечто иное: старые общественные формации рассыпалась, правительства как-то все разом канули в Лету и воцарилась неофеодальная система с императором на вершине пирамиды. Причем в переходный период не случилось не только войн, но и мало-мальски серьезных локальных конфликтов! Так, мелкая возня с весьма незначительным количеством жертв, едва заметная рябь на воде вместо свирепого шторма...

Скажите мне, так вообще бывает? Сомневаюсь...

Результат, однако, налицо, и как это понять?

Посетители не навещали ретробиблиотеку. От Джоанны, понятно, было мало проку. Она чихала от книжной пыли, изредка жаловалась на сухую прохладу хранилища, подавала мне инструменты при починке робота, отвечала на вопросы, как умела, и, конечно, несла чушь. Сама бесед не начинала и, по-моему, о чем-то напряженно думала. Однажды лицо ее прояснилось.

- Константин...

- Да? - Я подумал, что она зовет меня.

- Нет, ничего... Константин... У вас красивое и очень древнее имя. Кажется, его носил кто-то из великих императоров. Теперь я поняла. Только ничего у вас не выйдет...

Я потребовал объяснений и вынужден был опереться на стеллаж, чтобы не упасть. Эта дуреха вообразила, что я только потому отказался от дворянства и баронства, что метил выше, так высоко, что о стратосферных высотах моих амбиций не догадался даже император. Она решила, что я сам примеряю на себя императорскую корону, поскольку, во-первых уникален местом своего рождения, а во-вторых, получил от родителей подходящее имя!

- Берите синицу в руке, пока вам ее предлагают, - умоляла она меня.

Каюсь, я ответил грубо. Она надулась. Знаю, я был виноват, но ведь всякому идиотизму должен быть предел!

Первые, еще сверхскромные постройки Лунной базы были возведены в середине двадцать первого века, без малого тысячелетие назад. Феодализм всея Земли возник триста семь лет назад. Что произошло между этими датами ближе к последней?

Очень много всевозможных событий, горы и завалы разной ерунды и не ерунды в ретробиблиотеке. Но ответа о ключевой причине социального виража я не нашел.

Тогда я вернулся к поискам сведений о физической природе информационного солитона, но добился лишь тупой головной боли. Один раз мне показалось, что впереди забрезжил огонек, и ответ, возможно, был где-то рядом, но он снова ускользнул. Бывают такие вот намыленные ответы - не ухватишь.

Возможно, жить с одними только вопросами кому-то тоже интересно. Но не мне.

Джоанна - та жила с одними ответами, что тоже не лучше. Кто как, а я считаю, что в жизни должен быть соблюден некий баланс вопросов и ответов, иначе либо скучно, либо бесит такая жизнь. Мало-помалу я накалялся и готовился закипеть.

На двадцать пятый день моей службы в ретробиблиотеку зашел - кто бы вы думали? - граф Леонард, фамилии не знаю, словом, тот самый, что умыкнул нас с Джоанной из императорской клиники. Он полистал один фолиант, затем другой.

- Не передумали? - вдруг резко спросил он.

Я стоял в пределах слышимости, но видеть меня он никак не мог. Однако он определил место моей дислокации с такой точностью, будто на его затылке имелась еще пара глаз. Чему и удивляться - специалист.

- Насчет баронства? - осведомился я. - Нет, не передумал.

- Его величеству было угодно пересмотреть ваше дело. Вместе с баронским титулом вам будет пожалован пост, на котором вы сможете выдвинуться. Ручаюсь чем угодно, не пройдет и трех лет, как вы станете графом и займете место в Императорском Совете. Согласны?

Спрятавшаяся за стеллажом Джоанна не посмела бы подавать мне знаки. Но глазами умоляла: соглашайся! Соглашайся!

- Нет, - ответил я.

- Имейте в виду, большего вам никто не предложит, - сухо проговорил Леонард. - Подумайте еще немного. От монаршей милости не отказываются.

И тут я наконец закипел. Взорваться не взорвался, но выпустил сколько-то пара.

- А я отказываюсь!

- Может быть, вы отказываетесь и от дворянства? - неожиданно кротко спросил Леонард.

- А то как же!

- Ясно. Пойдемте со мной.